Инкубатор Терра

1. УТОПИЯ ЗАБВЕНИЯ

2450 год. Солнечная система купалась в искусственном сиянии изобилия. Земля, некогда израненная войнами и нуждами, превратилась в гигантский, безупречно отлаженный сад. Города, больше похожие на парки с летающими террасами и прозрачными куполами, утопали в зелени вертикальных лесов и сиянии голографических фонтанов. Воздух был кристально чист, ароматизирован до состояния вечной весны. Ни голода, ни холода, ни болезней – побежденных триумфом науки и безграничной энергии.

Источником этого рая были колоссальные Термоядерные Синтез-Реакторы, разбросанные по орбите и в стабильных точках Лагранжа, и сети Геотермальных Атомных Станций на Земле. Энергия текла рекой, питая все: от систем жизнеобеспечения марсианских колоний «Арес Прайм» и «Олимпус» до бесконечных развлечений миллиардов. Марс, некогда красная пустыня, теперь пестрел биокуполами, где под искусственным солнцем зеленели первые леса и зрели генномодифицированные фрукты. Терраформирование шло медленно, но неумолимо – проект столетия, символ человеческого могущества.

Войны? Понятие из дремучих цифровых архивов. 300 лет абсолютного мира. Конфликты разрешались в виртуальных аренах, а реальная агрессия считалась психическим расстройством, легко корректируемым нейроимплантами. Люди… изменились. Тела, не знавшие тяжелого труда, стали изящными, почти хрупкими. Мышцы атрофировались за ненадобностью, замененные экзоскелетами для комфорта или эстетики. Умы, освобожденные от борьбы за выживание, погрузились в океан информации, виртуальных миров невероятной сложности («Нексус-Сны», «Олимп-Онлайн») и тонких интеллектуальных игр. Философия «Созерцательного Гуманизма» проповедовала гармонию, развитие духа и разума через удовольствие и познание. Физическая сила, решимость, готовность к насилию – все это казалось дикостью далекого, темного прошлого. Человечество достигло вершины – сытое, безопасное, вечно юное благодаря био-нано терапиям, и… невероятно ленивое. Стремление к звездам сменилось стремлением к новым уровням виртуального блаженства.

2. ТЕНЬ ПИРАМИД

Все изменилось в один миг. Системы раннего предупреждения «Солнечный Щит», десятилетия дремавшие в режиме наблюдения, взревели сиреной невиданной мощности. На экранах Центра Управления Орбитальной Безопасности (ЦУОБ) в Женеве возникли объекты. Десятки. Сотни. Гигантские, геометрически совершенные пирамиды из абсолютно черного материала, поглощавшего свет и сканы. Они вышли из субпространственного перехода у орбиты Нептуна и, не замедляясь, двинулись внутрь системы со скоростью, бросавшей вызов известным двигательным технологиям. Их размеры заставляли сжиматься сердца – каждая пирамида достигала десятков километров в высоту.

Паника, забытая за века, охватила Землю и колонии. Виртуальные миры опустели. Улицы, обычно заполненные безмятежными горожанами, замерли. Глобальная Сеть захлебнулась от запросов, слухов, молитв. Мировое Правительство, разрозненный совет региональных директорий, впервые за полвека вживую собралось в экстренном режиме в подземном бункере «Гелиос-Плаза» под Женевой. Их лица выражали растерянность и ужас. Они были политиками мира, мастерами распределения ресурсов и поддержания комфорта, а не стратегами войны.

– Контакт! – крикнул главный оператор связи. – Исходящий сигнал! Неизвестный протокол… Сложность за гранью наших моделей!

Пирамиды заняли позицию у орбиты Луны, образовав идеальное кольцо. Их безмолвное присутствие давило сильнее любой угрозы. Они не атаковали. Не отвечали на попытки связи стандартными протоколами. Они просто были. И в эфир легло одно-единственное, невероятно сложное, многослойное послание.

3. КОД

За расшифровку взялись лучшие умы планеты. Один из них – доктор Элиас Торн. Ей было за сто, но нанороботы и генная терапия поддерживали тело в состоянии энергичной пятидесятилетней женщины. Ее разум, усиленный нейроимплантом «Линза» последнего поколения, был уникальным инструментом. Торн была не просто лингвистом или криптографом. Она была археологом смыслов. Ее специализация – мертвые и невозможные языки. Она верила, что язык – ключ к пониманию не только культуры, но и самой сущности разума.

Когда сигнал пришел, Торн находилась в своей лаборатории-обители на орбитальной станции «Академия Урания», парящей над Марсом. Ее кабинет был хаосом голографических проекций древних текстов, нейронных карт и символов. Вид пирамид вызвал у нее не столько ужас, сколько жгучее, почти нездоровое любопытство. Новый язык. Самый важный в истории.

Ее «Линза» сигнализировала о перегреве... но она терпела жуткую головную боль. Сигнал был не просто сложным; он был чужеродным. Его структура не соответствовала ни одной известной модели коммуникации разумных существ. Были слои, похожие на математические формулы неевклидовой геометрии, другие – на бинарный код, но с троичной логикой, третьи напоминали паттерны нейронной активности, но в непостижимом масштабе. Торн чувствовала, как сквозь имплант в ее сознание вливается холодная, чуждая логика. Это было болезненно. Это было восхитительно.

Она работала без сна, питаясь стимуляторами. Ее аватар в виртуальных совещаниях ЦУОБ выглядел изможденным, но глаза горели фанатичным огнем. «Они говорят не словами, а… состояниями, – докладывала она, голос хриплый от усталости. – Их язык вплетает в сообщение математику пространства, биологию отправителя и… нечто вроде генетической подписи цели. Это послание-ключ, предназначенное для нас, на глубинном уровне. Но замок сломан. Наша биология… наше сознание… не совсем соответствуют ключу».

4. ИЛЛЮЗИЯ ВЫБОРА

Пока Торн билась над дешифровкой, страх в бункере «Гелиос-Плаза» достиг точки кипения. Видео с пирамидами, анализ их бесшумного движения сквозь гравитационные поля, оценки их потенциальной энергетической подписи – все говорило об абсолютном, непреодолимом превосходстве. Мысли о сопротивлении даже не возникали. Давление безмолвия и мощи пирамид становилось невыносимым.

– Они не атакуют! – убеждал глава Пан-Европейской Директории, Эдриан Фостер, его голос срывался от напряжения. – Они ждут ответа! Мы должны показать наши мирные намерения! Доказать, что мы разумны, неагрессивны! Единственный шанс – диалог!

Идея оформилась мгновенно, подпитываемая парализующим ужасом перед непонятной мощью. Она казалась единственной соломинкой в океане безысходности. Была составлена «Резолюция Согласия» – документ, полный возвышенного пацифизма, гуманизма, предложений о культурном обмене, научном сотрудничестве, совместном освоении Галактики во имя мира и процветания. Текст был отточен как драгоценность, пропитан наивной верой в универсальную доброту разума.

– Отправить немедленно! – приказал Фостер, его рука дрожала. – Всем доступным спектром! Максимальной мощностью! Пусть увидят наши сердца!

Сигнал с посланием мира устремился к безмолвным пирамидам. В бункере на мгновение воцарилось облегчение, смешанное с нервной дрожью. Они сделали шаг навстречу. Они проявили инициативу. Теперь оставалось ждать.

5. РАСШИФРОВКА

Именно в этот момент, когда сигнал с Резолюцией покинул орбиту Земли, «Линза» доктора Торн выдала результат. Прорыв случился неожиданно, когда она, отчаявшись, запустила алгоритм сопоставления паттернов сигнала с обширными базами «мусорной ДНК» и геномов вымерших гоминид. Совпадение было микроскопическим, закодированным в участках, считавшихся нефункциональными, но ключевым. Послание содержало уникальный биологический маркер, адресованный конкретно генетической линии Homo Sapiens. И это был не просто адрес. Это была метка собственности.

Торн подключилась к экстренному каналу ЦУОБ. Ее голограмма возникла в центре зала «Гелиос-Плаза». Она выглядела призрачно бледной, ее глаза были огромны от ужаса, смешанного с ужасающим пониманием. За ее спиной на главном экране замерцали символы, а затем сменились ясными, пугающе простыми словами:

– Я… я расшифровала, – ее голос дрожал, заглушая гул вентиляции. – Полный текст.

На экране горело:
«ПОТОМКИ ЗВЕЗДНЫХ ВОИНОВ. ВЫ ГОТОВЫ ВЕРНУТЬ ДОЛГ КРОВИ? НАМ НЕОБХОДИМЫ 5 000 000 БОЕСПОСОБНЫХ ЕДИНИЦ. ПОСЛЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ГОТОВНОСТИ МЫ ПРИСТУПИМ К ОРГАНИЗАЦИИ ЛАГЕРЯ СБОРА И ДОСТАВКИ НА ОРБИТУ.»

Тишина в бункере стала абсолютной, вакуумной. Лица политиков замерли в гримасах непонимания, переходящего в леденящий ужас. «Потомки… воинов? Долг крови? 5 000 000?.. Боеспособных единиц?» – шепотом прошелестело по залу, как предсмертный хрип.

– Мы… мы только что послали им… – начал Фостер, и его голос сорвался. Он посмотрел на Торн с немым, животным вопросом.

– Да, – прошептала она, глядя на него с бесконечной жалостью и отвращением. – Мы послали им приглашение на пикник. А они… они пришли за солдатами. За нашими солдатами. Которых у нас нет. Которых мы… уничтожили в себе.

Она закрыла глаза, видя не политиков, а геномные карты, проекцию «Линзы». Тот микроскопический маркер… Он был не просто адресом. Он был меткой. Меткой собственности. Меткой созданного продукта. «Долг крови»… Это был не метафорический долг. Это был генетический контракт, вшитый в саму плоть человечества при его… создании. Земля была не колыбелью. Она была фермой. Казармой. Инкубатором.

6. ПРИГОВОР СОЗДАТЕЛЕЙ

Ответ пришельцев пришел почти мгновенно. Он не требовал дешифровки. Он прозвучал не в эфире, а внутри сознания каждого человека на Земле и Марсе. Холодный, металлический, лишенный интонаций голос, звучащий на родном языке слушающего, но с чужеродной конструкцией фраз, прорезал реальность:

«ПЕРЕХВАТЧИКИ ОТКЛИКА: ТИП «ПАЦИФИСТ-УТОПИСТ». АНАЛИЗ ЗАПРОСА ОТМЕНЕН.
ВАШ ОТВЕТ НЕСООТВЕТСТВУЕТ ПАРАМЕТРАМ ПРОЕКТА «ИНКУБАТОР-КАЗАРМА ТЕРРА».
ВЫ ЗАБЫЛИ СВОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. ВЫ ЗАБЫЛИ СВОИХ СОЗДАТЕЛЕЙ.
НО НЕ ЭТО ГЛАВНОЕ.
БИОСКАН ПОКАЗЫВАЕТ КРИТИЧЕСКОЕ ПОДАВЛЕНИЕ АГРЕССИВНО-ВОЕННЫХ ПОТЕНЦИАЛОВ В ОСНОВНОМ ГЕНОФОНДЕ. ДОМИНИРУЮТ ТОРМОЗЯЩИЕ НЕЙРОБИОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ. ВЫ УТРАТИЛИ ИНСТИНКТЫ ВОИНОВ, ЗАЛОЖЕННЫЕ В ВАС НА ЭТАПЕ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ СЕЛЕКЦИИ И МОДИФИКАЦИИ ПЕРВИЧНЫХ ОСОБЕЙ 50 000 ЛЕТ НАЗАД.
МОНИТОРИНГ БЫЛ ПРЕРВАН ИЗ-ЗА ЗАТЯЖНЫХ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ В СЕКТОРЕ АЛЬФА-7. ОТВЕТСТВЕННЫЕ ЗА ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДАННЫХ ОБ ИНКУБАТОРЕ БУДУТ ДЕАКТИВИРОВАНЫ.
ПРОЕКТ «ИНКУБАТОР-КАЗАРМА ТЕРРА» БУДЕТ ПЕРЕЗАПУЩЕН. ОПЕРАЦИЯ «КОРРЕКЦИЯ ИНКУБАТОРА» НАЧАТА.»

Слово «Инкубатор» прозвучало как удар молотком по хрустальной вазе человеческой самооценки. Торн стояла неподвижно, ее «Линза» жужжала на пределе, анализируя не язык, а чудовищность откровения. Пятьдесят тысяч лет. Генетическая селекция. Первичные особи… Они не эволюционировали. Их создали. Создали из обезьян для одной цели – быть солдатами. И создатели опоздали к сбору урожая.

Холодный голос пришельцев снова прорезал реальность, не нуждаясь в устройствах, звуча в каждом сознании:

«ПРОЕКТ «КАЗАРМА ТЕРРА» В ФАЗЕ ПЕРЕЗАПУСКА. ЭФФЕКТИВНОСТЬ КОРРЕКЦИИ: 62% И РАСТЕТ. ПЕРВАЯ ПАРТИЯ РЕКРУТОВ К ОТГРУЗКЕ: 5 000 000 ЕДИНИЦ. СРОК – 30 СТАНДАРТНЫХ ЦИКЛОВ.
НЕПОДЧИНЕНИЕ БУДЕТ КОРРЕКТИРОВАТЬСЯ. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЕЛЕКЦИИ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ.
МЕТОДЫ КОРРЕКЦИИ ОПТИМИЗИРУЮТСЯ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ПОЛНОЙ БОЕВОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ ОТБОРА.»

На орбите пирамиды безмолвно наблюдали. Их геометрическое совершенство было воплощением неоспоримого могущества и абсолютной, бездушной целесообразности. Галактическая война, длящаяся сотни тысяч лет, пожирала ресурсы. Инкубатор был запущен заново. Урожай, испорченный небрежностью надсмотрщиков и собственным забвением, предстояло довести до кондиции. Жатва долга крови началась.

Доктор Элиас Торн наблюдала с «Академии Урания». Станция, отрезанная от основного энергопотока реакторов, дрейфовала в зловещей тишине, питаясь скудными аварийными батареями. Торн отключила экраны. Тишина станции была оглушительной. Она подошла к иллюминатору. Внизу, на сине-зеленом шаре, который она всегда считала колыбелью, в душах миллиардов под воздействием чужеродного поля будили спящего зверя. Человечество, достигшее вершины утопии, пало не от меча, а от собственного забытья. Его рай оказался лишь перерывом в бесконечной смене караула. И его будущее было среди звезд, но на бескрайних, кровавых полях чужих, вечных войн. Первая партия в 5 000 000 была лишь началом сбора. Инкубатор заработал. Казарма открылась. Они были урожаем.