Император великого ничего. Том 1.

Я проснулся, разбуженный противным звуковым сигналом, отдаленно напоминавшим звуки перфоратора. Сигнал был до одури невыносимым и громким, как будто сосед притащил свой богами проклятый инструмент и самозабвенно сверлил мой висок без остановки. Я нехотя поднялся и с усилием разлепил глаза, намереваясь изречь в пустоту поток ругательств вперемешку с возмущениями.

— Где я?! Я что, умер или все еще сплю? — ошалело воскликнул от удивления, после того как глаза наконец открылись.

В лицо ударил порыв ветра, принесший приятную свежесть и прохладу утра, прогоняя последние остатки сонливости. Я лежал на клочке парящей земли размером чуть меньше моей однокомнатной квартиры в старой хрущевке. Этот клочек был полостью покрыт травой. Мягкая зелень приятно щекотала ладони, а ломающиеся под телом стебли наполняли воздух свежим ароматом скошенного луга. Этот запах убеждал в естественности и подлинности происходящего.

Сначала я подумал, что это наваждение. Но, тряхнув больной от похмелья головой, я понял, что оно не собирается исчезать. Немного поразмыслив, я отбросил мысль о сне. Всё происходящее было слишком реальным.

Я напряг голову в попытке вспомнить, что же было вчера. Воспоминания всплывали вместе с болью от похмелья. Был корпоратив по случаю удачно заключенного контракта нашей компании. На котором мой начальник Валера выставил бутылку бабушкиного самогона. Сразу же после этого вечер перестал быть томным. Стройные ножки нашего бухгалтера Снежаны так и норовили ударить меня по лбу во время ее диких и пьяных плясок босиком на столе. Следующая вспышка продемонстрировала, как я танцевал со Снежаной и, кажется, даже целовался?! Я давно за ней пытался ухаживать, но вечно чего-то не хватало, и, видимо, эта попойка стала тем, что сорвало замок с наших сердец. После был очередной провал, который быстро сменился на новое воспоминание. Каким-то образом мне удалось добраться до дома, причем вместе со Снежаной. Я точно помнил озорной огонек в ее глазах и теплое дыхание на шее. Затем снова провал, на котором все закончилось. Получилось ли что у меня, сознание категорически отказывалось вспоминать. Последней вспышкой памяти было падение моей туши на кровать, где я, не раздеваясь, отключился.

— Уф, ммм, ну, Валера, я обязательно припомню тебе и твою бабулю, и самогон, что пьется как вода, — сокрушался я на своего начальника, массируя виски. — Но все же, какого черта и где я? — осматриваясь, спросил у пустоты вокруг.

Вокруг парили сотни таких же клочков земли размером примерно пять на пять метров. На каждом острове находился человек. Некоторые из них лежали по центру, раскинув конечности звездой, но были и те, кто уже пришел в себя. Они так же, как и я, опасливо осматривались, пытаясь понять, что происходит.

Присмотревшись к ближайшему окружению, я понял, что это все мои соседи по подъезду или дому. Была надежда, что хотя бы после смерти я не буду видеть этих лиц, но, увы, видимо, и тут меня ожидают те же люди. Я практически был уверен, что мы все умерли и попали в какое-то групповое чистилище.

Я стал осматривать тех, с кем мне посчастливилось оказаться рядом. Чуть выше парили на островах соседи с верхнего этажа. Мы не были сильно знакомы, но как-то пару раз сталкивались по причине подъездных сборов и сходок. По бокам же обнаружились острова с соседями по лестничной клетке и основная причина моих кошмаров в реальном мире.

Бедолага и тщедушный мужичок с безумно орущей ультразвуком женой и две пенсионерки в меховых пальто и сумками-тележками. Судя по лицу мужичка и застывшей руке с перфоратором, он, как обычно, намеревался провести весь день за сверлением десятитысячной дырки. Иначе я просто не мог понять, почему он уже три года каждый день что-то сверлит. Его орущая что-то неразборчивое жена стояла на краю своего острова и махала кулаками в сторону бедолаги. Казалось, что еще секунду и она дорвется до него, чтобы учинить физическую расправу ввиду отсутствия стен, которые тот должен был самозабвенно сверлить. Вид у мужичка был крайне растерянный и одновременно с тем счастливый от осознания того, что в этот раз она до него не сможет так уж просто добраться.

Консьержка Марфа Варфоломеевна и ее закадычная подруга, бывшая работница гардеробной Большого театра Агнеса Поликарповна, стоя в пальто летом, замерли с протянутой рукой и сумкой-тележкой за спиной. Было забавно наблюдать, как их вид и позы копируют друг друга. По-видимому, ежедневная поездка в собес должна была вот-вот начаться, но странный катаклизм нарушил их планы, застав в момент перед выходом.

Я посмотрел вниз и увидел гоповатого соседа снизу, он гордо стоял в одних трусах и надрывно орал благим матом что-то нечленораздельное, тряся бутылкой. Впрочем, от человека, отмотавшего несколько сроков, иного ожидать не стоило. Остальные жильцы подъезда, которых я знал лишь потому, что сталкивались на лестнице, парили в том месте, где примерно должна была находиться их квартира.

Сознание отказывалось воспринимать происходящее. Всё, что я знал о посмертии, рушилось, опадая бесполезным мусором в воспоминаниях. Ситуация становилась всё более шокирующей с каждой секундой. Происходящее вокруг было чем-то за гранью понимания. Присмотревшись, я заметил, что даже вдали на месте многоквартирных домов были видны огромные рои островков. И финальные штрихи внесли иные странности. Между нашими скоплениями орущих людей на таких же небольших островках парили деревья и кустарники.

Присмотревшись получше к этим островкам, мне удалось заметить среди них парочку водных. Безумие происходящего просто зашкаливало, когда мне удалось более пристально рассмотреть водные островки. Парящая вода представляла собой четкую геометрическую фигуру с ровными краями. Как будто кто-то вырезал из реки ровный параллелепипед и оставил его так парить в воздухе.

Внезапно уже знакомый противно сверлящий звук раздался вновь. Казалось, он шел одновременно отовсюду и ниоткуда конкретно, он просто звучал где-то внутри головы, разрывая ее изнутри. Я заметил, что одновременно со мной люди вокруг также заозирались по сторонам, хватаясь за голову, и некоторые даже попадали на колени.

[Приветствуем вас, жители биосферы. Ваш биологический цикл внезапно завершился!]

Противный металлический голос разрывал черепную коробку. Мои опасения нашли свое подтверждение: мы умерли, и это было что-то на подобии чистилища. Я видел, как шок от осознания происходящего заставлял бледнеть людей вокруг. В это было невозможно поверить. Вот же мы живые, кто-то даже слишком сильно живой, раз орет одновременно с голосом, почти заглушая его. Повисла пауза, которой голос, видимо, давал людям время на то, чтобы осознать сказанное.

[Ваши энергетические слепки были перенесены в измерение внутри «Великого Аттрактора» на сохранение для следующего космоцикла во имя эволюции.]

По спине пробежал какой-то неприятный холодок. Кажется, по моим школьным воспоминаниям этот «Аттрактор» был чем-то неизведанным в центре вселенной, куда притягивались все видимое пространство. Рука машинально потянулась к карману с телефоном, чтобы проверить это по интернету, но как только она пролезла в карман, его там не оказалось.

[Слепки были перемещены в это измерение, поскольку ваша планетарная система была уничтожена в ходе игр божества Пркджака.]

Продолжал вещать безэмоциональный металлический голос, все больше приводя в замешательство. Хотя на этот раз в его голосе слышались какие-то запинки, как будто звучала склеенная запись.

— Что еще за пердак! — неожиданно раздался до боли знакомый голос. — Куда мы попали, я буду жаловаться в управу! — вопила Марфа Варфоломеевна, тряся кулаками в небеса.

— Я буду жаловаться в собес! Совсем наркоманы, что ли! — вторила ей вопя Агнеса Поликарповна.

Голос, конечно же, просто проигнорировал старушек и продолжил зачитывать речь, пока они орали в пустоту.

[Согласно божественному закону о защите энергетических слепков, состояние ваших физических оболочек было моментально перенесено в безопасное измерение. Состояние оболочек и слепка было напрямую скопировано из остаточного инфополя вашего мира. Божество, отвечающее за ваш сектор, выразило всеобъемлющий протест по данному инциденту.]

Что еще за бесполезное божество. Его мир взорвался, а он всего лишь заявил протест? Было сложно поверить в то, что говорил голос, но реальность вокруг говорила о том, что все это действительно происходит.

[Паника излишня. Согласно закону и характеристикам выделенного сектора, популяция разумных существ вашей планетарной системы будет снижена всего до 10%. Остальные девяносто процентов будут переработаны в энергию для расширения общей части измерения в «Великом Аттракторе».]

Челюсть отвисла от такого заявления, и наверняка не у меня одного.

— Писец, — чуть погодя ко мне пришло осознание сути проблемы такого замечания.

В голове всплыли десятки фантастических фильмов и книг, где среди людей устраивали голодные игры на выживание. Видимо, что-то подобное ожидает нас в дальнейшем. Было даже как-то удивительно, что голос не стал заявлять что-то пафосное в стиле «Да выживет сильнейший».

— Че он бормочет, этот хрыч металлический, Агнесушка, — обратилась консьержка к подруге.

— Белены, поди, объелся, наркоман проклятый, а ну покажись, ирод! — все так же кричала в небеса гардеробщица.

[Вашему божеству стоило огромных усилий, чтобы сохранить ваши слепки в данном измерении, так что выразите благодарность, даровав свою веру.]

[В связи с тем, что доминирующая разумная форма «человечество» находится в довольно отсталой форме развития, ваша часть измерения будет защищена от внешнего вмешательства.]

Ну хоть на этом спасибо, только вот что за внешнее вмешательство? Есть еще такие же бедолаги с уничтоженными мирами? И почему первое сообщение кажется каким-то отличным от безэмоционального голоса системы.

— Ты кого отсталым назвал, петух жестяной! — завопил сосед снизу, сильно обидевшийся на довольно точную характеристику в его случае.

Я мог его понять, хотя причины возмущения у нас были разные. Его просто злило само слово, а вот я действительно понимал, что это какая-то галактическая чушь и, вполне вероятно, мы тут не самые развитые, потому нам и даровали какую-то защиту.

[Прослушайте свод правил и инструкций об этом измерении.]

Щедрость голоса системы не знала границ, нам хотя бы дадут какую-то справку о мире. «Ну вот и ответ, отличный от 42», — промелькнула мысль в голове и сразу исчезла, так как голос не затыкался. Мое сознание едва начало отходить от шока, а голос вещал без остановки, по-видимому желая вложить побольше знаний в нашу недоразвитую цивилизацию.

Первое, о чем нам рассказал голос, была краткая информация о измерении, в которое мы попали, и истории вселенной. Великий аттрактор оказался противоположным от Большого взрыва концом вселенной, куда стремилась вся материя, следуя магнитным линиям. Когда вся материя соберется вместе, то произойдет новый взрыв и появится новый Аттрактор, провозгласив начало нового цикла. Все наши духовные отпечатки будут так же выброшены наружу, и мы начнем новую жизнь. Однако, чтобы все это существовало, его надо питать энергией, и для этого в нем создано бесконечно воздушное измерение. В этом измерении души могут быть материализованы. Так что задача выживших душ постоянно развиваться и вырабатывать необходимую для поддержания энергию.

Вот так наше посмертие превратилось в жалкое унылое существование батарейками для неизвестного устройства, обеспечивающего жизненные циклы вселенной. Было довольно обидно это осознавать, но все же быть переработанным в чистую энергию хотелось меньше, так что я продолжил слушать.

Дальше голос объяснил принципы взаимодействия с измерением по средствам особого интерфейса системы. По словам голоса, это было нужно, чтобы развивать наши души и вырабатывать больше энергии, ускоряя процесс схлопывания вселенной для нового цикла. Мне все еще было непонятно, зачем все это и почему нас нельзя просто запихнуть в какой-то чан, где бы мы просто варились, сгорая, как уголь в топке. Но задать вопросы возможности не представлялось.

Закончив убеждать в важности бытия батарейкой, голос перешел к правилам выживания десяти процентов. Все было довольно просто: нужно завладеть десятью островками, присоединив их к своему. Голос не дал каких-то четких указаний о том, как это будет осуществлено. Просто заявив: «Условие выживания не регламентируется, достаточно поглощение десяти территориальных единиц». Так что, основываясь на своих догадках, я предположил, что речь идёт о массовом взаимном истреблении.

[Конечно же, заниматься массовым истреблением не обязательно, бывали случаи, когда популяция разумной жизни опускалась до нужного уровня по естественным причинам.]

Вещавший до этого без устали голос неожиданно сменился на женский, произнеся эту фразу. После чего вернулся обратно, продолжив металлический скрежет в ушах.

Это немного шокировало. Казалось, уже привычный металлический палач, который фактически предлагал начать резню, будет вечно сопровождать наши уши. Быть может, это было что-то, что изначально не было запланировано? Осмотревшись вокруг, я видел все такие же шокированные лица, и, кажется, никто не обратил внимание на произошедшее.

Было бы действительно хорошо, если бы нашелся способ избежать резни. Но, учитывая нашу расу, верить в то, что народ прислушается к внезапной подсказке, не приходилось. Всю историю мы справлялись с уничтожением лучше, чем с сотрудничеством. И ремарка о разумной жизни тоже казалась странной и непонятной.

[Вся информация была предоставлена согласно правилам и продублирована в ваш интерфейс. До встречи в новых циклах.]

Металлический голос исчез столь же внезапно, как и появился, оставив после себя еще больше вопросов. Еще эта издевка о следующих циклах просто раздражала. Выходило, что мы можем выбрать что угодно, и ничего не изменится.

— Что за чертовщина, Марфуша! — с растерянным видом спросила бывшая гардеробщица.

— Истинная чертовщина какая-то, Агнесса! — согласилась с ней консьежка. — Русланчик, милок, помоги бабушкам, чегой-то делать-то надо?! — обратилась она ко мне, увидев, как я махал в пространстве руками.

— Без понятия, уважаемые соседки… — пробурчал я в ответ едва слышно.

Сам же уже открыл интерфейс и искал функцию перемещения островка, чтобы покинуть этих престарелых мегер, что вечно усложняли мою жизнь маразмом. То им телевизор громкий, то проституток вожу, то громко хлюпаю, когда чай пью, то просто живу. Да и мне хотелось убраться куда подальше от людей, так как через пару минут до некоторых особо умных наконец дойдет, что самый быстрый способ спастись — это устроить банальную резню. Причем кого резать будет не важно, но очевидным выбор был за пенсионерами или толстяками вроде меня, которые толком не могут дать сдачи. Думать в подобном ключе о детях, слыша их плач вдалеке, мое сознание просто отказывалось. Мир и так был извращенной версией закона джунглей, а теперь придет его кошмарная версия. Кто сильнее, тот и прав, без исключений.

Вскоре найдя нужную вкладку, я надавил на кнопку снижения. Осколок дрогнул и начал медленно снижаться. Я решил спуститься вниз и, возможно, затеряться среди тумана. Судя по всему, высота парения островков над облаками, клубящимися внизу, зависела от высоты над уровнем земли, где мы находились в момент смерти или записи слепка, или чего там делало наше божество. Так как моя квартира была на третьем этаже хрущевки, то спускаться долго не пришлось.

Спустя пару минут мой островок медленно коснулся облаков. Я сгруппировался, ожидая какого-то удара или хотя бы толчка. Но, к моему удивлению, островок, проигнорировав преграду, медленно погрузился глубже в облака. Вскоре мир вокруг скрылся за белой дымкой, пряча островок со мной на борту. Как только небо окончательно затянулось тонким слоем облаков, снижение остановилось.

Подобравшись к краю, я посмотрел вниз. Толщина моего островка была не больше метра, и место, где островок касался дна, было довольно хорошо видно. Под островом клубился довольно плотный серый туман, как будто что-то кипело и постоянно исторгало густой тяжелый дым на поверхность. Двигая остров влево и вправо, я понял, что нахожусь между какими-то преградами. Видимо, раньше тут располагался подвал дома, стены которого и стали ими. Сняв кофту и затем футболку, я опустил последнюю в кипящий туман. К удивлению, она начала очень медленно тонуть в нем. Когда большая часть футболки скрылась, пришлось с небольшим усилием выдирать ее обратно, чтобы осмотреть. Внешне с футболкой ничего не произошло, что внушало некое спокойствие. Собравшись с духом, я решил на этот раз попробовать потрогать одну из стен рукой.

Легонько дотронувшись до клубов тыльной стороной ладони, ничего не произошло, и я решил продолжить. Рука медленно продолжала тонуть, и стоило ей пройти какую-то грань, как силы стали стремительно покидать тело. Я дернул легонько руку, но она не поддалась. Запаниковав, у меня подкосились ноги, и тело завалилось назад. Плюхнувшись на задницу, усилие, с которым я тянул, увеличилось, и мне таки удалось освободиться. Звук, с которым стена отпустила мою конечность, напоминал противный чавк.

— Что это за херня только что была?! — вырвалось от испуга.

Грудь тяжело вздымалась, а по спине бежали капельки пота. Эта клубящаяся штука способна сожрать, если свалиться в нее. Лучше пока это не трогать и с острова не сходить. Желудок, отойдя от страха, противно заурчал, требуя срочно наполнить его едой. Заедать стресс было моим любимым занятием, которое накопило все те отложения, что согревали зимой. Видимо, привычка заедать стресс осталась при мне, несмотря на непонятное состояние после смерти или копирования.

Кряхтя от натуги и передвигая внезапно потяжелевшее тело, я сел в центре островка. Настроения не было абсолютно. Хотелось закрыть глаза и открыть их в привычной однушке на краю города. Все это напоминало какую-то дерьмовую игру с погружением. Это только в книгах весело, когда герой, покрытый ранами, скачет в обнимку с красавицей и воздетым мечом, попутно рубя головы обидчиков на фоне из взрывов и поверженных тел. В реальности же стоило руке чуть застрять, так я уже почти обделался с испугу.

Желудок всё продолжал урчать, требуя внимания. Особо ни на что не надеясь, я открыл интерфейс на замеченной ранее вкладке «Магазин». Баланс в углу окна говорил, что у меня десять единиц чего-то. Видимо, это какая-то местная валюта или что-то в этом роде. Сбоку был список категорий, как в привычном «Маркетплейсе». Активными были только «Еда», «Способности», «Хозтовары» и «Оружие». Ткнув на вкладку «Еда», открылся довольно внушительный список с кучей иконок различных блюд, которые я когда-либо видел. Были даже такие, которых я не видел, но выглядело всё более чем аппетитно. Желудок заурчал еще сильнее, вынуждая действовать быстрее. Однако цена блюд была невероятной: десятки, а то и сотни единиц. Покрутив туда-сюда ползунок, я нашел питательные брикеты, которые, судя по описанию, были на шесть сотен калорий и стоили всего три единицы. Тыкнув на кнопку «Купить», три брикета, по размеру не больше пачки масла, материализовались у ног.

Я поднял один из них и недоверчиво осмотрел его. Коричневый кусочек чего-то, напоминающего гематоген, не имел какого-либо запаха. Урчание не давало времени на раздумья, и я аккуратно лизнул брикет. Вкус был просто неописуемый, похожий на что-то между бумагой и плесенью. Аккуратно откусив небольшой кусочек, я с усилием прожевал его и, кривясь, проглотил. Как бы сказал один из поваров с телешоу, мои вкусовые сосочки наслаждались мерзким послевкусием. Но есть хотелось довольно сильно, так что следующий укус не заставил себя ждать. Затем еще и еще, пока весь брикет не исчез в желудке. Урчание прекратилось, но моральное состояние было удручающим. Голод был подавлен, но не искоренен, и еще два брикета ждали своей очереди.

Пока я ел их, на глаза попалась мерцающая вкладка с загадочным названием «Инфо». Тыкнув в нее, перед глазами побежали кучи строчек текста, пока не остановились в самом конце.

[Какую судьбу выберешь ты? Продолжить?]

Финальная запись была весьма загадочной. К тому же крайне призывно мигала, требуя нажать на нее. Покусывая второй брикет, я отмотал текст назад. Будучи тем, кто отвечал за заключение договоров в компании, я точно знал, что не стоит соглашаться с чем-то, что тебе предлагают, не выяснив, что за этим следует. Отмотанный текст полностью повторял тираду металлического голоса, за исключением некоторых моментов. Тут чуть больше рассказывалось о том, как душа должна развиваться и что ей делать дальше. Также было объяснение, что это за интерфейс и почему он такой, какой есть. Система сама подстраивалась под представление пользователя, давая ему наиболее привычный вид. С очками тоже стало понятней: в сутки каждая душа генерирует энергию, эквивалентную десятку очков, что дает ей право обменять их на что-то у системы.

Значит, голос не врал, мы действительно батарейки, которые генерируют энергию. Отдавая энергию системе, она заботится, чтобы мы выживали, наличие магазина с едой подтверждало это. Я посмотрел на третий брикет, который уже держал в руках, и лицо скривилось еще сильнее. Из жизни успешного менеджера среднего звена я фактически стал скотом на кормежке, чья задача — просто жить.

— Ну, видимо, вот и та диета, которую я все время откладывал, теперь случится, — пробубнил я себе под нос, откусывая кусок от третьего брикета.

Значение мигающей внизу фразы подходило как нельзя лучше к текущей ситуации. Я тыкнул на нее, и в интерфейсе появились новые вкладки. Статус, навыки, способности — вкладки загорались одна за другой, озаряя лицо вспышками света.