Интендант Его Драконьего Превосходительства

Докосплеилась!

Вот не хотела я браться за съемки рекламы для бюро ритуальных услуг! Не лежала душа к этому заказу. Но ― деньги не пахнут, и много их не бывает. Особенно когда у тебя штат из полутора десятков сотрудников, и все они ждут зарплату, социальный пакет и квартальную премию.

Новый клиент показался мне странным, а его затея с размещением на рекламных листовках и буклетах картинки из фильма «Вий» ― и вовсе сумасшедшей, но я сцепила зубы и подписала контракт. 

Как только распрощалась с клиентом, вызвала к себе в кабинет креативного директора, главного (потому что единственного) бухгалтера и завхоза-снабженца: выдать ценные указания, распланировать этапы и сроки исполнения. 

― Сеня, ищи заброшенный храм, но не совсем развалины, ― огорошила своего главного креативщика. ― И договаривайся, чтобы нам на целый день его в аренду сдали. Цену вопроса сейчас с Петровичем обсудим. 

Сеня черкнул пометку в блокноте. Глянул с веселым любопытством. 

Петрович, тот самый бухгалтер, засопел напряженно: он каждую копейку вложений будто от сердца отрывал.

Завхоз Игнатьич, моя третья рука ― способная, кажется, заменить и правую, и левую, почесал выступающую родинку на носу, скосил на нее глаза и поинтересовался, будто невзначай:

― А в чем суть проекта? Может, поделишься, Матрена Ильинична?

― А вот в песок и… ― начала я. 

Оборвала себя на полуслове. Игнатьич на анекдот, само собой, не обидится. Только и мне легче не станет. И вообще, прав завхоз: что-то я не с того боку зашла. Выбил меня, видно, из колеи новый клиент. 

― Про верблюдов кому другому расскажи, начальница, ― проявил Игнатьич глубокие познания в вопросе анекдотов про Чапаева. ― А нам все-таки подробностей подкинь малёха, чтобы понимали все, от какого угла и в какую степь плясать. 

― Клиент хочет, чтобы мы панночку из Вия откоспелили. Тот момент, когда она в церкви лежала. Ему, видите ли, кажется, что искусственные цветы, белый лакированный гроб и прочие аксессуары на таком фоне особенно выгодно смотреться будут. Нам к картинке еще и слоган рекламный придумать предлагается!

― Ага. Уже понятнее. Значит, бюро ритуальных услуг продвигать будем? ― включился Сеня. ― Оригинальный заказ! И клиент наш мыслит… нестандартно. О! Кажись, слоган я уже придумал: простись красиво!

― Хм… Неплохо. Еще думай. А заказчик платит на пятьдесят процентов больше, чем в среднем по прайсу, ― сдала я своим работникам главную причину, которая подвигла меня взяться за не самое приятное дело. 

― Вот это мотивирует! ― воспрянул духом Петрович. ― Так что там, кроме заброшки, арендовать придется?

― Почти все клиент предоставит. Нам доверено белое платье невесты самим найти. Только в свадебные салоны соваться не вздумайте! Какая невеста захочет надеть платье, в котором в гробу лежали, пусть даже понарошку… ― предупредила я мужчин. Они ведь о таких тонкостях задумываться не станут. 

Сеня проследил за тем, как Игнатьич в задумчивости в очередной раз почесывает свою родинку, потом выдал, глядя в потолок:

― А за невесту кто будет? 

― С каких пор ты у меня спрашиваешь? ― приподняла я бровь. ― Панночка, помнится, чернявая была. Кто там у тебя из девочек побрюнетистей? Василиса?

― Нет, Василиса недавно в рыжий покрасилась, ― скривился креативный директор. 

Он рыжих недолюбливал, а Васька, с которой он почти замутил служебный роман, но в последний момент передумал, явно решила отомстить Сеньке за его кобелиное непостоянство, вот и стала рыжей ― назло врагам. 

Надо будет, кстати, заглянуть к девчатам в рекламный, попить чайку, поболтать по душам. Заодно и новый имидж нашей главной красавицы лично заценю. 

― Тогда Властелину бери, ― я пожала плечами. ― И вообще, парики для чего придумали? У нас, кажется, лежат в гримерке два ― черный и блондинистый ― еще с тех пор, как мы Белоснежку с Краснозорькой косплеили. 

― У Васьки аллергия на клей, а Власта не согласится, ― Сеня закинул ногу на ногу, начал раскачиваться на стуле. ― У нее жених на религии слегка подвинут, может и бросить за такие фортели. 

― И что мне теперь ― самой в гроб ложиться?! ― возмутилась я. 

Получился оксюморон. 

Петрович хрюкнул. Сеня сверкнул на меня небесно-синими глазами, начал что-то быстро строчить в своем блокнотике, саркастически ухмыляясь. 

― Ну, в буквальном смысле слова, наверное, не надо, ― поспешил вмешаться Игнатьич. ― А так, для картинки ― чем ты, Матрена Ильинична, сама не модель? 

Модель из меня нестандартная. Впрочем, на роль панночки ― самое то. Выпуклости все, какие надо ― на месте, и выступают заметно. Волосы каштановые, почти черные. Глаза ― темно-карие, с поволокой. 

Штатных сотрудниц с навыками актерского мастерства, кроме Василисы и Властелины, у меня не было. Сама я тоже далека от театра, хотя артистка, говорят, та еще… Впрочем, лежать молча, не двигаясь, никакого мастерства не требуется. Только терпение и крепкий мочевой пузырь. По всему выходило, что проще действительно самой в белое платье нарядиться да полежать-отдохнуть пару часов в красивой белой домовине, чем искать человека на стороне, да еще и за моральные издержки переплачивать. 

Так и случилось, что уже через десять дней я, забросив все прочие дела, выдвинулась с командой гримеров, операторов и подсобных рабочих на съемки в недалекий пригород, где отыскалась неплохо сохранившаяся, но отчего-то до сих пор пустующая церковка с невысокой колокольней. Не знаю, к какой епархии она принадлежала, но внутрь нас пропустил самый обычный сторож ― в резиновых сапогах, в ватнике поверх тельняшки и вязаной шапке на засаленных волосах. 

Внутри было пусто, гулко, пыльно и светло ― то, что доктор прописал. Я одобрительно подняла большой палец вверх, показывая Сене, что он со своей задачей справился на отлично.

Пока помощники заносили и расставляли реквизит ― переоделась в углу за ширмочкой, которую внесли первой, и вышла из-за хлипкой загородки уже в белом наряде невесты, с флердоранжем в волосах и в шитых серебром черевичках.

― Ну, вылитая панночка! ― восхитился Сеня. 

Он, как главный по креативу, уникального события пропустить никак не мог. Сама же начальница сниматься выехала! Такого уж лет пять не случалось.

― Поговори мне еще, ― проворчала я беззлобно. ― Помоги лучше на лафет влезть и улечься, ничего не уронив. 

― Завсегда рад, Матрена Ильинична! ― Сеня поклонился, подал мне руку, подвел к постаменту, на который как раз установили нарядный, обитый изнутри белым атласом гроб. ― А давайте-ка я вас подсажу…

Креативный директор подхватил меня под пятую точку, с нарочитым кряхтением приподнял и опустил прямиком куда требовалось. 

― Укладывайтесь, Матрена Ильинична, ― выдохнул он, стряхнул щелчком с рукава синего блейзера невидимую пылинку, а потом лично укрыл меня белой кружевной накидкой. ― Можете уже и глазки закрыть. Надо посмотреть через камеры, чтобы тени от ресниц красиво падали. 

Ресницы от природы мне достались самые обычные ― не сильно длинные, не сильно густые. Хорошо хоть темные. Но для съемок их оказалось недостаточно, так что гримерша Анечка шустро приклеила мне искусственные. Вот после этого я глаза открыть не смогла бы, даже если бы захотела: непривычные ощущения вызывали резь и слезотечение при малейшей попытке взглянуть на окружающий мир. 

― Сейчас вот еще щечки белилами припудрим, ― хлопотала вокруг Анечка, щекоча мне щеки и лоб огромной пушистой кистью. ― Совсем хорошо выйдет!

Не знаю, как там оно вышло, но вскоре меня разукрашивать перестали. Завозились, заговорили рядом, выставляя свет, споря о чем-то на своем профессиональном жаргоне. 

Я же, лежа и ничего не делая, потихоньку согрелась, расслабилась. Даже похихикала над собой: вспомнила бабка, как молодой была! Потом почувствовала, как навалилась вдруг годами накопленная усталость. Шутка ли ― с тех пор, как семь лет назад открыла собственное рекламное агентство, я ни разу толком в отпуске не была! Вот и сморило меня потихоньку. Знакомые голоса отдалились, превратились в ненавязчивый убаюкивающий гул. Мысли стали невесомыми, а потом и вовсе исчезли. Я уснула.