Интеллект на тракте

Знал бы, что всё так повернётся – пошёл бы учиться на бухгалтера, как хотела тётя Римма. Нет, себе-то врать не стоит, не пошёл бы. Или сдох там от скуки ещё на первом курсе, даже если бы совершенно точно знал всё наперёд. Но хотя бы курсы бухучёта закончил. А то знаю только, что есть какие-то «сальдо» и «бульдо», причём первое не имеет никакого отношения ни к сальто в гимнастике, ни к салатам, а второе – к бульдогам. А, ещё они слово «кредит» часто произносят с ударением на первый слог, но не всегда, что характерно, то есть, для них это явно два разных слова. Кто же знал, что мне это пригодится куда раньше, чем всё остальное!

Ещё я когда-то хотел в кулинарное училище пойти, на повара учиться. Тоже пригодилось бы. Хоть и меньше, чем бухгалтерия – повар-то там какой-то точно есть. Не может не есть… То есть, не может не быть, разумеется: когда я нервничаю, меня постоянно пробивает на плоские шуточки и дешёвые каламбуры. А вот то, что дела придётся приводить в порядок, мне сказали открытым текстом, и явно там имелось в виду не разложить бумаги по стопкам.

Насчёт «там» – я про своё неожиданное наследство. Дядюшка Карл всё-таки ушёл на тот свет, хотя почти все в родне сомневались, что хоть светлые, хоть тёмные согласятся принять к себе такое чудо. Начать с того, что он был мне не дядюшкой, а двоюродным братом моего деда, причём сводным – не спрашивайте, что такое «сводный двоюродный брат», все в семье так говорили, а я не интересовался подробностями. Но дядюшка Карл настаивал на том, чтобы все звали его именно «дядюшкой», невзирая на степень родства, а он умел настаивать, и не только на травах и корках, это у него как раз не очень-то получалось, если честно: полученную бурду мог пить только он сам. Во-вторых, он был тем ещё старым цвергом, хотя при жизни его никто бы не рискнул так назвать, иначе в лучшем случае можно было получить тростью по хребту, а та трость иной кирке фору даст.

Опять отвлёкся. Злобный был старикан, вредный и злопамятный. При этом котелок у него варил, что надо, жаль, что в основном по части пакостей. В итоге он успел поцапаться со всей роднёй так, что не только он поклялся лишить их наследства, но и те в ответ поклялись, что гроша ломаного от него не возьмут. Со всеми, кроме меня. Точнее, со мною тоже, но не настолько сильно. И в итоге сейчас, когда этот старый цверг (не могу себе отказать в удовольствии поименовать «дядюшку» так, как он того достоин) отправился кошмарить демонов преисподней, оказалось, что мне причитается наследство.

Но и тут родственничек не смог обойтись без шуточки. Из всего своего имущества он отписал мне не столичную лавку антиквариата – по большей части поддельного, кстати, о чём знали или догадывались большинство покупателей, но не имели ничего против, так как выглядели поделки солидно, но не имели никаких препятствий для вывоза за границу. И не такую же лавочку в Минске. И не небольшой заводик в моих родных Микашевичах, который мне вот идеально подошёл бы по специальности. Хотя ходили слухи, что он там только засовывал контрабандные потроха в корпуса приборов и клеил к ним свой шильдик. Не скромную транспортную компанию в Берестье, не гостиницу там же, не счёт в банке, наконец – нет, всё это он распихал по каким-то своим деловым партнёрам или спустил на благотворительность.

Мне же достался мотель на трассе – где-то посреди нигде, в шестидесяти с хвостиком километрах от ближайшего городка, или хотя бы села достаточно большого и наглого, чтобы претендовать на такое название. И ещё этот старый гнусный цверг проявил своё гнилое чувство юмора, напоследок переименовав заведение в мотель «Inn-telekx». Именно так, с иксом на конце, вместо буквы «т», словно намекая, что с интеллектом у меня все хреново. Да ещё и это самое Inn, означающее на заморском наречии не то трактир, не то постоялый двор, отделил дефисом, превратив название моего будущего владения, а заодно и моей будущей специальности, в нечто неудобосказуемое. Да ещё и сделал так, что ближайшие пять лет переименовать его нельзя. Точнее, можно, но обойдётся дороже, чем заведение стоит. Что-то там с перерегистрацией торгового знака и переоформлением лицензий.

И вот я, студент столичного университета, куда поступить было сродни подвигу – на мою специальность конкурс составлял в теории семь человек на место, а с учётом количества блатных, реально за оставшиеся места сражались не меньше дюжины претендентов за каждое, вынужден брать после третьего курса академический отпуск по семейным обстоятельствам и ехать вступать в наследство. Вот зачем там, в лесах и болотах, мой будущий диплом по интеллектронике?! Куда я там продвинутые алгоритмы вписывать буду, в музыкальный автомат?! Или жабам в болоте интеллектронные элементы интегрировать, чтоб, значит, орали по вечерам не вразнобой, а мелодично? Седьмую симфонию Бахмана, ага. Чтоб лес дрожал и ёлки гнулись. Главное, чтобы артисты от натуги не полопались. А то будет почти как у классика, этот чпок и нас песней зовётся, ха-ха.

Так, это тоже нервное, так и до истерики недалеко, остановись, Трори.

Трори, или даже Тори – это я, если что. По паспорту – Трофим Борисович Грановский, уроженец города Микашевичи, только-только закончивший третий курс Московского Государева Университета, факультет маломощных и интеллектуальных систем, специальность «Прикладная интеллектроника».

Ничего общего с унаследованным имуществом, да ещё расположенным в такой, простите, заднице! И – нет, я не зазнался за три года в столице, свои корни помню. Но у нас там нормальный город, тридцать пять тысяч разумных, не считая, скажем так, приписанных у нему поселений, с ними тысяч пятьдесят получится, не меньше. Но разницу понимать надо! Там же в буквальном смысле слова ближе восьмидесяти километров, если по дороге смотреть, ни одного поселения с населением больше пары-тройки сотен разумных, некоторых из которых так и тянет назвать полуразумными. Есть и ближе, тот же Кричев, до него километров тридцать пять почти строго на юг, но это по прямой, по дорогам надо сперва вернуться к руинам бывшего Мстиславля, километров двенадцать-пятнадцать, да и оттуда дорога к цивилизации давно заросла и разрушена, ноги переломаешь, пока доберёшься.

Вариант отказаться от наследства я даже не рассматривал. Во-первых, чтобы уважающий себя представитель моего рода отказался от уже своего имущества?! Да предки с того света вернутся и удавят святотатца! Плюс деньги на учёбу почти закончились. Не «за учёбу», а «на учёбу», если вы понимаете разницу. За учёбу Империя платит, а я потом пять лет отрабатывать буду, где скажут.

Ну, как «закончились»? Если жить в общаге, питаться там же «макарошками с языком[1]» и вообще экономить, то, с учётом части имеющихся подработок и какой-никакой, но стипендии, на год хватит, даже с небольшим запасом. Но «вообще экономить», извините, вообще не хочется. Ну и, если честно, есть и не связанный с наследством повод пожить полгодика вдали от столицы, но не будем об этом. Из-за него же доступны остались бы только часть подработок. Продать недвижимость тоже нельзя: условие наследования, три года не имею права как-либо избавиться от заведения.

Так что написал заявление на академический отпуск, вытряс не без труда из квартирной хозяйки залог за жильё, выглядело так, будто бандит у старушки пенсию отбирает, продал или передал на сохранение с правом пользования друзьям то имущество, что не было смысла тащить с собой, сложил оставшееся и отправился в путь. До Смоленска проще всего – поездом. От Смоленска до Починка доехал на автобусе, и попал в тот самый «вроде как город», от которого до уже моего заведения добраться можно или на попутках, или взять такси. Ловить попутку безнадёжно: по новой дороге ходят почти исключительно грузовики, в кабину меня с моими двумя чемоданами и дорожной сумкой ни один дальнобой не пустит. Пассажирский маршрут, что пытались пустить из Могилёва в Вязьму через Ельню разорился из-за малого числа пассажиров, большинство предпочли ездить, как прежде, в объезд через Кричев, а то и подальше крюк заложить. Так что – только такси.

Да-да, всё правильно: мой трактир стоит на новом, десять лет назад построенном тракте, что проходит через ту самую аномалию, про которую бульварные писаки какой только чуши не несут. Не через самый центр, разумеется, а в тридцати километрах от него в ближайшей точке. И именно в этой самой точке, почти равноудалённой от Могилёва и Починка и ближней к Кратеру, дядюшка и решил выстроить заведение с заправкой, едальней и дюжиной номеров для ночлега проезжих. Каким сталактитом по черепу ему шибануло, когда он решил, что там найдётся достаточно клиентуры, только боги подземные знают, и то – не факт, это же Карл! Тот самый Карл, глядя на выходки которого те же боги, наверное, не раз озадаченно в затылках чесали. А мне теперь разбираться, что там происходит и как из этого всего выпутываться. Причём желательно – с прибылью, раз уж год теряю, или хотя бы без убытков.

Перед тем, как взять такси, я достал свои инструменты и, не обращая внимания на скептические взгляды диспетчера, проверил, насколько это возможно в полевых условиях, интеллектронные схемы. И пусть хмыкает сколько хочет, а мне остаться посреди аномалии с дохлым транспортом вот ни разу не интересно. Насчёт аномалии.

Ещё раз, забудьте то, что пишут всякие идиоты, как с корочками журналистов, так и без оных – это почти чистой воды бред. «Почти» только потому, что зона отчуждения на самом деле существует, и что в ней случаются аномалии. Истории про орды мутантов (чем они там питаются?), загадочные руины (руины, простите, чего?!), порталы в Иные миры (из которых приходят «белочки», не иначе) и тому подобное интерес представлять должны, на мой взгляд, только для докторов, что психами занимаются. Но, тем не менее, находят своих читателей и почитателей. Которые периодически ломятся внутрь зоны отчуждения «в поисках Истины» – исключительно с заглавной буквы. Сперва их ловили, оцепление, патрули, все дела. Потом Государь посмотрел на расходы и махнул рукой, мол, дураков не жалко, на них каждый год урожай богатый. В итоге поток, как ни странно, резко ослаб: многие решили, что раз не охраняют, то ничего интересного там на самом деле нет. Более упоротые разделились на две категории: не вернувшиеся и разочарованные. Но каждый год находилось пара-тройка групп «искателей», уверенных, что не вернувшиеся что-то нашли, в отличие от разочарованных, которые «где-то свернули не туда».

Чтобы поставить точку на этом: нет там никаких мистических тайн, а правда в том, что упоротые (и кормящиеся с них бессовестные писаки) именуют не иначе как «так называемая официальная версия», и что не вызывает сомнений ни у кого из по-настоящему разумных поданных Империи. В самом конце прошлой Войны, которую все у нас называют и пишут именно так, одним словом и с большой буквы, то есть, семьдесят три года тому, проигрывающие по всем фронтам упыри (пусть не по расе, но по сути) создали-таки своё «оружие возмездия», оно же «Молот богов» и решили напоследок ударить по Москве, прихватив победителей с собой. Собрали лучшие остававшиеся силы, кто только мог бы дотянуть до Москвы в одну сторону, возвращаться эти фанатики не собирались, организовали им прорыв и отправили нести «возмездие» за собственные безобразия. Между Могилёвом и Оршей их перехватили. Гвардейский истребительный полк, только-только отдохнувший и пополнившийся, остановившийся в Могилёве для дозаправки по дороге на фронт, лёг весь. Полностью. Как и половина сил ПВО транспортного узла. Но командир полка, гвардии полковник Кряжедуб, огненным тараном поставил точку в бою, сбив стратегический носитель под пафосным названием «Дракон Вечности».

Никто толком не знает, что именно соорудили в подвалах замка Вульвеншанц – его не просто стёрли с лица Земли, а и скалу под ним прокипятили, на всякий случай, лавовое озеро месяц остывало. Потом исследования установили, что это было нечто на стыке оккультизма, передовых достижений физики, алхимии и некромантии с примесью чего-то ещё, не то шаманизма, не то астрала и элементализма. Беда в том, что эта хреновина не разбилась об землю и не утонула в болоте, а таки рванула. Словами хроники – «несколько севернее села Кретово». Душевно так рванула… Как итог, в пятиугольнике Могилёв-Орша-Смоленск-Рославль-Кричев живого почти не осталось. Собственно, и выживших в мясорубке пилотов этот же взрыв добил, выжили те, кто на момент взрыва был достаточно далеко. То, что всё-таки осталось живо в момент взрыва или дохло в муках или мутировало. До «углов» этой «фигуры» зона поражения не дотянулась, сторон же кое-где коснулась. В тех же Чаусах ударная волна потрепала крыши, а полоса мёртвой земли остановилась в пятидесяти метрах от крайних огородов. То, что пережившие прохождение фронта в обе стороны и оккупацию уцелевшие жители считали тот день, семнадцатое апреля сорок шестого, самым запоминающимся и волнительным в жизни, никого не удивило.

Со временем проклятие выдыхается, загрязнения разлагаются или разносятся ветром и водой, теряя концентрацию. В итоге пятнадцать лет назад радиус зоны отчуждения очередной раз уменьшили, установив в двадцать пять километров от эпицентра, после чего и построили дорогу в тридцати. Говорят, вот-вот Зону отчуждения ещё на пять километров в радиусе уменьшат. Но люди и по сей день живут преимущественно только в углах и по краям пятиугольника, население внутри не превышает и пяти тысяч разумных. Так, пока такси преодолевает почти девяносто километров до места назначения, узнаю, сколько из этих пяти тысяч будут жить со мной. И что вообще там есть, в том мотеле, а то я лишь название глянул и уже ни о чём другом думать не мог.

Так, заправочная станция на четыре колонки. Надо будет глянуть, что там предлагается и сколько осталось. Кафе с кухней, общим залом и малым залом. Общий зал – шесть столиков на четыре персоны, четыре на шестерых, стоят торцами к внешней стене. И барная стойка с дюжиной табуретов. Итого – пять десятков посадочных мест. Я дядюшка был оптимист! Интересно, там вообще столько народу проезжает мимо хотя бы за неделю?! Ещё в этом здании кухня, кладовки разные, три туалета – два для посетителей, мужской и женский, и один для персонала. Ещё какие-то помещения, потом разберусь, как и с подвалом. Второе здание – те самые двенадцать номеров разного размера, кабинет администратора со спальней и своим санузлом, удобства для жильцов в конце коридора и в «люксе» – на кой он вообще ЗДЕСЬ?! Так, жилой домик для персонала, там же, с отдельным входом – квартира управляющего, где я, пожалуй, и поселюсь. Или в «люксе» – всё равно он, уверен, постоянно пустует. Ещё какие-то домики и сарайчики, разберусь с ними на месте. Где-то должны же дрова храниться и куры жить: без курей здесь вообще никак, это я вам ответственно говорю. Так, судя по кадастровому плану участка – рядом какой-то водоём, буквально в ста метрах от забора слева – получается, к западу. Небольшой сад, два огорода – тоже на месте буду смотреть.

Персонал: один повар, он же бармен. Получается, работает одновременно или бар, или кухня? А если кто-то хочет и выпить, и закусить? Одна официантка. Ну, а зачем больше? Она же и кассир, кстати. Надо будет глянуть, кто такая. Явно не эльфийская танцовщица, во всяком случае – искренне на это надеюсь. На трассе народ простой, больше половины дальнобоев натуральные орки, остальные в большинстве своём недалеко ушли. А кроме них кто? Раз в год забредут «Искатели Истины», если повезёт, и им, и нам – дважды, по пути туда и обратно. Чуть более частые путешественники, рискнувшие срезать угол. Кто ещё? Из клиентов – не знаю, из служащих ещё администратор гостиницы, она же горничная, она же кастелянша и весь остальной персонал. Ещё огородник, нужный персонаж, но как он один-то справляется? Ну, и какой-то «Миханя», без указания должности.

Напрягает то, что нет никого, кто упоминался бы в качестве охранника или вышибалы. Или это третья ипостась повара-бармена? Или там официантка вида «огр в юбке»? Видел я такую в Москве, там, чтобы она пройти могла, столики пришлось раздвинуть так, что два из пяти выкинули, но за счёт любителей экзотики оно вполне окупалось, по слухам. А ведь она тоже чья-то «сладкая булочка» и «маленькая доченька», м-да.

Когда Лёха Смирнов, «самый чистый Лёха в мире[2]» (как же мы, наверное, достали его этой шуточкой!) впервые высказал эту простую и логичную, в сущности, мысль, я не поперхнулся пивом только от того, что это было бы святотатством. А вот Димон, наш третий в компании, тогда всё же подавился своей шипучкой – очередным «особым» сидром. Оно и понятно: это легковесное дитя леса из того «теста», что пошло на «булочку», могло быть вылеплено раз так шесть, если без сильных преувеличений.

Ни дворника, ни истопника, ни садовника, пусть даже «три в одном» тоже не указано.

Ладно, доеду – сам всё увижу. Надеюсь только, у меня не возникнет тут же неудержимое желание рвануть обратно. Невзирая на брошенное имущество и поджидающие в столице проблемы.

[1] Имеется в виду собственный язык едока. Одно из легендарных блюд студенческой национальной кухни, из того же раздела, что чай «Белая роза» (без сахара и заварки) и «Гуляш по коридору» (в надежде унюхать что-то съестное у знакомых и напроситься в гости). В этом же разделе есть ещё «Картошка с языком» и «Перловка с таком». То бишь – просто так перловка.

[2] Парафраз рекламного слогана (одного из них) одноимённой, точнее – однофамильной с Лёхой водки.