Император песчаных карьеров. Том 2

Как только ногти ифрита вспороли кожу под моим левым глазом, я установил контакт с водой в зале ощутив каждую молекулу. Каждую каплю, стекающую по стенам. Я почувствовал воду так отчётливо, будто она была частью меня, продолжением моего тела. Мои глаза вспыхнули ледяным светом, и в момент, когда Хашешу сосредоточенно пытался вырезать мой глаз, я заставил воду взметнуться вверх.

Стена воды поднялась между нами, отсекая меня от ифрита. Да, он был бесплотен, но эффект неожиданности сработал. Я отпрыгнул назад, развернулся и рванул к выходу, туда, куда ушёл Эмир. Сделав пару шагов, я подпрыгнул формируя под ногами волну, которая подхватила меня и понесла вперёд на огромной скорости словно сёрфера.

— НЕ ПОЗВОЛЮ! — заревел Хашешу за моей спиной, и голос его был полон ярости и мощи от которой затряслись стены и водная гладь, а с потолка посыпались камни.

Я не оглядывался. Просто летел вперёд на волне, которая несла меня к выходу со скоростью курьерского поезда. Проход начал быстро закрываться, заставив меня затаить дыхание. Каменная плита буквально падала перекрывая выход. Я пригнулся и ударил себя водой в спину с такой силой, что меня швырнуло вперёд словно пушечное ядро.

Влетев в закрывающийся проход я почувствовал, как камень царапает спину, сдирая кожу через рубашку. Потом головокружительная карусель кувырканий и вот я снова на ногах, несусь сломя голову к призрачной свободе!

Правда отпускать меня ифрит не собирался. Коридор ожил. Стены затряслись, потолок начал рушиться, камни падали вниз, грозясь расплющить меня в лепёшку. Из щелей в стенах вылетели десятки стрел, со свистом рассекающих воздух перед моим носом.

Но хуже всего было то, что за спиной раздался рёв воды. Бурный поток, который Хашешу призвал, чтобы утопить меня или попросту размазать толщей воды о каменные стены. Я даже и не думал что ифриты такие обидчивые. Хе-хе.

Правду говорят «когда смерть дышит в спину, человек способен на невероятное!». Я выбежал из подземелье со скоростью Усейна Болта, кажется так звали быстрейшего бегуна из моего мира. Не спрашивайте за что его прозвали «Болт», может фамилия такая, а может большой… Ну вы поняли.

Кувыркнувшись через голову, я упал на песок и жадно вдохнул воздух. Позади вход в подземелье захлопнулся с оглушительным грохотом, а земля содрогнулась, будто под ней взорвалась бомба.

Осмотревшись по сторонам я сразу понял, что в оазисе больше не безопасно. Песок вокруг начал шевелиться, вспучиваться, подниматься волнами, и из-под него полезли твари.

Первыми появились пустынные скорпионы. Огромные, размером с крупную собаку, чёрные, блестящие, с клешнями, способными перекусить человека пополам, и жалами на хвостах, из которых капал яд, шипя и оставляя дымящиеся следы на песке.

Следом вылезли песчаные многоножки. Метра три в длину, покрытые сегментированной бронёй из хитина, с сотнями ног, цокающих по песку, и огромными жвалами, которые щёлкали, издавая звуки, похожие на удары молотка по наковальне.

Из-под пальмы выполз песчаный червь. Длинный, толстый, метров десять, с круглой пастью, полной колец острых зубов, направленных внутрь, как у миноги, только в тысячу раз больше, и это существо выглядело так, будто могло проглотить человека целиком, даже не заметив.

Но список мерзости на этом не закончился. К армии ифрита присоединились кристаллические пауки. Существа, состоящие наполовину из песка, наполовину из каких-то полупрозрачных кристаллов, которые росли из их тел, как шипы, отражая свет и создавая ослепительные блики. Пауки были размером с верблюда, на восьми лапах, каждая заканчивалась острым, как игла, наконечником.

Двое людей, которые раньше сбежали через первую дверь, те самые, что не захотели рисковать ради сокровищ, стояли у края оазиса, застыв от ужаса. Скорпион рванул к ним семеня своими острыми конечностями.

Я же смотрел, как оазис превращается в кровавую бойню. И думал о том, что день определённо не задался. Подобное я видел разве что в фильмах-ужасов, где режиссёры не жалели компьютерной графики на изображение монстров, пожирающих людей. Только сейчас это было реально. Без графики, без спецэффектов, просто настоящие твари, рвущие настоящих людей на настоящие куски.

Профессиональная оценка ситуации:

Опасность: Критическая.

Монстры: Скорпионы, многоножки, черви, пауки.

Жертвы: Растут с каждой секундой.

Действие: Немедленно бежать и очень быстро!

Я рванул в сторону палаточного городка, который примыкал к оазису, ноги сами несли меня вперёд, адреналин впрыскивался в кровь так быстро, что в висках стучало, а сердце колотилось, как отбойный молоток. Между палатками метались люди, кричали, размахивали оружием, пытались защититься от тварей, которые атаковали со всех сторон.

Песчаная многоножка настигла одного мужика, обвилась вокруг него кольцами, жвалы сомкнулись на его торсе, и я услышал хруст ломающихся рёбер, за которым последовал короткий, захлёбывающийся крик. Кристальный паук прыгнул на женщину, которая бежала придерживая подругу под руку. Игловидные лапы пробили их спины насквозь.

Я пробежал мимо, не останавливаясь. А ещё я прекрасно понимал что все эти головорезы, гхм… В смысле люди гибли из-за меня. Не попытайся я надурить ифрита, всё было бы по другому. Ну извините. У меня нет запасного глаза! С одним глазом я Рагнара не спасу. Да и вообще шанс спасти старика стремится к нулю, но я постараюсь сделать всё от меня зависящее.

Между палаток метнулась знакомая фигура в доспехах, размахивающая светящимся мечом. Гелиос стоял рядом с верблюдом, отбиваясь от кристаллического паука. Должен признать делал он это весьма умело, так как паук лишился ног за считанные секунды, а после и жизни.

В отличии от Гелиоса, Василий Второй не был столь хладнокровен. Он истерично ревел и пытался вырваться, дёргая привязь, а Гелиос защищал его от новых врагов. На замену пауку подоспели три пустынных скорпиона, окружив паладина, щёлкая клешнями и размахивая жалами.

Меч Гелиоса светился так ярко, что больно было смотреть. Молниеносный взмах рассёк хитиновую броню скорпиона без особого труда. Та раскололась, как орех под ударом молотка, и тварь развалилась на две части, дёргаясь в агонии.

— Гелиос! — заорал я, подбегая ближе и выхватывая топор.

Паладин обернулся, увидел меня, и на лице его появилось выражение человека, который видит причину всех своих проблем.

— Что ты натворил?! — крикнул он, отбивая удар клешни второго скорпиона и нанося ответный, который отсёк ядовитое жало.

— Заразился от Кашкая и случайно обокрал ифрита, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально беззаботно, хотя внутри всё сжималось от осознания масштаба проблемы, которую я только что создал.

— ПРОКЛЯТОЕ ПОРОЖДЕНИЕ НОЧИ! — взревел Гелиос так громко, что я вздрогнул. — ТЫ СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛ?! ОБОКРАСТЬ ИФРИТА?! ДА ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НАТВОРИЛ?!

Скорпион рванул вперёд, целясь в меня жалом, и я отпрыгнул в сторону. Топор взметнулся над головой и опустился на сочленение между головой и телом твари. Лезвие вошло глубоко и застряло. Скорпион дёрнулся, потащив меня за собой вместе с топором, который я не смог вытащить.

— А что ты хотел?! — заорал я, отпрыгивая назад выпустив рукоять топора, потому что держаться за неё означало верную смерть от яда. — Чтобы я отдал ему свой глаз?! Стал одноглазым калекой ради какой-то грёбаной рыбки, которая пищит «Кули»?!

Гелиос добил последнего скорпиона, вонзив меч прямо в голову, и тварь затихла. Конечности расслабились, и паладин рванул клинок на себя, вытаскивая его с отвратительным хлюпающим звуком, а после он посмотрел на меня как на умалишенного. Конечно же. Ведь он понятия не имел о какой рыбке я говорил и причём тут глаз.

И тут к нам подбежал Кашкай. Шаман летел между палатками с такой скоростью, какую я не ожидал увидеть от человека с гнездом на голове.

Кашкай с разбега запрыгнул на Василия Второго, умудрившись сделать это одним ловким движением, будто всю жизнь занимался верховой ездой.

— Духи велят нам срочно валить отсюда! — заорал он, хватаясь за гриву верблюда. — Так уж вышло что я украл не только девственность пышной богини, но и её кошелёк. Судя по всему она оказалась весьма мстительной дамой и очень хорошо бегает для своей комплекции!

Я посмотрел туда откуда прибежал Кашкай и увидел что из палатки борделя в нашу сторону несётся разъярённая толстуха с кастетом в руке. От увиденного я замер на секунду, а потом рассмеялся. Истерично, ведь происходящее было сущим абсурдом, который могли сотворить только мы с Кашкаем.

— Ты украл кошелёк у проститутки?! — выдавил я сквозь смех. — Серьёзно?! Сейчас?! В разгар нашествия монстров?!

— Духи сказали, что это было хорошей идеей! — оправдывался Кашкай, а женщина приближалась, и на лице её было выражение человека, готового убить.

Я подбежал к Василию Второму, отвязал привязь одним рывком и запрыгнул на верблюда следом за Кашкаем, пиная животное пятками по бокам.

— Вперёд, Вася! Беги, как будто за тобой гонится голодный зверь!

— Она и правда ненасытная. — Хихикнул шаман.

Верблюд заревел и рванул вперёд, явно обрадованный возможности наконец-то сбежать от этого кошмара. Однако Гелиос с лёгкостью нас обогнал и принялся расчищая путь мечом. Отсекая лапы кристальному пауку, который попытался преградить дорогу, разрубая тело песчаной многоножки пополам, когда та выползла из-под палатки.

Мы вырвались из оазиса, оставив за спиной крики, рёв монстров, запах крови и смерти, и понеслись по пустыне в сторону Воронежа. Точнее, в ту сторону, откуда мы пришли, потому что других ориентиров в бескрайних песках не было, только звёзды над головой.

Гелиос бежал не отставая от верблюда, и это было невероятно, потому что Василий Второй мчался на полной скорости. Паладин же не только не отставал, но даже периодически обгонял нас, прыгая через барханы с лёгкостью газели. Видать Гелиос успел хорошенько перекусить и отдохнуть пока я рисковал жизнью в подземелье.

Мы неслись час, может больше, пока оазис не скрылся за горизонтом, и только тогда Гелиос замедлился, перейдя на быстрый шаг, тяжело дыша и опираясь на меч, воткнутый в песок. Я остановил Василия, спрыгнул на песок, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и адреналина, который начинал отступать, оставляя после себя дрожь в руках и слабость во всём теле.

— Ты же понимаешь, — произнёс Гелиос, выпрямляясь и глядя на меня с серьёзностью, которая не оставляла места для шуток, — что теперь тебе не будет покоя? Ифрит найдёт тебя, где бы ты ни скрывался, и предаст жестокой смерти.

Я отмахнулся от него как от назойливой мухи.

— Да брось ты. Уверен, ты прикончишь меня куда раньше, чем этот синюшный бесплотный засранец. Демонолог и паладин вместе в одной компании, это же прямо сценарий для трагикомедии с предсказуемым финалом.

Гелиос улыбнулся и покачал головой.

— Не будь ты демонологом, — сказал он, — мы могли бы стать друзьями, сумасшедший ты сукин сын.

Гелиос помолчал, глядя в сторону, где скрылся оазис, а потом спросил:

— И куда дальше?

— Нам нужно найти алхимика, — ответил я, доставая из кармана крошечную песчаную акулу, которая всё это время пищала там «Кули! Кули!», явно недовольная тряской. — Желательно толкового.

Гелиос посмотрел на акулу, потом на меня, и на лице его появилось выражение человека, который пытается понять, как вообще можно умудриться украсть у ифрита говорящую рыбу. Но осуждать меня он не стал, как и вообще комментировать увиденное.

— Знаю одно место неподалёку от Воронежа, — сказал он задумчиво. — Город Бобров. Там есть алхимическая лавка. Но цены кусаются.

— В чёртовой пустыне кусается всё, — вставил Кашкай, всё ещё сидя на верблюде. — Даже пышные богини.

Он оттянул ворот своей грязной рубашки и продемонстрировал нам кровоподтёк на шее, огромный, фиолетовый, с отчётливыми следами зубов.

— Грызанула меня в порыве страсти.

Гелиос вздохнул так тяжело, что казалось, весь воздух пустыни не мог вместить его разочарование в нашей компании. Он закатил глаза, глядя в небо, будто молился своему светлому богу прося послать побольше терпения.

Я ухмыльнулся, глядя на Гелиоса, и произнёс максимально торжественным тоном:

— В таком случае веди нас, о святой паладин, благодетель демонологов и покровитель сумасшедших шаманов, а также гроза верблюдов и спаситель сумасшедших от разъярённых проституток!

— Да пошёл ты, — хихикнул Гелиос без злости. — Идём. Бобров в двух днях пути отсюда. Если повезёт и не нарвёмся на имперский патруль, доберёмся без приключений.

Александр Сергеевич Ветров, обладатель одного демона, грабитель ифритов, владелец говорящей акулы и спутник святого паладина, залез обратно на верблюда и двинулся в сторону города Бобров.

Впереди ждали алхимики, имперцы, инквизиция и целая куча других неприятностей. Но сейчас, в этот момент, под звёздным небом пустыни, в компании Гелиоса и сумасшедшего шамана, я чувствовал что-то похожее на надежду. А надежда в этом мире была редким и ценным товаром. Почти таким же ценным, как вода.

Мы с Кашкаем ехали на Василии Втором уже вторые сутки. Мерно покачивались в такт шагам верблюда, а Гелиос плёлся позади, не отставая, но и не спеша обгонять. Он явно вымотался и экономил силы после резни в оазисе. Да, какими бы сверхчеловеческими способностями он не обладал, всё равно устаёт, как обычные люди, просто чуть медленнее.

Внезапно тишину пустыни нарушило громкое урчание. Протяжное, утробное, такое, какое издаёт желудок человека, который не ел как минимум сутки, а то и больше.

— Лучше бы ты, вместо того чтобы кувыркаться с толстухой, сходил поел, — заметил Гелиос, ускоряя шаг и поравнявшись с верблюдом.

Кашкай обернулся, и на лице его было выражение глубокого оскорбления.

— Так вообще-то я и поел! — возмутился он. — Она меня домашними пельменями из верблюжатины накормила, причём от души, три тарелки съел! Это у Ветрова живот урчит!

Я открыл рот, чтобы возразить, потому что мой желудок молчал, хотя голод действительно давал о себе знать, но тут урчание повторилось, громче, настойчивее, и я понял, что звук исходит не из моего живота, а из кармана.

— А вот и нет, — сказал я, запуская руку в карман и нащупывая там что-то маленькое, шевелящееся и явно недовольное.

— Кули! Кули! — раздалось из кармана писклявым голосом.

Я вытащил песчаную акулу, которая извивалась в моей ладони, открывала и закрывала пасть, полную острых зубов. Правда эта тварь весьма быстро цапнула меня за палец прокусив его до кости.

— Ай! Падла! — Крикнул я и потянул за хвост с трудом отцепив её.

Акула смотрела на меня голодным взглядом существа, которое готово сожрать всё, что попадётся на пути, включая пальцы того, кто её держит.

— Поди, ифрит тебя совсем не кормил?

— Кули! Кули! — ответила акула, кивая головой так энергично, что я едва не выронил её.

Кашкай обернулся назад, посмотрел на акулу и покачал головой с видом человека, который видит дурное предзнаменование.

— Духи предупреждают, что эта пакость однажды нас сожрёт, — произнёс он мрачно. — Они показали мне видение: огромная пасть, полная зубов летящая прямо на нас.

— Не преувеличивай, — отмахнулся я, глядя на крошечную рыбёшку в своей ладони. — Эта кроха не сможет нам навредить. Она размером с мой кулак. Пальцы обглодать пожалуй у неё выйдет, а вот сожрать полностью…

Я полез в седельную сумку свободной рукой, нащупал там кусок вяленого мяса и протянул акуле. Тварь цапнула мясо с такой скоростью, что я едва успел отдёрнуть руку, чувствуя, как зубы щёлкнули в миллиметре от пальцев.

— Прожорливая зараза, — пробормотал я, глядя, как акула жадно пожирает мясо, заглатывая куски целиком, не жуя, просто проталкивая их внутрь, и мясо исчезало в её крошечном теле, которое, казалось, не могло вместить даже половину того, что она съела.

Я скормил акуле ещё пару кусков, и она наконец то перестала открывать пасть, требуя еды. Аккуратно я положил её в седельную сумку, где тварь тут же свернулась калачиком и заснула, издавая звуки, которые можно было описать только как храп.

— Фурю-фурю-фурю, — донеслось из сумки.

Гелиос усмехнулся, и я услышал, как он говорит:

— Храпит почти так же, как свиньи хрюкают. Только чуть тише и писклявее.

Ничего не ответив, я угостил Василия пятками по рёбрам и мы продолжили путь по пустыне. Пейзаж вокруг был монотонным до тошнотворности: песок, барханы, редкие кусты колючек, которые торчали из песка, как волосы на лысине старика. Солнце палило безжалостно, превращая воздух в горячую духовку, и я чувствовал, как пот течёт по спине ручьями, пропитывая рубашку насквозь.

Вдали виднелись караваны. Длинные цепочки верблюдов, нагруженных товарами, в окружении вооружённой охраны, которая шла пешком или ехала на лошадях, высматривая угрозы. Мы держались от них подальше, потому что караванщики были нервными людьми, склонными сначала стрелять, а потом задавать вопросы, особенно если видели подозрительных личностей, приближающихся к их драгоценному грузу.

К середине дня мы наткнулись на засаду. Я увидел их случайно, краем глаза заметив движение за барханом, и инстинктивно напрягся, рука потянулась к топору на поясе.

От автора

Речные волки Древней Руси. Жизнь стоит грош, а прав тот, у кого топор. Но опытный капитан-попаданец быстро докажет местным дикарям, кто на реке настоящий хозяин! https://author.today/reader/551371