In the middle of nigde

Часть 6 | In the middle of nigde

Кто же ты, подумал он, кто же ты и почему ты смотришь на меня так и почему я чувствую себя снова таким живым, таким плавным и непрерывным? Таким возродившимся? Восставшим, словно Феникс из пепла, человеком, который вдруг снова увидел, зачем жить?

Когда ты счастлив - ты непрерывен, когда тебе больно – ты пульсируешь, ты дискретен. Интересная мысль на будущее, надо будет додумать её позже, после возрождения. Ну что же, возрождение – отличный исход вечера. Возрождение. Восстание. Да, ведь и сегодня воскресенье! Последнее воскресенье августа. Воскресение?

Aνάστασις – ну вот же оно!

- Анастасия?

И мир вдруг схлопнулся в одну невыносимо яркую блестящую точку. Она стала расширяться, пульсировать и медленно раскручиваться по спирали в окружающей матовой черноте, против часовой стрелки, постепенно утрачивая блеск и начиная переливаться радужными разводами, словно капля бензина на поверхности воды, успокаиваясь и растягиваясь во все стороны, занимая собой пространство, вытесняя тьму, создавая цвет, форму и очертания чего-то нового.

… Когда это новое стало доступно для человеческого восприятия, он обнаружил себя сидящим на полоске чистого золотистого песка у берега какого-то - он не понял какого именно - но явно тёплого моря. Только что зашло солнце, было ещё светло, небо переливалось закатными красками и далеко-далеко у самого горизонта мелькали чёрные маковые зёрнышки огромной стаи птиц, что бесшумно кружилась на удалении от берега. Плескались небольшие волны.

В чёрном костюме, белой рубашке с тонким чёрным галстуком и лаковых чёрных ботинках он ощутил несообразность одежды этому пространству и, немедля, начал с ботинок, с радостью избавившись от них и оставшись босиком. Затем он снял пиджак, распустил узел галстука, закатал рукава рубашки и подкрутил брючины повыше. Очень захотелось пройтись вдоль линии прибоя.

Странное дело, он вообще ни секунды не думал, как оказался здесь, на этом побережье. Не было ни удивления, ни страха, ни сомнений. Он как будто бы сразу знал, как именно надо действовать и не задавал себе никаких вопросов. Просто отправился в путь по кромке воды, оставляя закатный горизонт справа, а берег, со стороны которого наползала ночная тьма и уже замигали первые звёзды - слева.

Каждый шаг словно снимал пелену с его памяти. Он шёл и вспоминал свою жизнь день за днём, вплоть до момента рождения, и когда он ощутил во рту резкий вкус холодного воздуха и первый раз с криком вдохнул его, он вдруг, с удивлением увидел, что его жизнь началась намного раньше – и он не всегда был собой. Точнее, он всегда был собой, но до этого своего воплощения в конце двадцатого века он уже был в этом мире много раз.

Воспоминания приходили одно за другим. Какие-то из них были очень ясными, какие-то - словно сквозь затуманенное стекло. В них отсутствовала линейная хронология, скорее, они выстраивались в цепочку по интенсивности переживаний.

Очень ясно он увидел какую-то битву далеко на севере Европы, судя по чёрным скалам, изрезанной береговой линии и холодному морю тусклого свинцового цвета. Норвегия. Рыжебородые голубоглазые люди с топорами и в двурогих шлемах салютовали ему.

До этого были смуглые темноволосые люди в блестящих шлемах с ярко-красными хвостами из павлиньих перьев и кожаных сандалиях, над которыми странно смотрелись бронзовые накладки, закрывавшие голень. Были когда-то и ещё люди в набедренных повязках, татуированные до кончиков носа и с чёрными ножами из обсидиана.

Все они были очень немирного вида и ни с одним из этих соратников из его прошлых жизней ему сегодняшнему точно не захотелось бы не то, чтобы познакомиться и поговорить, но просто оказаться в одном пространстве. Да, подумал он, похоже, след ты оставил изрядный.

Невозможно сказать, как долго он шёл и насколько продвинулся вдоль побережья, но в какой-то момент закат окончательно сменился чёрным звёздным небом. Море всё так же монотонно шумело, ветер был тёплым, песок удивительно мягким. Он шёл и шёл, видения прошлого пришли и прошли, мыслей не было. Он поймал себя на том, что впервые, наверное, за всю свою жизнь, он был здесь и сейчас – и ничего другого кроме этого состояния не существовало.

Ещё какое-то время спустя далеко впереди на берегу появилась маленькая точка тёплого жёлтого цвета. Она то становилась ярче, то тускнела, то вообще полностью исчезала, чтобы через мгновение вспыхнуть снова. Он понял, что идёт именно туда, на этот тёплый жёлтый свет. Это была первая мысль, что возникла в сознании – и в ответ на неё снова тяжело и радостно забилось сердце. Теперь у него не было ни малейших сомнений ни в том, почему он оказался здесь, ни в том, кого он сейчас встретит – и ноги сами набрали темп, ускоряясь.

… Костёр, сложенный из обточенных волнами и высушенных ветром кусков дерева, непонятно как оказавшихся на этом побережье, горел, тихо потрескивая и очерчивая вокруг себя пульсирующую сферу света и тепла. Ветер стих – и языкам пламени ничто не мешало играть в свои вечные игры «кто выше».

Огонь был разведён в углублении между несколькими большими валунами, которые, казалось, тоже были чужды этому южному побережью, столько в них чувствовалось скрытой мощи, припасённой на берегу какой-то намного более холодной и глубокой воды. Однако они лежали здесь, миролюбиво, как уснувшие белые медведи и выглядели вполне уместно, придавая картине почти домашний уют.

Слева от огня на песке сидела женщина в белом платье, двумя руками отжимая волосы, собранные в тяжёлый густой пучок. Судя по тому, что платье в некоторых местах прижималось к телу полупрозрачными островками, она недавно вышла из моря. Она, казалось, даже не попыталась обернуться на звук его шагов, но то, как вздрогнули её плечи, многое ему сказало. Очень многое.

Он пересёк центр тёплой сферы, опустился у неё за спиной и обнял за плечи, мимолётом почувствовав лёгкий запах йода, который шёл от этих густых, переплетённых чёрных волос. Потом они молчали, торопиться было некуда, да и незачем.

Взошла огромная белая луна. Круглая и низкая настолько, что становилось страшновато за дорожку из колышущегося расплавленного серебра, протянутую к ним от линии горизонта. Как будто бы луна что-то им предлагала. Даже не намекала, а прямо указывала на предстоящий путь.

Селена, подумал он, тайное имя луны – Селена. А твоё настоящее имя – и он вдохнул запах йода и водорослей, погрузившись в эти роскошные чёрные волосы – Возрождение. Восстание. Реинкарнация. Ренессанс. Анастасия.

Не отрываясь от этого потрясающего погружения в запах моря и йода, от этого чёрного облака, он спросил первое, что пришло в голову:

- Сколько лет ты меня дожидалась? Или я тебя?

- Чуть больше, чем тысячу. Ты прочувствовал и понял моё имя ещё здесь, на Острове, больше ста лет назад по времени Земли. Однако в вашем мире началась большая затяжная война – и мне пришлось очень постараться, чтобы ты снова родился уже после того, как твои шансы - в очередной раз - отдать свою жизнь за кого-то станут минимальными. Ещё четверть века по вашему исчислению я ждала возможности воплотиться в теле женщины, что встретит тебя в 43-й день с момента появления на небосклоне кометы из созвездия Стрельца.

- Такое бывает нечасто, - лёгкая улыбка тронула её губы, - я про кометы, но экономит много сил. Любовь – как и Вселенная – исключительно экономная система. Если есть возможность сделать что-то медленнее (с человеческой точки зрения), но изящнее с точки зрения Мироздания, лучше так и действовать. Это про своевременность. Ты же сам вчера рассказывал про энергию систем и минимально необходимое воздействие как признак высокой технологии.

- Разве ты была на моём выступлении?

- Конечно! Сидела в пятом ряду, прямо за местом, где были установлены камеры, - она снова улыбнулась.

- Более того, это я предложила организаторам пригласить тебя. Они сомневались, считая тебя слишком отстранённым и сложным для этой аудитории. Но я в своём человеческом облике уже успела устроиться на работу заместителем к твоему бывшему коллеге. Хороший человек, хотя и слишком любит вино.

Его мнение стало решающим, и вот мы встретились. Моя задача заключалась в том, чтобы минимально помогать пространственно-временному континууму на каждом из шагов. Очень естественно и не отвлекая от основной линии хода событий.

- Самое банальное, что я могу сказать, и последнее, что приходит на ум – никогда в жизни не думал, что удостоюсь любви богини.

- Самое банальное, чем я могу ответить – никогда не думала, что буду ждать тысячу человеческих лет и подкручивать эту Вселенную по мелочам, чтобы встретить смертного, который забрал моё сердце.

- Скажи, а богини, в принципе, могут любить мужчину? Я не про душу, а про тело …

- Как и у всех женщин. Если любишь душу человека, ты любишь и его тело. И да, у нас могут быть дети.

- Я не слишком тороплю события, задавая такой вопрос?

- Нет. Впереди – вечность и ей предстоит распорядиться искренне и изысканно. Единственное, на что я по-настоящему отзываюсь, это эмоция чистой любви. Без оценки. Без ожиданий. Когда отдаёшь, не думая. Две любви, сливаясь, образуют новые звёзды и Вселенные. Мир устроен очень просто, но люди забыли об этом. И не только они.

Знаешь, я подумала, что после тысячи лет ожидания мы слишком много говорим. Лучше иди ко мне …

Окончание следует

От автора

Эта моя первая книга. Она написана за несколько недель по горячим следам одной очень странной встречи и серии последовавших событий. Определить, были ли они на самом деле, не представляется возможным