ИП: Закон Вестероса

— КРИТИЧЕСКАЯ НЕУДАЧА!!!!

Раздался наигранный голос гейм-мастера, да так… да ужасно прозвучал! Нет, серьезно, с учетом того, КАК ИМЕННО этот человек — если его вообще можно так назвать, не оскорбляя род людской — ведет эту партию, впору называть его не Гейм-мастером, а гей-мастером! Сука. Или просто пидором. А догадки в сторону этого были и ох какие большие.

Не зря же нашему барду криты выпадают чуть ли не через ход — он своими песнями льда и слов пламени врагов косит пачками, а я? Воин! С мечом как у Гатса — нет? Я… не попал?

— Я НЕ ПОПАЛ ПО ОГРОМНОМУ ОРКУ, ПОКА ОН В СТАЗИСЕ?! — голос чуть ли не сорвался на визг, выдавая петухов. Я, блин, даже привстал, опрокинув пустую банку из-под энергетика. — Я БУДУЧИ К НЕМУ ВПЛОТНУЮ, ДА ЕЩЕ И С ТАКИМИ БАФФАМИ НА УРОН!????

В студии повисла тишина, ребята за столом переглянулись. Камеры, конечно, пишут, это же контент, эмоции, все дела, но внутри меня всё клокотало не ради шоу.

— Не, ну реально чепушня какая-то… пе-пе-фа, — выдохнул, падая обратно в кресло и проводя рукой по лицу. — То есть… вот мы серьезно УПУСТИМ тот момент, что я физически и логически не могу не завалить этого зеленого утырка!? Он же стоит! Он, блин, заморожен! Я могу просто подойти и уронить на него меч, и он сдохнет ДАЖЕ от веса стали!

Кстати, вы не подумайте, пе-пе-фа, это отыгрыш воина с интеллектом в минус три. Шнейне.

Гейм-мастер же, такой лысеющий очкарик с садистской ухмылкой, поправил свои записи за ширмой и, смакуя каждое слово, начал:

— Такова воля богов и твое мастерство, друг мой. Помни, Аста из дома Куросаки: огромный меч и плохое владение им дает свои результаты. Итак, во время замаха своим огромным черным мечом, матерый воин Аста в самый последний момент не рассчитывает инерцию…

Я слушал и офигевал. Он начал плести какую-то дичь про то, как моя нога поехала на камешке, как меч, описав дугу, ударился гардой о выступ скалы, высек искры, отскочил, ударил меня же плашмя по лбу, а крошка от камня попала в глаза, из-за чего я теперь не просто промахнулся, но еще и ослеплен на один ход. И, конечно же, дезориентировал своих сопартийцев.

Какой же мудак. И зачем я только согласился поиграть в этом выпуске?

— …оставляя Асте всего лишь единицу жизней, — закончил Мастер. — Вам повезло, Аста дома Куросаки. Ты не отрубил себе ногу, скажи спасибо мечу и своим навыкам.

— Повезло, ага… — буркнул, сжимая кулаки под столом. Спасибо, блин.

И тут ход перешел к нашему парню, который играл за плута и всю игру сидел тише воды ниже травы. Но я-то знал, что у него есть зелье восстановления, которое мне сейчас ну-ой-как-жизненно-необходимо, но по его хитрому прищуру понял: хрен мне. Пе-пе-фатафа.

— Я использую «Шаг сквозь тень», — заявил он гнусаво. — Появляюсь за спиной у орка и всаживаю кинжал ему в почку. Добиваю.

ГМ расплылся в улыбке:

— Описывай, как именно ты это делаешь.

И этот гад начал расписывать. Как он грациозно вытекает из тени, как его клинок входит в плоть, как орк хрипит и падает, а он, весь такой красивый, вытирает кровь о плащ. Весь опыт — ему. Вся слава — ему. Лут — наверняка тоже ему. И с учетом наличия у него дополнительного действия, за которое я гарантированно мог получить хилл, он… добивает!? ТАМ ЖЕ ЕЩЕ ТРИ ОРКА, АЛЛО!

— Да ну нет, ну говно какое. — Не выдержал я. — Шнейне-фа.

Мне почему-то стало так обидно. И ведь не потому, что кубик лег не той гранью — это рандом, бывает. А потому что… ну несправедливо это! Он мастер, ведущий, он должен создавать историю, а он просто душит всю игру и, казалось, только меня. Да и описывать бои ну вообще никак не умеет, только унижать.

А где несправедливость — там и моя тупая натура. Вот такой я человек, блин. Это, к слову, очень много проблем принесло не только мне, хаха, но и жертвам моей справедливости.

— Мастер, я в корне не согласен. — Снова вскочил, на этот раз решительно. — Я готов это доказать и требую права повторно кинуть кубик.

Набрал в грудь воздуха и, вспомнив, что мы всё-таки на съемках «Подвалы Индейка-Сунели» и зрителям нужно шоу, резко переключился на отыгрыш. Игра же! Глаза закатил, руки к потолку студии воздел:

— О божество, о великий Такэмикадзути! Бог мечей и гроз, прошу тебя, внемли моей горестной истории и этому позорному провалу. Разве может твой верный адепт, носитель воли клинка, так бездарно споткнуться о гальку?! Даруй мне второй шанс, дай мне перебросить этот проклятый икосаэдр, и я принесу тебе в жертву… эээ… следующего гоблина… все во имя пе-пе-фатафа.

Режиссер за камерой показал большой палец — мол, отлично, давай, жги. Это шло в интерес зрителям, это была драма, это был контент. ГМ, видя, что ситуация выходит на новый уровень мета-игры, скривился, но куда ему деваться! Важнее ГМ только зрители, я то знаю.

— Хорошо, Аста, — процедил он. — Боги слышат твой ной, откатили время и дали возможность снова кинуть кубик. Но в ответ божество просит небольшого почитания и служения во имя свое, которое ты продемонстрируешь действиями. Покажи, как именно ты наносишь этот удар, чтобы Такэмикадзути поверил в твою решимость.

— Ооооо, с удовольствием! — рявкнул я. — пе-пе-шнейне.

Это мы легко. Но самым стремным, конечно, было обыгрывать дурачка, пе-пе-фа.

К слову, это было шоу. А значит, можно было пронести и реквизит. И вот в углу студии, прислоненный к декоративной стене, стоял он — мой ЛИЧНЫЙ огромный двуручный меч. Копия «Убийцы Драконов» из Берсерка. Конечно, не цельнометаллическая болванка в двести кило, но и не пенопласт — Дюралюминий с сердечником и утяжелителями в эфесе и рукояти для реалистичности. Весил он килограмм, эээм, …надцать, что для неподготовленного человека — ого-го, но я-то готовился. Причем, ха, с детства, когда ушел в реконструкционные бои мечами. Правда, к реальным двуручникам и полуторникам, но не суть.

Схватил этот дрын, чувствуя приятную тяжесть рукояти, и выбежал на свободную часть сцены, где обычно происходит всякая дичь для отыгрыша. Бард там, вот, пел недавно…

Параллельно этому, швырнул кубик на стол. Он покатился, звонко ударяясь о поверхность.

— Смотри, Мастер. — заорал, входя в раж. — Смотри, божество! Вот как это делает настоящий воин.

И начал раскручивать меч. Инерция подхватила меня, в голове стучала кровь, адреналин бил фонтаном.

— Умением стана я хватаю его за горло — орал я. — Он ничего не может сделать. С разворота, одной рукой я бью ему в череп, голова орка уходит в сторону, позвонки хрустят, а второй рукой, на возврате, используя инерцию этого колоссального куска железа, я просто НААААПРОЧЬ сношу ему башку!!!

Сделал шаг, вложился в замах, представляя перед собой ненавистного орка… или лицо ГМ-а, тут уж как посмотреть.

Тем временем на экране, куда выводился бросок кубика, двадцатигранник крутился, крутился, крутился… Он вертелся и вертелся, решая мою игровую судьбу.

Краем глаза увидел шестерку… потом мелькнула двенадцать… потом заветная двадцатка, то есть — КРИТИЧЕСКАЯ УДАЧА. Сердце екнуло от радости, но кубик, ударившись о край лотка для дайсов, подпрыгнул, перевернулся еще раз и еще, и замер на…

Единице.

Глаза ГМ-а вспыхнули довольным огонечком.

— Критическая НЕУДАЧА! — провозгласил с покойной интонацией. — Итак, Герой-мечник пал жертвой собственной глупости и умер при Маринфорде…

— Ой, да чтоб это нахрен все! — вырвалось у меня.

Мозг не успел обработать провал, но я же шоумен, е-мае. Тело еще двигалось по инерции «победного» замаха, а сознание уже перестраивалось. Раз уж выпала единица — надо отыграть её красиво, чтобы в нарезки попало.

— Я… спотыкаюсь о собственное величие… — крикнул, решив изобразить неуклюжее падение.

План был прост: картинно, с разворота, уронить себя, якобы запутавшись в ногах, и для пущей драмы воткнуть меч в пол, повиснув на нем, как умирающий лебедь. Шоу же!

Крутанулся на пятке — пол и кроссовки это позволяли… даже излишне, нога поехала чуть быстрее, чем я рассчитывал, из-за чего меня повело. Равновесие помахало ручкой.

Пытаясь поймать баланс, инстинктивно выбросил руки с тяжеленным мечом вперед и вниз, пытаясь использовать его как трость и опору. Со всей дури и инерции моего немаленького тела, я вогнал острие в пол.

Острие меча угодило точнехонько в стык между напольными плитами. Или в паз для кабелей, черт его знает. Из-за чего его намертво заклинило.

И вот меч мгновенно превратился из оружия в жестко зафиксированную пику, торчащую под строго мне в грудь.

БЛЯТЬ!!!

Я у него же еще эфес острым сделал!!! Для того, чтобы показать мордхау… типа в перерыве эффектно пробить арбуз или ведро…

Ну е-мае, показал.

Остановить сто килограмм живого веса, летящего вперед, было невозможно!!!

Осознал это все буквально за секунду до столкновения, как вдруг…

УДАР.

Мой вес вдавил грудную клетку в рукоять и гарду. Обшивка лопнула, обнажая стальной сердечник-арматуру. Ребра треснули, пропуская этот стержень внутрь.

ХР-Р-Р-СТ.

Воздух мгновенно покинул легкие, выбитый чудовищным давлением. Ноги беспомощно дрыгнулись, пытаясь найти опору, но лишь усилили давление.

Вокруг забегали люди. Звуки доносились словно через слой ваты.

— Врача! Срочно!

— Блять, он на арматуру напоролся! Не трогайте, не вынимайте…

Лицо ГМ-а, возникшее в поле зрения, побелело и потеряло всю свою спесь. Он что-то кричал, беззвучно открывая рот.

Умер?

Я умираю? Из-за кубика? Из-за того, что решил понтануться и споткнулся!?

Нет… Нет, нет, НУ НЕТ! Я же думаю, значит, я жив! Я слышу их голоса.

— Скорую, у него горлом кровь! Сука, держи голову.

Кровь? Я попробовал вдохнуть, но вместо кислорода горло наполнилось густой и соленой жижей, которая еще и пузырилась на губах.

Темнота начала сжирать свет студийных софитов, превращая их в далекие умирающие звезды.

Да как я умер?! Мне всего двадцать пять… У меня ипотека на студию не закрыта, и я даже «Ван Пис» не досмотрел, там же сейчас самое мясо. Я же реально умею с мечом орудовать…

Как я мог так позорно…

Темнота схлопнулась.

***

УМЕР!?

Мысль лихорадкой пронеслась в голове. Дернулся, пытаясь вдохнуть, и воздух — О БОГИ!!! — ворвался в легкие.

— Ой не… фууух… какое-то не пе-пе… В жопу, можно не отыгрывать. Кхм… ТАК, ЧТО???

Это был мой голос? Он прозвучал низко, хрипло, с каким-то странным скрежетом, будто я курил лет… много. Но после такого… сна… да, наверное, это был просто кошмарно реалистичный сон. Я все еще был жив!

Попытался сесть. Тело слушалось плохо, словно после пьянки. Каждая мышца ныла, голова раскалывалась так, будто по ней реально тем мечом и прилетело.

Однако, когда зрение сфокусировалось, радость от пробуждения начала сменяться ужасом.

Вокруг все было… отвратительно.

Это была точно не моя квартира, и уж ТОЧНО не больничная палата. И даже не гримерка! Это… какая-то маленькая каменная коробка. Серые отесанные стены, покрытые инеем — кстати, довольно холодно здесь было — и никаких окон. Единственный источник света — чадящая масляная лампа, стоящая на соседнем каменном возвышении. Да и выглядела она просто допотопной, века так из первого.

«Мне это снится?» — подумал, отчаянно цепляясь за эту мысль.

Опустил взгляд на себя. На мне была какая-то грубая рубаха, больно напоминающая гамбензон — такая стеганка, надевается под доспехи — задубевшая то ли от грязи, то ли от крови. Руки…

Уставился на свои руки. Большие — широкие ладони, мозолистые пальцы, покрытые редкими черными волосками. И что ну тоооочно цепляет глаза, так это несоответствие моим РЕАЛЬНЫМ рукам.

Внезапно голову пронзила острая боль, и сознание затопило цунами чужих воспоминаний. Они не были похожи на кино — были ооочень уж яркими, болезненными и пугающе реальными…

…Стена крепости. Ветер, пронизывающий до костей. Я стою и смотрю на бескрайнее море шатров внизу — Тиреллы. Мейс Тирелл, этот надутый индюк, пирует у меня под носом в то время, как у нас сплошь и рядом голод.

Страшный, скручивающий желудок голод. Мы съели собак, потом крыс. Теперь варим кожу с обуви.

Мой брат... Ренли, кажется… маленький, капризный Ренли в ярком камзоле кричит: «Где мой пони? Я хочу кататься!». А я молчу. Я не могу сказать ему, что мы съели его пони вчера на ужин, потому что гарнизон уже начал падать в обмороки. Я выполнял свой долг. Мы удержим Штормовой Предел. Мы НИКОГДА не сдадимся, ведь это было бы НЕ справедливо.

Меня выбросило из флешбека, но… чего блять?

Станнис? Ренли? Штормовой Предел?

Че за черт?!

Я резко поднялся, едва не упав от головокружения. Ноги были ватными, но паника гнала вперед. В углу комнаты, на каком-то сундуке, стоял начищенный до блеска металлический поднос или щит, который сейчас послужит мне зеркалом.

Подскочил к нему, схватил дрожащими руками и поднес к лицу.

— О боже… ну нет… нет-нет-нет!!!

Из мутного отражения на меня смотрел не молодой парень, а какой-то суровый мужик. Глубокие залысины, черные волосы, да жесткая щетина на впалых щеках. И темно-синие, холодные глаза… С гримасой вечно обиженного идиота.

А еще я высокий. Больше себя прежнего, плечи широкие, хоть и исхудавшие.

— Это точно не глупая шутка. Ну нееет. Пусть это не двенадцати серийный исекай и не чей-то фанфик. Ну неееет, только не это! — прошептал, ощупывая свое новое лицо. Кожа была грубой, обветренной, со шрамами…

Станнис. Так… Станнис… Баратеон.

ПОГОДИТЕ-КА…

Я в мире Песни Льда и Пламени?! Джордж Мартин!??? Или в игре престолов?

А есть ли разница? А, господи, это одно и то же… Но нет!!!

Вы шутите?!

Попытался изобразить шок, но лицо Станниса, казалось, не было приспособлено для такой эмоции. Получилась лишь страдальческая гримаса.

А судя по воспоминаниям… Так-так-так. Мозг лихорадочно работал, пытаясь сопоставить факты из книг и сериала — смотрел я его давно, но вот мемы помнил хорошо — с тем, что сейчас творилось в голове.

Я — Станнис Баратеон... Еще бы помнить лор досконально, чтобы понимать, в каком я временном промежутке! Это ДО смерти Роберта или уже после?

Воспоминания путались. Вот, я вижу, Мелисандру… огонь… тень… Ренли умирает. Значит, Война Пяти Королей уже идет. Черноводная? Да, я помню зеленый огонь, крики и поражение. Драконий Камень… Стена... Джон Сноу…

Но почему Станнис? Почему этот упертый баран? — подумал я с тоской. — И почему сейчас? Ну нееет, это всего лишь сон, завтра я проснусь в своей постели, выпью кофе и забуду этот бред…

Попытался убедить себя в этом, несмотря на пульсирующую боль в виске. Все-таки, может, я тогда в студии не умер? Может, я в коме? А это — галлюцинация умирающего мозга? Ну правда! Какой исекай, такое только в Японии бывает. И то наличие грузовика обязательно.

Сделал шаг и споткнулся. После осознания всего, тело ощущалось чужим, тяжелым и невероятно изможденным.

А еще мне было чертовски холодно! Огляделся внимательнее. Это помещение… честно говоря, напоминает склеп или морг. Каменные столы, запах благовоний, смешанный с запахом гниения… не моего ли?

— Странно, — пробормотал я. — Если я на Стене, почему я не в покоях Лорда-Командующего? Если я в Винтерфелле…

Винтерфелл.

Слово всплыло в сознании и отозвалось острой болью где-то в районе шеи и груди.

Машинально потянулся рукой к горлу. Пальцы наткнулись на что-то твердое и бугристое. Я опустил ворот рубахи и снова глянул в отражение на щите.

— Твою мать…

Вдоль шеи и уходя вниз, к ключице, тянулся чудовищный шрам. Он был свежим, багровым, с грубыми рубцами, словно меня пытались обезглавить, но промахнулись, или… или разрубили, а потом сшили кое-как.

Кто так меня ранил? Чего-то не помню такого в сериале… Вроде Станнис был жив до… до… Твою то матушку.

***

…Снег. Бесконечный, белый снег, окрашенный красным.

Лес.

Я иду, спотыкаясь о корни. Нога ранена. Кровь течет из раны на бедре, оставляя за мной алый след.

Я один, армии нет. Все мертвы или разбежались — Болтоны победили. Моя конница разбита, моя армия из горстки наемников и замерзших южан уничтожена.

Падаю у дерева — сил больше нет. Опираюсь спиной о ствол, чувствуя, как холод пробирается внутрь, замораживая даже страх.

Слышу тяжелые, уверенные шаги... Женщина в доспехах. Женщина? Огромная...

— За Болтона сражаются женщины? — спрашиваю я. Голос слабый, я едва ворочаю языком. В груди печет — туда тоже попали несколько болтов.

Она смотрит на меня с ненавистью и какой-то торжественной печалью.

— Я не сражаюсь за Болтонов, — говорит она, обнажая меч. — Я Бриенна Тарт из Королевской стражи при Ренли Баратеоне. Я была рядом, когда его убила тень с твоим лицом. Ты убил его кровавой магией? — спрашивает она.

Я смотрю на нее. Мне уже все равно. Ширен мертва, Селиса… мертва. Всё было зря. Железный Трон, пророчества, Азор Ахай… всё прах…

— Убил, — выдыхаю я правду. Только правду перед концом.

— Во имя Ренли из дома Баратеонов, первого своего имени, законного короля Андалов и Первых людей, повелителя Семи Королевств и защитника государства… — она начинает читать приговор. Ее голос дрожит от напряжения, но рука тверда. — Я, Бриенна Тарт, приговариваю тебя к смерти.

Я смотрю на лезвие. Красивое. Валирийская сталь...

— У тебя есть последние слова?

Я поднимаю на неё взгляд. Усталость наваливается такая, что смерть кажется избавлением.

— Исполняй свой долг, — говорю я.

Взмах. Свист рассекаемого воздуха. Удар.

Темнота.

***

Вынырнул из воспоминания с диким криком, эхом отразившимся от каменных стен.

— АААААААААА!!!!

Схватился за шею, ожидая, что голова сейчас отвалится. Фантомная боль от удара валирийским мечом пронзила все тело. Я помнил! Я помнил, как сталь вошла в плоть, как хрустнули позвонки, как мир перевернулся и погас! Но… я ли это помню?

Тем не менее, я — Станнис Баратеон, и я… умер. Меня убила Бриенна Тарт в лесу под Винтерфеллом.

Но тогда… где же я?!

Ошалело вертел головой. Если я умер там, почему я здесь? Кто сшил меня? Кто притащил мое тело в этот склеп?

Подполз к краю стола, на котором очнулся, и заглянул за него. На полу валялись какие-то тряпки, инструменты. И, что самое жуткое, — пустые красные флаконы.

В ноздри ударил запах, который я помнил по воспоминаниям Станниса. Запах, который всегда сопровождал ЕЁ…

Мелисандра?

Но во время битвы она ускакала в Черный Замок, бросила меня! То есть, Станниса бросила.

Тогда кто?

Попытался встать на ноги, но колени подогнулись, и я рухнул. Перед глазами все плыло. В голове крутилась только одна мысль, одна фраза, произнесенная Гейм-мастером в прошлой жизни, когда кубик показал единицу.

— Критическая… неудача.