Интервью с Шутом

— Кто ты?

— Ха, сам себя не похвалишь, от вас не дождёшься! (Смеётся.) Кто я, спрашиваешь? Шут и Дурак, конечно. Дерзкий, непредсказуемый, обаятельный, острый на язык, легконогий и стремительный, вольный и свободный как ветер, созидающий и разрушающий как огонь, музыкант и певец с неподражаемым чувством юмора, безжалостный и беспощадный к порокам и искажению истины, дарящий успех и удачу смелым и дерзающим, стоящий вне любой Системы, нарушитель любых границ и разрушитель ограничений, многоликий и вездесущий (а ещё всё едящий и пьющий), входящий с ноги в любые двери, приносящий перемены и восстанавливающий баланс, вечный ученик и мудрый учитель, тот, кто ходит шестым по шестому, щедрый и дарящий блага, про-Образ всех трикстеров, покровитель шутов, бродячих музыкантов и скоморохов, Игрок, Творец, создающий новое, говорящий на равных с любым, вмещающий в себя всю вселенную и немного больше, хранящий в себе Пустоту, Нулевой аркан, Ферзь-из-тени, Танцующий на Путях, Владыка Хаоса и Повелитель вероятностей.

Короче: Азм Есть Шут и Дурак.

— Очень интересно, где ты родился?

— Нигде, я всегда был! (Смеётся.) Осознал себя… Осознал себя я там, в том, что вы называете Хаосом, поэтому можно сказать, что родился я там. Это и я, и мой дом. Потому что сначала был только он, и ничего больше.

— Почему именно имя «Шут»? Или это прозвище?

— Имя. Мне оно нравится. (Смеётся.) Потому что оно отражает мою суть. Точнее, Шут — это часть имени. А полное имя Шут и Дурак. Да, есть у меня и другие имена, мало ли кто меня как называл! (Смеётся.) Но я — Шут и Дурак, им был, им и остаюсь. В этом моё постоянство. (Смеётся.)

— Как ты познакомился с автором?

— О, это отдельная большая история. (Смеётся.), её писать — не переписать. Идея с комиксом мне понравилась, кстати, она забавные картинки придумала. Подгоню ей комиксиста, нарисуем. И мультики сделаем.

— О чём ты мечтаешь?

— Хм. Я не мечтаю как вы, люди. Я Живу и наслаждаюсь Игрой, наслаждаюсь неопределённостью и текучестью, наслаждаюсь парадоксами и принципами. Наслаждаюсь жизнью во всех её проявлениях. О чём мне мечтать, когда я есть Всё?

— Что в книге за Игра такая, и по своей ли воле ты в неё влез?

— Это Игра между мной и Льдистым. Наша личная Игра на выживание. Всё по правилам метавитов, метаморфов. Кто такие метаморфы — можно говорить много и долго, но не здесь и не сейчас.

— Сказка о Шуте и ведьме — вымысел или правда?

— Что вы считаете правдой — будет правдой. Всё, что вы считаете вымыслом, будет для вас вымыслом. Потому что правда и истина — разные вещи. Истина — это то, что существует объективно. Есть ли в «Шиве» истина? Есть, и много. Есть ли там правда? Есть, и эта правда у каждого своя. Правда — это то, во что вы верите, то, что вы полагаете правдой. Вот такая разница. Правда субъективна, так же, как и справедливость. Это ваше субъективное мнение о том, как оно должно быть.

— Чем ты настоящий отличаешься от Шута в «Шиве»?

— (Смеётся.) И всем, и ничем. Скажем так: в «Шиве» это моё мрачное состояние. (Смеётся.) Одна из граней, которая тоже имеет место быть. Не целое, часть, отражение. «Шив» — это отражение. Вполне себе очень даже точное. Но, как уже было сказано, всё, что вы видите, это отражения меня. Но вы воспринимаете какой-то один цвет. Максимум два соседних, отблесками. Поэтому «Шив» — это очень упрощённая версия меня. Очень заземлённая, я бы сказал. Отражение. Часть отражения. Она писала про то, как я общаюсь с другими людьми, и как это выглядит с их точки зрения. Да, в основу положены её давние-давние воспоминания о нашей встрече, но всё было всё равно не так. Всё было совсем не так.

—В «Шиве» есть вход в междумирье?

— Есть. И что?

— Где ещё эти входы в междумирье есть?

— Вообще, они есть везде, только не везде они открыты и доступны. И не везде про них знают. Междумирье — это как пространство межклеточное в вашем организме. Вот представь, что вселенная — это некий организм, у которого есть внешняя граница. Да, она бесконечно растёт, бесконечно расширяется, но, тем не менее, эта граница всегда есть. Так эта вселенная устроена. Каждый мир — это её отдельная клеточка. А всё, что между ними, — это и есть междумирье. И оно вполне себе живое, функционирующее, со своими значениями, со своими задачами. Так же как ваша межклеточная жидкость в организме, оно осуществляет связь между всеми клетками. Каждая клетка имеет к нему доступ. Просто где-то это прямой контакт, а где-то этот контакт ограниченный или опосредованный.

— То есть междумирье функционирует только в рамках одной вселенной?

— Оно функционирует в вашей вселенной. В других вселенных всё устроено по-другому. Каждая вселенная уникальна. Зачем делать копии одной и той же вселенной? Это безумно скучно. Гораздо проще создать разные. Ваша вселенная такова, потому что в ней есть определённые базовые принципы, которые положены в её основу. В других вселенных положены в основу другие принципы.

— Какая у тебя магия?

— Моя собственная. Уникальная. Такой нет ни у кого. В принципе. Потому что каждый раз она создаётся под ситуацию. Есть парочка любимых приёмчиков, но обычно каждый раз магия создаётся с Потока под ситуацию. Я сам не знаю иногда, что получится от столкновения моей магии и противника, и это очень интересно!

— Какое оружие ты любишь?

— Обожаю оружие ближнего боя! Очень люблю. Сойтись в схватке лицом к лицу и помериться силой с достойным противником — это истинное наслаждение в битве!

— Ты же читер этой вселенной?! Как ты меряешься силами? Для тебя любой противник как в песне: «а ваши кости только хрустнут под моею ногой».

— Я всегда Играю на равных. Иначе какой смысл в Игре? Терпеть не могу читерство и читеров, как вы это называете. Мне в кайф сразиться с равным противником. В кайф победить сильного, и не зазорно уступить победу достойному.

— Битва — это для тебя как своего рода язык общения?

— Да. Язык понимания другого человека. Битва — это Танец. Жизнь — это танец. Всё это — Танец. Потому что я Пою и Танцую. И созидаю этот мир Пением и Танцем. Та песня в «Шиве» — это не сказочка, это так и есть. Вселенная создана звуком, песней. То, что у вас называют Словом.

— Что значит Повелитель вероятностей?

— Я создаю невозможное в Танце. Я это просто Создаю. Этого не было. Это нельзя просчитать, потому что этого не было, не существовало. А я это Создаю в моменте. Никто этого делать не умеет. Никто. Создать нужную вероятность в моменте умею только я. Та самая невероятная удача. Шанс, у которого какие-то там крохотные доли процента, и я это сделаю. Если это надо, я это создам. Вытащу на поверхность, дам в руки и скажу: на, иди, ступай и не бойся.

— Что значит «ходить шестым по шестому»?

— Термин из вашего Симорона. Самый высокий уровень интуиции, который доступен людям.

— Ты в книге описан как метаморф. Тебя можно убить?

— Людям в книге — нет, если я сам не захочу умереть. Иногда легче прикинуться трупом, а когда все ушли, встать, отряхнуться и идти дальше. Убить метаморфа в принципе задача не каждому по зубам. А вот Льдистый может. Он меня дважды убивал, когда я сопляком был. (Смеётся.) Конечно, я хочу реванш!

— Если он тебя дважды убивал, как ты выжил?

— Я и не выжил. Мне помогли. (Смеётся.)

— Янига реально могла тебя убить?

— Точнее, хотел ли я тогда умереть, когда подставлялся под её удары? Да. Книжному мне было настолько херово и настолько всё достало, что хотелось всё бросить таким способом.

— И почему ты не умер? Яниге силы не хватило?

— И это тоже. (Смеётся.) Убивать надо уметь. А вообще, ты попробуй, умри, когда высшие боги этого мира встали стеной и тыкают в неисполненное обещание. Ещё и Игвиль плакал. Короче, не получилось.

— Твоя слепота в книге излечима?

— Да, легко. Но мне это не нужно. Мне выгодно быть слепым. Это помогает Яниге встать на ноги, стать самостоятельной и принять нужное решение.

— Автор — это прототип Яниги?

— Нет. Они похожи только упрямством и наблюдательностью. Янига — человек, одна из многих, кого я встречал на своём пути. «Шив» — рассказ о том, как я могу провести человека из состояния, в каком он был до нашей встречи, до состояния полного раскрытия его потенциала, если человек соглашается за мной идти. Более того, не просто соглашается идти. Сначала может быть предложение: хочешь, я тебе помогу? Причём это может быть дано просто в виде совета: сделай так. И потом я просто смотрю: последовал человек совету или нет.

— Поэтому ты так разговаривал с торговцами?

— Да. Пришёл чел, признался честно: «Да, я загорелся, мне хочется, но я понял, что нихера не знаю, научи, великий Ашу Сирай». Ладно, окей, слушай и запоминай.

— Ты очень снисходительный к людям.

— Если человек пришёл и искренне попросил помощи — почему не помочь? Я всегда подскажу, как можно исправить ситуацию, что можно сделать, на что посмотреть, где выход, на что обратить внимание, как это всё решить. Это не трудно.

— Так ты любишь людей?

— Да. Я очень люблю людей и обожаю этот мир. Я обожаю путешествовать! В дорогах я встречаю много всякого интересного.

— То есть ты ходишь по дорогам и даришь людям удачу на своё усмотрение?

— Ну да. Но это не делается спонтанно, типа кому досталось, тот везунчик. Удача приходит для того человека, который этого достоин.

— Как ты узнаёшь, достоин человек помощи или нет?

— Я читаю людей. Я их прекрасно вижу. Люди для меня и для богов «наизнанку». Потому что ваша ментальная сфера находится вне вашего тела, а не внутри головы, как обычно люди думают. Не надо закапываться в мозги, чтобы читать мысли. Отойди от человека на пару метров, и все его мысли у него на лбу реально написаны. Вот его ментальная сфера, смотри и читай. Если у него эмоциональная сфера бушует, то там менталка порвана в хлам, вихри из бумажек летают, ничего не прочитаешь. А если ментальная сфера в порядке, то вот она, открытая книга, читай — не хочу. Было бы что читать. Никаких проблем нет. Люди этого просто не понимают. Они все для богов наружу, наизнанку.

— Какое оружие ты не любишь?

— Огнестрел. И всю роботизированную технику. Потому что с ней не война, а избиение. Это не честная война. Это поёбище и позорище.

— Ты про «любой ценой победить и уничтожить»?

— Да, это принцип раковой опухоли. Сожрать. Захватить и сожрать любой ценой. Уничтожить. Пусть это будет выжженная пустыня, но это типа будет уже моя пустыня. Вот об этом я в таробайках королю и сказал. «Ты не хочешь сохранить свою страну. Ты хочешь получить две выжженные страны? Окей, пусть будет». И он меня понял. Война на уничтожение противника — это не война, это избиение. Я это не приемлю.

— То есть таким оружием ты сражаться не будешь?

— При необходимости — могу. Но не люблю. Я даже лук и стрелы не люблю. Я в принципе не люблю дальнобойное оружие. Я обожаю драться в близком бою.

— Количество противников для тебя в таком бою важно?

— Нет, от слова вообще. Если противников больше, я просто позволяю себе использовать силы чуть больше. Но шансы всегда уравновешены. Моя сила и сила противников всегда уравновешены.

— То есть, если против тебя вышла армия…

— У меня будет сила армии. Если против меня вышел один человек, у меня будет сила одного человека. Я всегда Играю на равных. Мне не зазорно уступить человеку, который искренне старается.

— Как в поединке с мастером меча?

— Да, я ему уступил. Его учили красиво сражаться, а меня учили убивать. А убивают одним движением. А здесь с оружием потанцевали, но пришлось постараться, чтобы его не убить. И да, ради этого мне пришлось пару раз подставиться. Просто иначе я бы его давно убил.

— Объясни, всё-таки, почему при твоих возможностях ты всегда сражаешься на равных? Как ты определяешь силу противника?

— Хороший вопрос, правильный. Потому что это принцип баланса. Не забывай: я всегда вне любой системы и уравновешиваю любую систему. А баланс всегда динамичен. Поэтому мои силы равны силам противника, и это всегда динамическое равновесие. Поэтому победа в битве зависит от умений каждого.

— Свои силы метаморфа ты в драке используешь?

— Да, как в случае с разбойниками на болоте. Так было проще и быстрее всего. Это была не битва, это была… уборка человеческой грязи. Почувствуй себя ассенизатором мира, называется.

— И ты их там реально ел? Это была не шутка?

— Конкретно тех — нет. Они тухлые. Вообще — могу, когда в драке надо восстановить силы. Никаких проблем. Но всякую дрянь жрать не буду даже с голодухи. Я, конечно, всеядный, но не до такой степени, чтобы всякую гадость жрать.

— То есть разбойники на болоте для тебя не только не противники, а протухшая еда?

— Ага. Именно так.

— Что тогда ты любишь есть?

— То, что сказал Яниге. А ещё обожаю демонов и вяленые эльфячьи уши! Очень вкусные! Особенно под хорошее бухло! Вообще очень люблю вкусно пожрать и выпить! (Смеётся.)

— Демоны, правда, вкуснее?

— А то! Люди по сравнению с ними пресные. А эльфы вообще безвкусные, без приправы не сожрёшь. Но вот их вяленые уши… Мммм, пальчики оближешь! От красивой и умной женщины в постели я тоже не откажусь, кстати! (Смеётся.)

— Кстати вот! К вопросу о женщинах: ты в книге не сильно ими интересуешься, мягко говоря. Твоя любовная история в книге — это правда?

— Правда всегда субъективна, не забывай. (Смеётся.) Вы можете смотреть на одно и то же, но ты увидишь одно, а другой — другое. Есть ли в этой истории истина? Есть. Потому что нельзя познать любовь в человеческом мире, если не влезть в шкуру человека. И да, секс и любовь — вещи по сути разные. Секс это наслаждение для тела, а Любовь поднимает душу вверх, к её лучшей версии себя, как у вас принято говорить.

— Ты не ответил на вопрос про женщин. Почему ты их игнорируешь?

— (Смеётся.) Книжный Шут — просто моё отражение, одно из бесконечного множества, не забывай. К тому же, он находится в определённых рамках этой истории, и ему там совсем не до любовных приключений.

— Ты говоришь, что «Шив» — это больше про обычных людей, а что тогда про тебя?

— Шутовские сказки и таробайки. А ещё ЧК, хотя там есть кое-какие оговорки. (Смеётся.)

— О чём ты рассказываешь в своих историях?

— О себе и о вас, конечно же. Потому что о других расах люди не хотят ничего слышать. Люди хотят слушать только о себе, любимых. И эту мерку себя, любимых, они натягивают на все остальные расы и виды, которые ни разу не похожи на людей. О том, кто такие настоящие вампиры, кто такие настоящие драконы, эльфы, гномы и так далее, вы и знать не хотите. Вы хотите мерить их своими мерками, делать их людьми, и считаете, что весь мир должен быть копией вас самих. Вот что вас интересует. Очень высокий уровень эго. Ну, так я тоже эгоистичен, я рассказываю о себе (смеётся), рассказываю о своём взгляде на мир. И рассказываю о вас, в том числе.

— Ты с большим удовольствием согласился на это интервью. Ты не боишься, что о тебе узнают все и всё?

— Во-первых, я не собираюсь рассказывать о себе всё. Я Дурак, а не идиот. Во-вторых, в головах и языках людей просто нет очень многих понятий и образов, о чём я мог бы вам рассказать. Вы ещё это не открыли, не узнали, и вашим умам будет не на что опереться. В-третьих, я знаю людей. Девяносто восемь процентов в прочитанное не поверят. Я уже говорил, что истина и правда — разные по сути. Мои слова и истории многими будут восприняты как очередная фантазия некоего человека, который это написал. Люди легко верят самой фантастической лжи, но очень редко — самой обычной правде. При том, что правда намного менее энергозатратна, ваш ум предпочитает выбирать и создавать сложносочинённую ложь. Такова парадоксальная природа вашего ума, и это весело!

— А как же остальные два процента? Они поверят?

— Поверят те, кто умеет слышать Поток в любом обличье. Таких среди вас пока мало.

— Ты не боишься, что твои истории попадут в руки твоим недругам?

— (Смеётся.) Конечно, нет! Я вообще ничего не боюсь! Мне нравится Играть. Чем мои противники умнее, хитрее и опаснее, тем интересней. Кроме того, любой рассказ — это рассказ о том, чего больше нет. Только глупец будет строить свои планы на прошлом, а не настоящем.

— Почему ты рассказываешь много про магические миры и почти не рассказываешь про техногенные?

— Потому что в техногенных скучно. Они однообразные. Люди в техногенных мирах очень узко мыслят. Они не видят дальше своего носа, они всё меряют законами природы, законами своего физического мира, не понимая, что эти законы раз-ны-е. Общие только принципы.

— Ты имеешь в виду фундаментальные законы физики, типа гравитации?

— Сила гравитации — общее для вселенной, есть такое дело. Но это следствие физической массы. А есть базовый принцип. Принцип баланса. Частный случай баланса: закон причины и следствия. Если у тебя есть масса, у тебя начинает появляться сила гравитации. Но фишка в том, что сила гравитации, то, о чём я уже говорил, существует не только на вашем физическом уровне. Она существует и на тонких планах. Так называемая гравитация личности. Чем ты ярче, чем твоя личность масштабней, тем больше ты притягиваешь к себе людей. То, что вы называете харизмой, на самом деле гравитация личности.

— Сколько в твоих историях истины и вымысла?

— Любая история, которую вы пишете — это отражение того, что существует объективно или только в вашей голове. Даже когда это существует объективно, вы пропускаете истину через фильтры своей ментальной картины мира и на выходе имеете то, что имеете. Любая история обо мне несёт истину и несёт отражение этой истины. Любая история проходит через личное облако смыслов, которые вы придаёте одним и тем же словам. У меня нет цели убедить вас в истине или правдивости своих историй. Я их рассказываю так, как рассказываю, по своим причинам. Задача моего проводника и амбассадора — передать это максимально точно, что она и делает. Верить этим историям или нет — свобода выбора каждого, кто их читает. Так же, как и этому интервью. (Смеётся.)

— Ты на самом деле знаешь некромантию?

— Да, я учился у Люция. Некромантию он придумал. У него там лучшие из лучших в этом деле живут. Но со мной им не сравниться. Иногда даже Люцию не сравниться.

— Почему?

— У каждой магии есть свои правила и ограничения, а у меня их нет. Я могу сочетать несочетаемое.

— Демоны реально существуют?

— Да, но об этом мы поговорим в третьей части этого интервью.

— В чём ваш конфликт с Льдистым?

— Это очень давняя и долгая история. Не буду спойлерить! (Смеётся.)

— Какую роль на самом деле играет в книге Льдистый?

— (Смешок.) А какую роль, по-твоему, он должен играть? (Смеётся.)

— Он хочет тебя уничтожить?

— Этим он и занимается. (Смеётся.) Он противостоит мне.

— В чём смысл вашего сакрального противостояния?

— А в чём принцип дуальности? Напряжение и движение, развитие! (Смеётся.) Ты посмотри: одна Игра, а какое движение она устроила. (Смеётся.) в этом затишье, в этом болотце. Весело же! (Смеётся.) Была тихая страна, которая чисто подыхала уже, ни черта не помня о своём прошлом. А тут пришёл он, тут пришёл я, и началось веселье! (Смеётся.)

— Я смотрю, ты надолго задержался. Потому что не только «Шив», но и истории, которые Миледи про Льдистого пишет, затрагивают тот же самый мир.

— Нет. Нет, смотри, ты путаешь немножко. Ты путаешь Провал, ты путаешь междумирье, и ты путаешь разные миры. Объясняю популярно. Провал — это определённая территория междумирья, ограниченная достаточно. Для людей это воспринимается как рана в Мироздании. Как обрыв их вселенной в куда-то. Как объяснить, если уж совсем грубо и на пальцах… Вот представляешь себе мыльную пену? Много-много-много мелких пузырьков. А вот теперь возьми и проведи через эти пузырьки прямую линию, разделяя их. Вот это и будет Провал. Тьма пузырков с ним контактирует, тьма миров с ним контачит. Поэтому в Провал можно попасть из очень-очень-очень многих миров. Где-то этот контакт длинный, почти на весь мир, а где-то это конкретное место, небольшая локация. А где-то туда можно попасть, только пройдя другие миры, как сделал Данька. Там нет прямого выхода из его мира. Что не мешает метаморфам спокойно гулять по всем этим мирам и множеству других. Высшие метаморфы вообще перемещаются в Междумирье. Провал велик. Первые миры и создавались возле него, возле места обитания метавитов. Чтобы далеко не ходить, и всё под контролем было. Это потом, когда всё отработалось, всё пошло вот так. Так понятно?

— Да.

— И Игра. (Смешок.) может идти вразных мирах. Она ничем не ограничена. (Смеётся.)

— Провал — что это за место вообще?

— Интересное место! Там весело! Провалпроходит по границе между мирами людей и мирами демонов, и можно выйти как кдемонам, так и в миры людей. Да, там иногда бывает солнце, но оно скачет,потому что разные миры накладываются друг на друга. Это локация междумирья.Поэтому в каждый момент времени ты можешь видеть солнце другого мира. Если вэтих мирах ночь, то в Провале темнота. Глубочайшая темнота. Дохера оттенковчёрного. Для метаморфов это не проблема, они сами по себе куски живой тьмы ввидении людей, жуть навевают охуенную. Но они предпочитают антропоморфнуюформу, потому что миров людей больше, чем всех остальных. Половина людей,половина всех остальных. С людьми общаешься во много раз чаще, чем со всемиостальными.

— Расскажи про метаморфов. В чём их уникальность?

— Ты так хочешь спойлеров? Я жевроде в книжке рассказывал? Или нет? (Смеётся.) Ладно, скажу ещё раз, оченькоротко. Они первые разумные существа, кого боги создали во вселенной, поэтому живутбесконечно долго, способны принять любой вид и использовать в пищу практическивсё. Для людей они практически неубиваемы и очень чужды в своём обычном виде. Мужчиныне имеют астрального тела, только ментальное, но оно у них огромное, и память уних идеальная. Эмоции они имитируют для общения с людьми и другими расами ивидами, создают эту оболочку на время и сбрасывают за ненадобностью. Никакихчувств они не испытывают. А вот женщины-метаморфы, наоборот, очень эмоциональны,и делятся этими эмоциями со своими мужчинами. Поэтому для мужчин-метаморфов всеостальные самочки привлекательны как для человека бревно, а свои женщины – этосвятое. Женщин мало, а мужчин – много, конкуренция очень высока. За своихженщин метаморфы любой мир в хлам раскатают и скажут, что так и было.

— Ты тоже ничего не чувствуешь?

— А я не все. У меня эмоции есть.

— Как так вышло, что у тебя есть эмоции?

— А почему у меня их не должнобыть? Они у меня всегда были, это моя часть. Если бы их не было у меня, их быне было и у вас.

— В чём их уникальность?

— А в чём состоит уникальность ментальногоуровня? В чём уникальность красного цвета и уникальность оранжевого? Ониразные. Разная длина волны, разный звук, разные ощущения. Всё разное. Как огоньи вода.

— То есть ваше противостояние с Льдистым описывает ещё один принципдуальности: эмоции против логики?

— Да. Но не только. Ещёнепредсказуемость против расчёта. (Смеётся.) Это очень весело! Но если тыдумаешь, что я принимаю решения из эмоций, то нет. Я никогда не опираюсь толькона эмоции. Я — не вы. Эмоции позволяют наслаждаться этим миром и наслаждатьсяжизнью. Мозгами ты так не понаслаждаешься. Трахать мозги – это отдельноеудовольствие и совершенно другого уровня (смеётся), чем трахать красивую женщину.Так понятно? (Смеётся.)

— Откуда взялся Игвиль, клинок?

— Его сделали, а я его нашёл. (Смеётся.)И забрал оттуда, где он был. Ибо нехрен ему было там валяться без дела. Игвиль– очень древнее оружие, на самом деле. Очень древнее, но с очень малым опытомбитв. Он очень быстро сменил одного хозяина, а потом и второго хозяина. И настолетия осел в пещере одного старого злого лича. Вот там я его и нашёл,случайно. То, чего нет в книге: через эти горы был перевал. Он давно забыт: тамсложная тропа, без проводника не пройти — заблудишься. И вот на этом перевалебыла одна хорошая пещера, где путники часто отдыхали, прятались от бурь и всегопрочего. И в этой пещере обосновался один старый грёбаный вампирюка. И когдашёл отряд бравых вояк во главе с предводителем, у которого как раз был меч, ониостановились в этой пещере. Лич их там всех пожрал, а меч остался там, и всёдобро тоже осталось там. Так как никто не вернулся, было решено, что всё, горынепроходимы, возврата нет абсолютно. Никто не возвращался с перевала, никто немог рассказать, что там произошло, люди просто пропадали. Поэтому они пересталиходить. Перевал и горы обрели статус непроходимых. Личу в принципе было похер,потому что он умеет впадать в спячку, в состояние анабиоза, поджидая своюжертву. Ну, вот и дождался, когда я там прошёл. (Смеётся.) Вот такая простаяистория.

— Когда ты встретился с Янигой в истории, ты шёл к какой-то конкретнойцели или просто бродил? Она помешала твоим планам или нет? Если помешала, то каким?

— Нет, не помешала. Если быпомешала, я бы не стал ей помогать. Я бы не стал с ней связываться, перешагнули пошёл дальше. Я просто бродил, мне было скучно. Просто ходил по этой стране исмотрел, какое здесь скучное унылое болото. А потом попалась эта молодаяведьма. Глазастая, настырная, похожая. (Смеётся.) на одну мою валькирию. Мнеэто показалось забавным совпадением. А потом это переросло в нечто болеесерьёзное, потому что я разглядел в ней потенциал. Интересный, хороший потенциал.Мне стало интересно, захотелось посмотреть, что из этого получится. А потомочень удачно объявился Льдистый. Очень удачно. Вот это стало совсем интересно!(Смеётся.)

— Какие у тебя в истории взаимоотношения с богами? Я имею в виду нетолько Сурта, но и Шанака, и Датри?

— Ну, они попросили (смеётся.)починить их мир, и я им это обещал.

— Поэтому ты и бродил в книге изначально, ища возможность, как его исправить?

— Я ходил и смотрел, что из этогополучилось. Я видел этот мир до, и я смотрел, что стало с этим миром после.Потому что прежде, чем что-то снимать и исправлять, надо посмотреть, а нужно лиисправлять, и что именно исправлять. Я собирал информацию и занимался анализом.И скажу честно: мне не хотелось ничего там менять. Я не видел в этом большогосмысла.

— А что поменялось в твоём взгляде на этот мир, когда ты узнал, чтоздесь есть Льдистый? Про остальных антагонистов я не спрашиваю, потому что этотак, мелочь пузатая.

— А там есть какие-то другиеантагонисты? (Смеётся.)

— Там ведьма, волшебник.

— (Смеётся.) С этим путь Янигаразбирается, это её уровень. Буду я о всякий мусор руки марать ещё.

— Что поменялось в твоём взгляде на этот мир?

— Именно на этот мир непоменялось ничего. Льдистый не повлиял на мой взгляд на этот мир. (Смеётся.) Онпросто сделал моё пребывание там интересным. Зажёг, скажем так. А во взгляде намир поменялось… Хм, скажем так, меня стали доставать все местные боги итребовать исполнения договора.

— Но ведь их мир сломался из-за тебя?

— Да-а (довольно.) Я сломал, я ипочиню, в чём проблема? (Смеётся.) Умеешь ломать – умей чинить. Частный случайбаланса. (Смеётся.)

— А почему ты поломал этот мир?

— А потому что не надо было менязлить. (Смеётся.)

— Вот скажи мне после этого, какая польза от эмоционального метаморфа?

— А почему от метаморфа должнабыть какая-то польза, объясни. Разве это вещь, чтобы от него была какая-топольза? Метаморфы – это первая разумная форма жизни во вселенной, вот так ятебе скажу. Это они спрашивают, какая от людей польза. И поверь, в их глазахпользы от людей нет, а вреда много. (Смеётся.) Для них люди — мусор и еда. Ноиногда среди них интересно Поиграть. Вы пытаетесь всё померить своимичеловеческими мерками, а метаморфы – это не люди. Они не мыслят вашимикатегориями от слова вообще.

— И всё-таки давай вернёмся к вопросу: почему ты сломал мир? Почемусорвался в сложные эмоции?

— Ты хочешь, чтобы я тебепоспойлерил эту историю? Нет, я не буду спойлерить, она будет написана в книге.(Смеётся.)

— Хорошо, ответ принят. Если это спойлер, прекрасно, пусть будетнаписано. Скажи, могут ли люди вырасти настолько, чтобы стать интересными дляметаморфов не только как еда, а как, например, собеседники. Есть ли такойпотенциал, возможность?

— Я же общаюсь с такими людьми!(Смеётся.) Я же их нахожу. (Смеётся.)

— И в этот момент становится интересно, что ли?

— Конечно. Человек, которыйвыходит за пределы ограниченной системы, который стремится узнать и мочь больше– это всегда очень интересно. Знаешь базовый принцип этой вселенной, которыйвоплощаю я?

— Какой?

— Парадокс. Невозможное –возможно. Возможно всё. Вот так вот. Поэтому – возможно всё.

— И последний вопрос у меня: чему ты хочешь научить читателя через этукнигу?

— Смотреть шире на этот мир!Поднять голову и посмотреть вокруг на этот мир, и понять, что он огромен,многообразен и в нём есть не только то, что находится у тебя под носом. А в нёмочень много всего интересного. И все дороги открыты. Выбирай, что тебе посердцу, что тебе по душе. Если ты начнёшь дерзать, если ты не побоишься трудностейи пойдёшь вперёд, то возможно всё, о чём ты мечтаешь и даже ещё не мечтаешь.Оно тоже будет возможно! (Смеётся.)

— Прекрасно. Что ж на этом у меня вопросы закончились.

— (Громко смеётся.) Что ж никтоиз вас не спросил, а люблю ли я Янигу?

— А, ну давай постскриптум. Ваши отношения с госпожой ведьмой?

— (Громко смеётся.) Не будуспойлерить! (Смеётся.) А зачем я буду раскрывать главную интригу этой книги? (Смеётся.)

— Наш девиз непобедим: возбудим и не дадим?

— (Громко хохочет.) Дадим! Дадим,не переживай. Всё дадим.

— Ну, хорошо, пусть будет спойлер. Спасибо, было интересно, я считаю,хорошие вопросы получили хорошие ответы.

— Да, я доволен. Жду вас навторую часть, про ЧК и Вселенную Од. Благодарю за беседу, мне понравилось.

— Взаимно.

—На благо!