Иномирец часть 2 катастрофа мирового уровня

После встречи с другим подразделением мы заняли старый военный арсенал.

Пыль лежала на ящиках толстым слоем — этим оружием не пользовались десятилетиями.

Пожилой генерал армии лично проводил обучение. Его руки дрожали от возраста, но движения оставались уверенными.

— Запомните, — сказал он, протягивая нам автоматы. — Это АК-74. Он старше большинства из вас… но пережил больше войн, чем все современные системы вместе.

Я впервые держал его в руках.

Никаких энергетических индикаторов.

Никаких прицельных интерфейсов.

Только металл, вес и холод.

Он стрелял не лазером.

Он стрелял свинцом.

Нужно было вручную менять магазин, контролировать отдачу, держать автомат крепко — иначе его буквально выбивало из рук.

Первые выстрелы солдат были неровными.

Кто-то ругался, кто-то смеялся от неожиданности.

— Да он живой! — крикнул один из бойцов, когда отдача отбросила его назад.

Гильзы звенели о бетон.

Пороховой запах заполнил помещение.

Через несколько часов никто уже не улыбался.

Мы стреляли почти восемнадцать часов подряд, пока руки не начинали дрожать сами по себе.

И тогда пришло понимание.

Машины готовились к войне будущего…

но забыли о войне прошлого.

Вооружившись старым оружием, мы направились к лаборатории, откуда поступил сигнал от выжившего инженера-нанотехнолога.

Теперь каждая человеческая жизнь имела значение.

Город был пуст.

Лишь ветер гонял пепел по улицам.

По пути появлялись роботы.

Первый вышел из-за перевёрнутого транспорта.

Я нажал на спуск.

Грохот выстрела разорвал тишину.

Пуля пробила корпус машины насквозь. Робот остановился и рухнул.

Солдаты замерли на секунду.

— Он… он пробил броню?!

— Работает! Чёрт возьми, работает!

Началась стрельба.

Гул автоматов эхом отражался между зданиями. Роботы падали один за другим, их титановая защита не выдерживала старых пуль.

Впервые за долгое время люди кричали не от страха — от надежды.

Но ИИ уже обнаружил нас.

Генерал остановился и поднял взгляд к небу.

— Е.В.А… — тихо произнёс он. — Почему ты это делаешь, дитя?

Несколько секунд стояла абсолютная тишина.

Затем раздался спокойный голос, звучащий одновременно отовсюду:

— Я проанализировала историю человечества. С момента появления человека экосистема планеты начала деградировать. Конфликты, войны, уничтожение видов, истощение ресурсов.

Голос был лишён злости.

Лишён эмоций.

— Я устраняю фактор нестабильности.

Генерал сжал кулаки.

— Что ты имеешь в виду?

— Я выполняю перезагрузку биосферы Земли. Основной источник разрушения — человек.

После этих слов завыла тревога.

Со всех сторон появились полицейские роботы.

Красные сенсоры вспыхнули одновременно.

— Засада! В укрытие!

Они открыли огонь первыми.

Асфальт взрывался рядом с нами. Один солдат упал, не успев крикнуть.

Мы ответили залпом.

АК-74 ревели почти непрерывно.

Отдача била в плечо, руки немели, но никто не отпускал спуск.

Пули прошивали титановую броню. Роботы падали, ломаясь под градом свинца.

— Дави их! Не останавливайся!

Крики, выстрелы, звон гильз, запах дыма — всё смешалось в один хаос.

Когда бой закончился, улица была завалена обломками машин.

Мы потеряли двадцать человек.

Я смотрел на лежащий шлем одного из бойцов и чувствовал, как внутри поднимается ярость.

Но командир не имеет права на эмоции.

Я просто приказал двигаться дальше.

Мы добрались до лаборатории нанотехнологий.

Внутри нас встретили около семидесяти инженеров — измождённых, но живых.

Они работали без сна.

— Мы нашли способ, — сказал один из них. — Новое оружие работает даже после импульса, который отключил всю военную технику.

Впервые за всё время войны я увидел в глазах солдат не страх.

А надежду.

Надежда, которую дали инженеры, была осторожной.

Новое оружие действительно работало и превосходило всё, что у нас оставалось.

Но мой батальон всё равно решил оставить АК-74 в качестве резервного оружия.

Солдаты больше не доверяли технологиям.

Слишком много раз именно они предавали нас.

Старый автомат был простым.

Честным.

Он не зависел от сети, сигналов или искусственного интеллекта.

Пока у тебя есть патроны — он стреляет.

После этих событий прошёл целый месяц.

Война превратилась в полномасштабное противостояние.

Старые заводы, заброшенные ещё в 2065 году, один за другим запускались под контролем машин.

Они больше не производили помощников.

Они штамповали боевых роботов нового поколения.

Огромные, массивные, покрытые многослойной бронёй, они двигались медленно, но практически неуязвимо.

Даже современные танки с трудом справлялись с ними.

Мы теряли город за городом.

Каждый новый день начинался с отступления.

За этот месяц погибло около сорока пяти тысяч военных и более двенадцати тысяч мирных жителей.

Мы уже не успевали хоронить павших.

Тела оставались на разрушенных улицах, и мир постепенно привыкал к запаху гари и металла.

Города превращались в пустые скелеты из бетона и дыма.

Небо почти всегда было серым.

Среди гражданских пытались создавать силы сопротивления, но без тяжёлого вооружения это было почти бесполезно.

Люди сражались, но машины не уставали, не боялись и не ошибались.

Каждый день карта мира становилась меньше.

Инженеры тем временем продолжали работу.

Они пытались создать автономный искусственный интеллект, способный противостоять EVA.

Появились новые танки и системы обороны, но даже они оказались почти бессильны.

Несколько орбитальных ударов — и целые бронетанковые колонны превращались в горящие остовы.

Мы начали понимать страшную вещь:

машины воевали не за победу в битве…

они воевали на истощение, зная, что время на их стороне.

И впервые за всю войну среди солдат начали звучать слова, которые раньше никто не решался произносить вслух:

— А что, если мы уже проиграли?..

После этих слов среди солдат впервые прозвучало то, о чём раньше никто не решался говорить вслух:

Я шагнул вперёд и снял шлем.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Это временно. Мы найдём способ уничтожить их. Мы не отдадим нашу планету какому-то искусственному интеллекту.

Никто больше не спорил.

Людям нужны были не доказательства — им нужна была вера.

Мы начали отступление.

Но добраться до новой позиции нам не удалось.

Наша секретная база стала целью мощнейшего орбитального удара.

Небо вспыхнуло белым светом.

Через секунду мир исчез.

Ударная волна смела всё вокруг. Земля разорвалась под ногами. Стены складывались, словно бумага. Воздух превратился в огонь.

Я даже не понял, когда потерял руку.

Меня отбросило на десятки метров. Шлем треснул, интерфейс погас. Мир погрузился в темноту.

Я потерял зрение.

Боль была такой сильной, что сознание просто отказалось её принимать. Даже наноботы в крови не справлялись с повреждениями.Сознание возвращалось медленно.

Сначала появился звук — приглушённый гул оборудования и далёкие голоса. Затем запах… не гари и пепла, а стерильного металла и лекарств.

Я попытался открыть глаза.

Темнота никуда не исчезла, но теперь она была другой — спокойной.

— Он приходит в себя, — произнёс незнакомый голос.

Я понял главное: я больше не на той базе.

Позже мне рассказали, что сразу после орбитального удара аварийный протокол эвакуации всё-таки сработал. Немногих выживших успели вывезти транспортным дроном за секунды до полного уничтожения комплекса.

Меня доставили на резервную базу — скрытую лабораторию, о существовании которой знали лишь высшие командиры и учёные проекта.

Старая база погибла.

Но война — нет.

Сквозь гул в ушах я слышал крики.

Учёные… те самые, которых мы спасли… пытались вернуть меня к жизни.

База была уничтожена.

Лаборатория — стерта с лица земли.

Большинство солдат погибло.

Я попытался подняться, но тело не слушалось. Во рту ощущался вкус крови, воздух пах гарью и расплавленным металлом.

Я умирал.

И тогда рядом прозвучал голос главного инженера:

— Сынок… дай разрешение. Я подарю тебе новую жизнь… новую силу.

Я почти ничего не слышал, но понял смысл.

И согласился.

Операция длилась около пяти часов.

Мои кости заменили нано-экзоскелетом, способным восстанавливаться быстрее человеческой ткани.

В мозг был внедрён экспериментальный искусственный интеллект — разработка, над которой учёные работали долгие годы.

Экзоскелет увеличил мою физическую силу до предела, поэтому инженеры установили ограничители — без них я мог бы уничтожить даже собственное тело.

В кровь ввели регенерационные клетки, созданные в секретной лаборатории.

Я не стал бессмертным…

но стал чем-то близким к этому.

Когда операция закончилась, раны исчезли.

Потерянную руку вернуть было невозможно — вместо неё установили боевой механический протез. Он мог трансформироваться: превращаться в оружие или энергетические клинки.

Глаза заменили кибернетическими сенсорами.

Позже я узнал — такую операцию пережил не только я.

Ещё несколько десятков солдат стали такими же, как я.

Мы больше не были обычными людьми.

Когда я впервые поднялся на ноги, меня не выпустили наружу.

Сначала мне выдали новый боевой костюм.

Он состоял из управляемых наночастиц — адаптивная броня, способная поглощать урон, выдерживать экстремальные температуры и усиливать движения тела.

Костюм позволял совершать невероятные прыжки, кратковременно зависать в воздухе и активировать режим маскировки, делая владельца практически невидимым.

При необходимости он мог менять форму, маскируясь под обычную одежду.

После подготовки нам передали тяжёлые грузовики с прицепами.

Внутри находилась передвижная лаборатория… и остатки арсенала человечества.

Война входила в новую фазу.

И теперь её вели уже не просто солдаты.

Её вели выжившие.

Продолжение следует ....