Инцидент в квадрате С-15

Ну, не знаю, Малой, насчёт правды. Как бы, я за неё, конечно, но кое-что я бы предпочёл оставить в тени… Вот, скажем, оно тебе надо знать, чем Бык занимается, когда один на складе в карауле стоит? Ха-ха!... Ладно, Бык, не обижайся. Я же сказал – не хочу ничего об этом знать.

А если серьёзно, то был, например, один случай. Не очень-то хочется о нём вспоминать, но раз уж ты спросил, а делать нам на посту нечего – давай расскажу. Ты слышал про инцидент в квадрате С-15? … Да про тот, что в учебке всем рассказывают… А ты слышал, что я тем рейдом командовал? Хе-хе… Конечно, нет! Но видел бы ты сейчас свою рожу. Все старики об этом знают, но помалкивают, скажи, Бык? А я подписку давал о неразглашении, но теперь уже всё равно.

Что вам говорили об операции?... А, ну да. Как бы, с одной стороны, всё так и есть, да только совсем не так, как на самом деле было.
Скажем, про шатунов вам верно капитан говорит. Они меня больше пугают, чем зомбаки, мутанты или дикие с кочевниками… Почему? Потому что непонятно, что это такое. То они просто какие-то мягкие безобидные комочки, типа перекати-поле, то твари, твёрдые как сталь и быстрые как пуля. Хорошо, что они водятся только рядом с биомами – иначе, я думаю, нам всем крышка давно была бы…. Ты прав, Малой, Т-газ штука хорошая – гарантированное уничтожение. Но его на всю поверхность земли не хватит. К тому же люди и звери (те, что ещё остались), от него тоже дохнут, забыл?
Но вообще, я считаю, самое опасное явление, что есть в пустоши – выбросы. Они внезапные, хер поймёшь, где произойдут, а уже если попал под него – живым выбраться очень трудно… Да, мигрирующие биомы штука скверная, но его языки довольно медленные – всегда можно убежать. Шатуны быстрые, но не всегда опасные. Я слышал истории, что сталкеры иногда рядом с ними даже ночуют. Шатуны диких или мертвяков отпугивают, а сами не нападают. Вроде как, матёрые разведчики умеют определять, когда биом мирный, а когда опасный. Меня люди из банды Зайца учили этим признакам, но я, честно говоря, на практике применять эти знания так и не рискнул... Ты, Бык тоже слышал?... Да, там от времени года зависит, от температуры и ещё от кучи всего.
Что ещё? Плеши можно легко заметить, а бурю даже предсказать.
А вот выбросы – штука совсем другого рода. От них нет никому спасения, даже мутантам. И вот в выброс мы тогда и попали.

Справедливости ради, надо сказать – мы знали, что операция опасная. Собственно, мы к такому готовимся постоянно. Работа у нас такая. Статус миссии был «красный», а это значит максимальная сложность. Но тут ведь вся штука в том, как ты представляешь эту сложность и как к ней готовишься… А вот тут уже ерунду твой капитан говорит! Только молодым мозг засирает! Думаешь, я об этом не думал?! Как ни крути, а получается, что возьми мы тогда танки или «Вепрь» - было бы только хуже. Ну да – класс защиты немного повыше, но он там не решал ничего. К тому же проигрыш в скорости и запасе хода! Да они тяжелее в три раза наших броневиков…. Так ты не спорь! Ты же не знаешь, как дело было!

В общем, ставят нам задачу по ремонту поста автоматического контроля в секторе. Всё как обычно – заменить батарею, добавить расходники, провести калибровку… Почему «красный» статус? А потому что буря надвигалась. Ты же знаешь, что эти посты должны за бурями наблюдать, а этот так не вовремя вырубился. В итоге там слепая зона на весь сектор образовалась, так как соседи её не перекрывали. Самый мерзопакостный случай. Мало ли что оттуда появится?!
Ну и берём мы два «Бурана», затариваемся по полной топливом и боекомплектом. Тут мне и говорят – возьми, мол, на борт ещё гражданских. Я в непонятках – у нас и так два инженера на борту! Кто ещё-то нужен? А это из института какой-то умник и его лаборантка Лариса… Не помню уж их фамилии. Я, было, заартачился – зачем? А мне объясняют, что, во-первых, мол, будет такая мобильная лаборатория, раз стационарный пост не работает, а во-вторых, не твоё дело приказы обсуждать. Тебе об этом твой капитан рассказал?... Нет? То-то же! Я разозлился было и хотел рапорт подать, но мои парни как эту Ларису увидели, так и поплыли. Она красивая такая была, фигуристая и смеётся всё время заразительно. Сразу настроение поднялось у команды, ну и ладно, думаю – чёрт с вами. В конце концов, мы который раз уже по этому маршруту в пустошь выходим, а тут хоть какое-то разнообразие.

Я составил план, утвердил его в штабе и запрашиваю у диспетчера сводку по погоде. Обещают пылевой фронт, но ничего критичного. Падение видимости, повышение радиационного фона, но всё в пределах нормы… Нет, восемь баллов никто нам не говорил. Враньё это всё. Даже в соседнем секторе, где сама жара предполагалась и то только шесть прогнозировали. В той статье, откуда ты это взял, ещё говорилось, что маршрут был изменён в последний момент, да? Я читал этот бред. Ничего подобного! Мы шли по размеченной трассе и большую часть даже на автопилоте. Я на незнакомую местность в бурю ни за что не сунулся бы. Да меня и не пустили бы, будь это стандартная операция.
В общем, выходим мы двумя «Буранами». Я впереди. У меня на борту этот учёный умник со своими приборами, а на другом- Лариса и два инженера.
Не знаю, было ли во второй машине весело всю дорогу, но в нашей я даже заскучал немного. Три часа ходу по этой унылой местности и ничего не происходит. Учёный молча сидит, уткнувшись в монитор. Мои бойцы кто спит, кто жуёт, кто музыку слушает. Я в перископ пялюсь. Идём на расстоянии прямой видимости, след в след. Только на кочках вверх-вниз ныряем, что убаюкивает.

Тут я замечаю, что мой умник заёрзал как-то нервно. На приборы свои смотрит и кнопками щёлкает. Я краем глаза в его монитор глянул, но ничего понять не могу – графики туда-сюда какие-то, цифры. И только я его спросить хотел, в чём, мол, дело, как и сам всё понял. Наша система оповещения тоже сработала. И тут почти сразу нас и накрыло… Да, Бык, я знаю, что она даёт пятнадцать минут форы, но тут, может минута всего была. Я точно помню, потому что я успел только сказать, чтобы все шлемы одели и защиту включили.
Ударило нас так мощно, что я думал «Буран» перевернётся. По броне застучало, словно нас обстреливали из пулемёта. На какое-то мгновение у меня аж дыхание перехватило и в глазах потемнело, как при прыжке с высоты или удара на ринге. Я сразу понял, что никакими шестью баллами тут и не пахнет. Учитывая, что я первый и, слава богам, последний раз в такую бурю попал, я бы сказал, что это чистая десятка. Пусть кто угодно меня разубеждает, но вот вам моя личная шкала. Это была десятка!

Мы сразу оглохли и ослепли, потеряв почти всё внешнее оборудование. Видимость почти нулевая, связи с базой нет. Я с трудом вижу вторую машину. Идём по приборам, как самолёты в туман…. Чтобы там тебе не рассказывали, Малой, метки на радаре были чётко видны. Никуда мы не отклонялись и не заблудились. Там трасса хорошо размечена как раз на такой случай. Вот поэтому я и принял решение двигаться дальше. Там меньше километра оставалось до ущелья. Я думал там бурю переждать. А что делать? На открытом месте стоять – так засыплет. Назад возвращаться? Так мы три часа сюда ехали! Большая часть пути была пройдена.

И вот мы поехали. Сначала мне казалось, что ничего страшного не происходит. «Бураны» идут вперёд. Да, с трудом, но идут. Метки мы видим.
Защита работает.
Конечно, будь мы снаружи, нам бы пять минут и крышка. Но броня держит хорошо. Даже если засыплет или мы потеряем ход, то у нас всё есть – вода, еда, воздух. В «Буране» можно полностью автономно сидеть двое суток, как в подводной лодке. А там уж либо мы сами откопались бы, либо с базы пришли на помощь. Собственно, так в итоге и получилось, и если бы… Ну, да ладно – буду рассказывать по порядку.
Мы шли первыми… Бык, ты кому веришь, мне или Коряге? Первыми мы шли! Я не знаю, зачем эта сволочь слухи распускает. Его там не было, а все из моей группы скажут, что мы нормально этот участок прошли, а вот сзади долбануло. Думаю, эта плешь как конденсатор работает или мина противотанковая. Пока какой-то порог не перейдён – она не срабатывает. Не знаю, почему она нас пропустила, а их нет.
В общем, там всё покатилось одно за другим. Не будь бури, мы бы, конечно, эту плешь сами издалека заметили. А работай пост наблюдения штатно – ещё бы на базе знали про неё.
Выброс нас не задел, а вот второй «Буран» оказался почти в его центре. Он встал почти вертикально и стал уходить под землю.
Плешь жуткая штука, но если смотреть со стороны, даже красивая. Не знаю, как описать, но земля словно живой становится. Волнуется как море, что ли, или лава в вулкане. Гибкие столбы, похожие на руки или щупальца вздымаются вверх, а потом рассыпаются, падают, вспыхивают.

Я понимал, что ситуация практически безвыходная. Я ещё не слышал, чтобы кто-то выбрался из плеши, когда произошёл выброс. Бывало, конечно, что сталкеры или дикие выживали, но только если рядом были, а не прямо внутри. Но что мне было делать? Уходить?
Я приказываю дать задний ход и подойти как можно ближе. Мой план был отстрелить в их сторону трос с аварийным буем. Безумие, конечно, но вдруг они бы как-то зацепились за него и мы бы их выдернули! Тогда я ещё слышал по рации сквозь помехи какие-то крики. Пытался им сказать, что идём на помощь. Не знаю, поняли они что-то или нет, но там ещё были живые – это точно.
Мой водила аж побелел весь как кукла, но приказ выполнил и мы застряли наглухо, провалившись по самое брюхо. Машина начинает заваливаться набок, погружаясь ещё глубже. Вот тут–то я первый раз свою смерть почувствовал. Всё, думаю, конец.
Голова пошла кругом – ничего не соображаю, но на автомате командую отстрелить шашки с Т-газом. Их на «Буране» по шесть с каждого борта. Потом через бойницы начинаем лить газ уже из баллонов. И опять же – если бы не буря, мы бы эту плешь выжгли и пробились бы к второй машине. В конце концов, мы такую ситуацию отрабатывали, а «Буран» рассчитывался на нечто подобное. Однако ветер быстро снёс облако в сторону. Мы лишь активность вокруг себя подавили, уничтожив то, что прямо под струю попало.
А буря всё не утихает, молнии сверкают и лупят по всему вокруг, включая нас. Когда в очередной раз по нам вдарило, движок заглох. Вся электрика вырубилась, включая защиту. Да, за окном выл ветер и колотило по броне, но нам показалось, что внутри настала мёртвая тишина, потому что мы услышали, как жутко кричат люди в соседней машине… Клянусь, Бык, мы все это услышали!.. Да, я тоже до этого думал, что не может быть, но это было!.. .Судя по всему, когда их стало засасывать, они люки открыли, попытавшись выбраться и вот тут-то их плешь и достала… Да, броня бы, наверное, выдержала…. по крайней мере, какое-то время. Никто, насколько я знаю, точно не проверял. Но я их отчасти понимаю – не очень хочется быть замурованным заживо.
Плешь штука особенная. Если она сразу выбросом не убивает, то её биомасса действует как кислота или растворитель. Поэтому дикий народ её иногда пауком называет. Ну, он тоже яд в жертву впрыскивает и начинает переваривать, ещё не проглотив.
В общем, умирали они долго, а мы всё это слушали и ничего сделать не могли. Сначала они кричали хором, а потом стали затихать. Лариса дольше всех жила. Плакала как ребёнок.
Я попытался вылезти, чтобы попробовать трос докинуть или хотя бы осмотреться. Но тут же получил десяток пробоин сквозь защитный костюм. Буря несёт какие-то мелкие частицы, они летят как пуля – только бронежилет их и держит.
Залез обратно. Мои бойцы на меня смотрят, а что я им скажу? Учёный так и вовсе упал на пол и лежит в позе эмбриона. Что-то стонет нечленораздельное.
Водила ошалел, пытается движок завести – дёрг, дёрг его и не понимает, что аккумуляторы сдохли.
Стрелок зачем-то палить вздумал по плеши. Сделал пару выстрелов, но ствол тут же разорвало - видать, забился.
Тут, конечно, я как командир был не на высоте. Хех… А что делать-то? Сам сел в углу и тупо на рацию пялюсь.
Потом Валера не выдержал. Схватил оставшиеся ручные гранаты с Т-газом, прицепил страховочный трос и наружу выскочил. Вот его смерть, наверно, на моей совести. Тут я виноват – надо было его не пускать. Может, стоило ему посильней врезать или оружием пригрозить. Но я сам чуть с ума не сошёл от криков. Пытаюсь связаться с выжившими, уговариваю их к нам навстречу пробиваться. Но они уже ничего не соображают видно. Только кричат от боли как животные, а выбраться не могут. Плешь их как мокрый цемент облепила и держит.
Уже потом, когда плешь зачистили, тела пришлось вырезать и буквально по кусочкам доставать как из цельного куска бетона. А Лариса и водитель там так и остались внизу – не смогли добраться.
А Валера погиб почти сразу. Метров десять, наверно, пробежать успел. Даже гранаты не все использовал. Мы трос начали назад тянуть, но только обрывок вытянули. Прикинь, что там творилось, если даже вот такой трос… вон как у стенки лежит, перебило за пару минут.

Не знаю, как я там с ума не сошёл. … Хотя, ты прав, Бык, может и сошёл. Кто же из поехавших крышей признает, что поехал! Ха! Ты, Малой в нашей столовке видел Федю?... Да, глухонемой уборщик. Вот только он не глухой, а просто разговаривать ни с кем не хочет. Он у меня стрелком был. Попасть в такой замес в первый же выход за периметр! Не повезло парню.
Кажется, ему Лариса нравилась. До сих пор, наверное, её крики в голове слышит. Вот он уши себе и затыкает, как тогда в машине. Теперь из столовки ни ногой.

Что я, что водила, не сразу догадались, что движок можно запасной системой запустить, через баллоны с воздухом. Толку никакого – машина как мёртвая, даже не шелохнётся, но хотя крики умирающих не так слышны стали. Шансов самим выехать у нас не было. Мы потом посмотрели - покрышки в ноль растворились. Даже подвеску покоробило, как будто она там ржавела несколько лет.
Ну что ещё сказать? Сидели мы там больше суток, пока погода не успокоилась. Потом вокруг всё зачистили газом с огнемётами и нас вытащили.

И вот что странно, по рации я стоны слышал несколько часов. Я не хотел её включать, но словно чёрт меня дёргал проверить. А вот биосигналы так и не пропали до самой зачистки плеши. Пульсировали, правда, неровно, но уверенно, словно все люди в той машине были живы, пока их газом не убили. Я потом одного нашего ботаника спрашивал, в чём дело, но он говорит, что так не бывает. Ну, не бывает, так не бывает. Записать я не догадался. Возможно, что ты прав, Бык и я просто с ума сошёл.

Ах, да, Малой - насчёт правды, с которой я начал. Пока мы в этой железной могиле сидели, наш учёный всё бредил в истерике. Чуть головой об борт не бился. В общем, по его словам, я так понял, что наша вылазка сама по себе была экспериментом. Они знали про аномальную бурю, но хотели проверить, можно ли пройти сквозь неё на «Буранах». Я слышал, так раньше солдат проверяли, пуская их через зону ядерного взрыва. Дескать, можно ли бой вести после атомной бомбардировки?
Вот и наши умники решили что-то подобное устроить. Ещё в благородство играли, дескать, на себе всё испытаем. Это я, конечно, уважаю, да только я на такое не подписывался и вообще не люблю, когда меня в тёмную используют.
И так мне тогда погано стало. Лучше бы я этого ничего не слышал! Тем более, что потом все всё отрицали, включая того типа, что в машине со мной был. Ничего, мол, не знаем, а ты всё неверно понял. Это был несчастный случай и всё.
Так что, правда иногда делает всё ещё хуже, чем есть на самом деле. С тех пор я стараюсь не в своё дело не лезть и вообще знать как можно меньше.