Инвизитор

Действующие лица:

Конрад — алхимик, впоследствии инквизитор и член ордена Святого Доминика.

Брат Иоанн Одноглазый — монах, член ордена Святого Доминика. Преданный человек и сподвижник инквизитора Конрада. Реальное историческое лицо.

Альберт Савойский — собирательный образ средневекового мага-алхимика и в то же время — мошенника.

Лукреция Требби — жена состоятельного торговца, возлюбленная Альберта Савойского.

Трузия — служанка Лукреции Требби.

Сильвия — возлюбленная Конрада.

Герцог Сполетто — богатый влиятельный феодал.

Граф Марицетти — феодал, сосед герцога Сполетто.

Рамина — дочь графа Марицетти.

Князь Берталуччи — возлюбленный Рамины.

Милена, Виктория — служанки в замке Сполетто.

Зигфрид фон Брюгенвальд — ландграф Тюрингии, владелец нескольких замков и обширных земель, фрайшефен (верховный судья).

Эрик фон Брюгенвальд — сын Зигфрида фон Брюгенвальда. Известный в молодости как разбойник Эрик Музимон. Впоследствии — ландграф (землевладелец) Тюрингии, фрайшефен и фрайграф (влиятельный землевладелец, имеющий право совершать суд самостоятельно)

Ульрика фон Брюгенвальд — вторая жена Зигфрида, мачеха Эрика.

Ирма — возлюбленная Эрика.

Хаген, Курт — сподручные Эрика.

Ломбардец Неистовый — предводитель шайки разбойников.

Шульц — мельник, человек Ломбардца.

Берта — жена Шульца.

Клосс — брат мельника, староста деревни Мюркёль.

Валледа — лесная жрица-язычница, поклонявшаяся духам природы.

Тина — ведьма.

Эльза — верноподданная Брюгенвальдов.

Отец Рудольф — священник в замке Брюгенвальд.

Клаус Брохель — шпильман (бродячий артист).

Одри — возлюбленная Курта.

Дитрих — егерь.

Хиллер Боргофорте — настоятель церкви Святой Каталины, член ордена цестерианцев.

Фридель, Веймар — лекари.

***

Папская область (территория современной Италии)

XIII век от Р.Х.

Родители молодого Конрада были не бедны, но и не богаты. Они содержали небольшой постоялый двор недалеко от местечка Чивитавеккья, где постоянно пришвартовывались корабли из Греции, Кипра, Византии, Лангедока, Арагона и Кастилии. Молодой человек, любознательный от природы, любил читать, но, к сожалению, родители не могли обеспечить потребности сына в литературе, так как книги были предметом роскоши.

Конрад был обучен грамоте, он прекрасно читал, писал и владел основами счёта. Для сына корчмаря этого было вполне достаточно, и даже с избытком. Но Конраду не хотелось продолжать дело отца, которым тот так гордился, ему было скучно кормить всю эту пёструю братию моряков и путешественников.

Ему более нравилось слушать их рассказы о дальних странах, чудесах, происходящих в мире, и обольстительных женщинах, исполняющих танец живота.

Конраду шёл семнадцатый год, подходило время, когда необходимо определиться, чего ты хочешь от жизни. Но Конрад, увы, и сам не знал, чего хотел. Одного он не хотел точно — просидеть в корчме всю свою жизнь и, пожалуй, не хотел жениться на толстой дочке мельника, которая не давала ему прохода.

Но для воплощения мечты юноши, казалось бы, несбыточной — путешествий по дальним странам — нужны были деньги. И о чём ни подумай, — всё упирается в деньги, без них никуда — так уж устроен мир.

Конрад подумывал: а не податься ли ему в наёмники? — ведь у них такая увлекательная жизнь: можно пограбить, сразиться с достойным противником, овладеть женщиной... Но одно плохо: могут убить, на то они и наёмники, чтобы господа бросали их на штурм городов без сожаления. Да и потом, с какими женщинами общаются солдаты удачи? — с маркитантками да шлюхами. Нет, такие женщины не привлекали Конрада. Он также подумывал, что можно отправиться на Святую землю, присоединиться к какому-нибудь рыцарскому ордену. Но крестовых походов, к сожалению, не намечалось, да и сарацины на востоке отнюдь не проявляли дружелюбия к иноверцам, извлекут из ножен свои кривые мечи — вжик! и голова — с плеч…

Философские размышления Конрада были прерваны грубым окриком матери:

— Конрад! Ну что ты опять расселся?! Бес тебя побери! Иди, помоги отцу! — все столы заняты, надо обслужить посетителей.

Конрад, зевнув, встал. Он так хорошо пригрелся на солнышке, его так разморило, что совсем не хотелось никому прислуживать. Он нехотя поплёлся к отцу.

Конрад вошёл в помещении корчмы.

— Спустись в погреб, и принеси вина! Ты же знаешь, у меня спина не разгибается и тяжело спускаться по ступенькам, — приказал отец.

«Ну, вот опять: пойди, принеси, отнеси, прислужи… Надоело! Не хочу никому прислуживать! — ворчал мысленно Конрад. — Подумаешь, людей полно! Их всегда полно… Покоя от них нет…»

Конрад спустился в погреб, взял бутылку вина.

— Налей тому господину, что в сидит в углу, — велел отец.

Конрад сразу обратил внимание на гостя. На торговца, к которым здесь все привыкли, он был явно не похож. «Мелкий или разорившийся дворянин», — решил Конрад и направился к столу посетителя.

Он поставил бутылку на стол, вытер её от пыли тряпкой, откупорил и налил в простую глиняную чашу. Вино было неважным, так как на более приличное не хватало денег, да и здешние посетители предпочитали что попроще. Поэтому постояльцы обычно заказывали дешёвое пиво и кипрское вино. В прошлом году отец Конрада закупил его по случаю, теперь весь погреб был заставлен бутылками.

Перед гостем стояла сковорода с дымящейся яичницей и отменной жареной свининой. Конрад поставил налитую чашу перед гостем и уже собирался уйти, как вдруг внимание его привлекли книги, перевязанные верёвкой, лежавшие рядом с посетителем на скамейке. Незнакомец уловил пытливый взгляд Конрада.

— Интересуетесь книгами, юноша?

— Да, сударь, — учтиво ответил Конрад, — я люблю читать, вот только книг у меня мало. Две из них — рыцарские романы. А что до их содержания — похожи, как две капли воды. Но однажды мне довелось прочитать «О началах» Оригена.

— Неужели?! — незнакомец отвлёкся от еды. — А вы, право, смелый юноша. Не боитесь посвящать в подобное обстоятельство первого встречного незнакомца. Осмелюсь вас спросить: у кого вы достали столь редкий фолиант?

— Купил здесь, в Чивитавеккьи, на ярмарке совсем недорого. Вы удивлены, сударь? — недоумевал Конрад.

— Да, милый юноша, книга эта запрещена святой церковью и Папой Римским. Так уж получается, с какой стороны ни посмотри, — вы нарушили закон! — незнакомец, довольный собой, засмеялся и принялся с напускным усердием, резать свинину тупым ножом.

Конрад замялся, но всё же набрался храбрости и спросил:

— Позвольте полюбопытствовать, сударь, что в этой книге такого страшного? Я, например, ничего не заметил.

Незнакомец, опять усмехнулся. Настырный юноша нравился ему всё больше — пытливый ум, ничего не скажешь!

— Считается, что этот фолиант сеет смуту в душах и умах верных христиан. Вы подверглись смуте, юноша? — на этот раз незнакомец был вполне серьёзен.

Конрад ещё больше растерялся и от этого насупился.

— Не обижайтесь, на меня, молодой человек. Так уж устроен наш грешный мир — мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенное. Я был таким же пятнадцать лет назад, читал всё подряд, что под руку попадалось, пока по воле случая не прочёл то, что круто изменило мои взгляды и дальнейшую жизнь. Желающего судьба ведёт, а нежелающего — влачит, — с видом учителя заметил незнакомец и с аппетитом продолжил уплетать еду.

Конрад задумался над последними словами незнакомца. Он отчего-то не спешил к другим посетителям; интуиция подсказывала ему, что встреча с этим дерзким человеком может круто изменить его жизнь.

— Позвольте спросить, сударь, что за книги у вас? — поинтересовался Конрад.

— Во-первых, честь имею представиться, юноша: я — Альберт, раз уж мы с вами разговорились; а во-вторых, книги эти очень редкие. Вот, например, «Сумма универсальной теологии», написанная Огюстом Галльским, между прочим, профессором, преподающим в самом Париже. Прекрасный город, а какие женщины! Кстати, Огюст Галльский — поклонник Аристотеля, я слушал его лекции — они великолепны. Как ни странно, книга сия также не одобрена церковью. Так что не бойтесь, я вас не выдам, находимся мы в равном положении. Кстати, вас как зовут, юноша?

— Моё имя — Конрад, сударь. Скажите, отчего церковь запрещает интересные и познавательные книги?

— Вы сами, любезный Конрад, ответили на свой вопрос. Потому как книги эти познавательны, они заставляют думать, развивать человеческую мысль. А церковникам мешают люди, которые много знают и много спрашивают. Паписты считают, что единственной книгой добропорядочного христианина могут быть только «Псалмы», а остальное — ересь.

— А ваша другая книга? — Конрад взял в руки книгу, лежавшую в самом низу, в чёрном кожаном переплёте с серебряными застёжками, и прочитал название: — «Трактат о талисманах». Но ведь это же…

Конрад поперхнулся словами, глаза его округлились, он от удивления раскрыл рот и положил книгу назад.

— Этот увесистый фолиант — всего лишь научный труд, Конрад, не более того. А, ежели вас смутило имя написавшего — Менелоон, то имя вымышленное. Автор преднамеренно назвался одним из духов стихий, чтобы настоящее осталось втайне. Думаю, прозорливый мужчина? не желал осложнений с церковью, — объяснил Альберт.

— Кто вы? — не выдержал Конрад и задал вполне естественный вопрос.

— Альберт. Насколько помню, я представился, — и он засмеялся.

Конрад был в ужасе — их корчму посетил чернокнижник! Он осмотрелся по сторонам, рядом за соседними столами уже никого не было. «Вот и хорошо, — подумал Конрад, — а то дойдёт до отцов-инквизиторов, тогда держись! Всю душу вытрясут».

Словно, угадав мысли, отразившиеся на лице пылкого юноши, Альберт спокойно сказал:

— Мы с вами одни, не беспокойтесь, Конрад. Я — не чернокнижник, уверяю вас, а всего лишь учёный.

Конрад немного пришёл в себя и осмелел:

— Позвольте полюбопытствовать: какими науками, сударь, вы занимаетесь?

— Алхимией, причём совершенно на законных основаниях. Моё полное имя — Альберт Савойский, я служу при дворе его светлости герцога Джованни Сполетто.

— Господи! Ну как я раньше не догадался! Конечно, алхимик! — восторженно воскликнул Конрад.

— Вы, дорогой друг, приняли меня не иначе, как за посланника Дьявола. Да, бдительность — дело нужное, особенно после Папской буллы 6733 от сотворения мира (1233 год от Р.Х.) года об учреждении инквизиции.

— Извините, господин Альберт, за мою назойливость. Правда ли, что алхимики могут получать золото из неблагородных металлов? — не унимался пытливый юноша.

— Истинная правда. Алхимия — передовая наука и шагнула далеко вперёд за последние двадцать лет. Конечно, не все алхимики могут совершить превращение, а лишь истинные мастера своего дела. К коим ваш покорный слуга относит себя без ложной скромности. — Альберт рассмеялся. — Ну вот, я опять смутил вас, юноша! Я действительно достиг успехов на научном поприще и поэтому сам могущественный герцог Джованни Сполетто пригласил меня в свой замок и предоставил в распоряжение огромные средства. Я как раз направляюсь в его резиденцию. Кстати, Конрад, как мне лучше поступить: добраться до Тибра, а потом — вверх по реке на каком-нибудь судёнышке?

— Да, можно и так, если замок рядом с Тибром. Хотя по суше будет быстрей — время выиграете точно. Простите за дерзость, Альберт, у вас, наверное, много женщин?

Альберт чуть вином не поперхнулся от такого откровенного вопроса. Но это его не разозлило, а напротив, привёло в прекрасное расположение духа.

— Конрад, вы определённо мне нравитесь своей способностью задавать неожиданные и глубокомысленные вопросы. Открою вам секрет: женщин у меня было достаточно. И понял я одну важную вещь: чем больше золота в кармане, тем больше женщин к твоим услугам. И такие скромницы попадались, поверьте мне, но золото делало своё дело… — Альберт недвусмысленно подмигнул окончательно смутившемуся юноше.