Инфорсер-2. Хроники штурмовика

Штурмовик перешагнул порог допросной камеры и застыл, как изваяние, глядя на медицинский бокс в правом углу. По глазам ударила зловещая надпись: «Электронный следственный модуль». Все понятно. Торчит тут, чтобы давить на психику арестантов. Попасть внутрь – хреновая перспектива. Эти штуковины ведут допрос по заложенным в них скриптам и сразу пускают по венам фарму.

Тим Аллерт внимательно изучил выбитый на хромированном шильдике шифр агрегата. Три буквы на нем заставили его сердце застучать в удвоенном ритме. По спине пробежал мерзкий холодок. «СМХ-6М3». Пес знает, как расшифровывается аббревиатура «6М3», но «СМХ» – это «Скренер Мозга Хирургический». Он способен вводить внутрь черепа тончайшие электроды и работать непосредственно с мозговой активностью. Кратчайший путь к правде через агонию. Та-а-ак… А дела у него, действительно, паршивые. Последний раз Тим видел ровно такую же дрянь на орбите Энцелада и воспоминания эти хотелось вытравить кислотой.

В комнате его поджидали два следователя военной полиции. Морды, как у породистых псов. Первый похож на питбуля, второго на добермана. У «питбуля» шрам поперек лица. Начинается на виске и оканчивается на подбородке, проходя через нижнюю губу. Славная, должно быть, у парня улыбочка. Интересно, кто из них добрый, а кто злой полицейский? Скорее всего злой тот, что со шрамом, впрочем, вскоре все прояснится.

– Здравствуй, Тим. Я детектив Кай Квинтер, – представился первым «доберман».

Этот цепной пес изобразил на своей морде нечто похожее на дружелюбие.

– Детектив Александр Меркулий, – отрекомендовался «питбуль». – Можешь звать меня Алексом. Присаживайся.

Тим пожал протянутые руки. Итак, у нас стартовала доверительная фаза допроса. Колоть его будут по всем правилам, это уж наверняка. Посмотрим, как ребята знают свое дело.

Рипер, его бывший наставник, предупреждал неоднократно: «Запомни, Тим. То, что человек владеет боевыми искусствами, легче всего понять по движениям предплечий. Реальные бойцы даже здороваются так, чтобы в любой миг поставить блок или провести залом кисти на болевой. Они делают это неосознанно, поэтому фиксируй моторику».

Судя по рукопожатию, каждый из этой парочки лучше чувствует себя на татами, чем в скафандре или боевом доспехе. Что понятно – в военной полиции служат по-настоящему крутые типы, поскольку им приходится иметь дело с худшей кастой преступников, а именно – с тренированными профессиональными убийцами.

Тим понимал, что им от него нужно, но пока не представлял, какие у них полномочия и насколько высоки будут ставки. Если «Возмездие» и впрямь проявит интерес к его невинному посланию, тогда дела плохи. Если отнесется формально, то есть шанс выкрутиться. Как ему себя держать в такой ситуации? Тим понимал, что малейшая слабина – это прямой пусть в «СМХ». Его спасет лишь исключительная вера в то, что он не сделал ничего дурного или опасного. Да, залет имеется, но это так, сентиментальная мелочь. Ни в коем случае нельзя давать им понять, что под двумя невинными словами скрывается нечто большее, чем «привет» для бывшей девчонки!

– Мы сейчас зачитаем твои права, – сообщил «доберман». – Ты военнообязанный, поэтому адвокат тебе пока не положен. Он будет предоставлен, если дело дойдет до трибунала легиона. Советую до этого не доводить. Поэтому сейчас твоя задача – петь соловьем и ничего не утаивать. Наша беседа записывается, также мы используем сканер голосовых модуляций, поэтому сможем видеть, когда ты лжешь или когда говоришь правду. Все понятно?

Тим кивнул. Придется пройти по тонкой грани, по острому лезвию, отделяющему правду от лжи.

Слушая реликтовые правила Миранды, на которых было простроены уголовные законы «Возмездия», он не переставал анализировать обоих детективов. Да, жесткие парни, да бойцы, но что-то все равно было в них не так. Ему уже неоднократно приходилось иметь дело с копами. Все они, будь то гражданскими, будь то военными полицейскими, имеют ряд сходных признаков. Всем полицейским свойственна трогательная вера в закон. Они веруют в него, как в Санта-Клауса, потому что являются прямыми представителя этого эфемерного божества. Квинтер и Меркулий были другими. «Питбуль» зачитывал ему права небрежно, будто сам внутри иронизировал над воспроизводимым текстом. Тим ловил каждый нюанс вазомоторики, работы лицевых мышц и ясно понимал – здесь что-то не то. Кто вы, ребята?

– Если со всем согласен, произнеси это вслух, – предложил «доберман».

– Я со всем согласен.

– Итак… Ты – Тим Аллерт. Проговори свое имя по буквам.

– Т-и-м А-л-л-е-р-т.

– Почему не взял династическую фамилию? – вдруг резким тоном спросил «питбуль». – Ты же сынок легата «Киммерии», Тимофея Воронова.

Значит, все-таки он – злой полицейский? Странно, что детектив слишком быстро перешел в фазу конфронтации. Техника Рида так не работает.

– Он мой биологический отец. Кроме ДНК, у нас нет ничего общего.

– Достойно, – усмехнулся «доберман». – Паренек решил всего добиться сам, без протекции.

Тим никак не прореагировал на эту реплику. Стандартная тактика допроса. Эмоциональные качали. Сначала наезд насчет родителя, теперь мягкое поглаживание «эго».

– Давай пробежимся по твоей биографии. Если ошибусь, поправляй. Это сэкономит нам время. Идет? – предложил «доберман».

– Идет, – Тим позволил себе вежливую улыбку.

А вот это очень странно. Обычно задержанного стараются разговорить и не пытаются произносить за него показания. Каждое неосторожное слово – шанс прицепиться. Ладно, ребята, ваша игра – ваши правила.

– Тим Аллерт. Детство провел на станции «Вилайет», которая входит в нашу зону влияния. Успеваемость средняя. Но показал себе отличным спортсменом. Капитан рапидной команды, играл на позиции арчера.

– Я смотрел вашу битву с «Рыцарями Вилайета». Реально круто, – встрял «питбуль». – В большой спорт вернуться не думаешь?

Чтобы расположить к себе допрашиваемого, на первом этапе используй темы, которые гарантированно вызовут у него положительные эмоции. Засчитано.

Тим пожал плечами.

– Пока не сложилось.

– Во время налета даков на Вилайет или непосредственно перед ним, – продолжил «доберман». – Близко сошелся с некой Сайей, дочерью одного из вождей «Лос Пахитос».

– Да я и папашу ее знаю, – заметил Тим. – Мировой, кстати, мужик.

Ну? Что скажете, детективы? Хватайте кость, специально вам брошенную!

– С папашами, я посмотрю, у тебя вообще все в порядке, – осклабился «питбуль», а «доберман» стрельнул гневным взглядом в напарника, но смолчал.

Не зацепились. Чудеса. Задержанный сам упомянул, что лично знаком с Гасом Флэнеганом, а они это проигнорировали. Нет. Они не военная полиция. Крути и дави подследственного на косвенных вопросах, а вместо это «питбуль» небрежно роняет издевку. Это кошмарная ошибка. Коп не мог себе такого позволить. Тогда кто эти типы? Хотя, впрочем, это может быть новый уровень «злого» и «доброго» полицейского. Один явно «косячит», второй вроде как становится заодно с подозреваемым. Эмпатия, мать ее. Они нащупывают его эмпатию, как инъекционная игла нащупывает кровеносный сосуд. Или нет? Они просто не те, за кого себя выдают?

– Во время штурма перешел на сторону даков и последовал с ними на их прайм-базу, расположенную на Энцеладе, – был вынужден продолжить «доберман», поскольку Тим в который раз промолчал. – Там же, на орбите Сатурна, успешно завершил курс инфорсера. Участвовал в операциях. Считался восходящей звездой подразделения…

– Как оно было, Тим? – влез «питбуль». – Слышал, что вы с напарником немало людей покалечили. Драки, отбитые почки, сломанные носы. Получал удовлетворение от работы? Втянулся?

Вот оно! Есть! Он прокололся! В его голосе теперь звучала не ирония, а снисходительность старшего товарища.

– Да никого мы не покалечили, – ответил Тим. – Насчет того, втянулся ли я? Не знаю. Просто старался хорошо работать. Как и вы сегодня, – теперь он их раскусил, понял, кто сидит от него с другой стороны прямоугольного стола.

Безотчетное стремление к нажиму. Никакой работы на завлекание. Значит это и не допрос вовсе, а жесткие переговоры. У Тима немного отлегло от сердца, хотя он понимал, что основная схватка еще впереди.

– Во время штурма Энцелада, Тим Аллерт был захвачен и интернирован в качестве военнопленного на орбиту Марса, – «доберман» развивал историю жизни Аллерта. – Там же впервые в жизни встретился со своим родителем. На контакт не пошел, поэтому был перемещен в лагерь для военнопленных «Капилла». Содержался там в течении четырех месяцев. Отмечены неоднократные конфликты Аллерта с другими заключенными. После того, как сломал человеку ключицу и травмировал локтевой сустав, попал в изолятор индивидуального содержания. В твоем личном деле, Тим, сказано, что ты склонен к спонтанному насилию. Слыхал? Психолог лагеря счел тебя социопатом! Заключение префекта «Капиллы»: «имеет навыки рукопашного боя. Особо опасен при силовом контакте». Ну, какой миляга, не правда ли, Меркулий?

– Наш паренек, без базара, – отозвался «питбуль». – Но вот, что меня интересует. На «Капилле» в ходу содомия и тусуется много черных ребят. У них здоровенные балды и изогнутые, как орехи кешью. Что скажешь, герой? Порвали тебе там задницу или нет?

– Ни разу в жизни не видел эрегированного черного члена, – парировал Тим. – Ни кешью, ни других орехов. В отличие от тебя, похоже.

«Питбуль» побагровел. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели, на скулах заходили тугие желваки. А Тим смотрел на детектива с самым невинным видом.

– Тим Аллерт. Молодой талант «Лос Пахитос». Казалось бы, – тут «добермен» снисходительно улыбнулся. – Он будет держаться до конца. Но четыре месяца в одиночке и наш несгибаемый инфорсер говорит «Возмездию» – «да». Принимает присягу, на «отлично» проходит курс штурмовика и после тренировочных сборов получает в дело литер «безупречно». Это дает ему право выбора места службы. В итоге он причислен к легиону «Фульмината Фретензис», в контубернию «Виатор» под чрезвычайно высоким для новичка четвертым порядковым номером. В первой же акции зарабатывает нашивку «Крещение огнем» и знак отличия «Броневая стена». Хотя контуберния действовала на вспомогательном направлении.

– Меня оставили прикрывать высадку, и я сбил беспилотник «Виверна», который заходил нам в тыл, – пояснил Тим. – Впрочем, вы и так это знаете. Просто сотрудничаю.

– Ценим. И ни разу не солгал, если голосовой распознаватель не врет, – в тон Тиму сказал «доберман». – Что вы не поделили с номером два?

Тим пожал плечами.

– У парня пост травматический стресс. Он во всеуслышание назвал меня даком. Пришлось подправить акценты.

– Ха. У него сломана челюсть, у тебя удар ножом на пару дюймов ниже печени, – заметил «питбуль».

– Дело не было передано на совет манипула, не говоря уж о трибунале, – напомнил Тим. – Не знаю, зачем вы об этом вспомнили. Все давно уже в прошлом, и мы со вторым номером даже сведены в одну атакующую тройку.

– Просто для полноты картины, – прокомментировал «доберман». – Кстати, как ты понимаешь термин «социальная мимикрия»?

Тим тут же напрягся. Переговоры входят в фазу конфронтации.

– Желание человека не выделяться из норм социума. А вы понимаете это как-то по-другому? – нет смысла оттягивать острый момент.

– Ты использовал социальную мимикрию, переходя в «Возмездие»?

– Вы можете это доказать?

Детективы обменялись между собой многозначительными взглядами.

– У нас внутри враг, – со злорадством заявил «питбуль». – Маленький, как глист, но опасный.

– Ваше утверждение либо должно быть доказано, либо это клевета и по законам «Возмездия» я имею право требовать сатисфакции, – отчеканил Тим. – На мне форма штурмовика и закон о защите доблести на меня тоже распространяется.

– Оставим это пока, – улыбнулся «доберман», как должно быть улыбаются гадюки. – Тем не менее, в целом у Тима Аллерта все было неплохо вплоть до штурма «Бэдфорса», который состоялся менее декады назад.

– Что такое «Алмазная мечта», Тим? – почти коснувшись грудью стола поинтересовался «питбуль».

Вот оно. Началось.

– Просто мечта, – как можно легкомысленней ответил Тим. – Почему бы ей не быть алмазной? А у вас есть алмазная мечта, детектив Алекс? Если нет, то мои сожаления.

– Ложь, – констатировал «доберман», скосив глаза на экран маленького монитора перед собой. – Врет, паршивец.

– Ты захватил двух пленных, – сказал «питбуль». – Но до этого сбил четыре наших «гадфлая».

– Мы в тот момент только что потеряли пятерых гражданских. Я не хотел рисковать, – отреагировал Тим.

– Полное дерьмо. Ты сбил их, потому что «гадфлаи» оснащены модулями звуко- и видеозаписи, – рявкнул «питбуль». – Хорош врать, Аллерт. Будь мужчиной – скажи правду. Мы видим каждый звук твоей лжи.

– После этого ты умышленно вывел из строя тактический шлем, – подхватил «доберман». – Улик до чертиков. Ты сейчас просто себя гробишь. Скажи, как было, иначе пойдешь на мозговой скреннинг. О чем ты беседовал с пленниками в те пять минут и тридцать две секунды, когда выпал из эфира?

Тим опустил взгляд. Несомненно, они допросили заложников и знают каждое слово. Теперь его спасет лишь чистая правда.

– Они сказали, что принадлежат к обменному фонду, а я попросил их передать сообщение на внешние орбиты.

– Готово дело, – «питбуль» хлопнул ладонью по поверхности стола. – Государственная измена. Сношения с врагом. Штурмовик! Если не хочешь глотнуть вакуума, докладывай все в деталях. И упаси тебя Всевышний пропустить хотя бы запятую.

– Санкционирую полную фиксацию объекта, – нарочито грустным голосом произнес «доберман». – Тим Аллерт, ты арестован.

Пластиковые змеи скользнули из пазов стула, на котором сидел Тим и в несколько секунд обвили его щиколотки, голени, плечи и запястья. Одна из лент плотно обхватила горло, так что стало трудно дышать.

Тим понял, что пора заканчивать этот блеф, а то удавят ненароком.

– Детектив Алекс, – прохрипел он. – У вас такой классный рубец на морде! Я все думаю, это шрамирование? Вряд ли вы заработали его по-настоящему.

– Ах ты, сучонок! – взвился с места «питбуль». – Я его получил на штурме «Вагаута», когда ты, щенок, еще в подгузники ходил! Скотина! Сатисфакции он требует! Да я тебе все ребра переломаю! В деле, где ты поймал пару мышей, я уже десяток лет котов насилую!

Тим удовлетворенно прикрыл глаза. В камере раздался хохот. Это от души смеялся «доберман».

– Силен, паршивец. Реально, силен, – сказал он через паузу, утирая с глаз слезы смеха и покачивая головой. – Он расколол нас, Алекс.

– Ослабь удавку, – прохрипел Тим. – Иначе мы до дела так и не дойдем.

– Хорошо, – усмехнулся «доберман». – Когда понял?

– То, что вы — инфорсеры? Хрен знает. В процессе. Заподозрил сразу, потом укрепился во мнении, – ответил Тим, вдыхая воздух полной грудью, после того как стяжки уползли обратно в пазы.

«Питбуль» поиграл желваками, «доберман» безразлично выстучал на столешнице какую-то мелодию.

– Ладно. Ты нас прочитал. Похвально. Тогда давай поговорим начистоту. У «Возмездия» на тебя есть определенные виды. Рассказываешь нам правду, и мы закрываем это дело. Упорствуешь – нам ничего не останется, как только дать следствию официальный ход. А там, сам понимаешь, недалеко до вакуума. И папа не сможет тебя отмазать.

– Правду? – переспросил его Тим. – Ладно. Да, я передал сообщение своей любимой, а кто на моем месте не воспользовался бы моментом? Ноль тактической информации, ноль секретных данных. Мне светит, максимум, должностное взыскание, но никак не вакуум. «Я жив, я тебя люблю». И меня пустят за это в расход? За такую фигню?

«Доберман» пренебрежительно махнул рукой:

– Не строй из себя пуп земли, Аллерт. В нынешних реалиях тысячи бедолаг идут на смерть за меньшие прегрешения. Ты не пешка. Ты микроб, без которого воздух станет чище. В общем, ставим точку. Повторяю вопрос. Что такое «Алмазная мечта»? Или колешься, или мы сдадим тебя в лапы военным копам.

Тим широко улыбнулся. Он ждал этот момент. Раз обе стороны открывают карты, пора ходить с козырей.

– Я обещал ей найти планету Херби. А что вы пообещаете классной телке, когда в кармане нет ни гроша?

«Питбуль» искренне заржал, как будто хлебнул веселящего газа.

– Ой, не могу! Умора! Алмазная, мать ее, мечта! Планета Мануэля Херби! Искусственная Земля! Да я чуть от смеха струю не пустил по правой штанине! – он встретился глазами с «доберманом» и осекся.

– Самое удивительное в том, что пацан говорит правду, – отчеканил агент Кай Квинтер. – Есть незначительные отклонения, но в целом он не врет. Поразительно…

– Странно, что вы не поняли это раньше, – пожал плечами Тим. – Про Алмазную мечту написана, наверное, тысяча детских книжек. Планета Херби. Алмазная мечта человечества.

– И ты рискнул башкой, чтобы напомнить бывшей подружке про свое нелепое обещание? – спросил Квинтер.

Тим согласно кивнул с невеселой улыбкой на лице.

– Все мои близкие остались на внешних орбитах. И, без сомнений, считают меня покойником. Я хотел сообщить, что жив и помню свои слова и наши с Сайей мечты.

– Никогда не слышал подобной романтической чуши от профессионального инфорсера, – удивился агент Меркулий.

– Откровенность за откровенность, – предложил Тим. – Вы из «Фульминаты Фретензис» или из «Киммерии»?

– Из «Киммерии», – Квинтер выдержал пристальный взгляд Тима.

– Вас прислал мой отец?

– Не совсем. Смотри, сынок, расклад следующий… То, что ты забрал двух пленников, тебе зачтется, но общий баланс не в твою пользу. Трибуналу не удастся пришить тебе измену, потому что в твоем сообщении реально нет стратегической информации. Но ты вывел из строя оборудование легиона и вступил в несанкционированный контакт с врагом. Три месяца разбирательства, взыскание и гауптвахта сроком на полгода. Как-то так…

– Что взамен?

– Мы забираем тебя к себе. Послушай парень, на внутренних орбитах десятки тысяч корпораций и еще больше станций всех возможных расцветок. Твиггеры и сеттлеры взорваны, коммуникация с внешними орбитами разрушена до основания. «Возмездие» объединяется с Бюро Регистрации и начинает зачищать всю зону от Меркурия до пояса астероидов. Нам катастрофически не хватает силовых переговорщиков.

– Будет империя, как в классических романах?

– Не пори чушь. Будет единое федеративное государство. Нам нужно прибрать к своим руках колоссальное хозяйство. У легионов появилась самостоятельность. Каждый из них – будущий субъект федерации. Это значит – конкуренция за ресурсы. Нужны не только бойцы, нужны дипломаты. Понимаешь, как остро мы нуждаемся в инфорсерах?

Тим кивнул.

– Так что выбирай. Возврат к своему ремеслу или каталажка. Кстати, у нас есть несколько собственных рапидных команд. Алекс, между прочим, играет на позиции бустера.

Тим взглянул на инфорсера со шрамом.

– Фактура подходящая, – с улыбкой признал он. – Странно, как только я попал в «Возмездие», из тюрем просто не вылезаю. Ладно. Не буду тянуть время. Я принимаю ваше предложение, но с оговоркой. В инфорсеры я не пойду. Оформите мне перевод в штурмовое подразделение «Киммерии».

– Прямо под крылышко к дорогому папочке? – осклабился агент Меркулий.

– Типа того. Он наверняка будет просто счастлив. Так что свою миссию вы, парни, выполнили блестяще. Сделали больше, чем было нужно.

– То есть ты становишься нашим коллегой, но собратом быть не желаешь, – подвел итог Квинтер.

– Именно так.

– Хорошо. Пока идет оформление перевода, я определю тебя в камеру предварительного заключения. В контубернию тебе возвращаться не стоит. Сейчас там ты не самая популярная фигура и одним ударом ножа можешь не отделаться. А как парни узнают, что ты уходишь в «Киммерию», то захотят устроить тебе шикарные проводы на свой манер.

– Я же говорю – из тюряжки просто не вылезаю, – улыбнулся Тим.

Когда за штурмовиком прилетел конвойный дрон и за ним закрылся люк, агент Квинтер задумчиво покрутил головой.

– Парень в целом не врал. Модулятор голоса работает без сбоев. Он говорит правду, прикинь! Но все равно у меня ощущение, что этот стервец нас крепко поимел. Только непонятно, где и как…

Лежа на жестком матраце в изоляторе предварительного содержания, Тим бесконечное количество раз прокручивал в памяти события последних дней и перспективы будущего. Спать не хотелось, хотя освещение вырубилось уже полтора часа назад. Как же фартануло, что его кололи инфорсеры, а не следователи военной полиции! Да и не кололи толком, они прибыли для вербовки, а не для допроса. Поэтому все получилось.

Силовой переговорщик имеет процентик от своих акций. Это значит, что все толковые инфорсеры через пару лет станут миллионерами. Собственные комфортабельные модули в несколько палуб, безлимит на воду, масса развлечений, горячие подружки из шейпинг-агенств. Такой халявы больше никогда не повторится. Какая же заманчивая перспектива! Но для того, чтобы осуществить свой план, Тиму жизненно важно было находиться на передовой, а не в тылу. Иначе ничего не выйдет. Поэтому, увы, но ему пока не вырваться из шкуры штурмовика. В «Киммерии» нужно применить технику социальной мимикрии по максимуму. Хватит ребячиться и показывать крутой норов. Для нового декана он должен стать образцовым бойцом, частью общего механизма, а для сослуживцев – своим, в доску, парнем. Папаша наверняка будет им гордиться. До самого последнего момента.

Тим с сожалением подумал, что поспать все равно не получится, слез с койки и начал неистово отжиматься от пола.