Инструкция по выживанию для принцессы-пенсионерки

Солнечные дни в этом районе редко бывали приятными. Чаще воздух здесь был либо слишком душным, пропитанным запахами раскаленного асфальта и дешевой уличной еды, либо слишком пыльным, когда ветер гонял по узким улочкам мусор и старые газеты.

Но сегодня был именно такой день — исключение. Приятный. Солнечный свет, ничем не замутненный, лился с небес, просачивался сквозь спутанную паутину проводов между обшарпанными домами и золотил тротуар. Именно в этом теплом свете, среди длинных теней от фонарных столбов, разворачивалась до смешного мирная сцена.

Ким Бок-хи, семидесяти шести лет от роду, упрямо двигалась вперед, являя собой яркое, ядовито-салатовое пятно посреди серого городского пейзажа. Ее короткие седые волосы были завиты в тугие кудряшки — классический стиль «аджумма», а на морщинистом лице играла довольная улыбка. Она сгибалась под тяжестью двух неподъемных сумок, набитых продуктами доверху.

Хе-хе… — думала она, перехватывая поудобнее врезающиеся в пальцы ручки. — Продавец на рынке сказал, что скидка на лук только сегодня. Глупыш. Я-то знаю, что он мне всегда уступает. Наверное, я ему нравлюсь! Еще бы, такая винтажная красотка на вес золота!

Морщинистые, покрытые старческими пятнами пальцы впились в белый пластик. Костяшки побелели от напряжения.

Хотя… красота требует жертв, — вздохнула она про себя. — А эти пакеты требуют сильных мужских рук… Эх, где бы их сейчас раздобыть? Желательно, симпатичных.

Словно по заказу, мимо проскользнул высокий, стройный студент. Идеально выглаженная светлая рубашка, строгие брюки, умные глаза за стеклами очков. Он был так поглощен смартфоном, что не замечал ничего вокруг, в том числе и маленькую старушку в салатовом костюме, которая замерла, провожая его оценивающим взглядом.

— Омо! — прошептала Бок-хи, когда парень скрылся за углом. — Какой экземпляр! Рост — все сто восемьдесят пять, не меньше. Осанка — аристократ. В очках — значит, мозги на месте, книги читает. Эх, был бы у моего оболтуса хотя бы рюкзак такой приличный…

Она собиралась сделать следующий шаг, но путь оказался перекрыт. Перед ней, словно скалы, выросли две массивные мужские фигуры, заслонив солнце.

Тот, что стоял впереди, был в черной футболке, обтягивающей мышцы и открывающей вид на татуировку на предплечье. Виски модно выбриты, а на лице застыла брезгливая гримаса. За его плечом маячил второй — настоящий гигант в тесной белой майке, со скрещенными на необъятной груди руками.

— Ким Бок-хи? — проскрежетал первый. — Твой сыночек, Ким Ён-су, снова не отвечает на звонки. Где он прячется?

На лице бабули не отразилось ни тени страха. Конечно, она сразу поняла, кто они. Такие лица она видела уже не раз за последние двадцать лет, с тех пор как ее сын впервые открыл для себя азартные игры. Менялись только прически да бренды спортивных костюмов.

А, коллекторы, — пронеслась усталая, почти безразличная мысль. — Снова…

Пугаться? Айгу, в ее-то годы? Она первый компьютер на работе осваивала, когда он был размером со шкаф и гудел, как самолет на взлете, — вот где был настоящий ужас. Она в одиночку вырастила сына, который в свои сорок лет так и не научился стирать собственные носки, — вот где была истинная драма. А эти двое… просто мальчишки. Громкие, сердитые, но всего лишь мальчишки.

Думают, если нахмуриться и напрячь мускулы, старая женщина в обморок упадет? — мысленно хмыкнула она. — Милашки. Даже не понимают, что единственное, чего я сейчас боюсь, — это не донести домой эти сумки.

И раз уж страх был эмоцией бесполезной, ее мозг, привыкший во всем искать хоть крупицу позитива, мгновенно переключился.

Ну, раз уж представление началось… — ее внутренний тон стал деловитым. — Грех не оценить актеров. Уж если слушать лекцию про долги, то хотя бы с пользой для глаз.

Удивление на ее лице сменилось живым интересом. Взгляд эксперта, отточенный десятилетиями просмотра дорам, скользнул от бицепса первого ко второму, задержался на широченных, как аэродром, плечах гиганта. На морщинистых щеках проступил едва заметный румянец.

Ого-го! Какие мальчики! — пронеслось в голове. — Сразу двое! Это что, акция "Приведи друга — получи скидку на взыскание"? Так, посмотрим… Этот, в черном, — вылитый директор из вечерней дорамы! Челюсть — волевая, твердая девятка. Взгляд — угрюмый, ну, пусть будет шесть, но это лечится парой хороших мелодрам. А вот бицепс… о, этот бицепс — все десять! А второй… второй — вылитый добрый телохранитель с трагическим прошлым. Плечи — настоящая крепостная стена! Какой выбор!..

Ким Бок-хи аккуратно опустила тяжелые сумки на асфальт и с озорным блеском в глазах посмотрела на опешивших коллекторов.

— Красавчики, что же вы так официально? — с укоризной произнесла она. — Так, молодой человек в черном, стрижка у вас смелая, но сейчас в моде легкая небрежность. Впрочем, вам идет! А вы, богатырь, — она кивнула второму, — почему такую хорошую фигуру прячете в таких шароварах? Ай-яй-яй!

Мин-джун, коллектор в черном, на секунду потерял дар речи. Его лицо побагровело.

— Ты!.. Да ты издеваешься?! Совсем из ума выжила, старая?! Я про ДЕНЬГИ спрашиваю!!!

В припадке ярости он со всей силы пнул одну из сумок. Раздался оглушительный хруст рвущегося пластика. По грязному асфальту раскатились ярко-красные яблоки, рассыпалась зелень, со звоном покатилась бутылка соджу.

Ким Бок-хи смотрела на этот вандализм с искренним ужасом.

— Айгу! Мой лучок… — Она сокрушенно выдохнула, увидев растоптанные перья. — Он был по акции… Два пучка по цене одного… ТЫ! СУМАСШЕДШИЙ!

Она инстинктивно дернулась вперед, пытаясь спасти хотя бы укатившееся яблоко. Движение вышло неловким, резким. Возраст и тяжесть прожитых лет сыграли злую шутку: ноги запутались, равновесие изменило ей. Она качнулась и, нелепо взмахнув руками, рухнула навзничь.

В глазах коллекторов агрессия сменилась растерянным шоком. Мин-джун застыл с полуоткрытым ртом.

Раздался глухой, влажный удар затылка об асфальт.

...

Сознание возвращалось нехотя, цепляясь за темноту. Первым, что она увидела, был размытый белый потолок и тусклые лампы дневного света.

Где… я?..

Картинка прояснилась. Больничная койка, казенная пижама, провода. Рядом монотонно пищал кардиомонитор, выводя ритмичную зеленую линию.

…Бип… Бип… Бип…

Боли не было. Была лишь всепоглощающая, свинцовая усталость. Словно все силы, которые она копила семьдесят шесть лет, разом покинули тело. Она попыталась пошевелить пальцами, но конечности не слушались. Лишь глаза могли следить за зеленым пиком, который упрямо взлетал и падал в такт ее угасающей жизни.

Внезапно ритм сбился. Линия на мониторе задергалась в хаотичном, паническом танце. Звук превратился в назойливый, протяжный визг.

Биииииииииииииии...

А потом наступила тишина. Идеально ровная, прямая линия пересекла экран.

Все исчезло. Свет, звуки, тревоги о сыне. Осталась лишь звенящая пустота и последнее, угасающее эхо ее сознания.

Какая досада…

На ее уже неподвижных губах застыла едва заметная улыбка.

…в мире ведь ещё столько красавчиков, которых я не успела оценить по десятибалльной шкале…