Имя на могиле

... На карте была метка. И немного печатного текста. Мрачное название. Тумбстоун – Надгробный Камень, то есть. Чуть ниже – еще одна строчка. Население – 437 человек. Странно. В городке не было зданий выше трех этажей. Да и все трехэтажные дома маячили в центре, у небольшой площади. Улиц, пожалуй, не больше десятка. Это в Америке можно такое назвать городом, в России даже на деревню не потянет. Поселок разве что... Где должно было жить столько народу? Разве что к городу были приписаны жители окрестных ранчо, разбросанных в радиусе полусотни миль. Впрочем, там никто не уцелел, судя по тем из них, что попались по дороге. Во всяком случае, после него там даже нежити не осталось. Жаль, конечно, что патронов ушло прилично, хоть нигде и не лупил очередями. Но... Вдруг тут получится хотя бы эти запасы пополнить?

Впрочем, городишко был мертв минимум год. То есть с самого начала Беды. Асфальт проглядывал из-под песка темными пятнами. На главной улице его и вовсе не было видно. Так что автомобили здесь выглядели странно целыми, несмотря на отсутствие стекол и даже некоторых дверей целиком. Резины на дисках не было вовсе. Машины были разные – от ретропикапов годов так 50-х, причем без намека на тюнинг, до минивэнов из нулевых. Но все американские... А нет, не все.

А вот это уже любопытно, хотя может и не означает ничего.

На левой стороне улицы – старый «ниссан»-седан, годов так 80-х, с выдранной задней правой дверью, с остатками какого-то багажа на крыше и даже с целым задним стеклом. При этом прямо перед ним валялась дверь, когда-то такого же цвета, но к «ниссану» она определенно не подошла бы. Ладно, не важно. Важно, что человеческих останков в раскуроченнном салоне нет, и за машиной никто не прячется.

На правой стороне и чуть дальше «ниссана» маячит «хонда», тоже седан и тоже из 80-х. Ну, может, из начала 90-х. Кстати, тоже с целым задним стеклом – все прочие выбиты. Странно – фары не тронуты. Хотя толку-то? Вряд ли она на ходу. Да и бак наверняка пуст, даже если цел.

Интересно, что обе машины замерли под углом к оси улицы, как будто собирались ехать навстречу друг другу. Но почему по диагонали? Впрочем, ответить на этот вопрос некому. Да и ответ не имеет значения.

По всей улице были разбросаны белые квадраты из пластика, издалека похожие на листы бумаги. Смотрелось это странно. Но будь это бумага, ее бы уже унесло ветром. Не меньше озадачивали электрические провода, все еще натянутые между столбами. Все вокруг раскурочено, а они целы и даже не провисают.

Перед «хондой» из земли торчал какой-то обломок – возможно, когда-то это был рекламный щит – кислотно-голубого цвета. Еще несколько обломков того же цвета лежало рядом на песке. Обломок словно обладал какой-то гипнотической силой – взгляд, обежав мертвый пейзаж, снова возвращался к нему. Слишком дико выглядело это яркое голубое пятно на серо-желтом фоне.

Он опустил автомат. А ведь и представить когда-то не мог, что будет бродить по Америке с «калашом», причем произведенным в Неваде, под самый распространенный в этих краях 223-й калибр. Конечно, он предпочел бы «патрон образца 1943 года», но поди сыщи его тут. Хотя в Неваде, помнится, делали и такие АК, и под 5.45 мм – спрос среди любителей оружия был, почему бы и не делать. В любом случае, продукт покачественнее китайских поделок.

Впрочем, где сейчас эта Невада... Хотя почему – где? Немного южнее. Можно будет заглянуть позже, если дороги не... замело.

Примерно через четверть мили главная улица заканчивалась. Дальше дороги не было – только горы. Двухэтажные дома по обе стороны улицы несли на себе следы запустения, разграбления и пожаров. За длинным зданием слева начиналась еще одна улица, уходившая в сторону параллельно горам. На перекрестке замер сгоревший автомобиль, в котором с трудом узнавался «понтиак», и то лишь по чудом уцелевшей эмблеме на проржавевшей решетке радиатора. Этот, судя по дизайну, сошел с конвейера еще в 70-х.

Он все же дошел до конца главной улицы, но, как и предполагал, ничего интересного в руинах не обнаружил. Поэтому вернулся к перекрестку. «Понтиак» все так же стоял поперек главной улицы. Солнце потихоньку выползло из зенита. Сегодня он из города не уйдет, так что нужно найти место для ночлега.

Все-таки странно. Никаких признаков присутствия человека. Кстати, и ходячих мертвецов тоже нет. Все ушли, что ли? Или уступили место куда большей жути? Слышал он несколько странных историй в тех местах, где последний раз видел себе подобных. Но это было последний раз месяц назад и гораздо восточнее. И севернее, к тому же.

Он потратил еще часа полтора на исследование давно мертвых зданий. Он не надеялся найти продукты – в городе, где нет электричества и никогда не водилось глубоких погребов, не испортились бы разве что сухари, – как и пригодную для питья воду. Скорее, что-то пригодное для обмена в более обитаемых местах.

Но город был выметен подчистую, в смысле чего-то полезного, кроме кирпичей. Если не убегавшими жителями, то мародерами.

Пожалуй – он посмотрел на кислотно-голубое небо – пора искать место для ночлега. До заката еще часа три, но, похоже, придется потрудиться, чтобы найти убежище на эту ночь. И уйти с первыми лучами солнца.

Что он здесь делал?

Хотел найти кое-что. И, наверное, кое-кого, но вряд ли этот человек, если был еще жив, ждал его в этих руинах. Во всяком случае, на месте красивого двухэтажного дома со старой фотографии нашлись только кучи битого кирпича и горелых обломков.

Подходящее место для ночевки нашлось неожиданно быстро. Небольшое помещение на втором этаже в здании недалеко от центра даже сохранило над собой пусть не крышу, но перекрытия. Вполне достаточно, чтобы пережить песчаную бурю. А дождь, тем более снег, здесь сейчас невозможны по определению – середина лета все-таки. В руинах нашелся кусок ветхого брезента, из него получилась неплохая замена двери. Вход со двора плюс почти полностью обвалившаяся лестница сильно сокращали вероятность быть застигнутым врасплох зомбаками, да и людям добраться до него будет непросто.

Ухрустел несколько сухарей, добавив полоску вяленого мяса, выпил немного воды. Конечно, хотелось куда больше, но по его расчетам до обитаемых мест не меньше недели пути, припасы стоило поберечь. От идеи потратить остаток дня на поиски пришлось отказаться – очень уж придавила усталость, едва он позволил себе немного расслабиться. Соорудив подобие лежака, он принялся готовиться ко сну. Черт с ним, с вечером, делать все равно нечего, да и легче будет проснуться на рассвете. К тому же сейчас полнолуние.

Уснул быстро, так что не почувствовал, как стемнело и ушла дневная жара. Возможно, он проигнорировал бы и падение температуры градусов на двадцать – когда-то повезло добыть очень хороший спальный мешок. Так что разбудил его не холод.

Наручные часы – механика с ручным заводом, с фосфоресцирующими стрелками, неубиваемая классика – показывали два часа ночи. Возможно, местное время отличалось от того, по которому он последний раз сверял часы, но большого значения это не имело. Ночь – она в любом случае ночь.

Воздух тревожно холодил кожу лица. Он нащупал пистолет – остальное оружие лежало рядом, но не внутри спальника. Прислушался.

Вроде ничего. Показалось? Но откуда это ощущение какого-то прямо змеиного шипения? С трудом подавил острое желание выбраться из спальника, выбраться наружу и посмотреть, что там.

Он замер. В голову вползали обычные шумы прежней жизни – шум моторов, бибиканье, чьи-то крики... Словно снаружи кипела обычная жизнь. Обычная, но до катастрофы... и днем.

Он открыл глаза – и звуки исчезли. Все, кроме шелеста ветра. И тихого равномерного похрустывания. Как будто кто-то не спеша шел по улице. Причем в сторону гор, если верить ощущениям. Потом словно остановился. Потерял след, что ли? К нему сюда вроде никто не лез. Любопытно. Неужели спальник не просто удерживает тепло, но и, по сути, делает его невидимым, как для тепловизоров, так и для нежити? Уверенности в этом не было, но он на всякий случай натянул капюшон, закрывая лицо.

Вовремя. Со стороны лестницы донеслось неспешное шарканье. Словно кто-то осторожно пытался подняться по лестнице. Он напрягся. Человек? В щель из-под капюшона было видно, что за пологом лишь лунный свет. А, учитывая остатки крыши, без фонаря подниматься было бы рискованно даже профессиональному скалолазу.

Человек или нет, но не альпинист и не акробат.

Из-за полога донесся сдавленный полувсхлип-полухрип, жуткий скрежет, и что-то неожиданно тяжелое с грохотом сверзилось вниз, не дотянув до конца пролета всего несколько ступеней.

Он едва успел опустить капюшон плотнее и зажать уши, как по ним ударил жуткий вой, и нечто, продолжая завывать на разные голоса, рванулось прочь, разбрасывая камни и обломки. Что-то затрещало, а потом... Потом, похоже, рухнула одна из стен где-то рядом. По счастью, не в этой части здания.

Еще минут десять наводящие ужас скрип, скрежет и визг хаотично метался по округе, постепенно удаляясь... И вдруг все стихло. Звук чьей-то неспешной ходьбы тоже больше не прослушивался. Только ветер шелестел в балках и пустых оконных проемах.

Вдруг жуть как захотелось выбраться из укрытия и посмотреть на город сейчас – тем более, что полная луна давала достаточно света. Но он сумел сдержаться, едва не до крови закусив губу. Боль отрезвила. Нет, до рассвета он отсюда не выйдет, если только дом не начнет рушиться.

Примерно с полчаса было спокойно. Он уже начал надеяться, что получится выспаться, и вдруг...

Снова послышался звук чьих-то шагов. Странно. Если вдуматься, не мог он отсюда слышать человека, просто идущего по улице, пусть и занесенной песком. Если человека, конечно. Невидимый прохожий, похоже, шел теперь в обратную сторону - звук, ненадолго достигший прежнего пика, теперь плавно затихал и удалялся, пока не стал совершенно неразличимым среди прочих шорохов. Вот шаги ли это были?

Потом как-то незаметно стало так тихо, что в ушах начало звенеть.

Внезапно их словно заткнули ватой – даже этот выворачивающий наизнанку звон исчез.

А из него словно выдернули стержень. Тело само собой расслабилось, растянувшись в спальнике. Мышцы не хотели подчиняться. Будто сквозь тесто он сжал пальцы, державшие пистолет, с трудом вытащил руку наружу и направил ствол в сторону выхода.

Он посмотрел туда, где должен был висеть старый брезент, заменявший дверь, и похолодел.

Взгляд наткнулся на ровную стену. С потрескавшейся и местами и вовсе облупившейся штукатуркой, да, но без намека на дверной проем. Он ничего не понимал. Не было ведь ни единого движения с его стороны, не поворачивался и не переползал, голова по-прежнему почти упиралась в стену, противоположную входу. На боковых стенах тоже не было ни дверных, ни оконных проемов. Окон, впрочем, не было изначально.

С усилием перевел взгляд вверх. Хрен поймешь, изменилось ли что-нибудь. Вот только откуда свет? Оно там снаружи, конечно, полнолуние, но почему он видит сейчас хоть что-то? Ни окон, ни дверей, ни дыр в крыше...

Ой

... Ни в полу.

А потом пол ушел куда-то вниз, вместе с ним.

Когда он пришел в себя, болело всё. Но хотя бы не было ощущения этой вязкости движений. И ничего не сломано, что особенно хорошо. Он не сразу понял, что без какой-либо лестницы спустился на первый этаж.

Машинально посмотрел на часы – рука подчинилась неожиданно легко и без боли... Что за черт?! Все так же два часа ночи?! Но ведь часы идут? Тикают? Тогда почему...

Стоп. Оружие.

Нож под левой рукой, «глок» под правой. Это внутри спальника. «Калаш», присыпанный, битым камнем, торчащий прикладом вверх – справа снаружи, примерно в полуметре. Вроде целый. Снайперка под 338-й и дробовик – слева от спальника, завернутые в брезент. Есть шанс, что тоже пригодны для стрельбы, как и автомат. Патронов мало, но застрелиться точно хватит. Становиться одним из тех, кто сегодня мешает ему спать, он точно не собирался.

Замер. Снова прислушался. Теперь вообще ничего не слышно. Ладно. Тогда спать, пока не надоест. Что-то старательно пыталось его убедить, что на рассвете он этот Надгробный Камень не покинет.

Значит, следует хотя бы выспаться. Он, не вылезая из спальника, подтянул к себе брезент с винтовкой и дробовиком, потом вытащил из мусора автомат. Вытряхнул песок, убедился, что оружие вроде бы по-прежнему работоспособно. Хорошо бы не пришлось стрелять прежде, чем удастся по-настоящему почистить.

Подумав, разместил поближе дробовик. Его-то точно не разорвет при выстреле. Да и целиться из него проще.

Закончив с оружием, он снова улегся, замерев с большим облегчением – малейшее шевеление вызывало кучу болевых импульсов в самых непредсказуемых местах.

Ему, в общем-то, повезло. Пол второго этажа, внезапно ставшего первым, не разломился на части. И хотя был пробит в нескольких местах, эти пробоины оказались от него достаточно далеко, а «пробойники» погасили немалую часть энергии падения. Еще одной удачей стало то, что падавшие следом обломки не причинили ему серьезного вреда.

Но и без подлянки не обошлось – рюкзак зацепился за обломок балки и теперь висел в трех метрах над его головой.

Он вздохнул и принялся выбираться из спальника. Прислушался. Вроде спокойно. Вытащил из брезента винтовку и с ее помощью осторожно снял рюкзак. Удержать двенадцать килограмм на вытянутых руках и не дать им с грохотом обрушиться вниз оказалось непростой задачей. Однако получилось. Отряхнулся, завернул винтовку обратно, пристроил рюкзак в изголовье, забрался обратно в спальник. Хотелось пить и есть, но он запретил себе прикасаться к припасам. Даже если все кончится хорошо, до ближайшего жилья дней пять пути. И это не назад по своим следам. То есть неизвестно, не врут ли старые карты и нынешние бармены.

Он задвинул молнию спальника повыше и попытался устроиться поудобнее. Вылезшую было мысль о том, что стоило бы перебраться в место поспокойнее, отогнал с усмешкой. В мертвом городе может быть спокойно разве что в могиле, а он пока умирать не собирался.

Осторожно поднес к глазам руку с часами. Надо же.

Все еще два часа?!

Но ведь прошло никак не меньше сорока минут с того момента, как он первый раз увидел стрелки в этом положении. Что за хрень?

Так, стоп. Не нервничать. Это не поможет.

Сейчас должно быть минимум три часа, если не четыре...

Он сел, не вылезая из спальника. Огляделся. Черт, но ведь ничего не должно быть видно. Ладно, это потом. Есть ли выход отсюда?

Выход... был.

И вдруг что-то почти вдавило его в пол... который рванул вверх!

И его едва не подбросило, когда пол так же внезапно замер в исходном положении, будто никуда и не проваливался. И даже брезент отыскался на прежнем месте, вместе с закрываемым им проёмом.

Он тут же выскользнул из спальника, подхватил рюкзак, оружие и все тот же спальник, и выскочил в проем, чудом не зацепившись за брезентовый полог.

И тут же остановился – лестница ниже пяти верхних ступенек отсутствовала почти вся. Едва он сделал шаг назад, как пол в комнате за его спиной снова рухнул вниз, с грохотом и тучей пыли.

Класс. Ни вперед ни назад да еще и руки заняты.

Так, не нервничаем. Тут не так уж и высоко – благодаря кучам обломков.

Он осторожно сбросил вниз брезент с винтовкой и рюкзак, за ними последовал автомат. Он подождал с минуту и, тщательно выбрав точку приземления, приземлился рядом со своим добром. Жестковато. Но ничего не ушиб и не подвернул.

Поспал, блин. Ну, хоть цел.

Он снова посмотрел на часы. Что за...

Почти четыре.

А вот это больше похоже на правду. Но тоже далеко не супер – это значит, что до рассвета еще часа два, а за это время многое может случиться. Можно и помереть... минимум раз.

Он осмотрелся. Руины не выглядели уютно и безопасно, но выходить на открытое пространство не хотелось вовсе. Однако придется – здание не выглядело надежным, велик шанс быть похороненным под его стенами.

Он выбрался из обломков и, поколебавшись, направился к двухэтажному зданию у перекрестка, на котором все еще маячил сгоревший «понтиак». К главной улице, упиравшейся в горы, здание выходило фасадом с обозначенной арочными проемами галерей на втором этаже. А вот в боковом крыле было что-то вроде башенки. Видимо, внутри размещалась лестница. Так оно и оказалось. Здание при ближайшем рассмотрении удручало – за башенкой вдоль переулка тянулась лишь стена с оконными проемами – все остальное рухнуло или сгорело.

Он протиснулся в полуоткрытую дверь, и стараясь ни к чему не прикасаться, поднялся по лестнице на второй этаж. Дальше пройти не получилось – и выход в галерею, и выход на крышу были перекрыты железными дверями. Без шума открыть не получится... Да и не надо. Лестничная площадка - вполне подходящее место, чтобы дождаться утра. Еще бы дверь внизу закрыть...

Увы, это было невозможно. Так что он соорудил растяжку, благо гранаты еще имелись, а лежку устроил так, чтобы осколки не смогли бы его достать.

Уснуть получилось неожиданно быстро.

Когда он открыл глаза, изо всех щелей просачивалось ленивое солнце.

Не веря своим глазам, он взглянул на часы.

7:40.

То есть, он проспал почти три часа. Не восемь, конечно, но и не совсем уж бессонная ночь, в общем-то. Что ж, теперь надо уходить.

Позавтракал, собрал все свое добро (растяжку тоже снял) и выбрался из руин. Город выглядел так же как и вчера. Даже здание, в котором ему не удалось переждать ночь без приключений, снаружи совершенно не изменилось.

Ладно, это уже не важно.

Осталось добраться до еще одного места. И его дела в этом мертвом городе закончатся. Он снова вышел на главную улицу, прошел мимо домов, равнодушно пялящихся на него пустыми оконными проемами. Вот и последние дома – пустые выгоревшие коробки – остались позади. Еще полмили. И вот он пришел.

На кладбище.

Минут двадцать он бродил между плит и крестов, разглядывая имена и даты. Кладбище небольшого в общем-то города оказалось очень даже приличным по площади. Все-таки первые могилы появились тут лет двести назад. Хорошо хоть, он примерно представлял, где искать.

Первая версия, самая очевидная, – нужная могила находится среди самых последних погребений – не подтвердилась. Ни знакомого имени, ни портрета на надгробии. Черт бы побрал того чудика, что, усмехаясь, сказал ему в том баре, что «ты сам поймешь, что это именно та могила, что тебе нужна». Но сдаваться так легко он не собирался. В конце концов, даже очень не спеша он обойдет все кладбище максимум за пару часов.

Два часа не понадобилось.

Когда он добрался до середины, то уже с шагов двадцати обратил внимание на серую плиту, на которой подозрительно выделялись явно обновленные эмаль портрета и подпись под ней – имя и даты жизни, как ему показалось издалека.

Он подошел ближе и замер. Что за черт?!

Это был его собственный портрет. Нет, конечно, сейчас он выглядел иначе, но примерно такое фото украшало его последние водительские права. И имя тоже было его.

Вот только числа под именем никак не могли быть датами его жизни. Потому что состояли только из нулей и единиц. Двоичный код. Даже если перевести их в десятичное счисление, то первое число никак не соответствовало году его рождения, а второе... мало того, что год этот еще не наступил, так оно еще было меньше первого.

Ключ? Код для какого-то замка?

Повинуясь какому-то неосознанному импульсу, он проговорил получившуюся цепочку цифр.

Ничего не изменилось, лишь, кажется, ветер стал тише.

Стоп.

Первое число больше второго. А что если прочерк между ними это не тире, а минус?

Отминусовал. Забавно. Почему все-таки тринадцать? Тринадцать...

Он даже не заметил, что проговорил число вслух...

И вдруг понял, что снова стоит на главной улице, глядя на «хонду» и «ниссан». Вот только... они обе были совершенно целы, возле «ниссана» стоял какой-то полноватый и лысоватый дядька в подтяжках и спорил с такой же не худенькой рыжей теткой, которую дергали два круглощеких пацана, а из «хонды» вылезала симпатичная блондинка лет тридцати, в клетчатой рубахе и выгоревших джинсах. По улице шли еще какие-то люди, мимо протарахтел, нервно бибикнув, мутно-красный пикап, груженый мешками с сахаром, и он, понимающе кивнув, отступил на тротуар. Пикап свернул в ту самую улочку, следом проехал... подозрительно знакомый старый «понтиак», пока еще белый, но этот автомобиль двинулся прямо, остановившись у одноэтажного длинного здания в конце улицы.

На него никто не обращал внимания. Нет, его видели, вне всякого сомнения, но никто не косился, не тыкал пальцем и не лез с дурацкими вопросами. Из той боковой улочки выехал черно-белый «форд» с надписью «шериф» на боку и мигалкой сверху. И так же спокойно проехал мимо, шериф и его помощник даже не посмотрели на него, разве что скользнули взглядом, ни за что не зацепившись.

Он в недоумении осмотрел себя, остановившись у совершенно целой витрины магазинчика сладостей. Надо же. Одежда осталась прежней, но выглядела так, будто он купил ее новой максимум месяц назад. То есть вполне себе чистой и совершенно целой. Тонкий слой пыли на ботинках, словно он почистил их самое давнее вчера утром. Очень умеренная – максимум двухдневная – щетина. Аккуратная стрижка. Небольшой рюкзак за спиной, по внешнему виду можно сказать, что вряд ли в нем прячется целый арсенал. Интересно, где тогда все его стволы? Остались... там?

А какой сейчас день? Куда его выкинуло? За сколько дней до катастрофы? Или это безумие сегодня и начнется? Ведь почему-то эти две машины стоят именно там, где он нашел их... в будущем, надо полагать...

Или в другой версии реальности, вдруг вылезла откуда-то совершенно неожиданная мысль.

И ведь не спросишь ни у кого, не вызвав подозрений...

Кладбище, всплыла еще одна непрошеная подсказка. На могилах есть даты, если повезет, найдется какое-нибудь недавнее захоронение. Кроме того, вряд ли там будут люди сегодня, можно будет спокойно изучить содержимое рюкзака и карманов.

Минут через десять он вышел к границе кладбища. Ограды и сейчас не было, основное отличие заключалось в том, что то тут, то там возвышались деревья, так что тени хватало. И да, предположение оказалось правильным – сейчас он был единственным живым человеком среди всех этих надгробий.

Логично рассудив, что самыми свежими будут могилы с совсем молодыми деревьями или без деревьев вовсе, он направился к плите, рядом с которой возвышалось совсем тоненькое деревце. И, судя по виду могилы, ее совсем недавно приводили в порядок.

Имя Джона Доу ему ни о чем не говорило, прожитые Джоном восемьдесят шесть лет не вызывали ничего, кроме уважения и легкой зависти, но вот дата смерти...

Два месяца до официального начала катастрофы, то есть до бесконечно опоздавшего объявления чрезвычайного положения.

И могила выглядит именно так, как если бы мистер Доу умер два месяца назад. Ведь если подумать, на изготовление и установку такого памятника нужен не один день, это не дерево посадить, хотя и это не пять минут возни. Наверняка привезли откуда-то... Значит, вот-вот начнется. И что мы имеем за минуту до конца света?

Он отошел в сторону, присев за старым толстым платаном, и принялся изучать содержимое карманов. В общем-то, чего-то такого можно было ожидать. Пистолетные патроны россыпью, пачка мятых долларов – суммарно вышло чуть больше двухсот баксов. Несколько банковских карт, вроде бы знакомого вида. Откуда-то из памяти выплыли пин-коды и суммы на этих картах. Впрочем, проверить точность воспоминаний пока невозможно.

О, вот и оно. Водительское удостоверение с его фотографией, и разрешение на ношение оружия на то же имя с вписанными туда стволами. Привычный «глок», знакомый, но вроде бы давно не водившийся у него «кольт-питон», дробовик, винтовка, «калаш». Таак... А ведь «калаша» и «арктики» там не должно быть, автоматом он обзавелся уже после того, как все полетело в тартарары. Да и винтовкой тоже. Странно.

И что еще страннее, имя-то везде проставлено не его. Ладно, главное, что оно одно во всех документах. А еще хорошо бы не встретить никого, кто может знать о том, что его раньше звали иначе.

И где все это добро?..

Так, ладно, что в рюкзаке?

Так, упомянутые в документах «глок» и «кольт», патроны к ним в коробках, ножи, что-то вроде армейских сухпайков, две бутыли с водой, примерно по два литра каждая, какая-то одежда.

Так, а это что? Ключи? Документы на машину? Оп-ля... «Тойота Ландкрузер», цвета кофе с молоком. Хорошая машинка. Надежная как танк, вместительная как Ноев ковчег, тяговитая, под капотом мощный дизель с воздушным охлаждением и без турбонаддува. Упс... А ведь как раз такой джип стоял у гостиницы. И как раз такой был у него до всех этих событий. Правда, красный. Можно предположить, что прочие стволы и снаряжение лежат в машине. Надо возвращаться.

Только стоит проверить то место, где он нашел имя на могиле.

Он опасался, что здесь этой могилы может не быть, но знакомое надгробие заметил издалека. Чем ближе подходил, тем заметнее учащался пульс.

Могила выглядела неухоженной – высокая трава, полузасохшее дерево рядом с надгробием. Впрочем, прошлый дерева вовсе не было. Подошел сзади, постоял, медленно обошел...

Даты изменились. Имя тоже.

Теперь тут лежал мистер Доу, который умер за двадцать два года до... Черт возьми, он не помнил, какое имя было на плите там, когда «повернул ключ»! Он не помнил имени, которое считал собственным, пусть и не получил его при рождении – принял для удобства жизни в этой стране, потому что настоящее тут мало кто мог выговорить. Ладно, черт с ним, все равно жить придется по другим документам. Хотя портрет по-прежнему соответствовал фото в водительских правах. И тут он обратил внимание на то, сколько лет поместилось в прочерке между датами. Ровно столько, сколько он за собой помнил.

Нет, он понимал, что приключения еще не закончились. Но зачем же так пугать, даже если он не выберется из этого живым?

Ответа не было. Даже ветер по-прежнему еле шевелил листья. Похоже, если и есть из этого всего выход, то не здесь.

Он вздохнул и двинулся прочь. Предстояло найти машину и решить, что делать дальше. Смысла оставаться в этом городе он не видел. Хотя все еще может измениться.

Так же не вызывая ничьего интереса, он прошел по городу до гостиницы, подошел к джипу, открыл дверь и бросил рюкзак на сиденье. В задней части виднелись несколько больших сумок, своими размерами намекавших, что вписанные в лицензию стволы находятся в них.

Так, гостиница. В связке ключей болтался ключ с номером «16» и названием гостиницы. Он, правда, не помнил, что сюда заселялся, но все же вошел. Кивнул парню за стойкой и двинулся к лестнице. То, что он видел, подсказывало, что жилых номеров на первом этаже нет. Парень замешкался, но все же успел его остановить:

– Мистер! Вам письмо!

– И где оно? – проговорил он, стараясь сохранять невозмутимый вид.

– О, мистер... – парень смутился, – я не знал, когда вы вернетесь, а человек, который его принес, очень хотел, чтобы оно попало именно к вам в руки. Поэтому я позволил ему запихнуть письмо под дверь вашего номера.

– Толстый был конверт?

– Что? нет, мистер. Тонкий. Как будто внутри листок бумаги, ну, может быть, сложенный пополам.

– Уверен?

– Да, мистер.

– Ты раньше видел человека, который его принес? Как он выглядел?

– Нет, не видел. Я даже думал, что он хочет снять номер, но он сразу спросил про вас и сказал про письмо. И сразу его достал. А потом ушел.

– Не сказал, где его найти?

– Нет, мистер. Только поблагодарил за помощь. Вышел, сел в машину – красный «олдсмобиль», да, совершенно обычный старый седан – и уехал. Номер, кажется, был техасский. Да и выглядел он как техасец. Сапоги там, стетсон на голове... Пол-лица закрывал. Я его толком и не запомнил поэтому...

Какая прелесть. И что это должно означать?

Он оставил парня в покое, поднялся наверх, дошел до номера и открыл дверь. Сразу у порога действительно лежал простой конверт. Ни марки, ни штемпеля, ни имени и адреса отправителя. Только написанное незнакомым размашистым почерком его имя. То, что теперь украшало водительские права и прочие документы.

Ладно, посмотрим. Парень был прав – внутри был сложенный вдвое листок. Так, на просвет не прочесть. Он разорвал конверт и развернул послание.

Всего несколько слов, отпечатанных на машинке. Интересно, почему не от руки? Почерк на конверте не выглядел знакомым. Неужели автор письма и тот, кто подписал конверт, – это разные люди? Хотя люди ли...

Он еще раз перечитал послание. Что за...

«Гарри, у нас отмена»

Происходящее отчетливо запахло керосином.

Будь он американцем, фраза на листке не имела бы для него никакого смысла. Но он им не был, хотя здорово научился мимикрировать под местных за те годы, что провел на этой земле. Но тот, кто это писал, знал, что он поймет смысл фразы.

Вот только тут требовалось понимать и контекст. Что отменено и чем это чревато для него лично. А вот этого он не мог расшифровать однозначно. Слишком разные возможны варианты, причем их много...

Он больше не должен никого искать?

Ладно, если можно забыть о прошлом и просто жить в свое удовольствие. Это даже хорошо, даже если не вернуться назад. Хотя куда возвращаться? И что делать, если этот мир тоже вот-вот слетит с катушек? Черт, а ведь пробелов в памяти явно куда больше, чем только уже ненужное имя...

Предположим, он должен был спасти мир. Тот или этот, не суть. Или какого-то конкретного его обитателя. Или обитателей, но все же не всех. Зачем-то же он приперся в этом Тумбстоун с кучей оружия? Но потом некие высшие силы внезапно передумали. Потеряли интерес. Рассчитали, что эффект может быть нулевым или даже обратным задуманному. И вытащили исполнителя в порядке компенсации в более-менее безопасное место. Бла-бла-бла. Нахтфиг. Никто бы не стал с ним возиться. Хотя тоже не факт.

Надо признать лишь одно – он нефига не понимает, что вокруг происходит.

Интересно, вдруг подумалось ему, а имя на могиле все еще то же самое?

И очень уж неуютно почему-то в этом гостиничном номере. Даже не потому, что он уже был уверен, что никогда не был в нем прежде.

Хотя стоявшие в углу две большие и плотно набитые спортивные сумки определенно принадлежали ему. Как и баулы, обнаружившиеся в шкафу и тоже заполненные по максимуму. Внутри были одежда, лекарства, продукты, несколько пластиковых бутылок с водой, какие-то мелочи, ближе к дну – коробки с патронами. Он перетащил сумки в машину, потом вернулся в гостиницу. Подошел к парню, с тревожным интересом наблюдавшему его хождения, и протянул ключ от номера.

– Я съезжаю.

– Уверены, мистер? У вас же оплачены еще два дня.

– Это много?

– Нууу... Нет, но все же двадцать долларов...

– Если ты не можешь мне их вернуть, пусть останутся тебе.

Он помнил, что это, конечно, деньги, но он может позволить себе их потерять.

– Да нет, мистер, это не проблема. Просто как-то неожиданно. Обычно люди, если сюда приезжают, не съезжают досрочно, чаще продлевают... Вот, держите.

Парень протянул ему несколько мятых купюр. Он задумался. А если ничего не произойдет? Но...

– У тебя есть машина?

– Да, мистер, а что?

– В хорошем состоянии?

– Ну, не новая, но – да, – с затаенной гордостью ответил парень. Хорошо. Определенно не понтуется и за тачкой реально следит. Очень хорошо.

– Бак полон?

– Ну... примерно наполовину.

– Заполни доверху. Сложи в машину запас еды и воды. Держи при себе оружие, если оно у тебя есть. И будь готов свалить из города без оглядки в ближайшие три дня, если прямо сейчас ничего не случится. Если хочешь кого-то прихватить с собой – попробуй договориться заранее, но потом не пытайся найти и спасти. Я понимаю, это очень странный совет, но... Не спрашивай, почему я тебе его даю. Можешь даже пропустить его мимо ушей.

– Я, пожалуй, не пропущу... сэр.

Он кивнул и молча вышел из гостиницы. Надеясь, что парню повезет. А еще лучше, если его паранойя не имеет под собой никаких реальных оснований. Но...

Он сел в машину, запустил двигатель, но трогаться с места не спешил. Куда ехать, он пока не очень понимал. Поэтому решил осмотреться. Обвел взглядом открывающийся из салона пейзаж. Вроде все в порядке. Проезжают машины, куда-то идут люди... Никто никуда не спешит.

Хм, а парень решил внять его совету – на двери гостиницы появилась табличка «CLOSED».

«Закрыто», иначе говоря. Хорошо если успеет собраться. Еще лучше, если все это напрасное беспокойство.

Он заглушил двигатель. Он все еще не понимал, куда же двигаться дальше. Почему-то захотелось вернуться на кладбище и снова увидеть вроде как собственную могилу. Пусть даже это всего лишь иллюзия.

Иллюзия.

Он ждал, сам не понимая, чего. Пять минут, пятнадцать... полчаса... час... Он задумчиво посмотрел на дверь гостиницы. А, может, он зря сдал номер? А если он так до вечера просидит в размышлениях? Спать-то лучше на кровати, а не в машине...

Табличка на двери гостиницы исчезла. Похоже, парень закончил с приготовлениями. Хорошо. Он еще раз обвел взглядом улицу.

Чертовы «хонда» и «ниссан» стояли на прежних местах, разве что семейство толстяков куда-то свалило – возможно, дозаправиться хот-догами в забегаловке неподалеку, а вот блондинка как раз появилась в поле зрения – девушка шла к своей машине с большими пакетами – ее шопинг, вероятно, закончился.

Ей оставалось не больше сотни шагов до ее машины, когда откуда-то с дальнего конца улицы донесся чей-то жуткий крик, к которому тут же присоединился еще один. Потом еще...

Девушка вздрогнула и почти побежала к своей «хонде». Он выскочил из машины, заскочил в гостиницу.

– Слышал? Началось... Сматывайся. И не думай о гостинице, ты ее не спасешь. И не отсидишься здесь, если что.

– Да, сэр.

– Удачи, – парень с чувством пожал ему руку и закрыл за ним дверь.

Он выскочил на улицу. Блондинка уже успела добежать до «хонды», вбросить в салон покупки, и сейчас пыталась завести свою «японку». Та внезапно решила закапризничать, но хозяйка не сдавалась.

Из-за угла показалось избыточное семейство, все четверо... А нет, их уже было больше. И крики, похоже, слышались уже со всех сторон. И, может быть, это была всего лишь иллюзия, но у него возникло стойкое ощущение, что небо стремительно темнеет.

Он раздумывал недолго. Подскочил к «хонде», вытащил из капризной машины ее хозяйку, прихватив ее сумочку и пакеты с покупками, и потащил к своему «ландкрузеру». Девушка явно пребывала в шоке от разгорающегося вокруг безумия, и не сопротивлялась. Он впихнул блондинку на пассажирское сиденье, захлопнул дверь, еще полминуты ушло на то, чтобы забросить поверх его багажа ее вещи, и вот уже взревел дизель, и джип покатился по улице, пока еще уклоняясь от бегущих людей.

В зеркале заднего вида он заметил выезжающий из-за гостиницы «додж». Молодец, парень, авось выберется.

– Что происходит? – блондинка наконец попыталась как-то поучаствовать в происходящем.

– Лучше скажите, куда вы собирались ехать? Домой?

– Д-да... На ранчо Стробери-Филдс... Только не смейтесь, мой отец был фанатом «Битлз», – тут же, смутившись, пояснила она.

– Ничего смешного не вижу. Разве что земляника у вас никогда не росла. И то не повод для смеха... Меня зовут Гарри, – воспользовался он именем из нынешних водительских прав, – Гарри Таннер. А вас как зовут?

– Салли, Салли Морган, – отозвалась блондинка, – и если вы хотите отвезти меня на ранчо, то мы едем в правильном направлении, но через двадцать миль нужно будет свернуть налево. Там нет указателя, но заблудиться сложно.

– А дальше?

– А дальше прямо по накатанной колее, пока не упремся в ворота. Вам хватит бензина?

– У меня дизель. Но вы не волнуйтесь, если до вашего ранчо не триста миль, то солярки хватит.

– Это хорошо, что дизель. У меня на ранчо солярки больше, чем бензина. Сможете заправиться, если решите ехать дальше. Ну, понимаете, комбайн, трактор, грузовик...

Он кивнул. В самом деле, для фермера дизельное топливо куда востребованней бензина.

– Чертова машина... Давно нужно было ее поменять. Или взять пикап. Но я подумала, что для обычного похода по магазинам хватит и старушки «хонды». Ее еще мама покупала. Я сначала зашла к подруге, просидели за кофе и сплетнями часа два, пока ее муж не пришел. Он меня недолюбливает, да и магазины меня заждались, я и свалила...

– Понятно... Вы замужем, Салли?

– Нет. Был парень, долго встречались, думали пожениться, но три месяца назад расстались. Он нашел себе другую. Вышло вполне прилично, – нервно хмыкнула она, – он сам мне сказал, а не я его с ней застукала.

– Сочувствую.

– Да бросьте, Гарри. По крайней мере, меня сейчас не мучает вопрос, где он и что с ним.

– Тоже верно. Что собираетесь делать?

– Пока не знаю. А вы?

– Тоже не знаю, честно говоря. Думаю двинуть на север.

Девушка с некоторым сомнением посмотрела на него, потом проговорила:

– Я живу одна... Ну как одна, на ранчо еще живет мой младший брат. Отец умер в прошлом году, успел застать его свадьбу. Ну, то есть брат и его жена живут со мной. Мама умерла пять лет назад. Если честно, мне кажется, еще один мужчина нам бы не помешал. В такое странное время...

– А как вы вообще справляетесь с таким хозяйством?

Она улыбнулась и пожала плечами:

– Да как и все, Гарри. Нанимаем мексиканцев...

– Сейчас они есть на ранчо?

– Да, человек двадцать, а что? Хорошие люди, они у нас и в прошлом году работали, и в позапрошлом...

Он не ответил, но прибавил газу.

– Вон там, – Салли ткнула пальцем в показавшийся впереди перекресток, – налево.

Он снова молча кивнул и сбросил скорость перед поворотом – в сотне метров от магистрали асфальт кончился, на грунтовке, даже укатанной, гнать не стоило.

– Погодите, – до Салли, кажется, начало что-то доходить, – вы думаете, что...

– Если ваши мексиканцы уже в курсе происходящего, то им ничего не будет стоить забыть, что они добрые католики, если вопрос встанет об их выживании. Тем более, что вы ведь не католики, верно? А если учесть, что их два десятка, как вы говорите, а против них только ваш брат и его жена, которые не ждут от своих работников никаких проблем и вряд ли готовы стрелять...

– Боже...

– Надеюсь, я ошибаюсь.

Впереди показалось облако пыли – кто-то явно ехал им навстречу. Гарри принял вправо, уступая дорогу. Мимо них пронеслась целая колонна – белый «блейзер» и два грузовика типично фермерского вида – «форд»-пятитонка и «шевроле» тонны на полторы, максимум две. Причем салон джипа был заполнен какими-то тюками, да и на крыше было увязано под брезентом немало груза. Грузовики тоже шли не порожняком – мешки, ящики, бочки – явно с горючим, и люди – не всем хватило места в кабинах. Навскидку выходило человек пятнадцать. Все мексиканцы. Салли говорила о двадцати. Где остальные?

– Что происходит, Гарри? – ошарашенная увиденным, Салли не сразу смогла задать даже этот простой вопрос.

– Пока не знаю. Это ваши машины?

– Большой грузовик – да. Тот, что поменьше – мексиканцев, что у нас работали, они на нем приехали. И, по-моему, это они и были.

– А джип?

– Это машина доктора Силбермана, он раньше работал в городе, когда вышел на пенсию, купил небольшое ранчо по соседству. Но я не увидела его в машине.

– Похоже, ваши работники решили уволиться и сами назначили себе выходное пособие.

– Надеюсь, с Робертом и Джейн все в порядке, – нервно прошептала Салли. Гарри промолчал.

Когда на горизонте показались первые признаки, что они вот-вот увидят ранчо, он остановился.

– Что случилось? – встревоженно спросила Салли.

– Очень надеюсь, что ошибаюсь, но лучше быть готовым, что нет.

Он извлек из сумок автомат, дробовик и пистолет с револьвером. Проверил и зарядил. У Салли, которая смотрела на его арсенал широко раскрытыми глазами, в сумочке оказался «смит-и-вессон» 22-го калибра, не вундервафля, конечно, но против ножа или даже дробовика вполне может сыграть.

Девушка, похоже, прониклась серьезностью его подозрений. Потому не спорила, лишь задавала уточняющие вопросы. Вполне разумные, к слову.

«Ландкрузер» неспешно подкатил к распахнутым воротам. Нигде никого не видно. Это не есть хорошо, пробормотал гость. Ну, хоть не горит ничего.

– Роберт! – крикнула Салли, – Джейн!

Ей никто не отвечал.

Что-то здесь уже случилось. Он видел разбитое стекло в окне второго этажа. Ворота четырехсекционного гаража, стоявшего справа от дома, были распахнуты. Внутри стояли небольшой джип с открытым верхом и «дутый» минивэн. Кажется, «Додж-Караван». Странно, почему мексиканцы не забрали их? Не смогли завести? Или сообразили, что на большее число машин и топлива нужно больше? Еще одна секция гаража пустовала – похоже, предназначалась для оставшейся в городе «хонды». Четвертые ворота были закрыты.

У него вдруг возникла вполне убедительная версия, почему беглецы не забрали эти машины. Он вспомнил – Салли говорила, что на ранчо полно солярки – для тракторов, комбайна и прочих сельхозмашин. Ну, и грузовиков. А вот бензина много не держали. Видимо, у этих машин бензиновые моторы. А у мексиканцев сообразительный вожак. Их главная задача – добраться домой, для этого трех машин им хватит. Да даже одной хватило бы, но запасная не повредит, да и груза можно взять больше. Ну и доктору его джип – большой и вместительный, почти грузовик – явно был уже не нужен. И наверняка в первую очередь грузили жратву и топливо - вряд ли в тех бочках было что-то другое. До Мексики отсюда за день не доехать...

Не асфальтированная, но хорошо укатанная дорога уводила на задний двор. Гарри решил сначала осмотреть окрестности дома, а уже потом лезть внутрь.

Зрелище, открывшееся им, было ужасным. У крыльца лежали несколько тел, накрытых брезентом.

Он осторожно приподнял край ткани, закрывавший голову ближайшего трупа.

– Это доктор Силберман, – голос Салли дрогнул, Гарри поспешил опустить брезент. У доктора отсутствовала половина горла. В трех других покойниках Салли, едва удерживая тошноту, опознала работавших у них мексиканцев. Кажется, того, что имел дырку во лбу, при жизни звали Диего.

– Отвернись, – сказал он, поудобнее устраивая в руке мачете.

– Ты собираешься отрубить им головы?

– Понимаю, – криво улыбнулся он, - ты пока не веришь в зомби. Но лучше перестраховаться. К тому же, они все равно мертвы.

– А потом?

– А потом я их закопаю. У вас же нет здесь кладбища?

– Почему нет, есть. Видишь вон ту рощицу? – Салли махнула рукой в сторону кучки сухих деревьев к востоку, – сразу за ней.

– Прекрасно. Значит, мы их там похороним.

– Но доктор Силберман...

– Если будет кому этим заниматься, его перезахоронят. Позже. Мы ведь сможем подписать могилы?

– А полиция?

– Поверь, даже если ты сможешь сейчас до них дозвониться, максимум, что они сделают – выслушают тебя.

Он снова накрыл обезглавленные тела и сказал:

– А теперь нужно найти твоего брата.

Салли кивнула и шагнула к крыльцу, но он ее остановил:

– Я пойду вперед. Держи револьвер наготове.

– Неужели ты думаешь...

– Твой брат до сих пор не вышел к нам. А это значит, что с ним могло случиться все что угодно.

Он, держа наготове дробовик, подошел к двери и протянул руку. И тут же что-то ударило в дверь с другой стороны – словно споткнувшийся пьяница налетел на внезапное препятствие.

– Салли, назад!

Та отскочила ему за спину. От следующего удара дверь слетела с петель и на крыльцо почти вывалился... вывалилось то, что совсем недавно было братом Салли. Разорванная одежда, синюшные пятна, кровавые разводы... нечеловеческий взгляд. «Роберт» сразу же почувствовал живую плоть и молча повернулся к людям, протягивая руки и делая первый неуверенный шаг.

Едва не бросившаяся ему навстречу Салли резко остановилась и просто отпрыгнула назад.

– Господи! – простонала она, поднимая револьвер.

– Нет, не ты, – Гарри перехватил ее руку. – Ты потом не сможешь себе этого простить.

Он вскинул дробовик. Вовремя – ствол уперся в лоб успевшему опасно приблизиться мертвецу. Грохнул выстрел. Салли вскрикнула. Бывший Роберт с разлетевшейся на куски головой завалился на спину и рухнул в пыль.

Гарри подтащил его к доктору и накрыл тем же куском брезента.

– Идем, – сказал он, взяв Салли за руку, – нужно осмотреть дом.

– Да, почти прошептала она, – как ты думаешь, Джейн...

– Прости, но вряд ли. Если она была там вместе с ним... Разве что она смогла где-то забаррикадироваться.

Салли молча кивнула и вошла в дом, держась у Гарри за спиной.

Он оказался прав.

Жену брата Салли они нашли в одной из спален на первом этаже – по кровавым разводам на полу. У Джейн было вырвано горло, как у доктора, а тело было похоже на сплошной кровавый кусок мяса. Салли тут же вырвало, да и Гарри едва удержал в себе содержимое желудка.

Он тут же вытолкал хозяйку ранчо из комнаты и плотно закрыл дверь.

По счастью, если тут вообще можно говорить о счастье, других мертвецов – как ходячих, так и окончательно упокоенных – на ранчо не оказалось. Как и живых людей.

– Что мы будем делать? м после долгого молчания спросила Салли, когда Гарри закончил грузить тела в тракторный прицеп. Конечно, оставленный мексиканцами старый пикап в качестве катафалка подошел бы больше, но его бросили не просто так – Гарри не смог его завести.

– Сначала мы похороним умерших. А потом займемся делами живых.

Потом был переезд к местному кладбищу, долгое копание могил вручную – экскаваторы здесь не водились, взрывчатка тоже. Наконец все доставшиеся им трупы скрылись под слоем земли. В изголовье каждой могилы легла небольшая бетонная плита – Роберт планировал выложить вокруг дома дорожки, но не успел – и Гарри на каждой выдолбил имена. Получилось коряво и заняло много времени, зато хватит надолго. Могилы для Роберта и Джейн он выкопал поглубже, в семейной части кладбища. Неподалеку от них нашел последнее пристанище доктор Силберман. На этих трех могилах были все положенные даты.

Мексиканцев закопали в дальнем углу, но все же внутри периметра. Гарри помнил, что за оградой хоронят самоубийц, а эти несчастные умерли все-таки не по собственной воле. Салли помнила имена и возраст, но когда кто из них родился, не знала. Точной и общей для всех – была только дата смерти.

До наступления темноты они успели навести некое подобие порядка на территории вокруг дома, закрыть гараж (куда Гарри загнал свой «ландкрузер», чтобы он не раздражал внезапных гостей) и все «разгруженные» (к счастью, далеко не полностью) мексиканцами хранилища. Приготовили кое-какие припасы для погрузки в джип, если вдруг придется делать ноги слишком быстро. Гарри даже сумел до темноты вставить все выбитые стекла в доме. Когда совсем стемнело, снаружи почти ничего не напоминало о сегодняшних событиях. Разве что ставни на окнах первого этажа были закрыты все без исключения.

Ужин был простым, но сытным. Салли неплохо готовила, а мексиканцы прихватили главным образом те продукты, что выдержали бы несколько суток без холодильника.

Само собой, приходившее извне электричество пропало. Хорошо хоть позже, чем стемнело, а генератор у Салли оказался в отличном состоянии. Связь тоже умерла к полуночи. Что стационарная, что мобильная. Впрочем, классическая хотя бы шипела в трубку что-то сердитое, мобильник же отбояривался стандартным «нет сигнала». Гарри, правда, успел набрать всех абонентов, записанных в его мобильнике, пока связь еще работала, но все звонки заканчивались произносимыми механическим голосом фразами «абонент временно недоступен», «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» или переходом в голосовую почту. Никто не ответил.

Они еще раз проверили все помещения, закрыли их, и забаррикадировали оба входа шкафами. А еще Гарри соорудил несколько не то что бы ловушек, но сигналок – на случай вторжения, пока они будут спать.

Салли выбрала им для сна две соседние комнаты – свою спальню и когда-то отцовский кабинет. Гарри не возражал – кожаный диван его вполне устраивал. А на секс он и не рассчитывал. Во всяком случае, сегодня.

Они заглушили генератор, чтобы его шум не привлекал ненужных гостей, и ранчо погрузилось в темноту. Салли притащила в кабинет остатки ужина и бутылку вина, сдвинула шторы, зажгла свечи.

– Я хочу поблагодарить тебя, Гарри, за все, что ты для меня сделал сегодня.

– А что я сделал?

– Во-первых, ты спас меня днем в городе. Не уверена, что я выбралась бы оттуда живой. Во-вторых... Во-вторых, я бы, возможно, добралась сюда, но без машины – лишь утром. На руины, может быть. Если бы вообще дошла. И, в-третьих, мои милые мексиканцы убили бы меня тогда, чтобы я им не мешала. В-четвертых, ты избавил меня от необходимости убивать брата, пусть уже и мертвого. В-пятых, похоронил за меня моих мертвецов. В-шестых...

– А есть еще и в-шестых?

– Да. Ты сейчас рядом со мной. И мне не так страшно, как могло быть.

– Я рад, что смог тебе помочь, – сказал он просто, не зная, что еще сказать. Девушка ему нравилась, но он не видел причин остаться с ней. Наверное, он попытается вывести ее туда, где она будет в большей безопасности, чем здесь. А дальше? Кто знает. Черт возьми, да они всего день знакомы...

Гарри, не зная, что добавить, подвинул к себе тарелку. Когда еще получится поесть жареного мяса, в происхождении которого можешь не сомневаться. Салли последовала его примеру.

Потом они молча выпили. Разговор угас. Им обоим – особенно Салли – нужно было многое осмыслить. Гарри отнес посуду на кухню, Салли, приняв душ и пожелав ему спокойной ночи, ушла к себе.

Он тоже принял душ, погасил свет, но ложиться не спешил. Вытащил из кармана смартфон. Так, связь по-прежнему лежит и вряд ли уже встанет. В телефонной книге нашелся десяток абонентов, но имена были ему незнакомы. Как и лица. Любопытно – ни одного звонка или сообщения, вообще, не только принятого или непринятого. А возле имен – никаких пометок, типа «банк», «механик» и тэ дэ. То есть, Гарри их и так должен знать, что ли?

Пока он пытался вспомнить хоть что-то об этих людях, слух уловил звук открываемой двери. Салли?

Точно. Хозяйка ранчо собственной персоной. В цветастом халатике. Довольно свободного кроя, но формами ее бог не обидел, это Гарри еще в городе успел разглядеть. И это хорошо что по швам не трещит. То есть девушка достаточно адекватная, а не замуж, а потом разберемся. Черт, и откуда это лезет?

– Не могу уснуть... – с виноватой улыбкой проговорила она. – Ты тоже, я вижу, не ложился.

– Надеялся, что, может быть, связь заработает. Увы...

– То есть, можно сказать, что мы отрезаны от всего мира?

– Да. Смартфоны теперь, наверное, покажут все, на что способны, но уже не как телефоны и не интернетные терминалы.

Она задумалась, переваривая непривычную фразу, потом кивнула.

– Да, похоже, ты прав... Что думаешь делать?

– Прямо сейчас? Поспать. Устал все-таки. Вторые сутки на ногах. А завтра я хочу проверить одну идею. Прямо с утра. Если не сработает – мы будем думать, что делать дальше. Оставаться здесь или искать более безопасное место. Ну, то есть, сначала придется оценить ресурсы.

В глазах Салли мелькнуло что-то похожее на удовольствие, когда он сказал «мы".

– Я понимаю, Гарри, что это несколько... несвоевременно... но... я тебе нравлюсь? Как женщина?

– Да. Нравишься, – врать не хотелось, да он и не врал. Салли ему действительно нравилась. Но что, если он завтра отыщет на кладбище еще одну дверь в другую реальность, а она не сможет через нее пройти?

– Мне страшно, Гарри. Можно, я лягу с тобой? Мы можем не заниматься сексом, я просто хочу заснуть рядом с человеком, которому я доверяю...

Он молча откинул одеяло, приглашая ее лечь рядом. В самом деле, кто знает, что принесет им завтрашний день? А сейчас они два человека, возможно, единственные живые на десятки миль вокруг...

А он даже не помнил, когда последний раз был с женщиной. Что, наверное, и хорошо. Давно – и ладно.

Салли уснула почти моментально. Он усмехнулся – ну какой тут секс, пусть отдохнет и успокоится, пока есть такая возможность... Сейчас бы отоспаться и отожраться, а они едва выбрались из города, она потеряла брата вместе с его женой, на ранчо – никого, кроме них...

Гарри осторожно обнял Салли, натянув одеяло ей на плечи – не холодно, но обычно человек стремится оставить неприкрытой лишь голову, и закрыл глаза. Салли, не открывая глаз, прижалась к его груди. До утра оставалось шесть часов.

Сон не шел. Ему было тревожно, причем не потому, что вокруг рушился прежний мир. Нет, он чувствовал, что к ранчо приближается зло конкретное, компактное, локализованное, но от того не менее опасное.

Потом он все-таки уснул.

Удивительное дело. Ни сновидений, ни проблем по пробуждении. Когда он открыл глаза, Салли все так же посапывала рядом, разве что успела повернуться к нему спиной и отодвинуться. Он осторожно выбрался из-под одеяла и, задумавшись ненадолго, двинулся на кухню.

Когда Салли появилась на кухне, завтрак был почти готов. Втянув запах свежесваренного кофе, Салли едва не застонала от удовольствия.

– Господи, Гарри, где ты научился так его варить?! У меня вроде неплохо выходит, но такого аромата я не добивалась ни разу....

Он лишь усмехнулся.

– Надеюсь, тебе понравится не только запах.

Она хихикнула, чмокнула его в щеку и плюхнулась на стул, придвигая к себе тарелку...

На здешнем кладбище, естественно, не могло быть могилы с его именем. Своего портрета на надгробии с чужой фамилией он тоже не нашел, когда накануне хоронили погибших. И странностей в надписях тоже не заметил. Где тогда искать выход? Вернуться на городское кладбище?

Мысли снова вернулись не к тому, как он здесь оказался, а к тому, насколько этот мир был готов к его приходу – без разницы, провалился ли он в прошлое или в другую реальность, просто очень похожую. Это же сказка какая-то – машина, оружие, деньги, документы в конце концов. Кто, черт возьми, за этим стоит? Ну не может же быть это все случайным набором деталей... Или может?

– Гарри? О чем ты задумался? – голос Салли вернул его в реальность.

– Скажи... Только не удивляйся... В округе много кладбищ?

– Ну... На всех ранчо, кроме тех, что совсем близко к городу, есть кладбища – не всегда можно похоронить на городском, да и человек может просто захотеть лежать в своей земле... Погоди. На нашей земле есть еще одно. Ну, помимо того, что ты видел. Отец за пару лет до смерти купил соседнее ранчо. На него дальше по шоссе сворачивать. И ехать от трассы тоже дальше. Там сейчас никто не живет. Летом обычно жили мексиканцы, которые обрабатывали ту часть земель. В этом году мы там ничего не сеяли, поэтому дом только проверили, привели в порядок и снова закрыли. И... да, кладбище там тоже есть. Небольшое, меньше, чем наше. Дочка последнего владельца после его смерти предпочла сюда не возвращаться, у нее какой-то бизнес в Сан-Франциско. Года три или четыре еще раздумывала, что с ним делать, а потом срочно деньги понадобились. Отец и купил, тем более, что она спешила и цену не задирала. Мы его постепенно привели в порядок, но отец так и не решил, что с ним делать.

– Тут есть какая-то прямая дорога, или лучше по шоссе?

– Есть, конечно. Успели накатать колею, а зарастает она медленно.

– Как насчет того, чтобы съездить посмотреть?

– Почему бы и нет, – пожала плечами Салли. – думаю, никаких более срочных дел у нас нет.

«Ландкрузер» катил по степи, как по хайвэю, разве что периодически потряхивало. Через полчаса на горизонте показались постройки – традиционный двухэтажный дом, несколько сараев, навесы. Техники здесь не было – видимо, прежние владельцы свою распродали, а Морганы здесь на постоянной основе ничего держали.

Похоже, здесь давно никого не было. Дом выглядел неухоженным, высокая трава торчала везде, где у нее получилось прорваться сквозь сухую землю.

– Кладбище вон там, – ткнула куда-то за дом Салли. Похоже, ей тут было неуютно. Впрочем, он вполне разделял ее чувства. Джип проехал мимо дома, не останавливаясь, но Гарри успел заметить, что часть стекла во входной двери отсутствует. Похоже, тут все-таки кто-то побывал. Наверное, на обратном пути стоит объехать эту усадьбу подальше.

Кладбище было недалеко, примерно четверть мили от дома. Деревьев здесь почему-то не было.

– Салли, встань так, чтобы машина была между тобой и домом.

– Хорошо, а что случилось? – спросила она, когда выполнила его просьбу. Он рассказал про выбитое стекло, на лице девушки появилась тревога.

– Ты прав, оно должно быть целым. Я сама приезжала пару недель назад посмотреть, а рабочие сюда после этого не наведывались. Во всяком случае, мы их не посылали. К тому же, они вполне могли взять ключи.

– Думаю, они точно не стали бы выбивать стекло.

– Ага... А что мы здесь ищем?

– Дверь.

– Прости, что?

– Если найду – расскажу. А если нет – то и рассказывать нечего. Трудно будет поверить без доказательств.

– Ладно, – покладисто согласилась она, не удержавшись посмотреть в сторону дома. – Думаешь, там сейчас кто-то есть?

– Думаю, мы не будем это проверять. В доме есть что-то ценное?

– Да нет, в общем-то. Есть мебель, какая-то одежда, рабочая в основном. Инструменты. Старый, но еще рабочий генератор, запас бензина к нему из расчета на неделю. Вроде больше ничего. Даже продукты мы там не держим.

– Оружие?

– Нет.

– Возможно, кто-то здесь побывал, но уже ушел. Но, как я уже сказал, проверять мы это не будем. Потому что там их может оказаться слишком много для нас двоих.

– Согласна.

– Тогда жди меня здесь, а я посмотрю на могилы. Какая фамилия была у прежних владельцев ранчо?

– Рэнсоны.

Он кивнул и двинулся к хаотично разбросанным надгробиям.

Так, сначала старожилы кладбища – Джон Рэнсон, его жена Абигейл, потом их дети, их жены и мужья, дети, внуки, правнуки, прапра... Стоп. Приехали.

Сколько у тебя могил, Джон Доу? И вот еще вопрос – здесь-то я зачем? Хотя уже, наверное, незачем. Раз уж «отмена»...

И опять нули и единицы... Расшифровывать цифровую абракадабру прямо тут он не стал. Он хотел забрать с собой Салли. Не то чтобы ему аж свербело в одном месте или он прямо по уши влюбился. Но... Она ведь стопудово не выживет здесь одна. Ну, и не факт, что джип и кучу оружия ему предоставят за следующей Дверью так же, как и здесь. Что, если он попробует никого и ничего здесь не бросить? Гарри медленно пошел к машине.

Увидев его лицо, Салли побледнела. Черт возьми, что она такое там разглядела?

– Что ты там нашел?

Гарри с усилием улыбнулся:

– То, что хотел. Но сейчас нам надо вернуться.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты готова уйти из этого безобразия прямо сейчас?

– Ты предлагаешь умереть? – она побледнела.

– Нет. Просто уйти. Но сюда ты больше никогда не вернешься. Разве что совершенно случайно.

– Тогда... Наверное, да. У меня здесь не осталось ни родных, ни друзей, и мой дом уже не моя крепость.

– Тогда так. Мы сейчас вернемся, соберем в дорогу припасы и топливо, а ты возьмешь то, что очень не хочешь здесь бросить. Но имей в виду – мы можем взять то, что влезет в мой джип, максимум – еще в одну машину.

– Понятно, – кивнула Салли, – тогда чего мы ждем?

– Ты больше ничего не спросишь?

– Я думаю, что мне достаточно того, что ты зовешь меня с собой. Я не дурочка, мне в том кошмаре, что я сегодня видела, одной не выжить. И даже если – если! – правительство сумеет навести порядок, погибнет много людей. И я наверняка окажусь не среди тех, кто выживет. А с тобой у меня есть шанс. Пусть ты и не говоришь мне всего.

Гарри решился:

– Проблема в том, что, возможно, уйти получится только у меня.

– Ну, ты, по крайней мере, пытаешься меня спасти. Ты – и больше никто. Ты ведь знаешь, что мне делать, если... у меня не получится?

– Да. Я могу тебе рассказать и научить, что делать в этом случае.

– Тогда поехали назад. Мне кажется, как бы все не повернулось, нам нужно многое успеть сделать.

Остаток дня они потратили на то, о чем говорил Гарри – грузили в машины припасы и топливо. «Додж-Караван» оказался весьма вместительной машинкой, даже без учета багажника на крыше. И подвеска хорошая – не сильно просел. А вот они устали очень. Но Гарри нашел силы еще и объяснить девушке, что ей делать, если судьба разделит их. Выслушав его рассказ о том месте, откуда он пришел сюда, Салли задумчиво проговорила:

– Значит, там я не выжила, если я там была... Что ж, спасибо судьбе, если не за еще один шанс, то хотя бы за несколько лишних дней жизни.

Гарри терпеливо целый час втолковывал ей далеко не очевидный для недавней благополучной хозяйки ранчо порядок действий и возможный дальнейший маршрут, пока она не взмолилась – мол, уже наизусть запомнила. Но он не поленился и оформил самое важное в несколько страниц текста. Черт, он уже не помнил, когда столько за раз писал!

Потом был ужин, душ и... Салли в этот раз не остановилась на том, чтобы уснуть у него на плече...

А потом сон и усталость все-таки победили.

Гарри проснулся на рассвете. Не потому, что сработал будильник или он каким-то чудом выспался. Нет, его разбудил грохот тревожных колоколов внутри черепа. Он тут же растолкал Салли, они подхватили сумки «судного часа», собранные накануне и бросились наружу, к машинам.

– Садись за руль! Когда я поеду, тоже едь и держись за мной! – скомандовал он, вскидывая дробовик. Вовремя он проснулся – еще пять минут, и ничто бы их не спасло – территорию вокруг дома заполняла, постепенно сжимая кольцо, толпа настоящих монстров, совсем недавно бывших обычными людьми. Всю ночь сюда шли, что ли?

Дробовик несколько раз бахнул, он бросил разряженный «моссберг» в салон, вытащив ему на замену привычный АК. Промахнуться по такой огромной мишени было невозможно, но он не надеялся уничтожить их. Лишь притормозить. Когда опустел магазин, «калаш» последовал за дробовиком. Нужный эффект был достигнут – внезапно утратившее подвижность мясо отвлекло толпу. Пусть не больше чем на минуту, пока ходячие мертвецы рвали обездвиженных соратников, но этого хватило, чтобы джип и минивэн смогли вырваться из этого скопления агрессивной биомассы. Правда, для этого пришлось передавить пару десятков ходячих, или что это там было. По счастью, в этой пустынной местности неоткуда было взяться многим тысячам чудовищ, даже в три сотни он определил бы их численность только с большой натяжкой, так что уже в полумиле от усадьбы Морганов толпа бывших людей стала просматриваться только в зеркалах заднего вида.

До кладбища Рэнсонов они добрались в этот раз быстрее. Гарри поставил обе машины так, чтобы между ними было не более метра и рядом с этим зазором находилась очередная могила Джона Доу. Гарри прислушался. Все-таки очень вовремя – вдали слышался уже знакомый шелест. Десятки непонятно откуда взявшихся мертвецов пытались сомкнуть кольцо вокруг по какому-то недоразумению все еще живой добычи. Гарри даже не стал стрелять в их сторону. Просто втащил Салли в узкое пространство между машинами, обнял ее правой рукой, положив левую на заднее стекло ее «каравана», Салли проделала то же самое, только ее левая рука легла на борт его «ландкрузера». Гарри посмотрел на надгробие и мысленно проговорил: «Джон Доу, кто бы ты ни был, помоги нам и не разлучай нас, хотя бы сейчас...»

Потом он поцеловал Салли и спросил:

– Ты мне веришь?

– Да...

И тогда он проговорил вслух ту абракадабру, которая получалась из цифр под именем на могиле.

Когда они открыли глаза – одновременно, как ни странно – вокруг была лишь пустынная степь, да два груженых сверх всякой меры автомобиля, которые почему-то никуда не подевались. А еще он по-прежнему обнимал до ступора ошарашенную Салли. Несколько десятков надгробий все так же торчали из земли, словно гнилые зубы. На том, что было к ним ближе прочих, прочитать имя было невозможно, а вместо портрета красовалось лишь овальное темное пятно. Нет, в самом деле, словно кто-то зубилом стесал надписи, портрет же просто сбили - уже после того, как камень выгорел за многие годы под здешним солнцем.

– Спасибо, Джон, кто бы ты ни был, – с чувством проговорил он, положив руку на теплый камень, который... вдруг рассыпался, словно мрамор в одну секунду превратился в сухой песок, слившись с песком, его окружавшим. Даже следа не осталось. Более того, заброшенное кладбище выглядело так, словно этой могилы никогда и не было.

Салли молча наблюдала за всем этим, не скрывая изумления.

Гарри обошел свой джип, сел в машину и жестом пригласил Салли присоединиться к нему.

– Что теперь? – спросила она, усевшись рядом. Гарри приложил палец к губам и включил радио. Приемник неожиданно отозвался не треском и шелестом помех, а бодрым женским голосом:

«...шаете радиостанцию Kей-Ар-Эс-Кью, сто пять и два, мы продолжаем знакомить вас с Топ-100 этой недели... На пятьдесят четвертом месте сегодня...»

Гарри повернул тумблер. Наступила тишина.

– Что это значит?

– Это значит, жизнь все-таки продолжается, – ответил он.

– Да?

– Да... Поехали отсюда.

– Куда?

– Не знаю. Куда-нибудь на север, может быть?

– Как насчет Сиэттла? Давно хотела там побывать. Пусть даже это не тот Сиэттл...

Он кивнул, она выбралась из джипа и побежала к стоящему за ним минивэну. Через пять минут гул моторов растворился в шелесте и шорохах, и лишь разметаемая ветром колея на сухой земле могла подтвердить, что здесь кто-то недавно был.

Три года спустя

Гуляя по тихому кварталу на восточной окраине ставшего недавно их новым домом мегаполиса, они, не сговариваясь, повернули к воротам местного кладбища. Это стало их семейным ритуалом (да, они поженились, когда убедились, что никому нет дела до того, откуда они взялись, и поняли, что ближе друг друга им здесь никого не найти) – забредать на кладбища и разглядывать имена на могилах. Не то чтобы они хотели снова пройти через Дверь, скорее, им хотелось всегда быть уверенными, что больше этого делать не придется.

Обычная прогулка, каких уже было много. Длинные ряды надгробий и крестов, утопающие в зелени. И вдруг он замер, зацепившись за знакомое имя на могиле и машинально пытаясь нащупать в кармане плаща отсутствующий пистолет.

– Какого черта, Джон Доу?..

Фух, выдохнул он через секунду. Всего лишь местами облупилась позолота с букв фамилии. Джон, но Боу. И лицо на портрете другое. И даты жизни самые обыкновенные.

– Милый?

– Прости, любимая, показалось. Пойдем.

Она кивнула.

– Может, домой? Что-то я устала.

Они вышли через ворота и двинулись вверх по улице. Когда их силуэты сжались до едва различимых точек, из ворот кладбища вышел коренастый мужчина, лет пятидесяти на вид, в ковбойских сапогах и стетсоне, посмотрел им вслед, устало улыбнулся и неторопливо двинулся в противоположную сторону. Остановившись у красного «рэнглера» с техасскими номерами, он снова посмотрел назад. По улице шли уже другие люди, те двое скрылись из виду.

«Прощай, парень. Прости, что не отправили тебя домой, как обещали, ибо пока ты был занят делом, возвращаться тебе стало некуда. Но незачем тебе об этом знать, ты счастлив здесь, вот и продолжай в том же духе. А все те миры и без тебя есть кому спасать...»

февраль – апрель 2025