Иной путь

«Tomorrow is a hope,

Never a promise.»

– ???

...Руби умирала.

Это было совершенно очевидно для любого, кто мог бы сейчас хоть краем глаза оценить её состояние – в конце концов, уже простое наличие вокруг неё огромной, расползающейся лужи крови подчёркивало, что жить той осталось недолго.

Может, минут пять? Хотя, скорее, даже меньше – потому что пять минут ей можно было бы дать только в том случае, если обращать внимание исключительно на вероятность смерти от кровопотери.

У Алой же – как Руби стали величать в последние годы её жизни – была проблема и посерьёзнее простой кровопотери.

Огромная дыра прямо по центру живота, к примеру.

Однако, будучи не самой приятной в общении личностью, поспорить она была готова даже с костлявой – так что, воспользовавшись одной из своих многочисленных способностей, Руби приложила руку к краю раны... после чего заморозила всё, что только могла, на незначительный срок откладывая свою приближающуюся кончину.

А в следующее мгновение тьму пещеры разорвали многочисленные ругательства, описывающие то, где именно Алая видела как саму Салем, так и её богомерзких созданий.

Как несложно догадаться, цель ругательств была выбрана не случайно. В конце концов, именно из–за Королевы гримм Руби и оказалась в столь затруднительном положении – загнанная в тёмную, холодную пещеру, с огромной и несовместимой с жизнью раной.

Однако, как ни странно, были в случившемся и положительные моменты.

В частности, успокаивало медленно умирающую у стены Алую то, что Салем пока и не подозревала о том простом факте, что цели она своей сегодня не добьётся.

А может и вовсе составит Руби компанию в последнем путешествии – кто знает?

Впрочем, раз уж Королева не спешила появляться, одновременно с этим сотрясая воздух своими высокомерными речами, Руби решила скоротать время за тем, чем занималась, в последнее время, довольно часто.

Она ударилась в воспоминания.

────୨ৎ────

История Алой началась с Бикона – вернее, со дня его падения. Тогда произошло многое, и, в отличии от всех, кто лишился жизни, Руби повезло чуть больше: она просто изменилась.

Конечно, «просто» это было лишь относительно всего, что случилось со многими другими, но на деле...

На деле это оказалось гораздо сложнее – Руби потеряла что–то важное. Что–то, что осталось в ней от её мамы – Саммер.

Этим чем–то, оглядываясь назад, скорее всего была «вера в лучшее».

Кто–нибудь в этот момент мог бы обвинить её в слабохарактерности – но, справедливости ради, у неё были причины для столь скоропостижной измены своим идеалам. И причины серьёзные. Её подругу – пусть и не самую близкую – безжалостно убили за то, что она, поддавшись на уговоры сбрендившего директора, стала одной из мифических «Дев Сезонов», а её любимая старшая сестрёнка лишилась руки.

Это всё в совокупности – вместе с чувством вины за то, что она, чуть ли не буквально держа в руках жизни тех, кто был повинен в случившемся, не смогла их остановить – заложило в её характере определённую черту.

Она стала подозрительнее, немного жёстче, но, в остальном, по крайней мере внешне изменилась не слишком заметно – что не позволило директору вовремя увидеть проблему.

Или, возможно, тот всё же её увидел – что, учитывая его огромный жизненный опыт, было куда вероятнее – но не стал заострять на этом внимания, посчитав, что со временем Алая вновь станет той, кем была?

Впрочем, причины не имели абсолютно никакого значения – потому что суть его действий от них не менялась. Сделал же он то, чего делать, зная людскую природу, не имел совершенно никакого права – он, метафорически, сложил все яйца в одну корзину. Если бы хоть кто–то мог заглянуть в разум старого мага, то знал бы, что Руби – последняя сереброглазая – была чуть ли не единственной его надеждой на победу над Салем, и он… решил вложить в неё всё.

И так как за прожитые годы Озма привык всегда принимать решения исключительно в одиночку, считая себя чуть ли не единственным, кто способен привести человечество к победе и последующему процветанию, то и в этот раз он не посчитал нужным ни с кем советоваться и, тем более, заранее предупреждать о своих действиях ту, кто играл главную роль во многих его планах.

Саму Руби.

Вот и получилось так – сокращая ненужные подробности – что проснувшись в один прекрасный день, Руби стала... девочкой–волшебницей.

Тогда, полгода после трагедии спустя, когда команда RWBY, оправившись от физических и ментальных травм, вновь стала единым целым, этот факт сделался предметом множества шуток практически для каждой из её участниц.

Каждой, кого не звали «Руби Роуз», само собой.

Но и она тоже была счастлива – потому что до тех пор пока эта, лишь слегка раздражающая, шутка, приносила улыбки на лица её боевых сестёр, она могла терпеть ту практически бесконечно.

Но небольшой перерыв, запомнившийся ей своей весёлой атмосферой, не продлился долго.

В один из дней Янг, услышав, что их с Руби дядя собирается на миссию, во время которой с высокой долей вероятности встретит ответственных за произошедшее в Биконе людей, предложила всем к нему присоединиться.

Сам же дядя, конечно, о планах племянниц извещён – во избежание отказа – не был.

Так команда RWBY и отправилась тайком вслед за Кроу, не осознавая, что это приключение станет переломным моментом в их жизни.

Вторым по важности после Бикона.

Если задуматься, то им и вовсе стоило повернуть назад практически сразу, ведь буквально всё кричало о глупости их задумки. Прах, да они даже чуть не потеряли Кроу ещё в самом начале своего путешествия! Благо, большое количество гримм на дорогах означало, что та сторона, в которой их нет, так же является и направлением, в котором, скорее всего, двинулся старший Охотник.

И так как подруги буквально полчаса спустя его догнали, можно было сделать простой вывод: их способности к логическому мышлению были на высоте.

Чего, однако, нельзя было сказать об удаче – потому что Кроу их ждал.

Он каким–то образом узнал, что его преследуют, после чего устроил небольшую засаду за ближайшим поворотом. Засаду, в которую команда RWBY и влетела чуть ли не вперёд головой.

Не беря во внимание ту выволочку, которую они – и, в частности, две чересчур самонадеянные сестры – получили, произошедшее всё же пошло им на пользу. Не только потому что они удостоились критики со стороны более опытного Охотника, слегка вырастая над собой, но и потому что этот самый Охотник, не выдержав умоляющих глаз своих племянниц, махнул на всё рукой и рассказал им о том, во что они вляпались.

А знал он действительно многое – о Салем с Озмой, о Реликвиях, Девах… и Серебряных Глазах. Тут ещё важно заметить, что раньше Руби, даже будучи одной из Дев, информации от Озпина никакой не получала. Ни о своих глазах, ни о новообретённых силах… в общем, ни о чем.

В тот день, когда подруги оказались посвящены в столь страшные тайны, их мир перевернулся с ног на голову.

Но никто из них не отказался от идеи составить Кроу компанию в этой миссии… что, если бы они знали исход заранее, сделали бы незамедлительно.

Ведь тогда всё могло бы быть совершенно иначе.

Это случилось уже после того, как своей небольшой группой они успешно добыли Реликвию Знаний – цель миссии Кроу – и было до того банально, что могло даже стать смешным… на очень глубоком уровне смешным.

Уже возвращаясь, они встретили огромную толпу гримм, и Вайсс, единственная, помимо Кроу, кто во время боя умел думать головой, первой осознала ужасную истину.

В прямом бою они с этой ордой не справятся.

Так она и решилась на свой величайший, но одновременно с этим и глупейший поступок: воспользовавшись всем имеющимся у неё прахом, та выиграла у гримм несколько секунд форы, во время которых, подбежав к Кроу, в спешке что–то прошептала тому на ухо.

В тот момент, будь оставшиеся члены команды RWBY чуть более внимательны, то заметили бы, как враз помрачнел Бренвен… Но они в это время были больше сконцентрированы на попытках хоть немного восстановить силы за счёт полученной передышки.

Потому и последним, что Руби, Янг и Блейк в тот день запомнили, стала тупая боль в затылке, сопровождаемая звёздами перед глазами.

…В последующие несколько месяцев изменилось многое – но больше всего изменилась сама Руби. И пусть тот факт, что Вайсс пожертвовала собой ради подруг, в значительной степени повлиял на абсолютно каждого участника той миссии, но на Алую это произвело наибольшее впечатление.

Она изменилась окончательно.

Исчезли остатки той милой девочки–подростка, что любила оружие, печенье и видеоигры – осталась лишь её бледная тень, перешагнувшая через все свои идеалы. Она стала необщительной, начала выдерживать значительную дистанцию даже с самыми близкими людьми… и перестала чураться убийств.

Конечно, всё это не заставило никого от неё отвернуться – даже наоборот, все старались её поддержать… однако, наткнувшись на стену непонимания, всё же дали той время. Единственным, с кем Руби всё–таки пришлось какое–то время поговорить, стал Кроу: но сделано это было исключительно для того, чтобы тот не считал, будто бы она винит его в смерти напарницы.

Никто не винил, если уж на то пошло.

С каждым днём, однако, Алая всё больше и больше становилась похожа характером на одну, пока–что неизвестную ей, девушку из племени Бренвен. Не менталитетом «Сильные живут – слабые умирают», конечно, но в остальном? В остальном она, что видел любой, кто знал Рейвен в молодости, стала чуть ли не её полной копией. Более депрессивной и склонной к одиночеству копией.

С каждым прожитым днём Руби теряла всё больше и больше того, что раньше составляло первооснову её личности – но пока, не желая лишний раз тревожить ни сестру с Блейк, ни других своих близких, она… притворялась. Не давала себе подолгу оставаться наедине с собой, часто показываясь где–то неподалёку от остатков своей команды, старалась, если уж полностью измажется в крови после одного из сражений, не показываться в таком виде на людях… в общем, пряталась, по возможности, за маской.

Но на войне – а они, как ни посмотри, всё же были на войне – всё не могло оставаться стабильным хоть сколько–нибудь долго.

Потому она и не удивилась, когда, в один из ничем непримечательных дней, очередная схватка с пешками Салем неожиданно переросла в ожесточённую битву. Битву, в которой Алая потеряла одновременно дядю, отца, сестру и тех немногих друзей, что остались с ней после Бикона.

Выжила лишь сама Руби да, вместе с ней, Блейк.

Тот факт, однако, что произошедшее не стало для неё чем–то, что, как она думала, никогда не произойдёт, не помешал ей растерять в том бою остатки человечности. Она вернулась из него так, как начала, в последствии, возвращаться после каждого столкновения с противником: в крови.

Своей, чужой – она не делала различий. Важным было лишь то, сколько она забрала жизней тех, кто пошёл за Салем и, следовательно, виновен во многих её бедах. Примерно в то же время она отложила в сторону свою любимую Крессент Роуз, не чувствуя, что достойна к той даже прикасаться.

Она не была чересчур сентиментальна или что–то в этом роде – просто те концепции, которые она вкладывала в своё первое и самое дорогое сердцу оружие, стали… неактуальны. Да и боевая коса, говоря откровенно, мало подходила для того, чем она стала заниматься большую часть своего времени.

То есть – для убийства людей.

Теперь, когда основным её противником чаще всего становились именно люди, а не гримм, та сделала для таких боёв более подходящее – во всех смыслах – оружие.

Парные кинжалы.

Быстрые, смертоносные и, главное, отлично подходящие для ближнего боя, они стали прекрасным дополнением к её проявлению, позволяя той за секунды избавляться от десятков целей.

В таком разрезе то, что её начали сторониться даже союзники, было неудивительно – хладнокровных убийц вообще мало кто любит. Единственной, кто после всего произошедшего оставался с ней рядом, была Блейк… и теперь, потеряв столь многих, она и не думала давать Руби пространство – наоборот, фавн–кошка сделала своей целью растормошить бывшего лидера команды RWBY, не давая той окончательно пойти ко дну.

В бою, отдыхе или зале совещаний – везде та преследовала Руби как хвостик, разговаривая и шутя за двоих. Конечно, Блейк и сама была отнюдь не той, кто любит постоянные разговоры и плоские шутки – но, ради своей последней подруги, та была готова наступить своим предпочтениям на горло.

Алая это ценила.

И пусть она редко когда сама вступала в дискуссии с вечно сопровождающей её брюнеткой, но всегда следила за той больше, чем за собой. В тех же боях, к примеру, основной её целью стало удостовериться, что фавн–кошка не пострадает, а уже вторичной – убить как можно больше пешек Королевы.

Излишне говорить, что Блейк полностью разделяла эту точку зрения, и уже со своей стороны приглядывала схожим образом за Руби.

Неизвестно, что стояло у истоков последовавших далее событий – банальная удача, или свою роль сыграло чрезвычайно бережное отношение подруг к здоровью друг друга, но как Руби, так и Блейк умудрились прожить в боях следующие пять лет и, при этом, никоим образом серьёзно не пострадать. Конечно, были шрамы, опасные ситуации и прочие проблемы, но, беря во внимание то, что буквально за первый год после падения Бикона они потеряли как свою команду, так и, в случае Алой, семью… ну, в таком разрезе тот факт, что они всё ещё живы, выглядел как величайший успех.

Но если для остатков команды RWBY время и прошло сравнительно неплохо, то вот в целом – это был крах. Они проигрывали чуть ли не каждый бой, и живы были лишь по той простой причине, что Салем не считала нужным, добившись в сражении своих целей, тратить жизни пешек ещё и на добивание противников.

Со стратегической точки зрения её вполне можно было понять – она постепенно побеждала, и не хотела давать противнику, пусть и ценой куда более затяжной войны, ни одного шанса. И у неё получалось! Практически в каждом сражении они, помимо множества жизней, что–то теряли: Реликвии, вышки связи, города… и каждое такое поражение приближало печальный исход.

В конце концов, когда армия, собранная из остатков лояльных Озпину Охотников и военных Атласа, оказалась разбита, а сам Озпин вновь убит, Руби с Блейк приняли простое, но вполне оправданное решение: они решили начать игру в партизанок.

Так, забрав с собой последнюю, чудом не попавшую Салем в руки, Реликвию – Реликвию Знаний – те отправились в леса, планируя уже там составить дальнейший план действий.

Впрочем, забегая вперёд – ничего путного им придумать так и не удалось.

Да и что вообще они могли сделать? Вдвоём против, буквально, чуть ли не всего мира… шансов у двух Охотниц было, мягко говоря, маловато.

Сдаваться однако было совершенно не в их правилах – так что они, предварительно потратив чуть меньше двух недель на составление правильных и актуальных вопросов, обратились с теми к Джинн, духу Реликвии Знаний.

К сожалению, все из них задать у подруг не вышло, потому что из трёх вопросов, на которые могла ответить Джин раз в столетие, оставалось лишь два – но даже два вопроса были тем, что могло переломить исход их противостояния.

Сказать же «спасибо» за потраченный вопрос они, скорее всего, могли именно Озме. Ведь кто ещё имел, помимо этого старого параноика, доступ к Реликвии?

...Вообще, если размышлять логически, то как минимум пара таких людей всё же была – та же Дева, сила которой и открывает вход в место, где ранее хранилась Реликвия – но оставшимся членам команды RWBY больше по душе было винить во всём Озму.

Невзлюбили они его за вечные секреты и недоговорки, что поделать?

Но, возвращаясь к вопросам и Джин: та ответила на каждый из них так подробно, как только можно было мечтать и, помимо этого, была достаточно мила, чтобы не считать уточняющие вопросы тем, что тратило бы её абстрактный «заряд».

Однако, пусть Джин и сделала всё, что только могла, легче от этого ни Руби, ни Блейк не становилось.

Ведь если верить духу Реликвии, то выходило, что шансов убить Салем у них нет.

...Это, на самом деле, стало для Охотниц сильнейшим ударом, и от падения в глубины депрессии их спасло лишь то, что они всё ещё были вдвоём.

Ни одна из них не хотела оставлять другую – потому что узы товарищества стали для них, за прошедшие годы, важнее абсолютно всего – и, пусть шансов на победу у тех и не осталось, но они всё ещё могли попытаться.

Ведь какая вообще, ко всем гримм, разница, что говорит какая–то глупая лампа?! Они выжили при падении Бикона, пережили последующую мясорубку и убили множество врагов – и они не сдадутся лишь из–за того, что Джин говорит, будто бы победа невозможна!

С такими мыслями Руби с Блейк и отправились дальше в леса, туда, где найти их Салем будет сложнее всего. Там же... там они начали тренироваться как одержимые.

У них было много свободного времени – годы, на самом деле – и они собирались использовать его с максимальной эффективностью. Да и куда им было спешить? Это Салем нужна была последняя Реликвия – вот пусть Королева сама к ним и идёт.

А они пока подготовятся...

...За годы же, что потребовались Салем на то, чтобы их выследить, подруги стали заметно сильнее, и… опаснее.

Руби окончательно перешла с механического оружия на то, что создавала буквально из воздуха, в процессе уплотняя аурой – ледяные кинжалы, метательные кинжалы, изредка копья с мечами и, помимо этого, изобрела новый – пусть и довольно неприглядный – способ экономии ауры.

Блейк же, пусть и не являясь в отличии от Алой Девой, не сильно–то и уступала той в плане опасности для тех несчастных, что посмеют её разозлить. Она за годы как спаррингов, так и сражений с гримм научилась мастерски использовать своё проявление, заставляя противника сражаться сразу с десятками своих копий и, помимо этого, также не брезговала пользоваться результатом трудов Руби на поприще экономии Ауры.

В результате каждая из них, вероятно, с лёгкостью могла бы сейчас войти – если бы такие списки вообще существовали – в десятку сильнейших Охотников Ремнанта.

Но, как ни посмотри, однако с возрастом они становились лишь слабее, так что коллективно, в один момент, ими было принято решение попытать всё–таки счастья в сражении с Салем.

День же они для финальной битвы выбирали не так и придирчиво: просто ткнули на календаре – самостоятельно, кстати, нарисованном – в случайную точку, доверившись случаю.

────୨ৎ────

– Уже мертва, хм? – вырвал Алую из мыслей холодный, высокомерный голос. – Я ожидала большего...

– Не те – КХЕ – бе... говорить это, ведьма. – вновь закашлялась Руби. – Только и делаешь, что прячешься за спинами своих слуг!

Да, последняя из сереброглазых попыталась вывести из себя древнюю ведьму, спровоцировав ту на необдуманные действия – в чем, прямо говоря, никогда не была сильна. Учитывая же как то, что поговорить в последние десятилетия Руби могла разве что с Блейк, так и то, что разговаривать она, в целом, не очень–то любила… при всех вводных неудивительно, что Королева на это никак, кроме слегка приподнятой брови, не отреагировала.

– Жалкие оправдания. – не изменившись в лице отмахнулась от неё Салем. После чего, лёгким движением руки порезав себе запястье, создала из упавшей на землю крови небольшую толпу гримм. – Но пусть ты и бесконечно раздражаешь меня, девочка... я дам тебе шанс. Скажи мне, где реликвия, и твоя смерть будет быстрой – или промолчи, обрекая себя на ужасную участь!

Алая не стала тратить стремительно покидающие её силы на слова – она просто воспользовалась своими трижды проклятыми серебряными глазами, моментально уничтожая новорожденных гримм... и заставляя, в то же время, поморщится от боли Салем.

– Это твой ответ, ничтожество? – Ухмыльнулась та, показательно вновь поднося когти к запястью. – Наивн... Кх–х!

Договорить ей Руби, понятное дело, не дала – она, воспользовавшись тем что Королева гримм вновь отвлеклась на высокомерные речи, привела–таки свой план в действие.

Моментально активировав проявление, та оказалась рядом с Салем, вонзая свою левую руку ей в грудь.

– Эт… это бессмысленно. – слегка дрогнувшим голосом произнесла Королева, попытавшись сохранить прежнее выражение лица. – Ты всё равно умрёшь... и умрёшь мучительно!

– Умру… но одна ли? – Ухмыльнулась Руби, пародируя выражение лица самой Салем. После чего, подняв правую руку резко сорвала ткань с того, что Салем приняла за обычную конечность.

И в тот же момент глаза Королевы гримм расширились в ужасе.

– Т–ты..!

Алая, однако, не стала разоряться на снисходительные комментарии – она ясно чувствовала, что смерть уже готова протянуть к ней свои костлявые руки.

Не было времени на самодовольство.

Так что, не дав Салем и секунды на последние слова, Руби активировала встроенный в имплант механизм. Она гордилась своим последним творением – всё же далеко не каждый оружейный любитель может похвастаться тем, что превратил Реликвию Богов не просто в бомбу, но и, одновременно с этим, в более чем функциональный протез.

И пусть как ей, так и Блейк было немного жаль превращать Джин в оружие последнего шанса, но позволить Королеве гримм достичь своих целей те не могли.

Да и, по понятным причинам, не хотели.

Хотя фавна–кошку куда больше во время подготовки к их последней битве напрягало то, что Руби самостоятельно ампутировала себе руку и, заменив ту на ранее собранный протез, с безумной улыбкой на лице до предела напичкала прахом.

Не то, чтобы хоть одна из них планировала пережить это сражение, конечно – но ворчать по поводу излишнего членовредительства Блейк не переставала принципиально.

А секундой позже, обрывая мысли Алой о раздражённо прижимающей уши напарнице, грянул взрыв.