Импульс

Николай родился в первый месяц лета 1990 года, когда Советский Союз уже уходил в историю, а новая Россия только-только входила на трон. Но для маленького Коли всё это было не важно. Все перемены, случившиеся в стране, не коснулись его. Они жили в небольшом городке Орловской области, тут все беды и тяготы первых лет жизни новой России не так сильно ударили по людям, так что семья пережила всё это. Детство мальчика ничем не отличалось от детства всех его сверстников, так что в это время даже трудно было предположить какую роль сыграет этот мальчик в жизни человечества. А пока он, как и все: играл на улице, ходил с отцом на рыбалку, делал уроки и рос, не понимая какая сила таится в нём.

А узнал он её весьма рано. В 10 лет. Осенью умерла его бабка, с которой он жили в одном доме. В доме завесили все зеркала, собрались родственники, соседи. Похоронили бабку, помянули и к вечеру все разошлись по домам, родители и родственники, приехавшие издалека, сидели на улице, а Колька остался в доме. Телевизор включать запретили, а больше развлечься было нечем, поэтому он, взяв книжку, уселся за чтением. Краем глаза он увидел изменение в большом зеркале, стоящим около шкафа, которое, как и все было занавешено тёмной материей, сползшей с одного края. Этот момент был каким-то еле заметным, может быть и почти неразличимым, но свет не падал на прямую на зеркало, а между тем Николай явно увидел светлое отражение. Наверное, многие бы мальчишки на его месте испугались бы, да и Николаю было не по себе, но любопытство взяло верх. Он подошёл к зеркалу и потянул ткань.

Темнота. Зеркало не отражало ничего, кроме слабого света настольной лампы. Но Николай точно помнил отражение света, и это был не свет лампы. Он вернулся к чтению. Через несколько глав он опять увидел краем глаза отражение. Теперь он видел цвет – это был бледно-персиковый цвет. Он подошёл к зеркалу. Нет. Стоя прямо перед ним, не было ничего видно. Он сделал шаг в сторону, так чтобы видеть лишь гладь зеркала, а не своё отражение. И тогда он увидел.

Он видел в спальне напротив зеркала силуэт, обрамлённый слабым сиянием бледно персикового цвета. Больше не было ничего. Но силуэт показался ему очень знакомым. Наклонённая голова так, что сзади виден вдовий горб, одно плечо опущено ниже другого, так же согнута одна нога. Это была его бабка. Он не ошибался. Он видел этот силуэт всю свою маленькую жизнь. Видел его чаще, чем родителей и видел его теперь.

Он стоял у зеркала, а силуэт стоял в спальне. В этот момент не было страха, то ли от того, что он опознал силуэт, то ли от того, что понимал, что опасности нет. Он услышал голос матери, заходящей в дом. Хватило момента, чтобы потерять концентрацию и силуэт пропал. Он накинул на зеркало покрывало.

- Коль, ты в доме? – голос матери доносился из кухни.

- Да, мам.

- Есть будешь?

- Нет, мам, я читаю, не голодный.

Мать не стала заходить в комнату, а, взяв чайник, опят ушла на улицу. Николай опять сдёрнул покрывало с зеркала и стал смотреть, но в этот раз, как бы он ни старался, ничего увидеть не смог. Он так и уснул на раскладном диване, на котором читал. Проснулся утром уже в своей постели и до самого вечера гулял с ребятами на улице. Всё время Николай ждал того момента, когда окажется один в комнате с зеркалом, но постоянно кто-то да был в доме. Уже пришло время ложиться спать, но он так и не смог остаться один в комнате, так что ушёл в свою спальню и лёг в постель. Родители ещё какое-то время были на кухне, а потом тоже ушли спать. Коля лежал тихо, слушая каждый шорох, когда же в доме уже воцарилась тишина, он встал и тихо пошёл к зеркалу. Покрывало так и висело на нём. Сняв его аккуратно, он стал в том же месте, где и был в тот раз, когда увидел силуэт. Он ждал, но ничего не происходило, не было нигде ни намёка на свет. Но он стоял и терпеливо ждал. Так он простоял почти час, уже начало клонить в сон, сильно затекли ноги. Ничего в отражении не было видно. Он накинул на зеркало покрывало и пошёл в свою комнату.

Подходя к кровати, он машинально глянул на стену напротив. В отражении возле своей кровати он увидел силуэт. Он был уже не такой яркий как вчера, но всё же был виден. Силуэт сидел у изголовья кровати, хотя никакого стула не было, но по позе было точно видно, что он сидел. Коля застыл на пороге. Рядом с кроватью никого не было, но в отражении он видел совсем иное. И вот сейчас он уже испытал страх. Вчера его не было, был интерес, да и если бы увидел в большом зеркале силуэт, то тоже не испугался бы, а вот сейчас стало страшно. Он не знал может ли силуэт причинить ему вред или нет, понимает ли, если можно так сказать, что Коля его видит. Он услышал, что встал кто-то из родителей и, скорее всего, заглянут в его комнату. Вот так ситуация не давала ему выбора, и он шагнул к кровати, быстро лёг в неё и укрылся одеялом. В его комнату никто не вошёл. Он пролежал так ещё минут двадцать, сжимаясь от страха того, что рядом с ним силуэт. Он отвернулся к стене, накрыл голову одеялом, создавая иллюзию защиты и вслушивался, ждал какого-то касания или ещё чего-то. Но ничего не было. Ещё немного и страх стал уступать место любопытству. Он повернулся. Как и ожидалось у кровати никого не было. Тогда Коля встал и подошёл к зеркалу, ещё раз взглянул на кровать, а потом перевёл взгляд на зеркало. Силуэт был на месте, даже в той же позе. Повернувшись, Коля помахал рукой силуэту, и тут же посмотрел в зеркало. Нет, силуэт никак не отреагировал на него. Время шло, но ничего не менялось, а завтра нужно было вставать в школу. Осторожно ступая, Коля вернулся в постель и, укрывшись одеялом, отвернулся к стене. Страх всё ещё был, но не такой как до этого, так что заснуть ему всё же удалось.

Конечно, рассказать об этом он никому не мог, хотя и понимал, что всё это не сон и не галлюцинации. После школы он пришёл домой раньше родителей и первым делом стал смотреть под углом на зеркала, но ничего так и не увидел. Поразмыслив, что нужна темнота, он стал ждать вечера. Вечером, пока родители были на улице, он снял покрывало с большого зеркала и стал смотреть. Темнело быстро и комната погружалась во мрак, включив свет у себя в комнате, Коля остался стоять у зеркала. Ощущение близкого света давало какое-то спокойствие.

За окном что-то стукнуло и Коля отвлёкся, а когда повернулся, то увидел силуэт, уже почти прозрачный и неразличимый, который словно плыл, только на минуту задержался он у зеркала. Коли даже показалось, что силуэт повернул голову. Потом он снова уплыл в сторону тёмного угла и пропал. Он простоял так до того времени, пока родители не вошли в дом. Потом искал силуэт в отражении других зеркал, но он больше не появился.

Когда уже прошли поминки 9 дней, Коля всё же решился поговорить об этом с отцом. С ним на эту темы общаться было проще, так как он был человеком верующим и очень трепетно относился к религии и всему, что её окружает.

- Пап, - он сел возле отца на ступеньки крыльца, - а душа сразу после смерти попадает в рай или ад?

- Нет, - отец покачал головой, - считается, что на девятый день после смерти душа умершего второй раз предстает перед Богом. До этого, с третьего по девятый день она находилась в Раю, смотря на место, уготованное праведным. Душа почившего скорбит о том, что делала при жизни мало благочестивых дел. В этот же день ангелы девяти чинов молят Бога даровать покой новопреставленной душе.

- А три дня после смерти? – Коля решил не говорить отцу напрямую о своем видении.

- Считается, что она находится здесь, с нами.

- А зачем зеркала занавешивают?

- Тут даже у церкви нет однозначного мнения. Одно мнение такое: душа умершего человека остаётся на земле сорок дней, ей показывают всё, что она пережила в этом мире и говорят, что если не завесить зеркала и все отражающие поверхности, то душа почившего родственника может застрять в зеркале и не найти выход из него. Ещё считают, что если не завесить зеркала, то душа родственника может посмотреть в зеркало и испугаться себя, так как в первое время, душа не понимает, что её нет среди живых. Ещё так же есть поверье, что в зеркале живёт нечистая сила и она может утащить душу почившего с собой, а душа в свою очередь никогда не обретёт покой и будет в заточении. Ну это мне кажется совсем дикостью. Ну и вроде бы ночью можно увидеть в зеркале умершего. Последние две маловероятны, а первые две, как сам понимаешь, никем не доказаны. Но раз есть в нашей вере такое правило, то мы его и придерживаемся. Но ты не переживай, душа человека, а тем более нашей бабушки, чистая и хорошая, ничего плохого она нам не сделает.

- Я не переживаю, пап, - сказал серьёзно Коля, - просто не понятно и я решил у тебя спросить.

- Ну это ты правильно сделал.

Уйти сразу не удалось, так что теперь Николай сидел рядом с отцом и слушал его рассказы о религии, церкви, таинствах, житие святых. Главное, что он понял почему не видно было больше силуэта. Не совсем было понятно почему с каждой ночью он был всё более тусклым, но да это и не было столь важным. Всё же говорить отцу о том, что он видел, Николай не решился. Да и не нужно это было никому знать, а то придётся отвечать ещё на кучу вопросов, будут взрослые ловить на каждом слов, а потом и не будут верить.

Летом умер ещё один старик, живший рядом с ними. Жил он сам, родственников то ли не было, то ли не известно где они были, так что похоронили его за государственный счёт. Тогда в голову Николаю и закралась мысль о новом силуэте. Ночью, когда вся семья уже спала, он снял со стены зеркало и стал всматриваться в него. Даже выносил его к окну, но вот только толку не было.

«Наверное, силуэт бывает в том месте, где привык. Дома у себя» - подумалось Николаю.

Но как проникнуть в дом к деду. Проникнуть то, собственно, было не сложно, потому как дом хоть и был закрыт, но окна закрыть забыли. Весь следующий день он решался, но никак не смог перебороть страх проникнуть в дом ночью. Но ведь первый раз он увидел силуэт бабки не ночью, а вечером, так что эту проблему можно было немного изменить и сделать легче. Не нужно было ночью покидать дом и думать потом встанет ли кто-то из родителей, и заглянет ли к нему в спальню, да и что потом делать и что говорить. Можно было уйти с улицы домой раньше и заглянуть в дом. Так он и решил. Взял из дома небольшое зеркало, припрятал его у забора и отправился гулять, а когда стемнело, то раньше всех пошёл домой.

Никто не увидел, как в темноте скользнула через окно в дом тень. Коля стал сразу же у окна, чтобы в случае чего успеть убежать. Он взял зеркало, поставил его сбоку и стал смотреть в отражение. Зеркало отражало только темноту. Он сидел и ждал, а время неумолимо бежало. Скоро нужно было идти домой. Страха не было, точнее был страх того, что его тут могут увидеть кто-то из людей, а вот то, что тут может быть силуэт, Колю не пугало. Он уже даже стал немного засыпать в ожидании. Силуэт возник неожиданно, Коля даже не понял откуда. Он не был похож на бабку, но Коля по очертаниям понял, что это их сосед старик. Он хоть и светился, если это можно так назвать, в темноте, но совсем не так как бабка. Его свечения было тускло-розового цвета, местами переходящего в фиолетовый и даже тёмно-коричневый. Силуэт не двигался, просто висел в воздухе. Коля ощутил где-то в душе странное чувство – смесь тоски и радости. Он не понял почему так и почему он это почувствовал. Силуэт пропал как раз тогда, когда Коля моргнул. Он ждал ещё, но силуэт не появлялся. Коля вылез из окна и поспешил домой.

Уже дома, лежа в постели он осознал, что всё это есть и всё это правда. Если первый раз можно было списать на игру воображения, потрясение от смерти, то сейчас уже ничего такого не могло быть. Он понял одно – он видит души умерших, через зеркало, но видит. Зеркало было той гранью, которая помогала ему переступить порог реальности и увидеть то, что есть по ту строну зеркала – зазеркалье. Ему очень хотелось проверить свои догадки ещё на ком-то, но понимал, что это всё маловероятно.

Время шло, он взрослел, менялась жизнь, причём не в лучшую сторону. Работа у отца перестала приносить прибыль, и он устроился на рынок грузчиком, привозил из райцентра товар, в общем крутился как мог. В результате чего он подхватил двухстороннее воспаление лёгких, которое вовремя не распознал. Отец слёг дома с диким кашлем, температурой и хриплым дыханием. Врач, которого вызвали на дом, прописал кучу таблеток и сказал, что воспаление сильно запущено, но сейчас нет мест в больнице, как только появятся, то отца сразу положат. Коля видел, как на кухне плакала мать, давя себя, чтобы отец не слышал её всхлипов. У него самого всё было не на месте. Он не совсем понимал, что происходит, но было ощущение, что происходит что-то страшное и оно неминуемо. Ему было страшно от того, что он не понимал всего, а в душе боялся потерять отца.

Он сел рядом с ним, отец тяжело дышал, он улыбнулся и подмигнул Николая.

- Пап, - Коля ощущал, как дрожат его губы и речь, - ты держись только. Я за тебя буду изо всех сил молиться, и ты выздоровеешь.

Отец улыбнулся и сжал его руку. Он закрыл глаза и уснул, а Коля так и сидел рядом. Он посмотрел в зеркало, висевшее на стене. Меньше всего он хотел увидеть там силуэт. Он аж задрожал и на глазах тут же появились слёзы. А через эти слёзы он увидел в зеркале своё отражение. Нет, даже не отражение, а силуэт вокруг своего отражения. Силуэт этот не был похож ни на бабку, ни на соседского деда. Он светился каким-то сине-фиолетовым цветом и светился изнутри. Он был ярким и словно пульсировал. Коля протёр глаза и опять на него смотрело его же отражение. Он прищурился, так что веки почти закрывали зрачки и всё стало размытым. Он опять посмотрел в зеркало. И опять увидел свой силуэт. Он посмотрел на отца. Вокруг него тоже светился силуэт, только он был какой-то зеленоватый, с лёгким оттенком жёлтого, а вот в районе груди силуэта не было. Там была просто пустота.

Он не осознавал, что делает. Где-то внутри он представил как его силуэт становится больше, увеличивается в размерах руки. И этими руками он стягивает на груди силуэт отца, словно ткань, которая тянется, но не рвётся. Он соединил два конца, а другой рукой, словно бы в ней была игла, стал водить над местом соединения. Когда он закончил «шить», то на месте шва силуэт сиял ещё ярче, но не распадался.

Из этого странного состояния его вывел голос матери, которая звала его ужинать. За ужином он сказал матери, что будет изо всех сил молиться, чтобы отец выздоровел, то улыбнулась в ответ, погладив его по голове, и снова расплакалась.

Спать он лёг рано, даже уснул быстро. Встал в школу рано, родители ещё спали. Проходя мимо отца, он не услышал хрипа. Он даже остановился и сердце его замерло, но нет, отец дышал. Коля оделся и ушёл в школу. А когда вернулся, то увидел сидящего на пороге отца, укутанного в куртку и пьющего чай. Бледность с его лица прошла, глаза снова светились, а губы стали опять красными. Он радостно подбежал к отцу, уже понимая, что всё обошлось.

- Ты здоров? – спросил Коля, желая услышать положительный ответ.

- Здоров, сын. – отец обнял его. – Какую молитву ты читал?

- Все какие помнил, - соврал ему Коля, - очень сильно хотел, чтобы ты выздоровел.

- Ты очень… - отец не нашёл подходящего слова. – Я не знаю, как это описать, но что-то в тебе сильное, раз Господь услышал твои молитвы, и я за ночь стал на ноги. Вера – очень сильная вещь.

Он обнял сына, и они оба вошли в дом. Коля не сказал ничего про свой силуэт и силуэт отца. Он бы и не смог это всё объяснить, да и всё списать на силу молитвы было проще в понимании отца. Но с того дня он стал раз за разом учиться видеть свой силуэт. Не всегда получалось, иногда вообще даже намёка не было, но в течении года он смог научится вызывать у себя это состояние, когда видит свой силуэт. Пока не получалось увидеть его с открытыми глазами, но прогресс был. Он старался видеть силуэты других людей, но получалось слабо. Несколько раз получилось увидеть силуэт матери. Он был цвета спеющего абрикоса и немного темнел к голове. Пока мать спала он смог увидеть в районе темени пустоту и «сшить» её, лишив её головных болей. Он стал осознавать, что где-то в глубине его есть скрытый талант целителя, нужно только его раскрыть. Рассказать об этом он никому не мог, а подчерпнуть знания было негде. Так что всё постигал он самостоятельно.

С возрастом он всё чаще стал «шить» силуэты родителей, не всегда удавалось сделать это во сне, но не хотелось, чтобы задавали вопросы, на которые он не смог бы ответить, поэтому Коля часто прикладывал руки к головам родителей и читал молитву. В глазах отца это выглядело как воздействие Бога, через молитвы, а Коля не сопротивлялся. Ему было не важно кто и как думает, он понимал это по-своему, так как его мозг мог воспринять и обработать.

На дворе стоял 2017 год, Коля заканчивал последний класс школы и готовился к поступлению на психологический факультет. К этому времени он уже научился управлять своими глазами и вызывать то состояние, при котором видно свой силуэт. Иногда ему удавалась увидеть силуэты других людей, но для этого нужно было немало времени. Зато силуэты родителей он уже мог видеть гораздо быстрее, так же удачно получалось их «шить», делая их жизнь, совершенно лишённую болезней.

Новый этап его жизни начался с июля 2017 года, когда он смог поступить в Ростовский Государственный Университет на психологический факультет, к тому же ему ещё и удалось поселиться в общежитии. В комнате кроме него было ещё трое ребят. С ними повезло, они оказались адекватными, не склонными к студенческим пьянками и гуляниям. Так что обучению никто не мешал. Первое время он не выделялся из массы студентов никак, но на третьем курсе в ходе практического занятия было предложено опробовать одну их техник аутогенной тренировки, совмещённой с гештальтерапией. Для проведения техник вызвался один из студентов, страдающий аллергией. Несколько из сокурсников начали использовать техники, но в результате что-то не получалось, срывался контакт, не удавалось студенту найти точку концентрации или выполнить задание. Коля приложил все старания, чтобы увидеть силуэт студента, а когда ему это удалось, то вызвался сам попробовать. Он хорошо видел тонкую колеблющуюся часть его силуэта в районе носа и глаз. Методично он говорил всё тоже самое, что и его сокурсники, а сам уже протянул свои невидимые другим руки и «сшивал» его силуэт. Времени на это понадобилось немного, но как только он закончил и вернул свой взгляд в реальный мир, то увидел вытаращенные глаза подопытного студента. Опухшие глаза его меняли болезненный красный цвет на естественный, нос уже не чихал и не тёк. Вместе с ним на него таращились все студенты и даже преподаватель.

- Николай, - произнёс преподаватель с нескрываемым восхищением, - у тебя талант. Даже я со своим опытом не могу так быстро получить результат.

Николай почувствовал себя не уютно от всей ситуации. Он, как и многие ребята, приехавшие из провинции, до сих пор стеснялся, когда оказывался в центре внимания. Вот и сейчас внимание всего курса смутило его.

- Расскажи нам всем, как получилось у тебя так быстро? – Преподаватель не хотел отпускать его.

- Не знаю, - сказал Николай, чувствуя, как подрагивает его голос, - делал всё как по технике и всё.

Пара продолжилась дальше, внимание с Николая было переведено и ему стало легче. Он сидел и старался рассмотреть силуэты своих однокурсников. Что-то получалось увидеть сразу, что-то чуть дольше, но тем не менее у него стало это получаться лучше.

Преподаватель, обратив внимание на его умение, ещё несколько раз экспериментировал, получался положительный результат, и он был этому больше рад, чем сам Николай.

В конце семестра он сидел у себя в комнате на подоконнике и смотрел как снег засыпает улицы Ростова-на-Дону, в комнату вошёл его сосед – крупный парень по имени Лёшка. У него было сильная отдышка, а сейчас ещё и лицо было красным словно помидор.

- Ты чего, Лёх? – Николай посмотрел на своего соседа, который лёг на кровать и продолжал тяжело дышать.

- Да что-то плохо. – прошипел он.

Николай слез с подоконника и подошёл к кровати соседа, ещё немного потребовалось времени, чтобы сконцентрироваться и увидеть его силуэт. Слабо зеленоватый цвет местами переходил в жёлтый и пульсировал в районе сердца и правого виска. Такого он ещё не видел, но что-то внутри подсказывало, что если это пульсирование лопнет, то и весь силуэт разлетится.

- Леха, садись у стола.

Сам он взял ароматическую свечку, зажёг её и поставил на стол.

- Смотри на пламя свечи.

Ему эта мысль пришла в голову спонтанно, нужно было, чтобы Лёха переключил внимание на что-то и дал сконцентрироваться. Леха не стал спорить и уставился на свечу. Сам Николай сел напротив. Он снова увидел, как его невидимые руки тянуться к Лёхе, как ощупывают пульсацию сначала на голове, потом на груди. Он пытался стянуть края силуэта и сшить их, но пульсация никуда не уходила, а продолжала биться сильнее. Он начал зажимать её руками, но не получалось ничего. А между тем на лице Лёхи выступил пот, было видно, что ему плохо.

В голову Николаю пришла мысль вырезать пульсирующую часть силуэта. Его невидимая рука пальцем, словно ножом, провела вокруг пульсирующей части, а потом сжала её и откинула в сторону. Теперь в силуэте Лёхи была дыра. Теперь он взял края силуэта и потянул, но что-то не получалось. Силуэт не двигался, ему не хватало тягучести. Такое было в первый раз. А между тем он понимал, что дыра в нём ничем не лучше пульсации. Он потянул свой силуэт и тот растянулся словно резина. Решение было принято быстро. Он отрезал от себя совсем маленькую часть и растянул её до размера дыры, а потом пришил её на место. К его удивлению новый лоскуток силуэта очень быстро изменил свой сине-фиолетовый цвет на зеленоватый. Он проделал те же манипуляции с пульсирующей часть на сердце. Свои мелкие прорехи в силуэте даже шить не пришлось – они затянулись сами.

Всё закончилось, он задул свечу и посмотрел на Лёху. На лице того появилась улыбка.

- Колёк! Ты чего такого сделал? – он был готов закричать от радости.

- Психологические техники воздействия. – ответил Николай. – Ты как?

- Да, блин, словно, заново родился! – в его голосе было восхищение.

А ведь так оно фактически и было. Его силуэт, скорее всего, разорвался бы и физическое тело умерло бы. А вот сейчас от его болезней не осталось и следа. Но Леха об этом ещё даже не подозревал.

Радости его не было предела и он, не желая зла своему соседу, раструбил о его умении лечить. Ну и жизнь его после этого стала меняться. То один приходил с болячкой, то другой. Кто-то нёс деньги, кто-то угощение, кто-то просто благодарил. Николаю не было разницы как помогать человеку, он не называл цену, да и отказывать он не умел. К нему стали приходить не только студенты, но и какие-то их знакомые. Чуть позже об его умении знали и преподаватели.

Ему очень не хотелось рассказывать то, как он это делает, так что пришлось придумать технику с концентрацией на огне свечи. После этого свеча стала неотъемлемым составляющим лечения. Ему самому она не была нужна, но приходилось поддерживать теорию. Преподаватели даже предлагали писать научный труд и патентовать технику, но Николай не хотел. Он не хотел стать предметом изучения, не хотел обманывать людей придуманными им практиками, не хотел, чтобы кто-то докопался до истины.

Он продолжал учится, отношение к нему всё же поменялось, теперь его знал по имени каждый преподаватель, относились к нему благосклонно, так что иногда он даже чувствовал себя неловко.