Иоанн Богослов и его книга

На рубеже I–II веков Римская империя находилась на пике своего могущества. Она переросла рамки обычного государства, превратившись в мировую державу, суть существования которой была выражена в формуле Pax Romana.

Император Октавиан Август и его последователи декларировали в качестве главных целей своей политики не столько покорение новых народов, сколько освоение и романизацию уже занятых территорий.

Одной из причин отказа от политики новых завоеваний было то, что захват новых земель и рабов перестал быть условием развития римской экономики. Римская держава достигла предельных размеров, и дальнейшее её расширение могло оказаться несовместимым с самим принципом управления из единого центра. К тому же для ведения дальнейших захватнических войн было необходимо увеличение численности войск, что подразумевало рост расходов на их содержание, чего экономика Римской империи уже не могла обеспечить в полной мере. К тому же возникал политический аспект, связанный с усилением роли армии во внутреннеполитической жизни государства.

Таким образом, в рассматриваемую нами эпоху, между Римской империей и окружающим её внешним миром установился некий баланс сил, нарушение которого могло привести к катастрофическим последствиям. По этой причине политика по формуле Pax Romana, несмотря на частые пограничные войны, стабилизировалась. Для большинства внутренних регионов империи период от Рождества Христова до середины II-го столетия стал своеобразной эпохой всеобщего мира.

Однако помимо внешнеполитических проблем, существовали ещё и внутренние. Кризис римского республиканского строя, обостривший до предела социальные и общественно-политические противоречия, стал причиной превращения государства в площадку противоборства между различными политическими силами, вылившимися в серию гражданских войн и конфликтов.

Поэтому одним из главных лозунгов Октавиана Августа в его борьбе за верховную власть, стало обеспечение «гражданского мира» между римскими гражданами, которые страдали от междоусобиц сенаторских группировок. Это обусловило прочность выстроенной им государственной системы.

В основе выстроенной Октавианом Августом системы государственного управления был заложен принцип личной диктатуры. В своей политике император был обязан следовать не только интересам какой-то одной группировки, но всего государства.

В практической плоскости применение данного принципа нашло своё воплощение в монополизации принятия императором и ближним кругом его соратников решений, касающихся государственного управления. В соответствии с этим римский плебс окончательно был отстранён от участия в политике и в управлении государством. На передний план, в качестве политической силы постепенно выходят преторианцы и легионы.

Следствием этого стало появление некоторого политического противовеса императорской власти, в виде сенаторской оппозиции, смысл существования которой заключался в политическом руководстве. Поэтому воплощение идей и принципов Pax Romana требовала от руководства империей постепенного ограничения влияния сенаторов на внутреннюю политику, что привело к созданию новых форм аппарата управления Римской державой.

Начальный этап становления нового аппарата управления характеризуется привлечением в него вольноотпущенников императора. Первым из римских императоров, кто начал комплектовать правительство из вольноотпущенников стал Тиберий. За ним последовали Клавдий и Нерон, при которых произошло окончательное оформление имперской администрации, деятельность которой не зависела от интриг сенаторских группировок.

Вольноотпущенники составляли при императоре некое подобие «кабинета министров», где каждый руководил отдельным учреждением или ведомством. Их деятельность охватывала финансовую и административную сферы государственного управления. Параллельно с имперской администрацией из числа императорских вольноотпущенников складывается администрация из представителей всаднического сословия.

Провинциями империи управляли наместники из числа сенаторов[1]. Помимо них в управлении провинциями принимали участие прокураторы, назначаемые непосредственно императором из числа лиц всаднического сословия. Перед прокураторами ставилась фискальная задача сбора налогов в казну, а также наблюдение за поведением наместника. В случае возникновения опасности для императорской власти со стороны последнего чего, прокуратор имел право отстранить его от должности. Естественно, что прокураторы враждовали с наместниками. Это объяснялось не только в их функциях, но и в разнице их социального происхождения.

Во второй половине I-го и начала II-го веков окончательно оформляется институт прокураторов. Во времена правления Октавиана Августа насчитывалось двадцать пять прокураторов, а с приходом к власти Тита Флавия Веспасиана их уже насчитывалось пятьдесят пять.

В 53 году Клавдий приравнял статус прокураторов к магистратам. Таким образом, они получили в своё распоряжение право военного командования и гражданской юрисдикции.

С 69 года император Вителлий первым стал назначать всадников на должности в правительстве империи, занимаемые ранее вольноотпущенниками. Спустя пятьдесят лет император Адриан закончил процесс оформление всаднической администрации, которая превратилась в единую систему государственного управления Римской империи.

Понятие Pax Romana, входившее в главную политическую формулу Римской державы, подразумевало, что все земли входящие в её состав являются римскими в прямом смысле этого слова, а высшее господство над ними принадлежит исключительно римлянам.

Процесс преобразования различных территорий из состава империи в единую систему являлся главной целью и задачей имперской администрации на протяжении всего времени её существования.

В качестве главного имперского центра выступал Рим. Город был разделён на четырнадцать районов. Во главе каждого района стоял прокуратор, который подчинялся городскому префекту. Префект командовал когортами городской стражи, чиновниками тайной службы и вигилами — совмещающими функции пожарных и полиции. Все эти службы обеспечивали власть префекта над городом.

В Римской империи было большое количество городских муниципий, которым подчинялась окрестные земли с определённым числом жителей — по аналогии с Римом.

Имперские города делились на ранги. Часть городов являлись колониями, изначально заселённые полноправными гражданами Римской империи. Другая часть представляла собой города, которые существовали в провинциях до покорения их Римом и только впоследствии добившиеся гражданского равноправия с римлянами.

В своей структуре империя разделялась на провинции, повторяя, таким образом, деление Рима на отдельные районы. Провинциями управляла администрация, контролирующая соблюдение законности, обеспечивающая сбор и доставку налогов и осуществляющая контроль за финансовыми потоками. Помимо этого, на провинциальные власти возлагалась обязанность строительства городов и дорог.

Таким образом, все основные сферы деятельности были подчинены цели создания механизма управления, обеспечивающего господство римлян и постепенную ассимиляцию местного населения. Дополнительным свидетельством этого служит то, что города и отдельные территории, сохранившие за собой право эмиссии денег, после установления римской власти могли чеканить только медные деньги, имевшие ограниченное хождение. Право на чеканку серебряных сестерциев и денариев, и золотых ауреусов находилось исключительно в ведении императора, лик которого изображался на монетах.

На протяжении I–II столетий состав и содержание благородных металлов в монетах варьируется незначительно, что служило восприятием населением их ценности, в качестве неизменного и единого образца. Это служит свидетельством единства жизненного уклада людей в Римской империи. Сделки, заключённые с использованием римских денариев, засвидетельствованы документами в самых разных местах империи — в Сирии и в Испании, в Италии и в Дакии.

Знаменитые римские дороги являлись таким же простым и непреложным выражением единства империи и постоянной взаимосвязи всех её территорий. Они расходятся от позолоченного дорожного столба, установленного в северо-западном углу Форума, выступающего в качестве своеобразного символа Рима как центра империи.

Строительство дорог было вызвано практической необходимостью, но они несут в себе некое символическое значение. Проложенные раз и навсегда, проходя сквозь леса и горы, пустыни и болота, дороги закрепляют господство империи.

Возведение колоний и новых городов являлось самым кардинальным и массовым приёмом романизации местного населения. В империи насчитывалось несколько десятков тысяч различных городов. Только в одной Италии при Веспасиане и его сыне Тите их количество превысило тысячу двести муниципий.

Население городов непрерывно росло, достигая огромных по тем меркам масштабов. Так, в столице империи проживало не менее одного миллиона человек. В африканском Карфагене к концу II века — семьсот тысяч человек, в Александрии — триста тысяч человек, население Эфеса составляло двести двадцать пять тысяч человек, Пергама — двести тысяч человек.

Выведение колоний, где селились ветераны, являлось наиболее распространённым способом создания новых городов. Помимо римских колоний стремительно развивались и старые городские центры, существовавшие задолго до завоевания их римлянами.

Возникновение части новых городов проходило путём разрастания обычных селений или заселения мест рядом с легионными лагерями. Некоторые их новообразованных городов были заложены в честь императора полководцами или наместниками.

За городскими стенами сосредотачивались все влиятельные и богатые люди из числа окрестных племён и народов. На сторону империи их привлекало получение права римского гражданина и иных привилегий. Это давало перед ними возможность сделать карьеру или нажить состояние, способствовало ассимиляции их с римлянами.

Исходя из занимаемого ими положения, данная социальная группа являлась своеобразным резервом местной власти, служила основой для комплектования низших и средних командных должностей во вспомогательных войсках и даже легионов.

Муниципалитет являлся чётко отлаженной общественной структурой на местном уровне, включенной в единую структуру Римской империи. В западных провинциях империи такое устройство было в полной мере воплощено в жизнь. В «старых» городах восточной части империи, обладавших веками складывающимся укладом жизни и древними традициями, такая форма устройства власти испытывала определённые трудности.

Главным органом городского управления был сенат, избиравшийся собранием граждан из числа «лучших» людей города. Он представлял собой аналог римского сената, только с учётом местного масштаба. Ещё одной аналогией римскому устройству являлся институт их двух дуовиров. Они осуществляли исполнительную власть. Городские эдилы отвечали за порядок и снабжение, а местные квесторы, в чьей компетенции был сбор налогов и экономические вопросы. Все эти властные институты были прямым аналогом соответствующих магистратур в Риме.

Римская империя включала в свой состав провинции, образованные из различных стран, покорённых римлянами в ходе захватнических войн. Римляне и их правители никогда не забывали о том, что это именно завоёванные территории. Всякий раз, после установления своего господства, победители захватывали себе все, наиболее пригодные к хозяйствованию, земли. Местным жителям оставлялась та часть территории, в которой римляне не нуждались или которую они не смогли освоить.

Колонии ветеранов, основанные при императоре Октавиане Августе, продолжали заселяться отставными легионерами. Поэтому изъятие земель у местных жителей продолжалось в течение всего I-го века. Жителям провинций позволялось оставаться на земле, юридическим собственником которой являлся римский гражданин или само государство. За пользование землёй они были должны платить римлянам налоги либо деньгами, либо сельскохозяйственной продукцией.

На территории империи действовал единый налог, дополненный общими провинциальными сборами, а также косвенными налогами. Налог на продаваемые товары внутри провинции составлял 1%, ввоз и вывоз товаров — 2,5%. При вступлении в наследство уплачивалось 5%, столько же стоило освобождение раба.

Новообразованные провинции получали тот или иной статус в зависимости от отношения к Риму при их завоевании. Они делились на союзников, свободные провинции и податные. По такому же принципу выстраивалась система личных статусов гражданской иерархии населения.

По решению римского правительства положение отдельного человека или целого города, могло быть изменено. Данный аспект обуславливал зависимость жителей провинций не только от имперского законодательства, ни и от конкретного представителя власти на местах. В свою очередь это приводило к распространению среди провинциалов практики явных или скрытых подкупов, доносов и интриг.

Историками на протяжении всего I-го столетия неоднократно отмечаются случаи произвола и взяточничества со стороны римских наместников и их подчинённых. Впрочем, римское законодательство того времени предусматривало возможность привлечения наместника, после завершения им своей службы, к суду по жалобе провинциальных жителей, подаваемой императору или в сенат.

Например, в 57 году бывшему наместнику провинции Азия Публию Целеру представители от провинциалов предъявили ряд обвинений. Обвинения строились на обоснованной доказательной базе, которую невозможно было опровергнуть. Однако тот, незадолго до суда, оказал ряд важных услуг матери Нерона — Агриппине Младшей и самому императору. В благодарность Нерон, сумел так повлиять на судебный процесс, что обвиняемый, бывший в преклонном возрасте, умер до суда, сохранив тем самым имя и награбленное богатство для своей семьи.

Представители от Ликии добивались возмещения незаконно присвоенных им сумм от другого бывшего наместника — Эприя Марцелла, и так же безуспешно.

Римское владычество носило подчёркнуто военный характер. Его суть заключалась в постоянном унижении покорённого населения. Сразу же после захвата страны, римляне стремились либо полностью уничтожить местные культурные и национальные центры, либо перенести их в такое место, где они были бы уязвимы для римских войск.

Подобный принцип был заложен и в стратегии проводимой империей административной и социальной политик в отношении провинциалов. Например, в Галлии они осуществили своеобразную перестановку местных народов, разделяя слишком большие, и тем самым на их взгляд опасные, племенные образования или, наоборот, объединяя в одну административную единицу мелкие племена, до того живущих отдельно.

В провинциях Малой Азии создавались судебные округа, полностью игнорировавшие былые этнические и политические границы. После римского завоевания этих территорий, начался распад существовавшей прежде системы социальных статусов. Например, из жреческих родов, до того хранивших тайны какого-либо местного производства, выходят ремесленники, использующие эти тайны в целях личного обогащения, а бывшие рабы зачастую становились рабочими — как бы уже не невольники, но ещё и не ставшие гражданами.

С начала II-го века в города Азии и Греции назначаются римские «кураторы», обладающие особыми полномочиями. Их цель заключалась в ограничении непроизводительных расходов полисов, чтобы добиться их включения в сферу общеимперской финансовой политики. Способом достижения таких целей являлось взимание больших по размерам штрафов.

По причине того, что деятельность кураторов была ориентирована на интересы империи в целом, она приводила к снижению роли местных властей и воспринималась ими как одно из проявлений угнетения. Естественно, что действия кураторов вызывали у местного общества многочисленные протесты и крайнее раздражение.

Скрытый протест против всеобъемлющей романизации проявлялся в том, что при чеканке медных монет греческие и малоазийские города использовали для прославления своих святынь и героев. Например, на монетах из Книда — изображалась Афродита Книдская, на монетах Эфеса чеканилась Артемида Эфесская, а на деньгах с острова Самоса — Пифагор, а с острова Коса — Гиппократ.

На общественную структуру в провинциях, и особенно в восточной части империи, оказывало деструктивное влияние обыкновение римлян искать опору среди богачей и местной знати. Это приводило к усилению гнёта, ложившегося на малоимущие слои населения, вело к обострению социальных противоречий, окончательно разрушало общественную солидарность внутри полисов и общин. Например, философ и оратор Дион Хризостом, входивший в близкое окружение императоров Веспасиана, Тита и Нервы, у собственных соотечественников из своего родного города Прусе в Малой Азии не вызывал ничего кроме ненависти.

С конца I-го столетия в малоазийских провинциях, несмотря на их богатство и плодородие, среди населения часто вспыхивают голодные бунты. Во время такого бунта в Прусе ненависть сограждан к Диону Хризостому выразилась в сожжении его дома. Через несколько лет наступил голод в соседнем городе — Апамее. В Памфилии и в Аспенде зерноторговцы скрывали запасы хлеба, для того чтобы затем поднять на него цену, что также приводило к частым волнениям среди населения. В городе Смирне по причине общественных неурядиц дошло до настоящей войны между рыбаками и ремесленниками и зажиточными купцами, которых поддерживали римские власти. Город Тарс в Киликии был также разделён враждой между различными слоями населения.

При таких условиях со стороны постоянных активных сил общества, связанных с неизбывными формами социальной организации, не мог не появиться протест против римского господства.

Волнения различного масштаба постоянно сотрясали Римскую империю. Факты восстаний и бунтов в различных провинциях отмечаются на протяжении почти двухсот лет. Самыми крупными из них были: в Галлии — в 21-м и 69–70 годах; в Британии — в 50, 61 годах; в Иудее — истребительная война 66–72 годов и столь же масштабное по размаху восстание Бар-Кохбы в 132–135 годах.

В каждом таком случае проявляется стремление избежать романизации, отстоять право на собственную идентичность и жить в соответствии с собственными обычаями и представлениями. Так, в восстании Марикка в 69 году и восстании Классика в 70 году, в Галлии преобладали социально-психологические и идеологические аспекты. Восставшие, прежде всего, выдвигали требования свободы и большего самоуправления[2].

Можно сказать, относительно спокойно терпели владычество римлян и иудеи. Это продолжалось до тех пор, пока император Гай Калигула не повелел установить своё изображение в Храме, что послужило целой череде восстаний, продолжавшихся до 135 года.

Таким образом, чем отдалённее становились римские власти от местных особенностей своих провинций, тем сильнее трансформировалась империя. Она постепенно превращалась в дорогостоящее и громоздкое государственное образование, которое постоянно нуждалось в средствах, извлекаемых из собственного населения, которое не ощущало обратной отдачи со стороны государства.

Содержание огромной империи с её бюрократией, дорогами, форумами и амфитеатрами, год от года становилось непосильным для общества, ещё остававшемуся на уровне замкнутых и местных форм производства, товарообмена и жизненного уклада. По этой причине противоречия между государственной системой Pax Romana подавляющей частью населения империи только нарастали и усугублялись.

Несмотря на то, что Римская империя с её всеохватывающим единообразием и унификацией обеспечила покорённым народам определённый прогресс в их экономике и избавила их от истребительных междоусобных войн, она принесла народам разрушение непреложных принципов бытия. Это было обусловлено тем, что римляне использовали методы применения грубой силы, что порождало у остального населения империи ощущение враждебности и противоестественности их власти.

Общественная и личная жизнь римлян была насыщена множеством самых различных церемоний, религиозных обрядов и традиций, в которых они принимали обязательное участие. Их характерной особенностью была публичность, так как религиозные отправления обрядов очень часто совершались на городском форуме или в отдельных портиках.

Такая организация социокультурного бытия была обусловлена особой чувствительностью людей к внешнему оформлению городской материально-пространственной среды. На практике это находило своё выражение во вкладывании римлянами личных и государственных средств в создание и украшение различных общественных зданий и сооружений. Такая форма выражения чувств отдельной личности к гражданской общине была повсеместно распространена на территории ранней Римской империи, сохраняясь вплоть до середины II-го столетия.

«…По побуждению Августа самые видные мужи старались украшать город», — отмечал римских историк Гай Веллей Патеркул, живший в то время и являвшийся современником многих происходивших тогда событий[3].

Однако в Риме данные устремления постепенно сошли на нет, хотя в крупных провинциальных городских центрах, такая тенденция продолжала существовать продолжительное время.

Так, например, Плиний Младший в своем родном городе Комуме, на севере Италии в 90-х годах I-го века выстроил на собственные средства библиотеку, а его отец храм. Римский сенатор Юлий Цельз Полемеан, будучи уроженцем города Эфеса провинции Азия, в начале II-го века возвёл за свой счёт знаменитую Эфесскую библиотеку. Публий Элий Траян Адриан став императором построил большое количество роскошных общественных зданий в городе Италике в Испании, откуда происходила его семья.

Городские улицы в Риме и других городах империи представляли собой не только дорогу, соединяющую между собой несколько кварталов. Она сама являлась своеобразным районом, куда входили жилища, стоящие в прилегающих к ней переулках. Вместе с ними римская улица образовывала небольшой внутренний район, представляющий собой город в миниатюре, во главе которого стоял собственный магистрат.

Они обладали собственным летоисчислением, в котором годы обозначались по имени того или иного управляющего магистрата. При отправлении обязанностей, магистрат располагал двумя ликторами, сопровождавшими его повсюду. В качестве напоминания горожанам о значимости власти магистрата они несли с собой фасции (пучки розог) и топорики.

Дважды в год — 1 мая и 1 августа, римский квартал торжественно отмечал праздники своих богов-покровителей.

Римская мифология даёт нам наиболее чёткое представление о духовном мире человека того времени. Помимо того, что мифология римлян и греков была связана с развитием многих направлений искусства, она непосредственно соотносилась с религиозными верованиями населения Римской империи. Более того, языческие верования напрямую оказывали внимание на развитие общества и государственное устройство.

Римляне были убеждены в том, что жизнь человека во всех её проявлениях, даже в самых незначительных, находилась в зависимости от воли и власти божеств. Божественное вмешательство в человеческую жизнь на всём её протяжении проявлялось в опеке или наоборот обрушении на головы виновных различных кар.

Помимо Юпитера, Марса, Минервы и других божеств высшего пантеона, в чьё могущество римляне безоглядно верили, существовало неисчислимое множество менее значительных божков и духов, опекающих различные действия в жизни и хозяйстве. Их влияние касалось лишь определённых моментов в деятельности человека — на войне, в обработке земли, в росте злаков, при выращивании скота и т. д.

Любой, даже самый мелкий успех, какая-либо неудача в делах или самый ничтожный огрех, воспринимались как проявление благосклонности или гнева божеств, «отвечающих» за определённую сферу жизнедеятельности.

Характерной особенностью римских божеств являлось отсутствие у них конкретного образа или воплощения. Ни один римлянин не осмеливался утверждать с полной уверенностью, что ему ведомо истинное имя божества или то, что он может различить — кто из них в данный момент оказывает ему покровительство.

При творении молитв и в обрядах, римляне старались сохранять осторожность говоря: «Юпитер Преблагой Величайший или если тебе угодно называться каким-нибудь другим именем». При жертвоприношении обязательно добавлялась фраза: «Бог ли ты или богиня, муж ли ты или жена»[4].

До нашего времени сохранился языческий алтарь, возведённый на Палатинском холме Рима. На нём отсутствует упоминание божества, которому он посвящён. Вместо этого имеется надпись: «Богу или богине, мужу или женщине». Таким образом, божествам самим предлагалось решать, кому из них предназначаются жертвы.

Античные боги никогда не являлись непосредственно перед человеком, они находились в отдалении даже в случае их вмешательства, проявляющиеся в виде каких-либо таинственных звуков или природных явлений. Непосредственная связь между верующим и божеством, как таковая отсутствовала[5].

Все представления о божествах в римском обществе, по сути, заключались в процессе почитания богов и определению, когда и где просить их помощи или заступничества. Была разработана конкретная и обстоятельная система процедур жертвоприношений, которая практически составляла всю жизнь римлян в религиозной сфере.

Помимо жертвоприношений и различных обрядов использовались священные книги прорицателей. Считалось, что в них предусмотрены решения той или иной проблемы, исходя из конкретной ситуации. Результаты богослужений и обрядов сводились на нет, если не соблюдались их правила или последовательность их свершений.

Римского обывателя часто терзали сомнения по поводу того, что совершённый им религиозный обряд был проведён не должным образом. Обряд повторялся заново, если возникала какая-либо заминка либо упущение при его подготовке и проведении.

По тому же принципу подходили к осуществлению процедуры различных гаданий, имевших большое значение в личной и общественной жизни римлян. Они проводились со всей тщательностью и осторожностью.

Затевая какое-либо важное в своей жизни дело, римляне, прежде всего, стремились узнать отношение к нему своих божеств и их волю, которая проявлялась в различных символах и знамениях. Естественно, что главными толкователями выступали жрецы различных профессий и направленности. Они наблюдали за жертвоприношениями, разъясняли явления, принимаемые язычниками за знамения. В качестве последних выступали: молнии и гром во время грозы, падение предметов в храмах, приступы эпилепсии у больных, полёты птиц и т. д. За проявление божественной воли принимались любые, даже самые ничтожные явления, произошедшие в ответственный момент или при необычных обстоятельствах.

К иноземным богам и их культам римляне по большей мере относились весьма терпимо. Одно время у них даже существовал обычай переселения богов из завоёванных ими городов и областей в Рим. Под этим подразумевалось, что таким образом они сумеют избежать их гнева и добиться покровительства.

Большое влияние на эволюцию мифологии римлян оказали три следующих фактора:

— победа плебеев, во времена Республики, усилившая демократические тенденции в римском обществе;

— постоянные войны и удачный их исход для римлян, ибо ничто не способствует укреплению религии, как военная победа;

— ознакомление и перенятие высокоразвитых культур и религий, с которыми были вынуждены столкнуться римляне при своих завоеваниях.

Усиление плебеев, после их противостояния с патрициями, дало им возможность занимать должности жрецов, очень часто бывших государственными. Мало того, римские плебеи добились, что пост великого понтифика — главы всего жреческого сословия в Риме — стал выборным. Это в большой степени не дало развиться римским жрецам в отдельное сословие, подобно их собратьям в Египте.

Ещё одним очень важным фактором, сказавшимся на формировании религиозной системы Рима и Римской империи в целом, являлся законодательный запрет на завещание или дарение гражданами земли храмам, что привело к стагнации храмового хозяйства. Отныне, главным источником существования храмов выступали пожертвования. Жрецам приходилось учитывать пожелания обывателей и стараться всегда быть в курсе общественных дел.

Таким образом, высшим авторитетом в религиозных делах постепенно становится гражданская община — коллегия, так как именно от её решения зависело назначение на пост великого понтифика, частота и размер пожертвований[6].

В качестве идеологической базы для сплочённости коллегий граждан выступали культы почитания богов-покровителей и предков. При этом в римском обществе времён поздней Республики взаимоотношения с божествами были предельно рационализированы, человек как бы уравнивал богов-покровителей с собой.

Одним из главных факторов, обеспечивающих стабильность общественной и личной жизни римлян, являлись обычаи и традиции, возникшие в результате воли или иных проявлений языческих богов. Посредством этого коллективное гражданское право было сакрализовано.

Это одна из причин того почему императорская власть, одной из функций которой являлось поддержание порядка среди римского общества, практически сразу прибегнула к созданию своеобразного культа личности императоров.

Коллегиально принимаемые решения, как на народных собраниях, так и на форумах, являлись спецификой жизни римского общества. Данные традиции в некоторой степени сохранялись в эпоху ранней империи в I–II столетиях.

Практически никто из римлян от простого земледельца до самого императора, не принимал единолично сколько-нибудь значимого решения по тому или иному вопросу. Люди стремились получить совет обо всё на свете.

Так, Витрувий, бывший известным архитектором, отмечал в своих записках вначале I-го столетия, что, планируя постройку городских домов, необходимо предусматривать особые помещения, предназначенные для совещаний с друзьями[7].

Друзья, которых призывали для совета и с которыми должно совещаться были самыми разнообразными, но предпочтение отдавалось в первую очередь землякам или соседям.

Родственные узы и дружеские связи, как правило, были местными, от их крепости зависела живучесть сообщества, сохранявшего в себе черты общинной жизни. Данные аспекты были распространены на всю систему государственной власти в Риме, как при республиканцах, так и в эпоху ранней империи. Человек продвигался по карьерной лестнице в соответствии со своими связями или родством. Тоже происходило и в политической сфере, когда римлянин занимал соответствующую политическую позицию.

«Ты мой земляк, — писал одному из своих корреспондентов Плиний Младший, — мы вместе учились и с детства жили вместе; отец твой был другом и матери моей, и моему дяде… Всё это важные и веские причины, чтобы мне заботиться о твоём общественном положении…»[8].

Римские «землячества» играли важную роль в общественной жизни Рима, представляя собой политические союзы. Их корни вырастали из патриархальных, местных или семейных связей, а также из общности хозяйственных интересов. Они превращали политику в их прямое продолжение.

Эволюция Римской государственной системы в период установления империи неуклонно стремилась к замене родственных и местных связей на деловые, формальные и служебными. Однако ещё Веспасиан во времена своего правления отдавал предпочтение назначению на важные государственные посты своих родственников и сыновей. Другим примером может служить Адриан, ставший императором только из-за того, что являлся свойственником Траяна и его земляком.

Подводя итог вышеизложенному, можно отметить, что жизнедеятельность населения ранней Римской империи не была обособлена от исторически сложившихся образов и форм её существования — городских полисов, общин. К тому же она по-прежнему базировалась на ведении натурального хозяйства, и местного узкоспециализированного товарного производства. Именно это обуславливало в культуре Римской империи одновременное сосуществование высоких и примитивных форм развития, зачастую вступавших в противоречие друг с другом.

Таков был социокультурный фон эпохи, в которой жил и творил апостол Иоанн Богослов.

[1] Кроме Египта, куда доступ сенаторам, согласно римскому законодательству, был запрещён.

[2] Корнелий Тацит. «История». Книга II, гл. 61.

[3] Малые римские историки: Веллей Патеркул, Анней Флор, Луций Ампелий.

[4] Горохов В. Ф. Античная культура: у истоков европейской цивилизации.

[5] Розин В. М. Культурологические исследования.

[6] Быкова Э. В. Античная культура: социальные и духовные основы.

[7] Витрувий Марк Поллион. Десять книг об архитектуре… с. 84-87.

[8] Письма Плиния Младшего: Книги I–X.