Империя ждёт, а у меня ипотека

Пролог

СУББОТНЕЕ УТРО, КОТОРОЕ ЗАТЯНУЛОСЬ

Диман проснулся от того, что кто-то нагло щекотал ему в ухо.

Он приоткрыл один глаз, готовый узреть либо кота (которого у него не было), либо девушку (которой тоже не было уже полгода), либо маньяка с топором. На подушке, в десяти сантиметрах от его лица, сидел здоровенный рыжий таракан и шевелил усами, будто настраивал антенну для приема важного правительственного сообщения.

— Ты ещё кто? — сипло спросил Диман.

Таракан не ответил. Он только презрительно дернул усом и переполз на край подушки, замер в позе «я тут хозяин, а ты так, квартиросъемщик».

Диман вздохнул, скинул насекомое на пол (тот, судя по звуку приземления, даже не обиделся, а сразу побежал по своим тараканьим делам) и уставился в потолок.

В комнате висел тягучий субботный воздух, замешанный на пыли, вчерашнем перегаре и запахе стираного носка, который уже третью неделю лежал на батарее. За окном шуршали шинами редкие машины, где-то во дворе орали алкаши, которые так и не ложились. По батарее стучали — сосед сверху традиционно пытался прибить свою жену табуреткой, но традиционно промахивался. Глухой стук падающего тела (табуретки, не жены) подтвердил: раунд снова за ней.

Суббота. Утро. Лучшее время, чтобы тупить в телефон и ненавидеть всех, кому сейчас хорошо.

Диман нашарил на тумбочке айфон. Провел по экрану — тот заляпан так, что отпечатки пальцев можно было коллекционировать. 11:42. Лента новостей пестрила заголовками: «В.В. встретился с», «В Госдуме предложили запретить», «В Санкт-Петербурге произошло». Классика. Дальше шли рилсы: девушки трясли попами, мужики строгали табуретки, блогеры ели острую еду и орали так, будто им там в жинку засунули.

— Жизнь бьёт ключом, — прокомментировал Диман и отложил телефон. — По голове. И ключом этим — гаечным.

Он полежал ещё минуту, разглядывая белый потолок с желтоватым разводом от прошлогоднего потопа. Тогда соседи сверху опять топили, но уже случайно: мужик не женой кидался, а просто уснул с открытым краном. В голове было пусто и хорошо. Тело ныло после пятничного корпоративного кроссфита. Начальница, ЗОЖ-маньячка с накачанными икрами, заставила всю команду таскать покрышки и отжиматься. Дух требовал пива и лечь, но мышцы требовали «скорую».

Надо было вставать. Но организм включил режим энергосбережения.

Хотелось лежать. Лежать и не думать о том, что через два дня опять на работу, что ипотека ещё тридцать лет, что доллар опять скакнул, а зарплата осталась на месте. Мир катился в тартарары, а он, Диман, простой питерский айтишник среднего звена, ничего с этим сделать не мог. Да и не хотел, если честно.

— Может, кофе сварганить? — спросил он у пустоты.

Пустота не возражала, но и не предлагала своих вариантов.

Диман скинул ноги с дивана, нащупал тапки. Один тапок был под диваном, второй смотрел в окно. Надел, почесывая грудь поверх майки-алкоголички с надписью «I love Питер» (буква «I» уже отвалилась после третьей стирки), поплёлся на кухню.

По пути зацепился мизинцем за угол тумбочки.

— Ай, твою мать! — выдохнул он, прыгая на одной ноге и матерясь сквозь зубы шепотом, чтобы не разбудить соседей. Хотя кого там будить — у них у самих стены ходуном ходят после каждой семейной ссоры.

На кухне было серо и уныло, как в душе у коллектора. В раковине стояла гора посуды с позапрошлой недели. Там даже завелась своя экосистема: кружка с плесенью, которая, кажется, шевелилась. Диман открыл холодильник — внутри горел тусклый свет надежды, который тут же погас.

В холодильнике обнаружились: просроченный йогурт (дата на пачке гласила «было вкусно в прошлом квартале»), банка соленых огурцов (мутных, как мысли после корпоратива) и засохший сыр, который уже начал покрываться благородной голубой плесенью, хотя был обычным «Голландским». Диман понюхал сыр. Сыр обиженно промолчал, но есть его категорически отсоветовал.

— Ладно, бутер с колбасой, — решил Диман.

Колбаса нашлась в пакете на балконе — там прохладнее. «Краковская», заветренная, но без видимых признаков жизни. Хлеб в хлебнице, покрытый лёгким зеленоватым налетом. Диман сковырнул плесень ножом — нормально, съедобно, всё своё, родное, пенициллин же полезно.

Он набухал в кружку растворимый кофе «Якобс Монарх» (по акции в «Пятерочке» взял три банки по цене двух), залил кипятком из старого чайника. Чайник гудел так, будто вспоминал, как застал ещё Дмитрия Медведева в должности президента и гордился этим. С бутером в зубах Диман плюхнулся обратно на диван.

Телефон снова в руку. Лента. Посты. Один чувак написал: «Сижу, попиваю кофеёк, вспоминаю, как вчера на шашлыках поссорился с тёщей. Думаете, зря?» Диман лайкнул. Под постом сразу вылезла реклама курсов по инвестициям: «Начни зарабатывать от 100500% в месяц!»

— Инвестируй в будущее, — прочитал он вслух. — Ага. В будущее, где я даже на новые кроссовки накопить не могу, потому что батя сказал «купи сам, ты же взрослый».

Он откусил бутер. Колбаса была резиновая, хлеб горчил от плесени (пенициллин — говно, кстати), кофе отдавал бумагой и немного мылом. Диман жевал и чувствовал себя абсолютно, тотально, космически счастливым. Потому что это была его суббота. Его берлога. Его Питер. Пусть и воняет носками, а в раковине плесень эволюционирует.

Доев, он откинулся на подушку и закрыл глаза. Всего на секунду. В ушах ещё стоял шум города, в носу запах собственной квартиры, смешанный с ароматом дешёвого кофе и подгоревшей проводки где-то в стене.

Диман медленно брёл по набережной. Он не помнил, как надел кроссовки, как вышел из дома и как оказался здесь. Но ноги уверенно несли его в сторону центра — привычный автопилот, когда нет денег, нет девушки и нет желания сидеть в душной квартире, где плесень уже, наверное, захватила раковину и строит планы на холодильник.

Питер встречал обычной своей погодой: солнце пыталось пробить тучи, но быстро сдавалось и уступало место мелкому противному дождику. Троллейбусы чавкали по лужам, старушки с авоськами шли в атаку на магазины.

— Красота, — пробормотал Диман, натягивая капюшон худи.

Он свернул с набережной в подворотню, чтобы срезать путь до метро. Из колонок в соседнем баре долбил русский рэп, какой-то чувак в тельняшке курил у помойки и задумчиво смотрел на кота. Кот сидел на крышке бака и смотрел на чувака с ещё большей задумчивостью. Казалось, сейчас они начнут философский диспут о смысле бытия или хотя бы поделят рыбу.

— Жиза, — кивнул им Диман и пошёл дальше.

На углу Невского он остановился, чтобы зайти в «Пятёрочку» за водой. Взял бутылку, подошёл к кассе. Кассирша, уставшая женщина с глазами человека, видевшего слишком много акций на сметану, пробила товар и сказала:

— С вас 54 рубля.

Диман на автомате сунул руку в карман джинсов. Нащупал мелочь, зажигалку, смятый чек и только когда начал отсчитывать монеты, понял, что что-то не так. Он всегда платил картой. Карту даже не достал. Просто полез за наличкой, как в старые добрые, когда интернет был проводным, а «спасибо» не сгорали.

— Терминал сломался? — спросил он на всякий случай.

— Какой терминал? — кассирша посмотрела на него устало, но с долей подозрения. — У нас наличка только сегодня. Проблемы со связью.

— Ага, — кивнул Диман, не вслушиваясь. — Бывает.

Он забрал сдачу и вышел. На углу ларёк с шаурмой, продавец в заляпанном фартуке ловко резал мясо, сбоку жарилась картошка. Обычная суета.

Диман пошёл дальше по Невскому. Люди спешили по делам, туристы щёлкали фото на фоне Казанского, голуби терроризировали бабушек с семечками. Всё было на своих местах.

На углу Садовой он остановился, пропуская машину. Мимо проехал трамвай. Зелёный, старый, с номером «3» на лбу. Диман глянул на остановку. Табличка: «Трамвай №3, №7, №9». Всё как обычно. Хотя он мог поклясться, что третьего маршрута тут раньше не было. Но кто вообще запоминает номера трамваев? Только местные сумасшедшие и блогеры-краеведы.

Он пошёл дальше, завернул в арку и вдруг остановился как вкопанный.

Из подворотни вышли двое ментов. Обычных ментов, в серой форме. Один нёс рацию — такую старую, здоровенную, с длинной антенной, какие были в фильмах про 90-е. Из рации доносились помехи и обрывки фраз: «...приём... Центр... как слышно...»

— Ого, — сказал Диман вслух. — Антиквариат. Музей связи обокрали?

Менты прошли мимо, даже не взглянув. Один что-то сказал другому про «сводку с утра», тот засмеялся. Обычные работяги, только с раритетной техникой.

Диман проводил их взглядом. Мысль царапнула: не видел таких раций уже лет десять. Мало ли? Может, бюджетникам закупили старые запасы со складов Росгвардии. Или новая мода на ретро.

Он пожал плечами и потопал дальше. Мысли текли лениво, как Нева в штиль. Всё, что происходило вокруг, было до ужаса обычным — ну менты, ну старая рация, бывает. Вон у некоторых бабушек ещё кнопочные телефоны с монохромным экраном, и ничего, живут.

На углу он зацепился плечом за какого-то парня в странном длинном плаще. Тот даже не извинился, только зыркнул исподлобья и быстро зашагал прочь, прижимая к себе кожаную папку.

— Культура, блин, — буркнул Диман, провожая взглядом странный силуэт.

Плащ был длинный, до пят, сзади болтался капюшон, а на спине он заметил вышивку — вроде бы двуглавый орёл. В Питере, конечно, любят странные образы: тут тебе и готы, и хипстеры, и ряженые в тельняшках. Это уже перебор. Лето на дворе, жарко же. В таком плаще можно свариться заживо.

Диман завернул во дворы, чтобы выйти к метро на Лиговском. Здесь всегда было людно: ларьки с шаурмой, пивнушки, толкучка у входа, бомжи философствуют у мусорки. Он сунул руку в карман, нащупывая проездной, и тут заметил, что навигатор на телефоне показывает какую-то херню.

Приложение «Яндекс.Карты» подвисло, а потом перезагрузилось. На экране высветилось время: 13:17. Дата: 12 июня 2025 года. Всё нормально. В строке состояния, там, где обычно оператор связи, теперь красовалась надпись: «Нет сигнала. Имперские сети недоступны».

— Че за... — Диман хмыкнул и убрал телефон. — Глюк.

В переходе метро воняло мочой, как обычно. Это был даже какой-то уютный, родной запах. Играли музыканты. Один наяривал на аккордеоне «Ой, мороз, мороз», второй стоял с баяном и пытался перекричать его песней про «белые розы». Получался дикий какофонический замес. Мимо спешили люди. Обычные люди. С пакетами, с сумками, с детьми. Ничего необычного.

Диман замер у газетного киоска как громом поражённый.

На первой полосе газеты «Петербургские ведомости» красовался заголовок: «Государь Император утвердил бюджет на 2026 год». Рядом портрет. Диман вгляделся и почувствовал, как у него отвисает челюсть, а затылок покрывается холодным потом.

На портрете был мужчина, очень похожий на Николая II. Не старый, с бородой, из учебников истории, а какой-то современный, подтянутый, в деловом костюме, при галстуке, и смотрел он с фотографии так, будто только что подписал указ о запрете TikTok и очень доволен этим фактом.

— Бля-а-а, — протянул Диман, прижимаясь лбом к прохладному стеклу киоска.

Рядом с газетами лежали журналы. «Имперский автосалон» (на обложке «Лада» с гербом на капоте). «Советы от придворного стилиста». «Новости дворянского собрания». «Вестник Имперской Думы».

В груди что-то ёкнуло, пропустило удар, потом ёкнуло ещё раз. Холодок пробежал по спине, хотя в переходе было душно, как в бане.

Диман отлепился от киоска, сделал шаг назад и врезался в прохожего.

— Смотреть надо, боярин! — рявкнул тот.

— Извините, — автоматически ответил Диман и вдруг уставился на мужика.

Мужик как мужик: джинсы, футболка, кепка. На кепке, прямо над козырьком, красовалась кокарда — золотистый двуглавый орёл.

Диман сглотнул. Во рту пересохло, будто он съел тот самый засохший сыр.

— А скажите... — начал он, но мужик уже ушёл, бормоча что-то про «обнаглели зелёные, совсем рамсы потеряли».

Диман снова уставился на газету. Царь. Император. Бюджет. 2026 год.

Он сказал себе спокойно, как учил психолог на тренинге по стрессоустойчивости:

— Так. Я просто сплю. Я лежу на диване, у меня недосып, я сожрал просроченный йогурт, и теперь у меня глюки на почве пищевого отравления. Сейчас я проснусь, и всё будет норм. Раз, два, три...

Он закрыл глаза. Сильно зажмурился. Досчитал до десяти. Открыл.

Газета не исчезла. Царь смотрел с неё всё так же строго и немного осуждающе, как будто знал, что Диман вчера не вынес мусор.

— Сука, — выдохнул Диман. — И что мне теперь? Будильник ждать? Может, это кома?

В кармане завибрировал телефон. Он машинально достал. СМС от неизвестного номера с кодом 777:

«Уважаемый абонент! Для доступа к Имперской сети Интернет пополните счёт через терминал оплаты «Империал-Пэй» или в любом отделении Почтового банка Его Императорского Величества. Тарифы — от 500 руб/мес. С уважением, Имперские телекоммуникации».

— Да пошли вы, — сказал Диман, убирая телефон.

И тут его взгляд упал на витрину киоска чуть ниже. Там, рядом с жвачками и шоколадками, лежали паспорта. Самые настоящие паспорта, в твёрдых обложках бордового цвета с золотым гербом. И ценник сверху: «Оформление паспорта подданного Российской Империи — 30 мин., 2500 руб. (срочно — 5000 руб.)».

Диман протёр глаза кулаком. Потом ещё раз.

— Подданного, — повторил он вслух. — Не гражданина. Подданного. Твою дивизию.

Киоскёрша, полная тётка с фиолетовыми волосами (тут, видимо, даже император не запрещал эксперименты с внешностью), выглянула из окошка, жуя пирожок:

— Молодой человек, вам что-то подсказать? Или будете брать? У нас скидка на оформление срочного паспорта: сегодня только две тысячи, с фотографией на месте. Акция «Лето с Империей». Берите, не пожалеете.

Диман посмотрел на неё. Она смотрела на него с надеждой выполнить план.

— А... — он снова сглотнул, чувствуя, как реальность ускользает. — А что, сейчас всем надо оформлять? Типа, новые правила?

Тётка удивилась так искренне, что даже пирожок изо рта выпал.

— Вы с какой планеты, прости Господи? С восемнадцатого года? Конечно, надо. Указ государя от 2023-го: единый паспорт подданного Российской Империи. Ваш старый советский или российский уже недействителен с первого января. Да вы, я смотрю, и нездешний совсем. Турист, что ли? Из-за кордона?

Диман медленно кивнул.

— Нездешний, — пробормотал он. — Это точно. С планеты Земля, блин.

Он отошёл от киоска на ватных ногах, дошёл до скамейки в переходе и рухнул на неё. Рядом сидел бомж и пил портвейн «Имперский» (этикетка с орлом). Бомж посмотрел на Димана понимающе и протянул бутылку:

— Жиза, командир? Опохмелись.

— Не, спасибо, — отказался Диман. — Я лучше просто посижу. Переварю.

Бомж пожал плечами и отвернулся к своей реальности.

В голове шумело, как в трансформаторной будке. Мимо сновали подданные, сверкали кокардами на кепках, говорили по телефонам, смеялись, ругались. Обычная жизнь. Только на подкорке — другая.

Диман дрожащими пальцами достал телефон, открыл браузер. Интернет работал, но медленно. Он забил в поиск: «Российская Империя 2025 год».

Выпало: «Российская Империя (официальное название — Российское Императорское Государство) — великая держава...» И дальше текст с портретами, картами и гербами. Диман пролистал до раздела «Новейшая история».

«В 1991 году, после неудачной попытки государственного переворота и подписания Ново-Огарёвского договора, СССР был преобразован в обновлённую федерацию — Союз Суверенных Государств. В 2000 году, после всенародного референдума и глубокого экономического кризиса, по инициативе В.В. Путина была восстановлена конституционная монархия под скипетром дома Романовых. Первым Императором стал Георгий I (потомок Кирилла Владимировича). С 2012 года страной правит Император Николай III Романов...»

Диман уставился на дату. 2012. Николай III. Значит, тот мужик на газете — это не Николай Второй, а его внук или правнук. Просто порода, видимо, устойчивая.

— Охренеть, — выдохнул он. — Офигеть просто.

Он сидел на скамейке, смотрел на прохожих и пытался переварить информацию. Мир изменился. Это был либо затянувшийся сон с очень качественной графикой, либо шизофрения с бюджетным спецэффектами, либо... либо он реально попал.

В кармане снова завибрировало. Диман достал телефон: будильник. Тот самый, который он поставил вчера, чтобы не проспать субботу, но проспать её по-королевски.

«Вставай, лежебока! Твоя жизнь продолжается!» — гласила надпись.

— Да встал я, встал, — сказал Диман и отключил будильник. — Вопрос только — где?

Он посидел ещё минуту, собираясь с мыслями. Бомж рядом допил портвейн и задумчиво смотрел на проходящих мимо имперцев.

Диман встал, подошёл к киоску и вежливо спросил у фиолетововолосой киоскёрши:

— Извините, а где тут у вас можно пива купить? Желательно не имперского, а нормального. Чешского, например, или немецкого. А то санкции там, всё дела.

Тётка посмотрела на него с искренним сожалением человека, который видит перед собой клинического идиота:

— Молодой человек, у нас санкции с ЕС до сих пор. Чешское только в «Винтажных погребах» на Большой Конюшенной, но там цена... — Она выразительно закатила глаза, показывая, что цена там примерно как крыло от самолёта. — Берите наше, «Балтика-Император». Не пожалеете. Сам государь, говорят, одобрил. Сорт «Преображенское светлое». Государево качество, импортозамещение.

Диман кивнул и пошёл искать приключений на одно место.

— Ладно, — сказал он себе, поднимаясь по эскалатору в город. — Подведём черту. Я либо спятил и лежу сейчас в психушке с ломкой, либо реально попал в какую-то альтернативную реальность. Если спятил — пофиг, главное, чтобы пиво в этом бреду было вкусным. Если попал... — Он задумался. — Если попал, то у меня там ипотека, работа, бывшая, которая должна вернуть забытые вещи. А здесь... Здесь царь, кокарды и, судя по всему, никаких особых проблем с выездом за границу нет, раз санкции работают в обратную сторону. Может, не всё так плохо?

Эскалатор вынес его на поверхность. Над головой было серое питерское небо, такое же, как всегда. Такое же хмурое, такое же родное. На углу стоял полицейский в форме, но не современной, а чуть стилизованной под старину: фуражка с высокой тульей и огромной кокардой, погоны с вензелями, при этом в руках — планшет на андроиде. Мимо проехала «Лада Гранта» с имперским флажком на антенне.

Диман глубоко вздохнул, засунул руки в карманы и побрёл искать «Винтажные погреба». В кармане нащупал мелочь. Вытащил, рассмотрел на свету. Монеты: 10 рублей с двуглавым орлом, 5 рублей с орлом, 2 рубля с орлом. И одна старая, знакомая, с гербом РФ, завалялась, видимо, с прошлой жизни.

— Империя, блин, — хмыкнул он. — А монетки почти те же. Только орлов больше. Хоть что-то не меняется в этой стране.

Он зашёл в первую попавшуюся «Пятёрочку». Внутри всё было почти так же: те же стеллажи, те же ценники, те же уставшие люди. Почти. В отделе с алкоголем стояли бутылки с водкой «Монархъ» и пивом «Царское-батюшка».

Диман взял бутылку чешского «Крушовице» (оно всё-таки нашлось на нижней полке, за бешеные деньги — 400 рублей за поллитра), палку колбасы «Докторской» (обычной, советской, только с имперским сертификатом качества), хлеб «Бородинский» и чипсы «Имперские» с хреном. Подошёл к кассе.

Кассирша, молодая девушка с усталым лицом, пробила, сказала сумму — 1240 рублей. Диман молча полез в карман. Повезло, что он всегда носил с собой немного кэша на всякий пожарный. Отсчитал купюры — с виду те же, только орлы пожирнее. Расплатился, вышел.

На улице он сел на мокрую лавочку (плевать), открыл пиво зубами (навык, не теряющий актуальности в любой реальности) и сделал большой глоток. Пиво было холодным, чуть горьковатым и очень вкусным. Настоящим.

— Ну, — сказал он, глядя на Казанский собор, который стоял на месте и даже не думал никуда исчезать. Купола блестели, голуби гадили, туристы (или подданные?) щёлкали фото.

— Добро пожаловать в Империю, Диман. Или с возвращением. Хрен его разберёт.