Инквизитор в наследство

Катя непослушными пальцами вставила ключ в замочную скважину. Ключ провернулся со ржавым скрежетом, несмотря на то, что последний раз им пользовались всего месяц назад. Квартира встретила ее холодом и гулким эхом, словно это была не двушка в сталинке на Октябрьском поле, а дворцовая зала в Петергофе. Запаха запустения тоже не было. Хотя все окна со старинными двойными рамами были закрыты наглухо.

Звонок телефона застал ее, когда Катя, так и не сняв плащ, бродила по квартире, разглядывая тяжелую мебель темного дерева, потертый диван, прикрытый вязаной салфеточкой и портрет бабы Иры, как Катя называла в детстве бабушку Ираиду Яновну.

— Катенька, ну как ты, осмотрелась? — голос мамы был удивительно ласков и даже слегка испуган.

— Да мам, спасибо, все хорошо, — девушка, прижимая телефон плечом к уху, открыла окно на кухне. Тишина квартиры давить на уши перестала. Шум машин долетал сюда, хоть и едва слышным гулом. Потом она вдохнула поглубже и решительно распахнула холодильник, ожидая увидеть там зарождение новой цивилизации.

Бабушку увезли в больницу внезапно и домой она уже не вернулась. А квартира оказалась закрыта и ключа ни у кого не было. Ключ, волшебным образом, оказался у адвоката, который оглашал завещание, объявив единственной владелицей квартиры ее, Катю, и тут же торжественно передав ей документы и связку ключей.

Но холодильник был чист и пуст. Да и вообще во всей квартире не было ни разбросанных вещей, ни ампул от лекарств, или облаток от таблеток на столе. Словно не было срочного вызова скорой и больницы. И бабушка знала, что домой она уже не вернется и тщательно к этому подготовилась. Катя печально вздохнула.

— Катюш, — выдернул ее из воспоминаний, голос мамы в трубке, — мы тут посовещались с папой. Ну, что тебе одной в пустой квартире жить. Возвращайся домой. А в бабушкину квартиру Ромка въедет. Он женат, ребеночек скоро появится, ему нужнее…

— Мам, — Катя подавила растущее раздражение, которое поднималось в ее душе каждый раз, как родители рассказывали, что Ромочка старше, умнее и вообще он мальчик, поэтому Катя должна уступать и слушаться. А если Ромка и съел Катины конфеты, так ему расти надо и энергии мальчики тратят больше. — Ну, ты же слышала завещание. Бабушка запретила жить в квартире кому-то кроме меня.

— Ой, да кто узнает?! — фыркнула мама, а тебе тут и в институт ближе ездить будет, да и ординатура тут есть рядом, я узнавала.

— Ну, — Катя неуверенно почесала бровь, — ездить, наверное, действительно ближе.

Девушка захлопнула холодильник и вернулась в комнату.

— А бабуля уже старенькая была, не подумала, — мама почувствовала слабину и постаралась закрепить успех.

— Действительно, так будет лу… — Катя столкнулась взглядом с бабушкой, которая взирала на нее с портрета строго и укоризненно. Высокая, сухопарая, похожая на графиню, бабушка и предположить не могла, что ее последняя воля не будет выполнена.

— Знаешь, мам, я должна сделать, как хотела баба Ира. Прости, мамуль, мне тут еще сумки разбирать, а уже ночь на дворе. Пока, пока. Целую! — Выпалила Катя и нажала отбой, а потом и перевела телефон в режим полета, холодея от собственной храбрости. Она еще никогда так явно не шла против воли родителей. И, если бы не бабушка…

Конечно, ничего она не разобрала. Настроение было испорчено. Сердце еще долго колотилось, как бешеное, после разговора с мамой. Катя вскипятила чайник, сунула в чашку какой-то травный пакетик, которых у бабушки было в изобилии. Чай и кофе Ираида Яновна не признавала. То ли травки обладали каким-то сонным действием, то ли разговор и переезд так утомили ее, но после чая, у девушки едва хватило сил переодеться в халатик и рухнуть на диван, укрывшись вязаным пледом.

Проснулась она среди ночи от ощущения, что в квартире кто-то есть. Рядом раздались легкие шаги, потом шепот, смешок и все стихло. Девушка лежала, обмирая, под пледом, боясь пошевелиться, или громко вдохнуть. Потом кто-то процокал когтями по паркету, как большая собака, задел боком диван и дохнул Кате в ухо. Этого девушка уже не выдержала. Она взвизгнула, метнулась к выключателю, зашарила по стене. Выключателя не было. И, только дойдя до последней степени ужаса, Катя вспомнила, что она в бабушкиной квартире и выключатели здесь выше. Она хлопнула рукой по тумблеру и комнату залил яркий электрический свет. В комнате никого не было.

Катя нашла в коридоре бабушкину палочку с тяжелым оголовьем в виде львиной головы, перехватила ее на манер дубинки и обошла квартиру. Никого. Дверь заперта на замок. Помаргивающая люминесцентная лампа равнодушно освещала пустую лестничную клетку за дверным глазком. Окна были закрыты. Катя порылась в шкафчике и нашла коробочку с травками, откуда она вчера так бездумно выудила пакетик. Череда, мята, ромашка. Вроде ничего такого, что могло бы вызвать столь яркие сны. Возможно, разговор с мамой так взбудоражил ее, что ей приснился кошмар. Катя села на диван, прижимая ладонью колотящееся сердце. В зеркале напротив отразилась бледная испуганная девушка с тонкой черной косой и испуганными глазами. Катя провела рукой по волосам, приглаживая выбившиеся из косы волосы. Видимо действительно кошмар.

Спать хотелось ужасно. Девушка уселась поудобнее, свила себе из пледа подобие гнезда. Палку с львиной головой и мобильник положила рядом. Свет выключать не стала. Глаза тут же стали слипаться, но она упрямо смаргивала и таращилась в пустоту, ожидая, когда же за окном рассветет.

Когда она проснулась, в комнате было темно. В голове вдруг раздался въедливый писк, а в животе скрутился холодный комок. Кто-то мелкий маршировал мимо ее кровати в коридор. Тысячи лапок барабанили по полу в едином ритме. А еще там кто-то дышал. Хрипло, с надрывом, но стараясь, чтобы его не услышали. А потом тоненько застонал. Катя нащупала телефон и палку и одним движением включила фонарик на телефоне и замахнулась. В луче фонарика, в воздухе мелькнуло что-то черное, заставив ее заорать, и пропало. Кто-то из соседей, впечатленный ее вокальными данными, забарабанил по батарее. Этот бытовой звук вдруг успокоил ее. Настолько, что девушка набралась храбрости и по стеночке пробралась к выключателю и нажала тумблер. Свет загорелся. Комната была пуста. Только посреди комнаты лежал ее синий плащ, который она вчера бросила на кресле. Впервые, после разговора с мамой, у Кати появилась робкая мысль, что отдать квартиру Ромке, а самой пожить с родителями — не такая уж плохая идея.

Блеклый ноябрьский рассвет Катя встретила на кухне. Она сидела у окна и пила мелкими глотками кипяток. Бабушкины травки она теперь брать опасалась. Страшно хотелось кофе. Но ни кофе, ни молока у бабушки не было. Там вообще ничего не было, даже круп, или аптечки с лекарствами — которых у пожилых людей всегда бывает много.

После второго пробуждения спать Катя побоялась. Зажгла во всей квартире свет, обошла комнаты, заглядывая во все шкафы и держа на изготовку палку с набалдашником. Странное у нее возникло ощущение, будто не в жилой квартире она была, а в музее. В серванте стоял, слегка запылившийся, сервиз. Рядом с ним лежал, поблескивая гранями лезвия, кинжал с медной рукояткой, обмотанной кожаным шнуром.В шкафу, на плечиках висели платья и меховая жилетка. В выдвижном ящике стола с десяток наточенных карандашей, лупа и коробочка со скрепками. Но обычного домашнего скарба, который мгновенно заполняет жилую квартиру, особенно у пожилых людей, не было. Никаких баночек с кремами, облаток с таблетками, пакетов из-под молока под рассаду, шерстяных носочков, стоптанных тапочек. Ничего. А ведь раньше бабушка всегда находила и игрушку, и конфету, и горсть сушек для маленькой Кати. Да и будучи взрослой, девушка регулярно забегала к бабушке. И в холодильнике всегда находилось что-то к чаю. Один раз Катя промокла под дождем и для нее в шкафу нашлись и теплые носочки, и меховые тапочки, и связанная вручную кофта. Так куда же это все делось?! И что же тут произошло в последние дни?

Под окнами бибикнула машина. Катя вздрогнула от резкого звука и посмотрела на часы. Все, можно сбегать в магазин и купить себе кофе и молока. И что-нибудь на завтрак. А после завтрака она позвонит маме, извинится и скажет, что готова отдать квартиру Ромке. Вторую ночь она тут не перенесет.

Когда Катя вернулась из магазина, на пороге ее квартиры стоял брат.

Катя всегда боялась ездить на здешних лифтах с железной решеткой и дверками, которые нужно открывать и закрывать самостоятельно. Поэтому она взбежала на шестой этаж пешком и запыхалась.

— О, Кэт, привет, — брат осмотрел ее с ног до головы, — ты чего такая взъерошенная? Плохо спала? Ужасный жених приснился на новом месте?

— И я тебя рада видеть, Ром, заходи, — вздохнула девушка, — ты чего не позвонил?

— Так у тебя телефон не отвечает. Мать на уши встала. Тебя спасать послала.

Катя вытащила телефон и обнаружила, что он так и остался в режиме полета. За ночными странностями, Катя напрочь об этом забыла.

Она со скрежетом и лязгом повернула в замке ключ, как ворота крепости открыла. В комнате все было по-прежнему. Даже плащ валялся посреди комнаты. А вот в кухне что-то ритмично капало. Девушка, почувствовав неладное, бросилась прямо в ботинках на кухню и охнула. Из крана тонкой струйкой текла вода. Сток был заткнут тряпкой и в раковине было полно воды. Стайкой белоснежных корабликов в раковине плавали бабушкины пакетики с травками. Перевернутая коробка из-под них валялась на полу. Вода из раковины тонкой струйкой стекала на пол, образовав уже большую лужу.

— Ну ты и разява, малая! — Ромка, как же, как и девушка прошел на кухню в кроссовках и успел узреть следы зарождающегося апокалипсиса. — Первый день живешь, чуть потоп не устроила! Ты мозг у родителей оставила, когда переезжала?!

— Да это не я, — растерянно пробормотала девушка, вытаскивая тряпку из несанкционированного водоема и выключая воду. Оно само! И тряпки тут еще вчера не было.

— Сама прилетела?! — съехидничал Ромка, но как-то рассеянно. Он уже осматривал квартиру. Ромка у бабушки бывал редко. Он был старше Кати на семь лет и к тому времени, когда бабушка осела дома, уже вовсю устраивал свою личную жизнь.

— Слушай, а ничего такая квартирка. Старый фонд! Ремонт бы тут еще и окна пластиковые поставить. — Это он крикнул уже из комнаты, пока Катя металась вокруг лужи, пытаясь придумать, чем ее убрать. Ни швабры, ни тряпки у бабушки не обнаружилось и Катя, помучившись, решила пожертвовать на это дело свое полотенце.

— Ремонта тут тысяч на четыреста! — Ромка вернулся на кухню, когда Катя собрала в горсть из раковины размокшие пакетики с травками и пыталась понять, куда делось бабушкино ведро из-под мусора.

Ведра не было нигде.

— В общем, — голос Ромки зазвучал решительней, — мы с родителями подумали, одна ты это дело не потянешь. Давай, Катильда, собирай манатки и дуй к родителям. А я пока тут поживу. Куда тебе такие расходы с твоей стипендией. Вот повзрослеешь, начнешь работать, тогда и поговорим о твоем самостоятельном житье!

— Подожди, что значит, вы решили? А меня что не надо спросить? — Катя вытряхнула на стол из магазинного пакета банку кофе, пакет молока и пакет сушек, сунула в него размокшие пакетики, а его пристроила на углу раковины.

— Катрин, а что тебя спрашивать? — Ромка попытался покровительственно потрепать девушку по голове, но она уклонилась. — Ты даже кран закрыть не можешь! А под нами пять этажей, между прочим! Затопишь, потом не расплатимся! Ты что ли со своей стипендии платить будешь? Родаки! Вот и не жужжи, Недо!

Ромка по-хозяйски принялся хлопать шкафчиками, с изумлением разглядывая содержимое. Точнее его полное отсутствие.

— Знаешь что! — Катя вскипала редко, но если уж случалось, остановиться сразу не могла. Последней каплей оказалось прозвище, которым Ромка наградил ее почти с рождения и вот уже двадцать лет никак не мог забыть. — Я тебя сюда не звала! И съезжать я отсюда не буду! Ясно?! Бабушка мне эту квартиру оставила, значит, у нее на это были причины!

Она наступала на брата, сжав кулаки и Ромка попятился от неожиданности.

— Остынь, бешеная! А на родителей тебе наплевать, выходит?!

— С родителями я сама разберусь! А ты давай! Топай отсюда!

Что-то, видимо, было в ее взгляде такое, что брат, на голову выше ее и в два раза шире в плечах, махнул рукой и попятился в коридор.

Совсем без ответа отступать ему не хотелось.
Поэтому уже в коридоре он обернулся и, прежде, чем выскочить за дверь, бросил ей, как в лицо плюнул:

— Ты к бабке даже в больницу не приехала, а в квартирку сразу переехала! Сразу же!

Катя зашипела и бессильно стукнула по стене, рядом с захлопнувшейся дверью. Ромка знал ее до кончика ногтя и прекрасно понимал, как можно побольнее уколоть. Да, она не успела к бабуле, хотя спешила изо всех сил. И после поедом себя ела за ту спонтанную поездку на шашлыки с однокурсниками.

…Тогда стоял теплый сентябрь. Ветра не было и золотистые кленовые листья срывались с деревьев по одному, кружа в своем последнем вальсе. Пока не коснутся земли.

Катя помнила, как у нее подпрыгнуло и неровно забилось сердце, когда зазвонил мобильник и высветился мамин номер.

— Катя! — всхлипнула мама, — Катенька, бабушке совсем плохо, в больницу отвезли. Очень тебя зовет, приезжай скорее!

Голос мамы оборвался рыданиями, а потом оборвалась и связь.

Леха подвез ее тогда на станцию, дальше ехать не рискнул. Все ребята уже приняли, а на дороге постоянно дежурили гайцы. Дальше она помнила плохо, урывками. Как совала мятые сотки в окошко кассы. Слезы лились и она никак не могла посчитать, сколько там тех соток. Потом она ехала, прижимаясь в тамбуре к холодному стеклу и ей казалось, что электричка еле тащится. Была бы ее воля, выскочила бы и толкала сзади. Дальше она ничего не помнила. Только после, как потеряно стояла в пустой больничной палате, где на единственной кровати уже не было белья, только матрас. И пахло как-то странно сушеными травами и речной водой. Почему-то этот запах ей и запомнился больше всего…

В дверь позвонили.

— Ну что тебе?! — рявкнула Катя, раньше, чем распахнула дверь. Впервые она разозлилась настолько, что готова была дать пинка Ромке и не посмотреть, что этот лось больше и сильнее ее.

— Можно войти? — за дверью стоял темноволосый мужик лет тридцати в кожаном плаще. Тяжелый взгляд его черных глаз примораживал к месту. От этого взгляда хотелось пригнуться, или хотя бы отгородиться чем-то побыстрее. И только вежливость не позволила ей захлопнуть дверь.

— А вы…

— Нет! — толкнулось беззвучно ей в висок, — не впускай!

— Нет, нельзя, — быстро сказала Катя, хотя собиралась произнести совсем другое. — А вы кто?

Мужчина нахмурился и Катя утвердилась в своем желании поскорее захлопнуть дверь.

— Ин… Инспектор… пожарный, — нехотя процедил он.

— И документики у вас имеются? — она и сама не поняла, откуда у нее прорезался противный тон прожженной скандальной тетки. Но мужчина вызывал у нее такую антипатию, что находиться с ним даже на одной лестничной клетке было неприятно.

Судя по его кислому лицу, ее внезапно вспыхнувшее чувство было взаимным.

— Пожалуйста. — Мужчина вынул из-за пазухи красную корочку, хитро махнул ей в воздухе и раскрыл перед лицом девушки.

Катя посмотрела на корочку, потом на мужчину, потом снова на корочку.

— Вы знаете… — она улыбнулась самой приятной своей улыбкой, отступила назад и, пока тот ожидал продолжения, отпрыгнула в квартиру и захлопнула дверь, задвинув большую щеколду.

— Уходите! — крикнула она уже из-за двери, прижимаясь к ней спиной, — а то я полицию сейчас вызову!

Корочка, которую ей показал мужчина, внутри оказалась абсолютно пустой. Просто чистая белая бумага.

— Эй! — в дверь грохнули кулаком. — Ты чего, ненормальная, дверь открой! Пожарная безопасность! Соседи на запах дыма от тебя жалуются!

Сначала полтергейст, потом брат, теперь этот бандит. Для нервов девушки это оказалось непосильным. Катя сжала острые кулачки, зажмурилась и отчаянно завизжала.

— Все-все ухожу, замолчи только! — услышала она сквозь собственный визг, голос мужчины. А потом торопливые шаги по лестнице. По батарее, уже привычно, забарабанили соседи.