Инфекция

В густом фиолетовом тумане плавали пузыри ароматов – терпких, сладких, обжигающе-холодных. За стойкой из живого кристалла бармен-амёба размером с малогабаритный джет методично меняла форму, создавая напитки. Два существа занимали одну из ниш, втягивая питательные пары через реснитчатые мембраны.

Звали их Глэрг и Зюк. Перед ними на спороподобных тарелках дымились блюда: желе из замороженного света, хрустящие чипсы коры нейтронной звезды, поданные с икоркой червя, паразитирующего в астероидных поясах. Глэрг потягивал через трубочку коктейль «Взрыв Сверхновой» – слоистая жидкость, которая меняла вкус от мерзко-горького к ослепительно-сладкому, обжигая чувствительные мембраны. Зюк предпочитал «Крик перед прыжком» – абсолютно прозрачный напиток, вызывавший приятный звон в церебральных пузырях.

– Был на самом краю, – щёлкнул костяной пластиной Глэрг, привлекая внимание. – Видел, как распространяется чума. Самая мерзкая, какую встречал.

– Ты про плесневые грибы с Пятого спутника? – прошипел Зюк.

– Хуже. На одной мелкой планете в системе жёлтого карлика. Местная раса… она стала носителем химеры. Все, кто вступают с ними в коммуникацию на глубинные темы, заражаются. Трансформируются. Постепенно становятся такими же, как они.

Зюк сглотнул порцию тумана с любопытством.

– И что же там происходит? В чём суть?

Глэрг мрачно блеснул фоторецепторами.

– Они больны умом. Невыносимо больны. Весь их мыслительный процесс – это навязчивый поиск решений для вопросов, на которые не существует и не может существовать ответов.

– Например? – заинтересовался Зюк.

– Ну… например, что появилось раньше: существо, вылупляющееся из первичной оболочки, или сама эта оболочка? Они тратят циклы, споря об этом!

– Абсурд, – сплюнул отрыжку Зюк. – Первичная оболочка, разумеется. Её проще синтезировать в лабораторных условиях.

– Вот и я так думал! Но нет, у них есть целые школы, доказывающие приоритет существа! – возмутился Глэрг. – И это ещё цветочки.

– Ягодки интереснее? – уточнил Зюк, заказывая ещё одну порцию «Тишины» условным знаком бармену.

– Не передать. Они одержимы вопросами вроде «Что такое нерациональная химическая привязанность особей между собой?» или «Существует ли в метафизическом смысле Верховный Архитектор?».

Зюк на мгновение замер.

– А… а что такое «нерациональная химическая привязанность»?

– Они называют это «любовь» – Глэрг хрустнул чипсой. – Это их болезнь! Они берут простые биологические импульсы – продолжение рода, стадный инстинкт – и покрывают их таким слоем мучительных вопросов, метафор и противоречий, что начинают страдать. Сознательно страдать! И заставляют страдать других, задавая эти вопросы.

Зюк задумался. В его церебральных пузырях что-то щёлкнуло.

– Но… а если Верховный Архитектор действительно есть? Может, они просто ищут Его?

– Ты с ума сошёл?! – Глэрг встал, его щупальца дрожали. – Ещё скажи что Вселенная произошла от взрыва!

– Я просто пытаюсь понять механизм их болезни, – попытался оправдаться Зюк, но в голосе уже прокралась новая, странная нота – любопытство, переходящее в одержимость.

– Механизм прост, – холодно сказал Глэрг, отодвигая свой недопитый коктейль. – С ними категорически нельзя говорить о высоких материях. О смыслах, о любви, о боге, о вечном. Иначе ты становишься инфицированным. Ты начинаешь думать, как они. А рано или поздно… ты становишься одним из них.

– А ты сам? Разговаривал с ними об этом? Иначе откуда ты...

– Я был достаточно осторожен, чтобы не подхватить заразу! И вообще! Как ты мог на меня такое подумать!? А ещё и приятель...

С этими словами Глэрг развернулся и быстро засеменил к выходу, растворяясь в фиолетовом тумане.

Зюк остался один. В баре тихо позвякивали кристаллы, амёба-бармен булькала. Но в голове Зюка звучали теперь другие голоса – навязчивые, чужеродные. «Что такое любовь? Есть ли Верховный Архитектор? Что было раньше, яйцеклетка или её носитель?» Он тряхнул сенсорными отростками, пытаясь стряхнуть заразу, но вопросы пустили корни.

И вдруг, совершенно неожиданно для себя, он осознал дикое, острое, физическое желание. Нет, не втянуть питательные пары желе. Нет, не ощутить звон «Крика» всеми клетками. А… выпить чего-то крепкого, обжигающего, примитивного. Да, вроде той гремучей смеси, что делают в доковом отсеке из очистителя для портовых шлюзов. Как они её называли? «Водка», кажется. Продукт расы одного из жёлтых карликов на краю Вселенной. И… и после этого очень хотелось сделать что-то нелогичное. Например, с силой сжать костяную пластину и ударить ей кого-нибудь. Просто так. От избытка непонятных чувств. Сжаться кулаком и… «треснуть по роже».

Мысль была настолько чужой, настолько отвратительной и настолько притягательной, что Зюк оцепенел. Он посмотрел на свои щупальца, попробовал свернуть одно из них в подобие твёрдого комка. Получалось.

Ледяной ужас и странное возбуждение сковали его. Неужели его всё таки инфицировали?

– Бармен, – хрипло просигналил Зюк, подзывая амёбу. – А у вас есть… водка?