Иначе никак

Пожарную лестницу пришлось рассекретить. Какие уж теперь тайны, когда такое? Сидели у нас с Вандой кто где придется. Девочки заранее принесли стулья из своих комнат. Но все равно все не поместились, многие устроились на полу. Мы с братьями и Тигилем вчетвером втиснулись пятыми точками на мою кровать. Рир с Вандой и Дрош с Ами - на кровать Ванды. На стульях в ряд, нахохлившись как курицы на насесте, сидели Тиана, Юла, Дамина и Мэрит.

И нижним ярусом на полу - Колич, Левон, Герт и толстяк Паул на подушке, которую этот сибарит без всякого стеснения притащил с собой. Борей охранял дверь, прислонившись к ней широкой спиной.

Итого нас было семнадцать.

Керосиновых ламп не жгли, чтобы не палиться. Август принес темные звездные ночи, поэтому силуэты друзей были смазанными, фрагментарными и очень выразительными, точно портреты на старых потемневших гравюрах.

Напряжение сгущалось в пространстве маленькой комнаты, я слышала чувства всех. Это был не страх, не протест против нашего практически тюремного положения, невозможности действовать, помогать, драться. Это было колкое, нервозное желание высказаться, говорить, а не слушать, облегчить душу, освободить ее от чувств и мыслей, от гнева и ужаса. Все с радостью бы заговорили хором. С большим удовольствием поведали бы все, что пережили. Сейчас и немедленно. Но мы договорились действовать мудро: молчать и высказываться по очереди, тихо, шепотом. Иначе дежурные пронюхают и сдадут Брешеру, а то и сразу гвардейскому политруку - капитану Чанову. А его непробиваемую оспинную морду видел по прибытии в Туон каждый.

Так что напряжение нарастало. Тигиль это понял без всяких иттиитскийх способностей и первым нарушил молчание.

- Они взяли Дубилово, - начал он тихим шопотом. И едва он начал, как Левон перебил:

- Похрен. Со Стромы их вышвырнули. И из Дубилова вышвырнут. Иначе никак.

На Левона зашикали, он замолчал, а Тигиль выждал паузу и медленно, точно втолковывал истину малым детям проговорил:

- Я понимаю. Каждый хочет сказать. И вы все скажете. Но по одному. Я коротко. Потом Травинские, потом Рир, потом Дрош, потом все девочки, кроме Итты. Потом Левон, Герт, Колич и Паул. Борей и Итта в конце. Поймёте почему. Я буду контролировать очередь. А сейчас слушайте, пожалуйста. Ведьмы взяли Дубилово. Я там был… Врать не буду - специально поехал. У меня свои каналы там, свои знакомые взрослые. Да, да. Об этом потом расскажу. Сейчас о другом. Ведьмы хотят все. Просто грабить им мало, просто пленных им мало. Им все это нравится. Нравится убивать, нравится побеждать. Они приготовились.

- А мы нет… - не выдержал Дрош. - Мы вообще не приготовились. Отец говорит - у нас один толковый королевский полк и всякие мелкие дорожные дружины. И совершенно вот никаклй военной морской единицы на ходу. Как так можно?

Дрош говорил по делу, поэтому Тигиль не стал его одергивать, а ответил примирительно:

- У ведьм тоже с флотом полный швах. Они хороши в ближнем. Это факт. Так что, детишки, будем учиться ближнему. Другого варианта просто нет... Давай, Эм.

- Только без кишок и кровищи, - предупредил Эрик. - Девочки всё-таки...

- Я постараюсь, - Эмиль откашлялся и сглотнул. Хотелось взять его за руку, но в такой момент он бы вряд ли одобрил мое прикосновение. Так что я сидела не шевелясь и не мешая ему рассказывать. Держала чувствами его сильнейшее волнение. Все знали, что он побывал там. Что убивал. Да и слух про трофейный меч, снятый с убитой морриганки необъяснимым образом просочился дальше положенного. Поэтому Эмиля слушали внимательно, в полнейшей напряжённой тишине.

- Вы, ребята, простите, если я резко скажу. Но иногда надо резко, - он сглотнул и снова запнулся. - Так вот. Нам врут. И раньше врали. Но теперь врут особенно изысканно.

- Нагло, ты хотел сказать? - вмешался Эрик.

- Да, - согласился с братом Эмиль. - Нагло. Ради нашего блага. Так они думают. Это не набеги. Это война. И не только с нами. Возможно, через нас они потом пойдут на Роан. Там тоже есть чем поживиться. Я попал в бой случайно. Ехал мимо...

- Один? - осторожно спросила Мэрит. - Куда ты ехал в военное время?

- В Озерье ехал, - Эмиль снова сглотнул. - К Итте... - Он бросил на меня взгляд и сам, сам, впервые вот так, при всех, положил руку на мою ладошку, осторожно сжав пальцами. Да, было темно, но все все поняли и все увидели.

- Ведьмы воюют яростно. У них наемники, волколаки и дрессированные дигиры. Да, они выглядят, как толпа варваров. Но это только на первый взгляд. Там дисциплина, разведка, четкая тактика боя. Если бы не капитан… Лацгус. Храбрый... опытный… капитан… - Эмиль убрал руку с моей и потёр лицо сразу двумя ладонями. - Если бы не он. Вырезали бы всех чучан... до единого. Угнали бы в плен… У них очень интересная позиция своей правды. Это иная культура. Итта расскажет подробнее. А я закончу свои наблюдения. Да, я убил ведьму. Из арбалета. Я из того арбалета убил не только ее. Но сначала… в общем. В общем, я жалею, что меня не водили в детстве не скотобойню, друзья. Они думали, музыканту такое видеть не стоит. Так вот, если бы они так не думали, я бы… принес в том бою больше пользы. Неважно - долгой или короткой будет эта война, уже сейчас ясно, что без навыков владения холодным оружием нам не прожить. Я надеялся, это время осталось в истории наших дедов. На совести роанских радикалов. Я не хотел брать в руки меч. Но взял. Чтобы учиться. Я их видел. Видел, как они воюют, как рубят гвардейцев на куски тремя взмахами… Мне просто придется учиться. И вам тоже. Даже девочкам. Особенно девочкам. Об этом Итта тоже потом объяснит. Теперь уже ясно, что не обойдется… Мне ясно точно. У меня все.

- Почему ты считаешь, что нам врут?

- Потому что нет никаких переговоров. Нет никаких вооруженных народных войск. Крестьяне воюют вилами. Кавен надеется на помощь Роана. И, честно говоря, тут я с ним согласен. Я тоже на это надеюсь…

- Спасибо, Эм, - перебив прочие вопросы, строго сказал Тигиль. - Теперь Эрик.

- А я что? - Эрик запустил пальцы в порядком отросшие волосы. - Я ничего. А... Ну. Ну… единственное, пожалуй, добавлю. Теперь можно обойтись без скотобойни. Достаточно прийти в любой госпиталь, где умирают раненые. Вполне сканает за отрезвляющую пощёчину. Говорю как очевидец.

- Эт да, - кивнул Эмиль. - И про эту расскажи...

- Да ну ещё. Не буду я про эту… - от упоминания мнимой вдовы Эрик немедленно покраснел. Никто в темноте этого не видел, конечно, но я почувствовала мгновенно.

- Тогда я скажу, - пожал плечами Эмиль, равнодушно игнорируя протесты брата. - Разведка морриганок гуляла у нас по королевству как у себя дома. А значит и сейчас гуляет. У ведьм всюду свои люди. А значит не все так безоблачно и в нашем солнцеликом королевском окружении.

- Откуда такие выводы, Эм? - удивилась умная Ванда. - Я, например, не вижу связи.

- Я сужу по многочисленным историческим примерам.

- Поддержу Эмиля. - взволнованный от всех этой политический неоднозначности вставил Дрош. - Связь очевидная. Мой папенька...

- Все, ребята, - Тигиль поднял руки вверх. - Закончили дискуссию. Вы уже повышаете голос. Следующий... Колич! Эй! Ты спишь что ли? Потормошите кто-нибудь Колича.

Колич не то чтоб спал, но подремывал, беззаботно раскинув ноги поперек комнаты. Он доверчиво прислонился к платяному шкафу и немного прилёг на мягкое плечо Паула. Глаза его были прикрыты. К началу семестра он всё-таки подстриг кудлатую серую бородку, но волосы трогать не стал. Они мягко покоились на его тощей груди и были уже почти до пупка.

Паул слегка ткнул бородача в бок, ровно настолько, чтобы тот открыл один глаз, силясь вспомнить, где это его угораздило отключиться. Вспомнил, сообразил, улыбнулся:

- Чего, ребята?

- Твоя очередь. Рассказывай, что ты обо всем этом думаешь? Что знаешь? - Тигиль терпеливо поджал губы. Беспечность и непричастность Колича его раздражала.

- Я? - Колич сладко, по-кошачьи зевнул. - Я вообще против войны. Я за мир, парни. Можно я посплю?

Никогда не думала, что шепотом можно рычать, но оказалось можно, потому что Тигиль зарычал:

- Не-е-ет. Конечно, нет. Кобзарь, чтоб тебя! Кончай придуриваться. Ты с кем только не болтаешься, с кем только не разговариваешь. Я же знаю. Ты вписывался все лето в столице по злачным местам. Неужели никто ничего толкового не говорил ...

- Не-а, - Колич снова зевнул. - Война - не тема для интересных бесед. Я за мир. Мы за мир!

- Заладил! - фыркнул Левон. - Ты ещё на лбу себе напиши! Чтоб ведьмы туда не целились. Как увидят надпись, так сразу меч - в ножны, сорян, приятель, мы не знали, что ты за мир.

- Зачем на лбу? На бумаге! - Колич оживился, сел прямо. Радость озарения расцвела на его лице такой широченной улыбкой, что его зубы молнией сверкнули в полумраке комнаты. - Ребята, отличная идея! Отличная и полезная. Я напишу на большой бумаге - "Мы за мир!" И на каждом этаже повешу. И в каждом классе и… Итта, у тебя есть большая бумага?

- Есть… - осторожно ответила я. - Правда, не так уж много…

- Мы за мир... На бумаге... Полезная? - Тигиль неотвратимо закипал.

- Самая полезная, братцы! - закивал Колич, торжествующе оглядывая обалдевший друзей. - Мы озвучим свою позицию сразу всем и предельно красочно. Можно даже нарисовать что-то! Цветы там вокруг или птичек…

- Птичек? - Эмиль непонимающе поднял брови.

- Цветы? - в тон другу повторил Тигиль.

- Лучше бы ты дальше спал, дружище! Вот без обид! - Эрик почесал макушку, задумался, и я услышала озарившую его чувства хитрую идею. - А пусть пишет! - сказал он вслух. - А? Пусть? Пиши, Колич. "Мы за мир!" "Нет войне!" Что угодно пиши. Только меч себе добудь.

Из всех семнадцати человек, сидящих в нашей с Вандой комнате больше остальных кипела Дамина Фокс - третьекурсница с художественного, предмет моей постоянной зависти и восхищения. Я завидовала и ее осиной талии, всегда элегантно затянутой вышитым ремешком, и ее отчаянной смелости тоже завидовала.

Дамина что думала, то и говорила. Вот всем в лоб, даже ректору. За любую несправедливость билась не ради позерства, а просто потому, что терпеть не могла несправедливость нутром. Такое вот на нее накатывало чувство, редко у кого мною замеченное.

Ох и любили ее мальчишки, ох и страдали. Стрижка коротенькая, глаза яркие, живые. Любить любили, а ухаживать опасались. Такая дерзкая девица, мало ли что. Вот и сейчас Левон явно в удовольствием поглядывал, как она прямо сидит на стуле. Нога на ногу, руки на коленях, взгляд прямой, а в глазах - просто огни Подтемья. Откуда и взялись у такой хрупкой девы?

Я слышала, сколько ярости, боли и гнева она в себе удерживает. Словно ждёт, когда кто-то из друзей предложит хоть что-нибудь стоящее, чтобы немедленно можно было взяться за дело, отбить поруганную несправедливость - за этим и пришла.

- Дамина, - с особой вежливостью сказал Тигиль, тоже слегка плененный ее стройной фигуркой. - Твоя очередь. Ты в ополчении Стромы участвовала. Рассказывай.

- Не знаешь, не говори. - острый подбородок девушки гордо дернулся вверх. - Я все ополчение в подвале просидела. В стромском хранилище. Староста туда всех детей согнал. И меня. Не пустил. Сука!

- Тише, - Левон участливо тронул ее за руку. - Нельзя. Эти… услышат.

- Ладно... - Дамина снова собрала прорвавшуюся ярость обратно под язык, сглотнула ее и отдышалась. - В общем, не пустили меня драться. Всучили детей каких-то несчастных. У детей на руках - кот. Ну вот я и просидела с ними в том подвале до утра. Дети даже не соседские. Незнакомые. Девочка лет пяти. А мальчик и того младше. Утром ведьмы открепление прорвали и пошли по городу убивать, от домов гарью понесло, вонью страшной. Мы толком не знали, что происходит. Сидели, Солнцу молились. Я, со страху, что дети начнут плакать, им сказки рассказывала про кота и мышку вот без продыху. Пока рассказывала, дети слушали, а как остановлюсь - плакать начинали. Так что я не останавливалась. Такую ерунду придумывала, жуть. А потом… потом ведьмы всех, кого нашли перебили и начали рыскать в поисках того, кого ещё не нашли. Тогда что-то в стену сильно грохнуло, потом уже оказалось - соседняя крыша с прогоревшего дома. Вот тогда кот и сбежал. Все руки, падла, мне расцарапал. Куда-то под дверь в щель влез. А на лестнице уже поганый ведьминский лай. Я схватила детей и - в погреб с картошкой сунула. Велела молчать, а, чтоб они не боялись - сама к ним туда залезла. Мы в картошку зарылись и пролежали в ней сутки, до следующего утра. Нас не нашли. Грелись друг об друга. Даже картошку жевали, она жажду утоляет и голод. Через сутки мы выбрались, не могли больше терпеть. Дети больше сказки не слушали. Ревели от голода и холода и воняло от нас… под себя же ходили. Я думаю - будь что будет, и выбрались обратно в подвал… а… в подвале пять трупов. - Дамина запнулась и разрыдалась. Девочки тотчас принялись гладить ее по спине, успокаивать, а Тигиль строго кашлянул и сказал тихо и холодно:

- Отставить слезы! Мы здесь не для того, чтоб мертвых оплакивать, мы решаем, что делать нам. Рассказывай дальше.

И Дамина сразу плакать перестала, хотя раньше бы послала Тига куда подальше, не раздумывая, а тут собралась, точно тоже слышала, что Тигилю на ее переживания наплевать, а вот на реальную пользу от ее рассказа - не наплевать вовсе. Она вытерла слезы, снова подняла острый подбородок и закончила рассказ.

- Самое страшное мы пересидели. А когда выбрались уже шел бой с прибывшим королевским полком. К вечеру Строму отбили. Полгорода погорело, две трети горожан полегло. Детей моих подопечных забрала мать… Их отец погиб при осаде. А мне гвардейцы велели собирать вещи, лезть в телегу и ехать в Туон. Мол, приказ короля Кавена.

Только вещей моих не было. Дом сожгли. Родители наши оба погибли. Я их все утро среди трупов искала. Ищу и мечтаю не найти…. Такое только врагу могу пожелать… - Дамина сжала зубы и глаза ее полыхнули ненавистью. - Брата моего и Кира нашего у ведьм отбили - их то уже успели в плен увести. Так что брат жив. Вот и выходит, что ни в каком ополчении я не участвовала, ничего, кроме стен погреба да сожженого города и трупов не видела. Зато выжила, и Юла выжила, она сама про себя расскажет. Тоже история… Ну и Кир. Но он не захотел сюда идти. Сказал - пустое. А я думаю - не пустое. Мне меч нужен. Я учится буду… Чтобы ни одна… - Дамина тихо грязно выругалась, а потом как-то растерянно всех оглядела, словно правда верила, что у нас есть средство от ее душевной боли и добавила глухо, шепотом. - А ещё кота этого очень жалею… Детишки звали его Колбаса. Но он был совсем не колбаса. Черный, с белыми пятнами. Глаза жёлтые. Но кот, может, ещё вернётся…

Стало тихо. Так тихо, что даже никакого дыхания нельзя было различить. Словно и не было в комнате семнадцати человек.

И в этой тишине раздался хриплый голос Левона:

- Я готов начать убивать, братцы!

Никто ему не ответил. И так было ясно, что все готовы. Но сказать куда проще, чем сделать. Это тоже все понимали. Дураков среди нас особо не было. Туон всё-таки держал марку.