Империя Персея

Из архивов Священной Амаррской Инквизиции, уровень допуска «Сангвинис».

Дело № 447-А/27 «Фалконийский мятеж».

Приложение: личное наблюдение инспектора Игнациуса Арраса.

Станция «Искупление», система Вал.

Тринадцатый день Эриса, 126-й год Имперской Эры.

Запах здесь всегда один и тот же.

Старые архивы Инквизиции пахнут не бумагой — в двадцать пятом тысячелетии никто не пользуется бумагой. Они пахнут озоном от древних охлаждающих систем, машинным маслом, которое десятилетиями впитывалось в стены, и чем-то еще... чем-то неуловимо сладковатым. Страхом. За триста лет работы этого комплекса через его камеры и допросные прошло столько душ, что их отчаяние, кажется, пропитало каждый атом переборок.

Игнациус Аррас не замечал этого запаха уже много лет.

Он сидел в малюсенькой келье для временного размещения, в той самой, где двадцать лет назад останавливался перед отправкой на подавление Фалконийского мятежа. Стены здесь не менялись — та же серая краска, тот же тусклый свет панелей, тот же продавленный матрас на койке. Дешево и функционально. Как всё в Империи.

Перед ним на голографическом проекторе мерцал синий экран с грифом высочайшей секретности. Дело, которое он запросил сегодня утром, нашли в глубинах архивов всего за четыре часа. Удивительно быстро — обычно бюрократическая машина Амарр перемалывала подобные запросы неделями. Значит, кто-то наверху тоже хотел, чтобы он это увидел.

Игнациус провел ладонью по гладко выбритой голове — жест, который всегда помогал ему сосредоточиться. Пятьдесят пять лет. Уже пятьдесят пять, а он все еще здесь, все еще в этой комнате, все еще пересматривает дела давно минувших дней.

Он открыл файл.

На экране появился герб Фалконии — стилизованное изображение горного кряжа и шахтерского комбайна на фоне звезды. Бедная планета. Захолустная. Таких в Империи тысячи — поставляют руду, поставляют солдат и не задают лишних вопросов.

До поры до времени.

Игнациус пролистал первые страницы. Рапорты местного гарнизона, жалобы имперского наместника, сводки о росте недовольства среди шахтеров. Скучно. Формальность. Настоящее началось дальше.

«…в результате проведенной операции мятеж подавлен полностью. Центр сопротивления — резиденция барона Кассия Фалконийского — уничтожен орбитальной бомбардировкой. Барон Кассий оказал вооруженное сопротивление и был казнен на месте согласно 7-му параграфу военного положения. Имущество конфисковано в пользу Империи. Род подлежит ликвидации…»

Игнациус помнил этот день.

Он помнил, как его «Кондор» заходил на посадку сквозь дымные облака — Фалкония горела. Помнил запах гари, который проник даже через системы рециркуляции шлюпки. Помнил красное зарево на горизонте — там, где стоял особняк барона.

И он помнил мальчика.

Докладная записка инспектора Игнациуса Арраса командованию 7-го флота, отдел разведки, 14-й день Эриса, 126-й год ИЭ:

«В дополнение к основному рапорту о подавлении мятежа на планете Фалкония считаю необходимым представить отдельное наблюдение относительно одного из обнаруженных лиц.

Среди пленных, взятых при зачистке подземных убежищ резиденции барона Кассия, находится его единственный выживший потомок — сын, Персей Фалконийский, возрастом приблизительно 7 стандартных лет.

Мальчик обнаружен в тайнике за энергетическим щитом устаревшей модели. Примечательно, что щит был активирован изнутри, и пленник не пытался им воспользоваться для нападения — он просто сидел в темноте и ждал, пока его найдут. На момент обнаружения — спокоен, не плакал, не просил пощады. На вопросы отвечал тихо, но без запинки.

При личной беседе (см. приложенную аудиозапись) продемонстрировал следующие качества, на которые прошу обратить особое внимание:

1. Полное отсутствие страха перед представителями Империи. Смотрел прямо в глаза, не отводил взгляд. На угрозы не реагировал.

2. Хорошее знание амаррского литературного — воспитание, нехарактерное для провинциальной знати.

3. Интерес к тактике и стратегии. В тайнике, помимо продуктовых пайков, обнаружены голографические записи военных кампаний Империи и симулятор тактических задач. По словам служанки (казнена), мальчик проводил за симулятором все свободное время.

На прямой вопрос "Хочешь ли ты отомстить за отца?" ответил: "Отец говорил, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Сначала надо вырасти, чтобы до него дотянуться".

Рекомендую не включать данного пленного в список подлежащих ликвидации, а направить его в Имперскую Военную Академию на Садо́н. Из этого щенка может вырасти либо преданный пес Империи, если правильно его воспитать, либо бешеный зверь, если упустить.

Второе вероятнее, но риск представляется оправданным.

Инспектор 7-го флота, Игнациус Аррас».

***

Игнациус закрыл файл и откинулся на спинку кресла. Экран погас, оставив после себя только отражение его собственного лица в темном стекле — осунувшегося, с глубокими морщинами у рта и глазами, в которых уже давно погас весь свет.

Он помнил тот разговор до сих пор, слово в слово.

Маленький кадетский мундир, который мальчику выдали перед отправкой в академию, был ему велик. Рукава пришлось закатать, а фуражка постоянно съезжала на глаза. Он сидел на скамье в пересыльном отсеке, болтая ногами, которые не доставали до пола, и смотрел, как мимо снуют офицеры, грузят ящики, проверяют списки.

— Не боишься? — спросил тогда Игнациус, присаживаясь рядом. Почему он это сделал? Не знал тогда, не знает и сейчас. Просто захотелось заглянуть в глаза этому зверенышу.

Мальчик повернул голову. Серые глаза — необычно светлые, почти прозрачные — смотрели спокойно и внимательно. Слишком внимательно для семи лет.

— А чего бояться? — спросил он в ответ. Голос тонкий, детский, но интонации... интонации были взрослого человека, который уже все для себя решил.

— Того, что с тобой будет. Что тебя ждет в академии. Что там с тобой сделают.

Мальчик пожал плечами.

— Папа говорил, что страшно только тогда, когда есть что терять. У меня ничего нет. И никого. — Он помолчал. — Кроме, наверное, себя самого. А себя я не потеряю.

— Откуда такая уверенность?

— Я просто знаю.

Подошел конвоир, взял мальчика за плечо. Тот послушно встал, поправил сползающую фуражку и уже на пороге обернулся.

— Дяденька инспектор?

— Да?

— А вы ведь меня запомнили, да?

Игнациус не ответил. Мальчик улыбнулся — не по-детски, одними уголками губ — и вышел в коридор.

***

Настоящее время. Станция «Искупление».

Игнациус провел пальцем по сенсору вызова.

— Принесите кофе. Покрепче.

Кофе принесли через минуту — черный, густой, как смола. Игнациус сделал глоток, поморщился от горечи и снова открыл файл. Пролистал дальше, мимо своего старого рапорта, к более поздним записям.

Личное дело кадета Фалконийского, Персея. Военная Академия Садон:

Первый год обучения.

«Проявляет незаурядные способности к тактике и стратегии. Замкнут, с другими кадетами почти не общается. На провокации не поддается, на оскорбления не реагирует. Рекомендовано наблюдение психологической службы».

Второй год.

«Драка с кадетами из знатных семей. Причина: оскорбление памяти отца. Несмотря на численное меньшинство (один против четверых), нанес серьезные повреждения трем нападавшим, четвертому сломал нос. Дисциплинарное взыскание — десять суток карцера. По отбытии наказания вел себя безупречно. Доклад психолога: "Социальная адаптация затруднена, но не критична. Интеллект выше среднего, эмоциональный интеллект — существенно выше среднего. Способен просчитывать последствия своих действий на несколько шагов вперед. Учитывая возраст, такие показатели внушают опасения"».

Пятый год.

«Лучший результат на тактическом симуляторе в потоке. Командование кадетской эскадрой привело к победе в межкурсовых маневрах. Характеристики командира: холоден, расчетлив, подчиненные относятся с уважением, смешанным со страхом. На выпускных экзаменах продемонстрировал блестящее знание уставов и тактических доктрин Амаррских ВКС».

Выпуск.

«Распределен в 47-ю эскадру легких сил, сектор Ахбаб. Рекомендация: лейтенант, временное исполнение обязанностей командира звена».

Игнациус усмехнулся. Лейтенант. Исполняющий обязанности. С его происхождением дорога к высоким чинам была заказана, сколько бы талантов он ни проявлял. Амаррская Империя не забывает и не прощает — даже если делает вид, что простила.

Дальше шли оперативные сводки. Рейды против пиратов. Участие в подавлении восстания на Калдари-Прим — Игнациус помнил это донесение, его тогда еще удивила дерзость и эффективность действий неизвестного лейтенанта. Теперь он знал, кто это был.

И наконец — последняя запись перед тем, как связь с лейтенантом Фалконийским прервалась.

Рапорт командира 47-й эскадры капитана Аурелия Вариуса:

«…выражаю благодарность лейтенанту Фалконийскому за проявленный героизм при отражении атаки пиратов на конвой. В сложной боевой обстановке лейтенант принял командование остатками эскадры после гибели командира звена и организовал оборону, позволившую конвою уйти. В связи с гибелью командира звена рекомендую назначить лейтенанта Фалконийского на эту должность. Несмотря на молодость и происхождение, он лучший офицер в моем подчинении».

Приписка от руки, сканированная в файл:

«По результатам боя представлен к награде, однако комиссия по награждениям отказала, сославшись на недостаточную выслугу лет и "сомнительную репутацию рода". Назначение на должность командира звена также не утверждено. Лейтенант Фалконийский переведен на базу "Астер", сектор Фалкония, для дальнейшего прохождения службы».

База «Астер».

Игнациус открыл дополнительную справку. Захолустная станция в системе Фалкония. Старые модули, устаревшее оборудование, минимальный гарнизон. Шахтерский поселок на планете, где добывают руду для местных нужд. Никакого стратегического значения. Никаких перспектив.

Ссылка. Почетная, оформленная как «перевод с повышением», но по сути — ссылка. Место, где талантливые офицеры с «неправильным» происхождением доживают свой век, пока о них не забудут окончательно.

Империя не прощает. Даже если делает вид, что простила.

Игнациус допил кофе и отставил кружку. Пальцы слегка дрожали — от кофеина или от напряжения, он и сам не знал.

Он открыл самый последний файл. Датированный сегодняшним числом. С грифом «Срочно. Оперативная информация».

«Объект "Персей" (ранее лейтенант Фалконийский) объявлен изменником Империи. По неподтвержденным данным, захватил власть на станции "Астер" и прилегающих территориях. Уничтожил инспекционную группу, направленную для проверки его деятельности. К нему стекаются недовольные — капсулеры-изгои, остатки разбитых пиратских кланов, местное население. Требуется санкция на подавление мятежа».

Игнациус закрыл глаза.

Двадцать лет. Двадцать лет назад он сидел в этой же комнате, писал тот рапорт и думал: риск оправдан. Мы сможем его контролировать. Мы сможем сделать из него полезный инструмент.

Он ошибся.

Впрочем, ошибся не только он. Ошиблись все, кто считал, что пепел предков можно замести под ковер и забыть. Что можно уничтожить семью, сжечь дом, развеять прах по ветру — и не получить однажды удар в спину от того, кого посчитали слишком маленьким, чтобы быть опасным.

Игнациус открыл глаза и посмотрел на свое отражение в погасшем экране.

Мальчик, который смотрел на него тогда — спокойно, без страха, с той странной взрослой улыбкой — вырос. И теперь у него есть армия.

— Что ж, — сказал Игнациус вслух. Голос в пустой комнате прозвучал неожиданно громко. — Ты хотел, чтобы я тебя запомнил, мальчик?

Он поднялся, одернул мундир и активировал коммуникатор.

— Соедините меня с командованием 7-го флота. У меня есть информация о мятежнике Фалконийском. Я знаю его с детства. Я знаю, как он мыслит. — Пауза. — И я знаю, как его остановить.

На том конце что-то ответили. Игнациус кивнул, хотя его никто не мог видеть.

— Да, я согласен вести эту операцию лично. Двадцать лет назад я написал, что из него может вырасти бешеный зверь. — Он усмехнулся одними уголками губ — точно так же, как тот семилетний мальчик в пересыльном отсеке. — Пришло время доказать, что я не ошибся во второй части прогноза.

Экран погас.

За окнами станции «Искупление» медленно вращались звезды. Где-то там, в глубоком космосе, среди астероидов и забытых богом систем, маленький захолустный мир по имени Фалкония готовился к войне.

А в тесной келье архива старый инквизитор достал из ящика стола пожелтевший голографический снимок. На нем были запечатлены руины особняка, дым над шахтами и маленькая фигурка в слишком большом мундире, которая смотрела прямо в объектив — спокойно, без страха, с той самой улыбкой.

Игнациус спрятал снимок обратно.

— Второе вероятнее, — повторил он слова, написанные двадцать лет назад. — Что ж, посмотрим, мальчик. Посмотрим, кто из нас оказался пророком.

Он вышел в коридор, и дверь за ним закрылась с тихим шипением пневматики.

В архиве снова стало тихо. Только гудели старые серверы да пахло озоном и машинным маслом — запахом вечности, в которой исчезают все следы, все дела, все люди.

Но не все.

Не все.