Императрица-попаданка 2

История – это летопись чужих ошибок.

(из просторов интернета)

"Наши цели ясны, задачи определены! За работу, товарищи!"

(из высказываний Генерального секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущева)

Глава 1.

Анна ехала в Лефортово, чтобы ознакомиться со своим новым жилищем.

Стоял конец декабря и снега, как никогда к началу зимы, в Москве было много. Карета-санки летела по накатанной дороге быстро и Анна почти не ощущала ни колеи, ни бугров нечищенных дорог и улиц столицы. Ее мысли были далеко, в прошлом, когда она встречала Новый год в кругу своих коллег и семьи. Теперь же она будет встречать свой первый новогодний праздник в теле Анютки и с ее семьей. Очень хотелось уюта и тепла прежнего семейства, но теперь она должна была принимать свою участь и тех людей, которые были рядом. Возок сопровождала охрана из десяти всадников вновь организованного Измайловского полка. После последнего покушения Ушаков вместе с Николаем так взялись за охрану, что теперь Анне приходилось привыкать к постоянному присмотру некоторых невзрачных личностей не только по пути в кабинет или же в другие апартаменты, но даже и в свою опочивальню, чем доставляли Берте хлопоты, и она уже жаловалась ей на чужие глаза и уши.

- Везде они, - плевалась она и поджимала губы от досады. – Куда не пойди. Я ужо Николаю жалилась, но тот только улыбается, подлюка.

Берта уже хорошо болтала на русском, перенимая даже словечки и обороты местной прислуги. Ей это ужасно нравилось, и она применяла их при каждом удобном случае. Анне это виделось хорошим знаком и в то же время было смешно слышать из ее уст, когда время от времени она ругалась все же на немецком. Русский мат как-то не ложился ей на уста, особенно, когда эмоции захлестывали. Но она старалась иной раз повторять за слугами и матерные слова, приспосабливая их к месту или не к месту. Так она пыталась вписаться в явь, с которой ей предстояло жить, как и Анне. Та иной раз и не стеснялась в выражениях, особенно, когда выводили из равновесия своим упорством на каждый ее указ. А уж при Дмитрии, так и вовсе ругалась от души. Тот вежливо молчал и лишь тяжело вздыхал. Сам он не выражался, не потому что стеснялся, а потому что не мог при государыне, так как считал это недостойным подчиненного, да и неприличным при женщине.

Сейчас Анна ехала и вспоминала о Лефортово, всё то, что помнила из своего прошлого и все что прочла из прошлого того времени. Дмитрий много что накопал в архивах и много что рассказал сам Замятин, пока делал реставрацию комплекса в эти пол года, пока она отдыхала в Измайлово.

- Все Московские дворцы крайне запущены, несмотря на подготовку к коронации, - отчитывался он перед императрицей. – А уж Головинские палаты находились в крайне посредственном состоянии, - жаловался он.

В донесении, посланном обер-гофмейстеру Московской дворцовой конторы Салтыкову сразу после коронации, садовник Брантгоф писал:

«Надобно в доме, что был Головинской, палаты Малые и Большие перекрыть. Кровля низкая и от дождя всегда бывает теча, а иные сделать в оной стены, которые повредились, тоже перебрать, а снаружи старинную тёску обить и подмазать вновь. И окошки в верхних палатах опустить или полы поднять, крыльцо и лестницу к пруду переделать. И у оной починки палат надлежит быть архитектору".

- Работы много, царица, - качал он головой, но Анна только улыбалась в ответ. Она знала, что тот приложит все свои силы, чтобы угодить и сделает всё по высшему разряду.

Уже в июле того же года по проекту молодого придворного архитектора Бартоломео Растрелли под руководством архитектора Евлашева было начато строительство зимней резиденции – Кремлёвского Анненгофа, как был назван комплекс в честь самой Анны. Осенью отец и сын Растрелли подготовили первую модель еще и Летнего Анненгофа, который будет также расположен в Лефортово. Прежняя Анна помнила останки этого комплекса, переделанные и многие снесенные другими правительницами, уже после, поэтому при просматривании и утверждении строительства просила больше применять камень, нежели дерево. Ей хотелось оставить память надолго.

- Если только захотят пристроить, а не снести окончательно, - вздыхала она. – Хотя время не щадит никого, даже камень.

Сад при резиденции должен был быть расширен, высажено дополнительно около двадцати тысяч деревьев, и облагорожен.В последствие он получил название Анненгофской рощи. Это название осталось на века.

О прошлом Лефортово Анна вспоминала уже сейчас, часто листая архивы своего дяди.

Он также писал свои замечания и мысли об армии и флоте, что так интересовало Анну и что она хотела взять на вооружение.

«Для расселения служащих в полку солдат Франц Лефорт попросил у Петра I большой пустырь недалеко от Немецкой слободы и в 1692 году на этом месте был размещен Лефортовский полк. Солдат расселили по казармам, для учений был оборудован большой плац. Солдатская слобода была хорошо спланирована - ровные улицы, вдоль которых стояли дома служащих в полку, полковой двор, изба для собраний», - читала она воспоминаний современников летописцев.

Впоследствии именно планировка Лефортовской слободы стала образцом для создания солдатских поселений и в Санкт-Петербурге.

Также для обеспечения нужд полка в Лефортовской слободе построили военный госпиталь, который был не только лечебным учреждением, но и учебным. Именно при «военной гофшпитали» в Лефортове была открыта первая в стране хирургическая школа, а также создан сад растений, необходимых для лекарского дела.

Но Лефортово недолго оставалось чисто солдатским районом, в начале 18 века там начинает селиться знать. Дворец самого Франца Лефорта находился в слободе, который после его смерти достался Александру Меншикову. Потом недалеко от него свою усадьбу построил Василий Головин, в которой любил гостить сам Петр Первый. Головин построил в Лефортове шикарную деревянную усадьбу по образу французского Версаля. Эта усадьба была спроектирована в виде прямоугольной сетки - в центре находился дворец, перед парадным входом которого был разбит пруд, а с противоположной стороны дворца располагался большой павильон с фонтаном. Создан большой сад, включавший в себя всю головинскую усадьбу и часть усадьбы Лефортовской. Сад был по тем временам удивительный - пруды, фонтаны, каскады, удивительной красоты клумбы, декоративные мостики. Не случайно этот сад называли "Версалем на Яузе".

Видимо, Лефортово очень нравилось царю, потому что именно там он решил построить большой дворец, получивший название Головинского. Рядом с дворцом располагался обширный сад с прудами и каналами, который стал первым регулярным садом в России. Сад доходил до самой Яузы, где соединялся с парком Лефортовского дворца особым мостом на плотах. Лефортовский сад, или «огород», как называл его Петр, стал прообразом европейских дворцовых ансамблей Петербурга.

Царские резиденции объединили правый и левый берега Яузы в единый район, который впросторечии стали называть Лефортово.

Именно туда и направлялась Анна, чтобы осмотреть комплекс, помещения и выбрать под свой вкус и личные апартаменты и кабинет.

При приближении, она уже издали заметила высокие заборы и чугунные литые ворота, у которых уже толпились санки, возки и кони гостей и служащих, а также толпы простонародья, желающих посмотреть на въезд государыни в новые дворцы. Хотя народ и так сопровождал ее поезд всю дорогу, и она даже не выглядывала из кареты, дабы не соблазнять его на более смелые поступки, как в прошлые времена. Но все же крепкие снежки порой долетали до возка и даже некоторые попадали в дверцы, в возниц и лошадей. Охрана гоняла смелых подростков и мужичков, но вовсе охолонить не могла, хотя и применяла плетки и пики в отношении смельчаков. Вроде бы и ничего странного, и пусть бы кидали, но все же не простой возок-то был, царский и не сметь было так шалить. Когда Анну предупреждали о такой возможности, то она просила Николая не наказывать их, а просто отгонять.

- В мое время такого бы никто с Президентом бы не сотворял, конечно, но уж толпы бы точно тянулись за проездом, - вздыхала она, понимая любопытство народа и его такое внимание, как если бы мальчик дергал понравившуюся девицу за косу. Не накажешь же, понятно, но и оставить без внимания тоже нельзя. Вот и били плетками, дабы не повадно было.

Наконец ворота открылись, и возок лихо въехал на территорию, уже будущего представительского дома-дворца. На высоком крыльце государыню уже встречала толпа придворных и сам Остерман. Подав руку, придержал, пока Анна не спустится и ступит на красную дорожку атласным башмачком. Взяв под локоть, повел ее в новые апартаменты, по ходу показывая и рассказывая, как все здесь устроено. В свите были не только охрана и министры, но и фрейлины со статс-дамой Марией Ивановной Остерман.

- Вся семья в сборе, - мысленно усмехалась Анна.

После долгого перехода по коридорам, где ее приветствовали и желали здравия на новом месте придворные и советники, она все же дошла до своей опочивальни и попросила времени, чтобы переодеться и отдохнуть.

- Жду всех на новоселье вечером, господа, - повернувшись, улыбнулась она, оглядывая толпу заискивающих, почтительных лиц мужских и женских.

Она знала, что в самом Большом зале дворца состоится званый обед и бал, в честь провозглашения временного царского двора в Лефортово.

Сейчас же она прошла в другие двери, и, увидев улыбающуюся Берту, махнула ей рукой, чтобы та закрыла двери, да побыстрей. Она ужасно устала и хотела побыть одна. К тому же хотела без чужих глаз осмотреть помещение, которое было предоставлено ей в качестве личных апартаментов. Скинув на руки шубку и платок, она прошла по комнатам и осталась довольна. Все, как сама хотела, когда объясняла Замятину свое видение личных комнат.

- Кирилл Константинович, мне нужно, чтобы комнат было три одна из другой. В дальней, с малым окном, опочивальня,пред ней небольшая зала с парой хороших окон, а после той приемная для гостей.

- Да-да, моя царица, - соглашался Замятин, - и Николай Алексеевич тоже так же советовал. Чтобы, говорит, перед почивальней было место, куда можно поставить охрану.

- Надеюсь не в саму спальню, - засмеялась она тогда.

- Нет, что вы, матушка-государыня, и даже не в гостиную, а лишь в приемную, дабы никто с плохими желаниями не взашел. Всех проверять будут тщательно.

Анна тогда вздохнула тяжело, но приняла. Куда деваться! Она охраняемое лицо государства и это их работа.

Спальня понравилась. Высокая на постаменте кровать с горой перин, подушек и шелковым бельем, коврами под ногами мягкими с толстыми основами, мебелью резной, позолоченной, ажурной – все для молодой женщины и для ее ублажения. Зеркала, картины, лепные украшения и фрески на потолке и стенах, тяжелые бархатные шторы и легкие занавески на окнах дополняли прелестный женский будуар. Из него выходили две технические комнаты - уборная с ванной и гардероб, а также двери в комнату Берты. Гостиная была также в стиле ампир с мягкими диванами, креслами, столиками и большим ковром. Тут же стояли вазы китайского происхождения, статуэтки, зеркала, картины и лепнина по расписному потолку. Мебель, обтянутая цветным шелком с золотыми шнурами и кистями. Все было в средневековом стиле и очень вычурно. Глядя на все это богатство, Анна лишь вздыхала. Ей приходится и к этому привыкать, как и к платьям, драгоценностям и поклонам. Хотя за этот год она все же сумела себя перебороть и уже почти привыкла к такому поведению окружения и старалась не обращать внимания. Сама же вырабатывала в себе привычку меньше реагировать и больше молчать, слушать, а не говорить, видеть, а не показывать – в общем, все те качества императрицы, которые и требовались от неё, кроме внимательного и пристального изучения самого времени и мира, в котором очутилась не по своему желанию.

Берта помогла ей переодеться и принесла в покои поднос с закусками и соком. Кофе она пила уже в гостиной, вместе с Анюткиными сестрами, которые были приглашены вне общего потока гостей. Здесь, в такой уютной, по мнению сестер, комнате, она рассматривала своих новых уже родных с улыбкой и отвечала на вопросы. Кроме всего, спрашивала о детях, о здоровье. Катерина с Прасковией тут же выложили ей последние слухи и сплетни о Елизавете и ее окружении. И хотя Анна и сама получала ежедневные отчеты Ушакова о житье сестрицы, все же ей было интересно послушать еще и салонные новости. Так она узнала, что та собирается в Петербург и хочет просить аудиенции. Анна и сама хотела поговорить с ней с глазу на глаз и думала сделать это сегодня на балу, куда та также была приглашена. То, что она решила для нее, требовалось еще дополнительной информации, но уже созрело и могло стать впоследствии непреодолимой стеной между двумя родными – Анной и Елизаветой. И хотя они и так были не в такой близости, все же у Анны теплилась надежда, что та согласится на более мягкий вариант ее дальнейшей судьбы, а именно на замужество.

Сегодня вечером должна решиться и судьба империи, если Анна получит такое согласие, ибо уже не будет Елизавета сидеть на троне в любом случае, а значит, её планы на племянника Ивана будут стабильными и нерушимыми. Она сможет назначить того преемником и сделать его царевичем. Только тогда она, наконец, успокоится сама, да и некоторые враждебные силы, готовые сместить её с трона и даже умертвить любым способом.

- Надо вплотную заниматься реанимацией империи, а не думать о переворотах, - хмыкала она каждый раз, после ухода Ушакова. – Как мне надоело бояться и нервничать, ложась в постель, с думами, что будет завтра - не проткнет ли меня шпагой какой-либо смертник или застрелит из окна фузеей. Даже в сад не выйти, просто погулять одной, без охраны и придворных. Кругом они, кругом люди…люди…люди.

Анна лишь вздыхала и слушала в пол уха слова сестриц, расхваливавших апартаменты, где она должна сейчас жить.

Кофе и пирожные были на высоте и женщины тут же похвалили повара и кондитера царской кухни.

- Не прощаюсь, - улыбалась им Анна, после часового родственного сидения и угощения. – Жду вас всех вечером на бал. Подарки не обязательны.

Сестры, откланявшись, шумно ушли. Еще долго в приемной они стояли и общались со знакомыми, которые находились тут же, ожидая выхода императрицы. Но пока Анна решила отдохнуть перед предстоящим торжеством и разговором с Елизаветой.

Лежа в ванной с лавандовым запахом, она придумывала слова, что скажет сестрице, чтобы та не взбрыкнула и не оставила выбора. Не хотелось ей силой заставлять ту покинуть двор и столицу, чтобы не вызвать нездорового ажиотажа и слов о ссылке. Ведь тем самым она подтвердит слухи о том, что боится переворота и ее, молодую горячую соперницу.

А уж этого Анне, ой, как не хотелось!

*****************************

Прода будет выходить пока два раза в неделю - в понедельник и в четверг.

Как будет дописана последняя глава, добавится еще и третий выход в воскресенье.

Следите за уведомлениями.