Ираэль: Кто ты есть?

Низко ползущая дымка, можно сказать, была частью приграничной деревни. Построенные на холмах дома, словно спасались от окутавшего всю долину тумана. Те же избы, что были построены в низменности, уже давно смирились с тем, что под их окнами все время оседала непроглядная дымка. В этой деревне были дороги–однажды вымощенные из камня, они спускались от дверных проемов стоящих на холмах домов, и пропадали в сером море, оставляя пешеходов без ориентиров и заставляя их постоянно спотыкаться. Порой местные вообще старались обходить их стороной, то бишь, "безопасней будет". С ночным освещением тоже беда: колдунов толковых нет, чародеи тоже не водятся, а электричество, которым пользуются в соседнем селе на границе земель белых волков Сильверхоуп, местных не устраивает. Видите ли, ересь эта ваша энергетика. Здесь лишь стылые факела догорают после долгого ночного дежурства.

Первые лучи солнца прорезали густые тучи, нависающие над серой равниной. Темно-зелёная трава зашелестела от порыва хрустального ветра, спустившегося с верхов белых гор, распластавшихся на всем северном горизонте. Первые силуэты тигринов, словно призраки в капюшонах, появились как из дымки. Вдали раздался удар топора — равномерным боем он стал предвестником утра.

За одним из низменных домов, за старым забором проскользнула невысокая тень. Капюшон чуть выше тумана побежал вдаль от деревни, куда-то на одинокий холм. Босые человеческие ноги не вписывались в протоптанную тигринами землю. Ловко перепрыгивая с одного островка травы на другой, всячески избегая грязи, силуэт словно разрезал дымку. Но вот внезапно что-то пошло не так, и со звонким "ик" бегущая фигура падает на землю. Упав плашмя, из-под старой и потрёпанной накидки появились бледные, тощие ручки, практически такие же тощие ноги и хвост. Пушистый и ухоженный закрученный в крючок, он старался подняться вверх, подальше от грязи. Пролежав в стылой земле какое-то время не столько от бессилия, сколько от обычного желания поваляться, тень из-под капюшона наблюдала за ползущим строем муравьев. Когда солнце наконец осветило лежащее тело, в темном капюшоне проявилось бледное девичье лицо, непослушные веснушки и ярко голубые глазки, что с любовью смотрели даже на живность у себя под ногами. Увидев рассвет, девочка все также ловко подскочила, и уже игнорируя грязь под ногами, забежала на самый дальний и высокий холм. Перепрыгнув через непроходимый обычный путь, поваленные деревья и каменные навалы все, что сделала девочка – выдохнула так, словно не ощутила сложности, что представляло из себя это препятствие. Защитив свой капюшон от порыва ветра, и бросив взгляд вперёд, девочка снова, как в первый раз, узрела свою деревню с живописного ракурса. Словно пережившие одну вечность и готовые пережить вторую, крыши немногочисленных домиков, окружённые серебряной дымкой и вечнозелёной травой, беспорядочно образовали собой крестовидный узор вдоль «несуществующей» дороги. Величественная часовня и постоялый двор, выделанные из более темного камня, нежели остальные дома, как два гордых брата, стояли по обе стороны деревни, словно защищая ее от врагов. Большой и статный брат постоялый двор, встал у пограничной тропы, что вела к темному лесу и там же буквально пропадала. А высокий и гордый брат часовня, наблюдал за горами, разрезая собой каждый порыв ветра, спускающийся с горизонта. Дальше в поле стояла тройка мельниц сестриц, которые словно хихикая скрипели, вращая лопасти. В дали ехала повозка, загруженная северной древесиной для очагов и работяг деревни. Прекрасный вид позволял девочке забыть о проблемах, а яркое солнце, что было редким гостем в этих краях, вдыхало жизнь в практически безлюдную деревню.

"Не хватает цветов" про себя подумала девочка и начала собирать себе букет из немногочисленных сорняков, что находила на земле. Она всегда мечтала увидеть свою деревню в цветах. Хотела увидеть аккуратные клумбы и декоративные деревья, о которых рассказывала ее мать. Хотела сделать серый холм ярче, красивее и приятней. Подарить жителям запах цветов. Взаправду хотела этого даже при том, что...

Почуяв что-то, девочка быстро развернулась туда, куда ее направили инстинкты. Но было слишком поздно предпринять что-то ещё, ведь в ту же секунду, огромный камень, размером с людской кулак, прилетел прямиком в лоб девочке. От удара она отлетела в землю. Капюшон сорвался, обнажая белоснежные волосы, барсовые узоры на линии роста волос и скулах, а также пару пушистых ушек. Алая кровь выделилась на фоне бледного лица.

—Уродка! — Выкрикнул кинувший камень мальчик белый барс, — А ну пошла прочь от сюда, зверолюдка чертова!

За спиной мальчика стояли его друзья: два барса и людской мальчик. Все они смеялись и поддакивали старшему. Всем скопом они пошли в сторону девочки. Она попробовала встать, но не успела. Тигрин пнул ее первый. Издав глухой хрип, девочка снова отлетела на землю.

— Слышь, уродка! Мы тебе сколько раз говорили не высовываться из своей норы и не позорить нашу деревню и великий род белых барсов? Почему до тебя, до дуры, никак не дойдет что тебе здесь не рады? — продолжал оскорблять девочку старший. — Почему такую как ты ещё никто не обезглавил? Позорище, а не барс!

Остальные лишь поддакивали по очереди избивая ногами зверолюдку. Девочка же, стиснув зубы не издавала ни писка, лишь закрыла голову руками.

— Ты, должна всю свою оставшуюся жизнь молить о том, чтобы тебя убили! — после длительной череды оскорблений снова выкрикнул старший, — Мы научим тебя...

Мальчика перебил громкий свист. Навострив уши, тигрин бросил взгляд в направлении свиста, а именно в сторону темного леса. На опушке стоял силуэт, скрытый черной мантией и вечно темными тенями запретного леса. Глаза светились фиолетовым цветом, а когти было видно даже в такой дали. За спиной что-то висело крестом, выдавая разумность данного существа. Мальчики какое-то время молча смотрели на силуэт, а когда были уже готовы продолжить свои издёвки и снова начали заносить ноги, свист раздался ещё раз.

— Че те надо волчара? — грозно вскрикнул старший стоящему вдали. Тот в свою очередь продолжал грозно смотреть на ребят. Постояв какое-то время под пристальным взглядом незнакомца, барс не выдержал и издав сквозь зубы пронзительный "цык" сказал, — Пойдёмте ребята. Все веселье испортил, урод. А ты, — указал он на избитую девочку, — Только попробуй ещё раз подняться на наш холм, живой точно не уйдешь, тебе понятно?

Девочка лишь промолчала, провожая взглядом обидчиков. Поднявшись с земли, она осмотрела свои синяки и опомнившись бросила взгляд в сторону, где стоял ее спаситель. Но на дальней границе возле леса уже никого не было. Поднявшись на ноги, девочка отряхнулась и поправив накидку приложила руку к окровавленной ране. Она прошипела что-то неуловимое человеческому пониманию и ее раны начали заживать словно от заклинания исцеления. Последующие полчаса, что солнце озаряло деревню, девочка любовалась ее красотами, которых никто не замечал. Хрустальный воздух, время от времени, своими порывами притуплял боль от не до конца залеченных ран. Наслаждаясь каждым моментом, девочка придавалась мимолётным мгновениям счастья, запоминая каждый вздох, и каждый блик света, прорезающий облака. Время близилось к полудню. Девочка встала, отряхнулась и направилась домой. Цветы так и остались лежать на траве...

— Ираэль! — воскликнула мать девочки. Статная и высокая женщина с золотистыми волосами и ярко карими глазами и грубыми веснушками. Схватив из ближайшей бадьи мокрую тряпку, она принялась стирать грязь с лица дочери, — Доченька моя, кто это тебя так? Неужели снова этот У-урас? Вот же, кошак блохастый! Я ему...

— Я в порядке мам, — послушно поддаваясь вытираниям, перебила мать Ираэль, — все нормально, я уже давно привыкла что меня никто не любит. Только не плачь, пожалуйста.

От сказанного дочерью у матери потекли слезы. Она не знала, что страшнее, то, что из-за ее несбыточных надежд любимая дочь страдает, или то, что та была готова смириться с этим только ради того, чтобы не бременить мать.

— Как же я могу не плакать, доченька, я места себе не нахожу, каждую ночь кошмары вижу. Прости что заставляю тебя это терпеть. — "Как же я себя ненавижу" подумала в этот момент про себя девушка.

— Мам, я же говорю, все нормально. Я уверенна что папа помнит про нас и вернётся, как только сможет, — продолжала утешать мать Ираэль, положив руку ей на голову.

Девушка с удивлением посмотрела в серьезные и теплые глаза дочери. Яркие голубые зрачки пристально смотрели на любящую матушку и излучали уверенность и спокойствие. Этот взгляд в мгновение заставил плачущую маму забыть о горе. Этот взгляд словно заворожив, даровал смирение и принятие своих неизбежных мучений. Взгляд, даривший тепло. Взгляд, успокаивающий душу. Такой взгляд был у девочки полу-барса по имени Ираэль.

— Ты права, — опомнилась матушка, крепко обняв дочь, — Ты сильная девочка, ты даже сильнее меня, сильнее той, кто по бессмысленной любви, вцепилась в мнимый, но единственный шанс воссоединиться с тем, кто скорее всего ее даже не вспомнит.

— Ты сильная мам, — перехватила Ираэль, принимая объятия, — Ты столько ждёшь возвращение того, чье имя даже назвать не можешь, и так сильно любишь нас с Танели что можешь заткнуть любого барса, который посмеет о нас что-либо высказать. Ты очень сильная мам.

— Спасибо доченька, ты у меня самая лучшая, и плевать что другие о тебе думают, мне нужны только вы, — отпуская дочь завершила драму девушка. А затем в попытке сменить тему, сунула тряпку под шиворот накидки дочери и добавила, — Так, ладно, иди переоденься, мой руки и садись кушать. Танели если что все еще спит.

— Хорошо мама, — словно и не видя никаких слез сказала Ираэль.

На столе уже стояла тарелка пшеничной каши, а рядом с ним в маленькой хрустальной кувшинке с золотой огранкой, самым дорогим предметом в доме, было молоко. Эту молочницу хозяйка дома бережно хранит, но каждый раз наливает в нее молоко для дочерей.

Когда обе уселись за стол, девушка поинтересовалась куда ходила так рисковать ее дочь. А Ираэль в свою очередь, живописно рассказывала о каждом пейзаже и каждом цветочке, который встречала на своем пути. В этой деревни ничего никогда не менялось, и казалось бы, каждый раз дочь описывает одну и ту же картину, но раз за разом матушка ее слушала. Каждый ее рассказ, она помнит, и каждый последующий, тоже запомнит.

— А когда У-урас хотел снова меня ударить, мы услышали свист со стороны границы темного леса, — увлеченно рассказывая упомянула Ираэль, — Я увидела большую темную фигуру с крестом на спине. А глаза то какие! Аж горели!!! Но потом он исчез.

— Темная фигура, выше среднего с крестом на спине и сияющими глазами? — задумчиво перечислив, переспросила мать, — Это, наверное, был разведчик темных волков. Не думала, что они и на границе патрулируют.

— Волки? А я думала волки живут западней, в том городе, который так ярко светится на горизонте.

— Нет, это Белая столица, там много кто живет. Ну а тот волк, которого ты видела, это темный волк. В темном лесу живот только они, — а на встречный вопрос "а в том лесу вообще кто-то живёт!" девушка добавила, — Да, в том лесу живут племена темных волков. Весь лес — это их герцогство. Да и вообще они все как один странные… — словно вспоминая кого-то добавила матушка.

— Круто! — с новым блеском в глазах возносилась Ираэль, — Хочу их увидеть!

— Всему свое время Раэль. Вот как подрастешь, ты сможешь не только на них посмотреть, но и подружиться, — остановила прилив возбуждения матушка.

— В таком случае, когда я вырасту, я буду делать все, что захочу, и никто мне ничего запретить не посмеет! — вознеся ложку в сторону матери, заявила Ираэль, — А если мой папа забудет о нас и не вернётся, я лично найду его и оторву ему хвост!

Мама лишь громко посмеялась, и погладила дочь по голове, пожелав удачи в этом. Дальнейшее застолье продолжалось в рассказах матери о невиданных местах и о прочитанных сказках.

Практически каждый завтрак в этом доме заканчивался в обед. Наговорившись, после завтрака Ираэль помогала маме с делами по дому, а затем поднималась на чердак. Там девочку ждала ухоженная и скромная библиотека из шести книг. В распоряжении Ираэль было два сборника сказок, заметки старого механика, энциклопедия странника, старый, чуть ли не древний гримуар целительного чародейства, а также найденная Ираэль под высохшим деревом, потрёпанная и старая книга откровений какого-то одержимого социопата, частично написанная на руническом языке... Если последнюю книгу Ираэль нашла сама, пока бродила по окраинам деревни, то остальные книги ей купила или нашла мама. Каждую из этих книг Ираэль прочла уже по несколько раз, кроме книги, найденной у пня. Ее Ираэль тщательно изучала, ведь написанный текст каждый раз менялся, словно подстраиваясь под понимание девочки, обучая девочку руническому письму, благодаря чему, та быстро освоила базовые целительные приказы из гримуара. Сама библиотека состояла из ящика вместо стола, собранной из двух деревяшек полки для книг, а также рукотворной лампой с рыболовным крючком вместо элемента света. Изредка девочка гуляла на улице. Несмотря на косые взгляды, она припеваючи бродила в окрестностях дома и играла со своей приемной сестрой — зверолюдкой Танели, что сейчас мирно спала, свернувшись в одеяле на кровати. Скромная девочка полу-волчица семи лет, всего на год старше Ираэль, редко выходила из дома, и ещё реже о чем-то с кем-то говорила, (кроме как с Ираэль).

Обеих девочек не любили в деревне. Несмотря на то, что закон чистого общества, изданный безумным королем Ричардом, был упразднен шесть лет назад, зверолюды все равно оставались изгоями в барсовых землях. В глазах барсов и почитателей дикого короля, полукровки считались лишь бракованным выводком существ, что не должны были существовать в этом мире. Такое мнение сложилось у народа ещё со времён великого бедствия около ста лет назад, когда бесконтрольный митриловой выброс чуть не уничтожил весь мир. Тогда же и начали появляться первые зверолюды. Большая часть королевства Севера приняло это явление как норму, но только не новоявленный король. Он посчитал что в мире нет места для порождений смешанных с людьми кровей. По этой причине большая часть населения северных гор составляют только лишь белые барсы. А что касается других рас, то они уже давно покинули горы и перебрались в более теплые места, так как местный климат и агрессивный темперамент расовой дискриминации не каждый мог пережить. Ираэль же в этом плане оказалась белой вороной среди белых ворон. Она стала первым случаем, когда зверолюд стал потомком барса. Единственная причина, по которой девочка оставалась жива, это ее мать Фалкия. Вежливая и спокойная девушка, в прошлом опасная наемница и коренная жительница северных гор. Ни человек, ни тигрин, не мог сказать и слова ветеранке со сковородой, и уж тем более не спешил трогать ее любимую дочь. Каждый местный помнит, что она сделала с домом старейшины несколько лет назад. Об отце Ираэль не рассказывает даже мать. Единственное что о нем знает девочка это то, что у него был свой красивый сад, и богатый дом, из которого Фалкия и забрала хрустальную молочницу как сувенир на память. Сама же Ираэль не расспрашивала у матери о прошлом. Ведь несмотря на свой юный возраст, девочка обладала исключительным умом и понимала, что матери больно об этом вспоминать.

Помимо юной осознанности, девочка освоила письменность к четырем годам. Она также понимала основы математики. Ираэль нравилось изучать новое, а Фалкия всячески способствовала ее развитию. И все в этой семье могло быть, и даже должно было быть хорошо, но существовало одно маленькое "но", которое навсегда изменило жизнь девочки. И это единственное "но" заключалось в том, что Ираэль – полу-барс...

— Раэль, как ты думаешь, — мусоля землю палкой спросила Танели, — сколько ещё нам придется терпеть все это унижение от барсов?

— Даже не знаю, — сказала Ираэль, неотрывно читая потрепанную книгу, — Как по мне, они до конца жизни будут такими. Мама сказала, что ни люди, ни зверины так просто не меняются. А ещё что нужно время чтобы нас приняли такими какие мы есть. Много времени. Очень… много...

— А, по-моему, они никогда нас не примут, — словно обижаясь на всех северян ответила Танели. Размусолив какой-то круг, девочка начала собирать лежащий вокруг хворост и строить из него маленький костер.

— А может быть мы сами заставим их нас принять, — отложив книгу и взявшись за миску с травами аргументировала Ираэль, — Может я самолично докажу всем белым барсам, что мы не такие уж и плохие.

— Ты такая оптимистка, Ираэль. Почти что каждый день тебе тумаков навешивают, а ты все так же бодро выходишь и гуляешь по деревне. Я бы на твоём месте давно лежала с переломанными костями, — опустив уши и хвост сказала Танели.

— Я же тебе говорила, если тебя побьют приходи ко мне, я тебя исцелю. Не с первого раза, конечно, но у меня получается это делать, — поддержала сестру Ираэль, увлеченно расталкивая жёлтую листву тофтовы вместе с углем и парой капель воды.

— В прошлый раз ты чуть не сожгла нас, — навострив взгляд на сестру, Танели вернула своему лицу нейтральность, — Я после этого ещё и шерсти на плече лишилась.

— Ну я же все исправила! И потом, шерсть же отросла. Даже не видно, что там что-то сгорело. Не бойся так, я владею исцелением почти в совершенстве и смогу лечить тебя хоть... — на секунду задумавшись, девочка пыталась подобрать лучший вариант ответа, — Хоть до бессмертия залечу!

Танели улыбнулась от несвязного обещания сестры. Улыбка подчеркивала ее веснушки, глядя на которые можно было бы предположить, что она действительно сестра Ираэль. Девочки какое-то время возились с импровизированным мини костром. Затем Ираэль достала изорванный со всех сторон лист тофтовой бумаги и оторвав от него очередной кусочек положила на камень возле себя. Затем, окунув рядом лежащий сучек в только что сделанные чернила, девочка нанесла на клочок бумаги руну. Продев бумажку через тот же сучек, она установила импровизированный флаг в центр костра. Убедившись в том, что флажок не упадет от ветра Ираэль вознесла над ним руку и прошипела два непонятных звука. В тот же момент руна на бумаге засияла. Словно электрическая лампочка, бумажка излучала свет ослепляя сидящих и смотрящих на нее с прищуром девочек. Внезапно бумажка начала тлеть. И как только тление добралось до сияющего символа, на заднем дворе дома Фалкии произошел звонкий хлопок. Веточки и пыль разлетелись по сторонам а девочки, до сих пор не сводящие взгляда с места, где только что стоял костерок, лицами демонстрировали негодование. Ираэль в этом плане негодовала больше, чем ее сестра.

— Получилось? — спросила Танэли немного не понимающая исхода эксперимента сестры.

Ираэль ещё какое-то время молчала. Затем спрятав голову в колени немного раздосадовано вскрикнула, — Оно не должно было взорваться! Что я сделала не так? — девочка бросила руки в сторону остатков костра, словно спрашивая у него.

— Может дело в угле? В прошлый раз ты использовала сажу.

Ираэль с удивлением посмотрела на сестру, — Танэли, ты гений! Как я сама не поняла, что уголь склонен к горению даже когда из него делают чернила. Я же читала про это. Как ты этот поняла?

— Ну сажа же в отличии от угля не горит. Вот я и подумала, что дело в нем.

Ираэль направила руку в сторону каменной миски с чернилами и прошипела рунический звук. Через секунду содержимое миски загорелось. Девочки пристально наблюдали за выгорающим черным дымом.

— Раэль, ты же добавила туда воду, так?

— Да, — ответила завороженная пламенем Ираэль.

— Тогда почему оно горит?

— Ты думаешь я знаю?

— Девочки! Почему каждая третья ваша игра заканчивается взрывом или пожаром? — выходя на задний двор с ведром воды, спросила Фалкия.

— Мы не играли мам. Я хотела сделать новые чернила для рунического письма. Старые уже почти кончились, а новые, вот... — Ираэль указала на горящую чернь в миске приобретающую жижистую форму.

— По-моему чернила не должны гореть, — подметила Фалкия выливая воду на чашу.

— Возможно дело в угле, — сказала Ираэль отряхивая себя и сестру от пыли.

— Навряд ли. Даже из угля чернила гореть не должны, — слегка откашлявшись, Фалкия протёрла лоб рукавом и развернулась к девочкам, — Ладно, давайте в дом чумазые. Только не выходите на внешний двор, селяне сегодня из-за обработки полей туда-сюда бегают. Так что, если попадешь под горячую руку будет плохо.

— Хорошо тетушка, сегодня на улицу не ногой, — ответила Танели.

— Тани, бежим помоемся пока это все не прилипло! — воскликнула Ираэль и разведя руками убежала в сторону дома. Танели хотела что-то сказать вдогонку, но немного замявшись, лишь побежала за ней.

Провожающая девочек взглядом Фалкия улыбнулась. Сложив руки на бедрах, она прокомментировала озорство, оставленное на заднем дворе. Направившись вслед за девочками Фалкия, задела лежащую на земле бутылку для воды. Немного подумав, девушка подняла ее и осмотрела. С виду обычная традиционно перевязанная стеклянная бутылка с пробкой, но что-то в ней не давало покоя бывшей наемнице. Слегка встряхнув ёмкость, девушку не устроил звук с которыми бултыхалась жидкость внутри. С подозрением Фалкия вынула пробку из бутылки и решила понюхать содержимое. Резкий запах самопального алкоголя ударом заставил девушку отпрянуть от горлышка.

— Тигруха? Серьезно? — узнав крепкий алкогольный напиток белых барсов, знаменитый своим слабым, но крепким запахом и шестидесятиградусной крепостью, девушка поняла почему чернила девочек загорелись. Недолго думая, откуда такая жидкость оказалась у нее в доме, Фалкия пожала плечами и сделала глоток, — Ах, хороша прогонка, — не кривя лица заключила девушка, унося бутылку с собой.

Сидя на высоком стуле Ираэль с особым аппетитом грызла печеные сухари (с южными пряностями по маминому рецепту), пока ее мама наливала в деревянную кружку кислый ягодный компот. Танели кушала с меньшим аппетитом, отдавая предпочтение сладким пряникам, которые Фалкия покупает на рынке. Возле граничных территорий всегда много разных импортных товаров, что значительно упрощало жизнь матери одиночки, которая делала все чтобы обеспечить своих девочек. Хотя на рынок было запрещено провозить электронику современников и товары, привезенные из-за пределов дикого севера, ассортимент рынка все равно стоил того, чтобы посещать его всякий раз, когда приезжает новый торговый караван. Фалкия по большей части закупалась специями и необходимыми для быта вещами, такими как мыло, одежда и сладости. Также иногда она брала свертки тофтовой бумаги для дочери, которая использовала ее для практики в чародействе. Как минимум Ираэль могла заставить клочки этой бумаги, с начерченной на них руной света, освещать помещения днями на пролет, заменяя малоэффективные на их плане свечи и лампы. Сама же Фалкия торговала кузнечными изделиями с маленькими деталями или сложными механизмами. Несмотря на то, что она вступила в непростительный для барсов "союз" и при этом всем родила ребенка, она была очень ценным мелким и единственным кузнецом в деревне, которая могла работать с инструментами, которыми большинство зверинов никогда не сможет овладеть по причине громадности своих лап.

— Ираэль, я сейчас на рынок пойду, там караван какой-то утром пришел, тебе что-нибудь надо? — спросила Фалкия убирая бутылку тигрухи на верхнюю полку.

— Да, сейчас, — отряхнув крошки с рук Ираэль начала шарить по карманам, достав оттуда неудачно оторванные кусочки тофтовой бумаги, колосок пшеницы, кусок плетёной веревки и красивый голубоватый камушек круглой формы. Осмотрев свое добро, Ираэль подумала и сказала, — мне нужен новый лист тофтовой бумаги иначе мы останемся без света. Также я хотела попросить тебя купить что-нибудь для резки по камню, не-то твои инструменты очень грубые для этого, — перешерстив карманы ещё раз, девочка достала обратно лишь черную от угольной скажи руку, и с небольшим негодованием спросила у мамы, — А у нас мыло осталось?

— Мыло у нас осталось, кхм-кхм — откашлялась Фалкия, — А вот тофтовы я тебе куплю если найду, это куда дешевле чем горючее для лампы. Хотя у меня его теперь года на два хватит благодаря твоей магии. Но вот насчёт инструмента, тебе что нужно, скребок или пилка? Я больше одного купить не смогу.

— Мне нужно шило или что-то на подобии. Я хочу выгравировать руну на этом камушке, — Ираэль продемонстрировала маме красивый камушек.

— А зачем он тебе? — вступила в разговор уминающая пряник Танели.

— Не скажу, — убрала камушек обратно в карман Ираэль, — Секрет.

Танели лишь издала понятливый "ммм" и продолжила кушать не отвлекаясь.

— Танели, ты хоть запей что ли, не убежит от тебя пряник, — сложив руки на бедрах сказала Фалкия девочке. Танели лишь послушно отложила сладость и взялась за кружку компота. Тот в свою очередь был на столько кислым, что уши полуволчицы прижались к голове, а скулы свело ещё до того, как она закончила пить.

— Ха-ах, — закончив пить Танели выдохнула так словно опрокинула кружку крепкого напитка, — Вкусно.

— Как ты это пьешь Тани? Мама иногда варит компот на столько кислым что порой кажется что им можно ложку растворить, — сказала Ираэль скорчив лицо от увиденного.

— Сейчас кто-то без шила останется, — прокомментировала интерес дочери Фалкия.

— Никогда не пила такого вкусного компота мам, — переобулась Ираэль, сделав неуверенный глоток кислого компота.

Фалкия улыбнулась, — Не понимаю в кого ты такая хитрохвостая? — поинтересовалась мать собирая сумку для похода на рынок.

Ираэль лишь гордо хихикнула и незаметно поставила свою кружку ближе к Танели. Та, не долго смотря на нее, подвинула ее ещё ближе.

— Так, ну все, я пошла. Девочки, без меня на улицу не выходить. Ничего не бейте и не ломайте. А также ничего не взрывайте. Ираэль, тебя касается, — кинув прищуренный взгляд на дочь уточнила Фалкия. Ираэль же, попыталась спрятать взгляд в потолке, — Я вернусь ближе к вечеру, так что пока что посидите на чердаке, ну или порядок в доме навести, как хотите. Все я пошла давайте, — помахав девочкам Фалкия вышла за дверь.

— Пока! — дружно крикнули ей в след девочки.

Забив на уборку, ушастые пошли на чердак. Достав оставшиеся магические чернила, Ираэль нанесла на клочке тофтовой бумаги руну. Затем продела его на крючке самодельной лампы, стоящей на ее импровизированном столе. Вознеся одну руку над лампой, словно держа в ней невидимый шар, она прошептала один звук, который отдался эхом в ушах Танели. В тот же момент руна на бумажке начала накаляться и уже через две секунды светилась почти как электрическая лампочка. Свет озарил весь чердак выдавая пыль и паутину, что мгновенье назад безопасно скрывались в тени. На вопрос Ираэль чем же им заняться, Танели попросила поучить ее читать, на что первую уговаривать не пришлось. Так и получилось, что до позднего вечера девочки неотрывно учились. Вечер был тихим и спокойным. Когда Фалкия вернулась Танели уже потирала глаза от усталости, пока забывшая про нее Ираэль с головой ушла в попытки освоить руническую письменность вооружившись старым дневником и гримуаром целительной магии. Заметила маму она только когда та заглянула на чердак. Бросив все и побежав обниматься Ираэль получила от мамы целый мешок самых разных покупок. Изучив его глазами Ираэль начала светится от счастья. Танели подсела рядом и присоединилась к осмотру купленного.

— Это – что, лак? Но я думала, что его можно купить только в городах современников.

— Да, но, к счастью, он очень полезен в рунном мастерстве так что колдун, который приехал вместе с торговцами, закупился им в Белой столице. Редко к нам такие приезжают.

— Торговцы прямиком из Белой столицы? А он не рассказывал, как она выглядит? Всегда хотела её увидеть.

— Я тебе потом все в красках расскажу, — вспоминая что-то ответила Фалкия, — Это очень шумное место, где постоянно что-то происходит.

— Все лучше, чем тишь, в которой даже сверчки и те редкие гости, — сказала Ираэль, погружая вторую руку в мешок. Нащупав деревянную ручку, лицо девочки преисполнилось новых эмоций. Достав из него причудливый инструмент с короткой полукруглой ручкой и длинным заточенным наконечником, лицо преобразилось в негодующую и не понимающую гримасу, — Это что? Не похоже на шило.

— Это штихель. У того же мастера купила. Он сказал, что шило не подойдёт для работы по камню, и предложил мне его. Сказал, что шило камень сильно крошит.

— Круто, уже не терпится с ним поработать, как ты сказала он называется? Тихель?

— Штихель, — поправила сестру Танели.

И пока Ираэль отошла от мешка, та быстро заняла ее место и немного разглядев все с нового ракурса, погрузила обе руки в мешок. Следом в мешок ушла и голова девочки. Торчали только навостренные волчьи ушки и хвост, что спустя секунду исследования мешка радостно завилял. Зависнув на мгновение, Танели резким движением вытащила из мешка пачку печенья в целлофановой упаковке. Тоже из столицы. Поднимая печеньки выше головы, Танели пошла на разворот в сторону стола, но тут же была остановлена схватившей печеньки Фалкией. Второй рукой девушка выхватила штихель и приказным тоном заявила.

— Ну-ка, прежде чем разбредаться по углам и увлекаться печеньем и подозрительной магией, сначала помогите мне разобраться с остальными закупками, — Фалкия носом указала на второй мешок с крупой и овощами, который девочки сначала даже не заметили, — Затем ужин, а там делайте что хотите.

Подняв печенье и штихель на недосягаемую для девочек высоту она ногой направила Ираэль к мешку, пока завороженная печеньем Танели тщетно пыталась допрыгнуть до украденных из-под носа лакомств. Попытки прекратились, когда девочка встретилась взглядом с добрым, но все же строгим взором Фалкии. Немного посмотрев на нее, Танели развернулась на одной ноге и подбежала к мешку. Вытащив из него верёвочную сетку с морковью с четверть от собственного размера, она ухватилась за него обеими руками и перебирая ногами побрела в сторону ящика для овощей. Ираэль же с меньшей затратой сил вытащила со дна целый мешок риса. Закинув его за плечо немного потеряв равновесие, она, косясь на бок пошла к другим почти что пустым мешкам.

— Так, Ираэль, что там с освещением? — убедившись, что все хорошо и убрав печенье на верхнюю полку, Фалкия осмотрела тусклую топливную лампу у входа, которую сама и зажгла, — я тебе целый рулон тофтовы принесла, видела? Можешь наколдовать немного света на вечер? Танели принеси тряпку, надо протереть стол. Тани ты слышишь? Тани! Ану положи печенье! Как ты его достала? Я же сказала сначала ужин!

Через несколько минут девочки покорно сидели за столом и ужинали. Фалкия рассказывала о своих авантюрных походах, и о том, как однажды с командой попала на небесный остров-призрак. Девочки слушали внимательно, забывая о еде. Фалкия то и дело напоминала им чтобы они ели, пока все не остыло.

— А потом что было?! — восхищённая рассказом матери, спросила Ираэль, когда та уже заканчивала историю.

— Ну а потом мы смиренно свалили с этого чертового острова, — пожав руками, закончила рассказ Фалкия.

— Как это – просто свалили? — удивилась Ираэль, — Вы же узнали, что монстры начинают таять от воды.

— Узнать то это мы узнали, но на острове том воды толком не было. А та, что была, была опасней, чем те твари. В нашем отряде на тот момент никто магией толком не владел. Да и тварей этих там было бить не перебить, а наши запасы воды ограничивались одной бочкой, и то она была на корабле. Вот мы и решили дружно сбежать, отпугивая их уже пустой флягой с водой. Мы тогда чуть с жизнью не расстались.

— А как же сокровища? — недоумевала Танели.

— К черту богатства, когда их стоимость сопоставима с твоей жизнью, — подметила Фалкия доставая с полки найденную утром бутылку тигрухи. Сделала два глубоких глотка и без каких-нибудь изменений в лице вернула ее на место, — Если бы я пыталась собрать каждое сокровище, которое я встретила в своем прошлом, я бы навряд ли сейчас перед вами живая стояла.

— А разве не за сокровищами идут искать приключений? — продолжала интересоваться Танели.

— В тернистый путь каждый могёт по своей причине. Кто-то идёт за сокровищами, кто-то за славой, а я пошла, так как другого выхода для меня не было, — слегка уйдя в меланхолию, ответила Фалкия. Затем вернувшись в реальность добавила, — а сокровища для меня стали как приятный бонус.

— А что насчёт зелья бесконечной выносливости, из-за которого ты чуть не стала ужином для коллекционера?

— Ну, на счёт "бесконечной", легенды, конечно, приукрасили, я все ещё хочу спать так же, как и обычный человек. Но вот усталость для меня стала чем-то давно забытым. Ну а коллекционер да, эти существа жуткие. Даже сейчас, когда вспоминаю эту охапку тощих рук, торчащих там, где у нормальных существ обычно крылья торчат, — произнеся это Фалкию передёрнуло, — Бррр, даже сейчас противно.

— А кто страшнее, коллекционер или темный кош из темного леса? — с набитым ртом спросила Танэли.

— Ну, дай подумать, — Фалкия какое-то время обдумала вопрос девочки. Затем утвердившись в своем предположении сказала, — Если это будет один на один в чистом поле, то победит коллекционер. Он больше и руки у него хоть и тощие, но очень даже крепкие. А ещё их как правило не меньше восьми. Но если это будет бой в темном лесу или с помощниками этих тварей на подхвате, то кош со своими зубастыми гоетами спокойно одолеет коллекционера с его мышами.

— Круто! — в унисон сказали девочки, затем продолжила только Ираэль, — а расскажи ещё что-нибудь о своих сражениях с братьями севера.

— Нет, — строго, словно отрезала Фалкия.

— Но почему?

— Потому что уже поздно, да к тому же ты ещё кашу не доела. Она же совсем остыла. Быстро доедай и иди укладывать Танели спать. Гляди, она уже глаза открыть не может, смыкаются они.

— Неправда, — возразила Танели растирая сонные глаза руками, — я просто очень внимательно осматриваю узоры, которые появляются, когда их сильно-сильно закрываешь, вот и все.

Фалкия смотрела на нее сложив руки на груди.

— Серьезно?

— Да.

— Да?

— Нет, — сдалась Танели поняв, что ей не поверили, и соскользнув со стула, выбежала из-за стола.

Ираэль уже доела последнюю ложку каши и тоже выпрыгнула со стула. Когда девочки проходили мимо Фалкии та потрепала их прически и пожелала спокойной ночи, попутно попросив Ираэль застелить сквозившие щели, на что получила согласие, смешанное с длительным зевком. Когда девочки удалились на чердак, Фалкия осталась одна. Посмотрев в окно, смотрящее в сторону горного хребта, и заметив яркую голубую молнию, она сказала себе под нос, — в горах опять голубая гроза? Значит ближайшие пол месяца солнца ждать точно не стоит.

За наступающей грозой наблюдала не только Фалкия. На соломенной крыше прямо над окном, сидела уже взрослая Ираэль, и с печальным взглядом, томно смотрела в даль. Ветер развивал ее короткую стрижку, но иллюзия всего происходящего не позволяла ей насладиться столь любимыми порывами. Солнце уже заходило, а вместе с ним растворялось и воспоминание. За спиной девушки, из нарастающей тьмы вышел силуэт в мантии. Он взглянул на растворяющийся закат и отголоском голосов спросил.

— Зачем же ты раз за разом терзаешь себя дитя?

— Думаешь мне оно надо? — ответила Ираэль не сводя взора с заката. Она старалась запомнить мимолётный образ, созданный ее воспоминанием, — не знаю как у вас, у Адептов там устроено, но обычные люди не могут контролировать свои сновидения. И вообще, можешь ненадолго оставить меня?

— Подобно тому, как ты не способна контролировать что увидеть во сне, я так же не способен не явиться в них тебе, — ответил силуэт уже сформированным стариковским голосом, — Я навеки запечатан в твоём сознании, а оно обращает на меня внимание, каждый раз, стоит ему осознать меня.

— Не утруждайся объяснять, — прервала девушка сущность в мантии, — Раз не можешь исчезнуть, будь другом, не мешай наслаждаться закатом.

— Хорошо, — ответила сущность, — однако, вынужден согласиться, закат с грозой, действительно прекрасен.

— Да, я знаю, — томно сказала девушка, и уткнувшись носом в колени добавила, — Хороший сон…

В густой тьме еле слышно раздался непонятный звук. Когда он повторился вновь, стало понятно, что это голос, и принадлежит он девушке. На третий раз можно было отчётливо услышать, что кто-то кого-то завет.

— Ираэль! Черт тебя дери! Вставай давай! — темная волчица нависла над кроватью, укутанной в теплое одеяло Ираэль. Услышав посторонний звук, девушка недовольно замычала и постаралась скрыться в одеяльной пелене. Однако цепкие руки волчицы не дали ей этого сделать, — Ану хватит дрыхнуть, женщина! У нас выпускной через несколько часов, а ты ещё даже не проснулась. Вставааай!

— Тьма отстань, дай поспать, — слегка пробудившись пробурчала Ираэль, — подумаешь выпускной. Там вся академия будет, никто даже и не заметит если мы не придем.

Перестав трясти подругу, Тьма на секунду сделала задумчивый вид, — Знаешь, а может ты и права. Ведь действительно кто там, что нас не будет? — демонстративно развела руками Тьма. А затем резким движением вырвав одеяло из цепких рук подруги она снова повысила тон, — Ты думала так я скажу? Хрена с два! Лучшая ученица тридцатилетия! Да если ты не придёшь, об этом не только вся академия узнает, это сразу же по всем информационным заголовкам Темного леса разлетится. Вставай!

— Я встану вместе с будильником, так что не беспокойся.

— Ты его сломала! — тыча пальцем в разбитый корпус будильника продолжала будить соню Тьма, — Блин, что же мне с тобой делать?

Внезапно взгляд волчицы зацепился за ведро с водой, стоящее аккурат возле кровати. Присев девушка разглядела на ручке ведра записку «ты знаешь, что делать» с подписью от Ираэль. Прочитав послание уши волчицы навострились, а на морде появилась ухмылка с небольшим прикусом губы.

Ираэль тем временем все глубже погружалась в сон. В темном пространстве подсознания снова начинали появляться контуры одной деревни, и заборы одного заднего двора. Девушка уже была готова снова погрузиться в приятные сновидения...

Но меланхолия не продлилась долго. Заботливо (нет) и аккуратно (нет) ведро воды было опрокинуто на спящую девушку. Ираэль тут же вскочила, пытаясь набрать воздуха. Сон как водой смыло. И только когда девушка осознала, что она находится в комнате общежития, где почти каждая вещь интерьера, включая картину, играла роль вешалки, она наконец смогла сопротивляться манящему сну.

— Доброе утро, Тьма, — ленно подтянулась Ираэль.

— Ведро с водой? — бесцеремонно уточнила Тьма, — Честное слово, учусь с тобой тринадцать лет, но ты до сих пор найдешь чем меня удивить. Иди умойся, я пока кровать соберу.

— Зачем куда-то идти? — поправив коротко стриженые волосы, Ираэль подняла руки над головой и с напряжением сжав их начала шептать.

Тьма с удивлением смотрела как вода на волосах девушки сначала вспенилась, а затем начала стекать и испаряться. Она не сразу поняла как Ираэль заставила воду так себя вести, пока не уловила знакомый запах. Заподозрив ведро, девушка поднесла его к своему чуткому носу и смогла распознать запах любимого шампуня подруги. Однако был и другой запах, знакомый и непонятный. Лицо волчицы приняло задумчивый вид.

— Сода, — прояснила Ираэль, — она хорошо помогает вспенить шампунь за счёт нагревания.

— Сода? А это разве не вредно? — спросила Тьма, наблюдая за тем, как девушка с сушки волос, попутно переключаясь на одежду и постельное белье.

— Если не злоупотреблять, то даже полезно. Спроси у нашей химички, это она мне посоветовала.

— Завязывай химичить, это может…

Дверь спальни резко распахнулась, и в комнату бесцеремонно зашла девушка студентка, вооруженная шваброй. Это была одна из соседок Ираэль по общежитию. Она целенаправленно бросила взгляд на Ираэль и по-свойски вторглась в беседу, — О, Раэль, ты уже проснулась? Значит будить в этот раз не придется. Возвращай ведро, нам полы мыть нечем, другие этажи все растащили, — заметив искомый предмет у Тьмы, она, не дожидаясь разрешения, выхватила его и произнеся «спасибо» поспешно удалилась.

Тьма стояла в непонятках, наблюдая за тем, как наглая девушка без доли учтивости покидает комнату.

— Не поняла, — встряхнула головой волчица, — Это что сейчас было? Это же первокурсница, да? Что она себе позволяет? Где уважение к старшим?

— Остынь Тьма, — успокоила подругу Ираэль, — Это Надежда, я оставлю ее старшей за общежитие после себя.

— Не помню, чтобы тебя кто-то назначал... И вообще, это не значит, что ей можно себя так вести…

— Ну, мне ничто не мешало вести себя также, когда я только сюда поступила, так что не имею права ее осуждать.

— Конечно ничего тебе не мешало. Ты же разнесла половину столовой в первый же день прибытия сюда, — Тьма указала в окно на отреставрированную часть здания, — Да после такого с тобой даже учителя спорить боялись, не то, что студенты.

— А нечего было тому барсу меня оскорблять, — лицо Ираэль стало немного нахмуренным, но затем расслабились, когда она начала укладывать только что высушенные волосы. Затем она бодро вскочила и направилась к шкафу.

— Да уж, вот и урок на всю жизнь, благо ты никого в тот день не убила.

— Ну тебя, Тьма. Только и умеешь что о плохом думать, подай лучше мою мантию, — застёгивая праздничный мундир, Ираэль кивнула головой за спину подруги.

Тьма окинула взглядом комнату, и увидев аккуратно весящую на вешалке мантию с золотым воротником и узорами академии, сняла ее и бросила подруге. Возвращаясь, она задела ногой другую мантию, учебную. Она небрежно валялась на полу, видимо упав со спинки рядом стоящего стула.

— Раэль, ну ты серьезно? Где уважение к форме? — начала причитать тьма, отряхивая мантию.

— Чего? А, ты про это, так мы же ее больше никогда не наденем, зачем же переживать?

— Какое-то потребительское отношение к вещам у тебя…

— Да ладно, и что же мне с ней тогда делать? Повесить на полочке дома чтобы она всю оставшуюся жизнь пылилась? Не забывай, что Ратис это южное пограничное поселение, и там нечем заниматься кроме как лесозаготовкой, охотой на монстров и торговлей. А в этом не лес не порубить, не от монстра не защититься.

— Ну не знаю, тебе было бы куда удобнее если бы ты носила звериную мантию и не прятала бы свой хвост.

— Вот уж нет, я же уже говорила, что не собираюсь выставлять его на показ. Не сдался мне такой хвост, — раздражённо ответила Ираэль, надевая мантию. Тьма же с небольшой горечью смотрела как пушистый хвост подруги в очередной раз исчезает под тяжестью одеяния, сшитого под людом.

Поправив капюшон и застегнув золотистую брошь, все ещё раздражённая Ираэль подошла к зеркалу, и взяв с полки две заколки с лентами, подчеркивающими белоснежные хризантемы, не глядя в зеркало начала цеплять их возле ушей. Закончив, она наконец открыла глаза и убедившись, что ушей не видно, улыбнулась.

— Все, я готова, — довольно заявила Ираэль, развернувшись на одной ноге в сторону подруги.

Тьма лишь с грустью посмотрела на нее. Не каждый день ей приходилось видеть, как Ираэль превращает себя из зверолюдки в обычную девушку. Но каждый раз ей приходилось принимать эту нелюбовь Ираэль к собственной расе.

— Ну, тогда пошли, —улыбнулась фальшиво Тьма, девушке по имени Ираэль.

Шагая по широкой спиральной лестнице, соединяющей между собой многоэтажный комплекс общежитий, девушки то и дело обходили дотошных дежурных, что дружно и задорно натирали каждый уголке каждого из этажей. Кто-то шваброй тер лестницу, кто-то зажигал потухшие рунические фонари, а кого-то из парней подвесили к потолку, чтобы с боем выгнать из удаленного уголка какую-то мелкую тварь. Но каждый студент, несмотря на уровень своей занятости, умудрялся поздороваться с Ираэль.

— И все же, эта первокурсница, как там ее? — проходя очередной этаж общежития наконец-то решила возобновить разговор Тьма.

— Надежда.

— Да, она, неужели ты думаешь, что она справится с общежитием после твоего ухода? Ты же знаешь на что способны наши девчонки. Они же прямо так и синоним слова змеи.

— Ну, легко ей точно не будет, — задумавшись ответила Ираэль, — но я и не решила бы оставить все на нее, если бы не была уверена в том, что она с этим справится. Она смелая и уверенная в себе девушка, так что думаю, что даже в трудный час она сможет со всем здесь справиться.

— Как минимум, имя ученицы демона разрушений Ираэль, свою роль точно сыграет, — ехидно прокомментировала Тьма.

— Тьма! Я же просила тебя так меня не называть! — надув щеки Ираэль дважды ударила подругу по плечу, не прилагая никаких сил.

— А смысла то? — пытаясь отмахнуться улыбнулась Тьма, — это прозвище уже увековечено здесь вместе с отреставрированной столовой. Я права? Королева разрушения и взрывов?

Ираэль лишь ещё сильнее надулась и покраснела от смущения, смешанного с принятием безысходности. Дальнейший разговор проходил в такой же дружеской и веселой атмосфере. Идя по общежитию, девушки предавались воспоминаниям по академии параллельно ловя восхищённые взгляды младших курсов.

Наконец-то спустившись, подруги попали в просторный общий зал. В нем висели флаги в черно-алых тонах и гербом. Строящие в два ряда столов из темного дерева, для самых разных мероприятий, а также трофеи, когда-либо заработанные в академии. Зал, естественно, тоже не был обделён вниманием. Тут уровень уборки доходил до подкрашивания отдельных кирпичиков краской соответствующего цвета. А кто-то опять был подвешен к потолку для того, чтобы поменять перегоревшую лампочку в громадной люстре. И опять же парня. Тут тоже не обошлось без приветствий в сторону шагающей на выход Ираэль.

Внутренний двор встретил девушек приятным пригодным бризом. Относительно узкая, но все равно обширная территория сразу же вела только в двух направлениях. Неровный рельеф горной местности бросался в глаза изобилием лестниц и большим количеством платформ для пристроек самого разного назначения. Длиннющие зелёные посадки и удобные беседки из живых навесов немного улучшали вид академии, состоящей только лишь из темных сортов каменной кладки и не менее темного дерева.

Когда девушки ступили на длинную извилистую тропу, их тут же встретила компания выпускников из самых разных групп. Весело поздоровавшись и обменявшись парой шуток, они разминулись в громком хохоте. По дороге в столовую им также встречались и другие студенты. Каждый узнавал Ираэль и здоровался с ней проявляя особое почтение, а кто-то узнавал и Тьму, здороваясь с ней весьма по-дружески. Вторую это ни капли не смущало, но наоборот добавляло поводов пошутить над подругой. Проходя мимо тренировочных площадок, кто-то из студентов предложил Ираэль сразиться, на что получал вежливый отказ в связи с ношением парадной формы. Даже учителя первые здоровались с королевой разрушения, над чем все так же задорно подшучивала Тьма, вгоняя подругу в краску.

Впереди девушек встречал громоздкое здание что аркой возвышалась над извилистой тропой. Похожее на целый учебный корпус здание являлось местом, где студенты могли трапезничать, а также утолить нужду в досуге. В этом громадном здании умещалась большая столовая на два первых этажа, компьютерный зал, гражданская библиотека, комната для магической медитации (практически в каждом здании такая была) и большой спортзал с бассейном и сауной. Поднявшись по широкой лестнице ко входу в здания, девушки направились прямиком в столовую.

Уже внутри Ираэль выбирала себе полноценной обед, пока Тьма упрашивала поваров пожарить ей омлет. Усевшись за свободный стол возле панорамного окна напротив солнечной стороны (это важно), девочки продолжили диалог с новой темы.

— Ну так чем ты в конце концов решила заниматься? — приступив к своему супу, спросила Тьма.

— Да все так же, вернусь в Ратис и зарегистрируюсь как чародей во внутренней армии.

— Пойдешь по стопам дядюшки Серокоса? Думаю, он бы гордился тобой.

— Ммм! Тьма, не говори о нем так, будто бы он уже умер, — сделала замечание Ираэль, забив на правила этикета «прожуй, затем говори», — Сколько раз говорить – он просто выглядит старым, а так ему тридцать три. И вообще, — продолжила девушка, исправив манеру поведения, — я не допускаю и мысли что он закончит свое дело, так и не предложив тётушке Кошке встречаться!

— Тьюф! Тебе только романтику и подавай, — наигранно закатила глаза Тьма, — Кстати о романтике, ты мне, когда «Стражи темного леса вернёшь»?

— А ты не могла мне об этом сказать, когда мы в комнате у меня были? — Ираэль осуждающим взглядом прищурилась на подругу, — Я туда теперь только вечером вернусь, так что молись, чтобы я опять не забыла.

— Ну так как тебя сонную вообще о чем-то спрашивать можно то? И я искала ее у тебя на полках, но так и не нашла. Где она?

— Хмм, — задумалась Ираэль, — а, ну так она сейчас в щели между кроватью и стенкой, — вспомнила Ираэль, и сразу уловив немой вопрос «как она туда попала» добавила, — перед тем как ее тебе возвращать, я хотела её ещё разок перечитать, и засиделась практически до рассвета. А потом случайно уронила ее в ту щель. Пальцами не достать, а вставать и двигать кровать было как-то лень, вот я и уснула, оставив ее там.

— Я поражаюсь как настолько ленивый человек как ты могла стать лучшей ученицей тридцатилетия…

— Я думаю не удивлена? — Ираэль какое-то время молча ела, всматриваясь в офицеров, споривших о том чей же отряд должен сейчас есть по расписанию, а затем с небольшой меланхолией в глазах продолжила, — Знаешь, я буду скучать поэтому бессмысленно строгому порядку, расписанию и непонятным занятиям, предназначенным только для того, чтобы занять нас чем-то.

— Ага, есть такое, — продолжила Тьма, — А ведь у нас занятия только с понедельника по пятницу, а в столичной академии они вообще почти весь год под строгим расписанием ходят. Даже по выходным, представляешь?

— Нет уж, я бы такого точно не выдержала, — посмеялась Ираэль, — Я и тут еле-еле пятидневку раз за разом переживаю, а они там так вообще без выходных горбатят? Даже жалко ребят.

— Ну тебя. Сокурсников взрывать тебе значит не жалко, а студентов других заведений значит, жалеешь только лишь за то, что у них режим строже. Что с тобой не так подруга?

— Ну что ты прикопалась? Это же совершенно разные вещи, ответить за слова и быть жертвой режима, — Ираэль составила в воздухе что-то на невидимых весах, — Это же совершенно разные вещи, — сказала она так словно Тьма ее понимает.

Тьма ее действительно не понимала, но усердно пыталась. Затем потратив ещё полчаса на тему идеологий и понятий они могли бы просидеть так весь день, но им помешал звонок на телефон Ираэль. Не ожидая подвоха, девушка приняла вызов.

— Ало.

— Ираэль черт тебя побери, где тебя носит!? — громкий кричащий голос одногруппника заставил девушку убрать телефон от уха.

— Да завтракаю я, нечего так орать, ладно?

— Не ладно! Ты должна была ещё час назад прийти на площадь академии. Тебя вся администрация ищет, так какого хрена ты там сидишь и спокойно завтракаешь!? — не переставал кричать одногруппник, — живо тащи сюда свой зад, пока офицер Шами всю нашу группу за тобой на марш-бросок не отправила!

— Хорошо, хорошо, иду я, не надо так кричать, ладно? Одна нога здесь, другая у вас. Все давай, — не дав крикливому товарищу что-либо ответить, она сбросила трубку, и на выдохе сказала, — Ужас, везде достанут.

— Дай угадаю, тебя опять ищут? — с ухмылкой спросила Тьма.

— Ага, я всю неделю расслабиться не могу, — Ираэль уткнулась лицом в сложенные на столе руки, — все выпускники как выпускники, отдыхают веселятся и радуются окончанию обучения. И одна лишь я бегаю туда-сюда как ходячая обложка журнала. Как же это все напрягает.

— Эх, меня бы кто так искал, — позавидовала Тьма.

— Нет уж, поверь мне, ты этого не хочешь, — ответила Ираэль, подняв голову, — Вставай, пошли, кто-кто, а офицер Шами действительно за мной всю группу отправит.

— Хотя бы бегом, а не гуськом, как это любит офицер Тора, — со смешком ответила Тьма.

— Да она у вас вообще отбитая, — вставая добавила Ираэль, — готова? Пошли.

Девушки собрали посуду и поспешно удалились из столовой, попутно поблагодарив поваров за трапезу и пожелав им всего хорошего в честь последнего приема пищи у них. Повара провожали девочек взглядом, словно родители что отпускали своих детей в дальний путь. Вот только далеко не первых детей…

— Следующей на сцену приглашается трехкратная чемпионка темного леса, а также прошлогодняя чемпионка Севера среди юношеской группы по искусствам ближнего боя, а также выдающаяся ученица в сфере математических наук. Та в чьих жилах течет кровь красных панд, ученица пятого курса по специальности тактика и управление, зверолюдка родом из Белой столицы, Юнира Тора! — ведущий громогласно и на одном дыхании прогорланил приглашение в микрофон.

Площадь у подножия академии залилась овациями, исходящих от выстроенных ровным строем студентов. В первых рядах торжественно располагались выпускники в золотистых мундирах и плащах. Следом, такими же ровными квадратами выстраивались друг за другом и младшие курсы. Громкие хлопки сопровождались свистом и особой эмоциональностью со стороны того строя, из которого вышла названная девушка. Пройдя по гладко выложенной площади Юнира, поднялась на сооруженную сцену, больше похожую на деревянную фортификацию, обвешанную флагами с гербом смеющегося кота на фоне крепости.

— А со стороны и не скажешь, что перед нами первое место по рукопашному бою, — прокомментировал какой-то случайный, хлопающий солдат второкурсник, стоящий где-то далеко на заднем плане.

— Ага, если бы не медали на мундире и толпы вьющихся вокруг нее девушек, то я бы тоже так не сказал, — ответил ему сосед по строю.

— Кстати, а ты узнавал почему у нее шерсть черного цвета? — продолжил солдат сохраняя нейтральное выражение лица, — она же вроде на половину красная панда, так разве шерсть не должна быть красной, или там рыжей?

— Кто-то говорит, что цвет ее шерсти перешёл ей от людского отца. Слышал это случается, но очень редко, так что она вроде как особенная в плане окраски. Хотелось бы мне тоже с уникальным цветом шерсти родиться.

— Ха, тоже мне фантазер нашелся. Радуйся тому, что у тебя вообще шерсть есть волчара. Не надо таскать на себе здоровый бушлат каждую зиму, — все с таким же нейтральным лицом, причитал первый.

— Ну тебе хотя бы не надо так дотошно за кожей следить. Вон-а, голову помыл и готово. А вот мне, надо каждую часть тела прошуршать чтобы чистым выйти, — аргументировал сосед, а затем слегка толкнув товарища локтем добавил — Всё тихо, следующего объявляют.

— Для вручения следующей медали за отличие, на сцену приглашается ученик, чьи навыки стратегии и политики смогли сравняться с навыками генералов королевской армии Севера. Тот, кто на деле доказал, что перо сильнее меча, и благодаря своей феноменальной логики принес победу для своего отряда на состязании лучших охотников среди юниоров Севера. Темный волк родом из крепости Лабиринта, Лавр Темноус, встречайте! — словно с личным восхищением прогорланил ведущий. Построения с новым восторгом встретили выходящего на сцену темного волка в красочном бело-золотом мундире, который тот скорее всего получил в подарок от какого-то королевского генерала.

— А вот и всеми любимый Лавр, — снова начал первый солдат, — помнится мне, твоя сестрёнка по нему сохла, да?

— Ага, на каждом созвоне половина нашей беседы это обсуждение того какой он крутой, — подхватил сосед, — она даже когда навестить меня приезжала, большую часть времени к нему подстроиться пыталась, вот только…

— Чего затих? Вот только что?

— Да вот только вокруг него всегда куча парней кружит. То коллеги по секциям, то фанаты его образа жизни. В общем, не подобраться.

— Угу, — промычал первый, — слушай, а тебе не кажется, что что-то пошло не так у этих двоих?

— О чем это ты? — навострил ухо второй.

— Ну смотри, почему девочки бегают за Торой, причем на столько что даже дерутся за нее, а парни словно стена крутятся вокруг Лавра? Не считаешь странным?

— Что тут не так даже не представляю. Но зато могу представить, что будет если они начнут друг с другом встречаться? Ты представь…

— И сойдутся в смертной битве их обожатели, — в стихотворной форме перехватил первый, — Это будет самая кровавая баня из всех что я когда-либо видел.

— Я бы посмотрел на это.

Получив благодарности, медаль и последнее наставление от наставников, Лавр повернулся к публике, и пафосно поклонился, демонстрируя при этом свою полученную медаль, чем спровоцировал уйму оваций со стороны своих обожателей среди учеников.

— Смотри ка, не только парни от него без ума, — слегка нарушив непоколебимую стойку из-за режущего уши визга, сказал первый солдат, — ну по крайней мере, теперь мы знаем, что девушки к нему тоже не ровно дышат.

— Таков он, Лавр. Так, а кто дальше?

Внезапно вся площадь стихла. Стало тихо. Настолько тихо что даже птицы посчитали что им нужно замолчать. Тишину нарушил лишь ведущий, когда, тщательно подбирая слова начал объявлять.

— А теперь, на сцену выйдет та, кто смогла сделать переворот в познаниях рунической магии. Та, кто своей невероятной силой и умом способна перевернуть наши взгляды на мир вокруг нее. Та, кто самолично предложила новый метод обучения рунической магии и смогла утвердить его во всех трёх военных академиях темного леса. Настоящий гений, и признанная лучшей ученицей за последние тридцать лет, зверолюдка, что родом из далёкой и хорошо известной деревни Ратис, Ираэль Могучая!

При параде одетая Ираэль немного неуверенно и с тревогой поднялась на сцену. Подойдя к трибуне, она встретилась взглядом с огромной безмолвной толпой, что смотрела на нее в ожидании. Это очень беспокоило Ираэль, из-за чего на лице у нее появилась немного нервная улыбка. Девушка взяла микрофон и сказала единственное что пришло ей в голову на тот момент, ибо все остальное уже давно вылетело.

— Здрасте, — звонко разнеслось по площади.

Затем ещё мгновение сохранялась тишина. Внезапно, все как один зрители восхищено воскликнули. Вопреки правил субординации, в сторону Ираэль начали кричать подбадривающие и благодарственные высказывания. Каждый с третьего по пятый курс пытался перекричать друг друга, стараясь докричаться до Ираэль. Все хлопали и весело свистели, чем ввели Ираэль в состояние ещё большей паники. И пока администрация пыталась успокоить старшие курсы, младшие в большинстве не понимали, что происходит.

— Стой, Ираэль зверолюдка!? — ошарашено начал первый солдат.

— Не говори, что ты не знал? — поинтересовался второй

— Нет, откуда? Ходит в мантии человеческого пошива, не ушей не хвоста у нее ни разу не видел, как тут вообще догадаешься то? И вообще, разве ведущий не должен был сказать чья кровь течет в ее жилах? Чего-то я не понял.

— Это потому, что, если бы он сказал хоть что-то про ее кровь, она бы не вышла.

— Это почему же?

— Не знаю, но поговаривают что она беженка с Северных гор.

— Да ну, нет. Гонишь, — не поверил первый.

— Сам подумай, на тот момент, Ратис как-раз занимался спасением зверолюдей за которыми охотились самопровозглашенные инквизиторы, и простые местные, которые не хотят мириться с новыми устоями про принятие зверолюдей. А тут ещё и запах ее… — второй немного затих, обдумывая свои слова.

— Ну же, не томи, — первый вернул второго обратно в реальность быстрым ударом локтя, — что там с ее запахом не так, я же не обладаю чутким нюхом, учухать не могу.

— Так вот запах у нее, — немного сомневаясь продолжил второй, — немного напоминает запах белых барсов.

— Гонишь, — не верил первый, — белые же считают, что близость с людьми — это высший грех.

— Говорю же не уверен я. И вообще, давай не будем поднимать эту тему, хотя бы до того момента пока она не выпустится окончательно.

— Почему это?

— Ну, не хотелось бы становиться причиной, по которой в академии снова начнется крупная реставрация.

— Да ну! Хочешь сказать это она пол корпуса расхреначила!

— Ага, так что давай помалкивать, пока…

— Два наряда вне очереди! — из-за спины внезапно послышался мужской голос офицера, — Оба!

— Как прикажете, Сэр! — В унисон ответили солдаты.

Дальнейшее награждение они не выронили ни слова. А Ираэль тем временем уже получала свою медаль. О чем говорили на сцене просто невозможно услышать оттуда, где стояли те двое, но зато прекрасно было видно, как к девушке подошёл высший архимаг академии и обменявшись с ней парой слов, вручил ей свой посох. Выкованный из белого титана, этот друг волшебника был неестественно лёгким и при этом невероятно прочным. А голубая митриловая сердцевина была навеки запечатана в его верхушке, красивой кольцевидной рамы из того же материала что и основа. И несмотря на то, что золотой титан практически не поддаётся ковке, красивые узоры вокруг сердцевины выглядели так, словно их лепили профессиональные ювелиры, а не оружейники.

Затем Ираэль покинула сцену, а на ее место вернули недавно названного Лавра Темноуса. Последнюю часть церемонии он воодушевленно толкал прощальную речь, которую явно долго репетировал перед зеркалом.

Стоило Ираэль сойти с фортификации в виде сцены, как ее тут же окружили представители академии.

— Что-то не так? — поинтересовалась девушка, еле удерживая в руках посох, грамоту и медальку.

— Отнюдь, — спокойным шагом спустился со сцены местный архимаг по имени Дивилир, — То представление, через которое вы сейчас прошли это лишь формальность в рамках академии и ее традиций, — он положил руку на плече девушки, — Настоящее мероприятие ещё впереди юная леди.

— Чего? — удивилась Ираэль, — Мне об этом ничего не говорили.

— Потому что это был наш вам сюрприз. А поскольку, вы довольно скептически относитесь к такого рода сюрпризам, мы решили раскрыть его только тогда, когда отказаться у вас не будет возможности, — с лёгкой ноткой дружелюбной надменности заявил архимаг.

— Окей, а с чего вы решили, что я не смогу вам отказать? — поинтересовалась Ираэль, которую к тому моменту уже успешно увели к одному из входов в главный корпус.

— Ираэль! — в спину ее окликнул знакомый ей голос.

Обернувшись, она увидела бегущую к ней Тьму, наряжённую в бархатно красное платье с черными кружевами и бантиками, отлично подчёркивающими все достоинства зверинки. За ней шли ещё несколько хороших друзей девушки. Титан темный волк Соломон, в просто громадном смокинге, который придавал гиганту ещё больший вид. Надежда, в пышном ярком изумрудном платье цвета ее глаз. А также Тора, одетая в платье что идеально гармонировало с ее нестандартным окрасом и выделяющая ее пышный хвост.

— Да вы издеваетесь, да? — недовольно пробурчала Ираэль, на секунду забыв про осанку.

За плечом девушки снова навис архимаг, — Ты же не оставишь своих друзей одних на мероприятии в твою честь да? — с той же дружелюбной надменностью прошептал он.

—Ааагрх, ладно, уговорили, — сдалась Ираэль, — но никаких официальных нарядов и платьев, — добавила она, сложив руки в замок.

— Уж извини, но тут мы тебе тоже не уступим, — отстранившись ответил архимаг, сосредотачивая внимание девушки на подбегающей к ней Тьме.

— Раэль, ты бы видела то платье, которое тебе сшили, прямо не дождусь, когда ты его оденешь, чтобы на тебя посмотреть, — на одном дыхании выдала Тьма, схватив подругу за руку.

— А вот это подло, — прищурила взгляд на архимага Ираэль.

— Подло сваливать поставленные тебе задачи на других учеников, оправдывая это тем, что злой дядя архимаг оказывается любитель скидывать свою работу на студентов. Пока бедная Ираэль не может спокойно отдохнуть, — архимаг навис своей аурой и строгим взглядом над девушкой.

Та в свою очередь стараясь избежать взгляда архимага увела глаза в сторону и еле слышно виновно спросила, — А кто вам такое сказал?

Ираэль спас Соломон, вернее то, что он нервно пытался не делать резких движений чтобы случайно не повредить свой новенький костюм. Мышечная масса и без того громадных титанов способна увеличиваться в зависимости от напряжённости тела, из-за чего титан любого вида с трудом мог носить какую-либо одежду. Заметив волнение своего громадного друга, Ираэль тут же переключила его внимание на себя, попутно избежав грозного взгляда наставника.

— Эй малыш, в чем дело? Не переживай ты так из-за костюма. В чем, в чем, а в костюмах от академии сомневаться не стоит. В отличии от защитных чар, одежду они делают отличную.

— Ты на что намекаешь!? — недовольно попытался встрять в разговор профессор барьерного мастерства.

— Я, конечно, уверен в костюме милая Ираэль, игнорируя профессора ответил Соломон, — Но все равно переживаю за костюм. Боязно мне за этот костюм, — повторился он.

— Вот уж не ожидала от мастера демонического стиля такой детской доброты к вещам, — сдерживая удивление съязвила Тора.

— Не хочу я слушать драчливую медведицу, что только драться умеет, — ответил Соломон, скосив взгляд на Тору. (Он прекрасно знает, что она панда).

— Я панда! Идиотский ты пёс недоразвитый! — вспылила Тора.

— Хватит кусаться, — попыталась успокоить друзей Надежда, параллельно угрожая им пальцами, заряженными молнией.

— Я смотрю часть моих новых чемпионов уже в сборе, — оттуда ни возьмись раздался эхоподобный голос. И выпускники, и учителя бросили взгляд в сторону голоса, а именно на стоящую в центре сборища Тьму. На плече девушки из сгустков магии появилось воплощение кота. Наполненное темно бордово-фиолетовой магией вместилище сущности Азарта уселось на плече девушки так словно оно вообще не имело веса, — Не хотел появляться раньше времени, но уж не терпелось мне поскорее познакомиться с вами лично, — с лёгким мурчанием произнес Азарт.

— Здравствуйте господин Азарт, — в унисон сказали все зверины и зверолюды. Ираэль и все люди включая Надежду и архимага поздоровались следом кто как мог.

— И вам здоровья, — вытянулся Азарт, — я смотрю, вам таки удалось уговорить юную чародейку принять участие в намеченном пиршестве. Хвалю.

— Спасибо господин Азарт, — поклонился архимаг.

— Так это ваша идея господин Азарт? — без капли учтивости поинтересовалась Ираэль, — Но что мешало вам лично меня пригласить, Тьма же всегда ходит рядом, могли бы в любой момент как сейчас появиться, тем более что вы наблюдаете за мной ещё с юного возраста.

— Нет интереса в том, чтобы делать все самому, — Азарт перепрыгнул на плече девушки. Ираэль лишь подвинула голову чтобы коту было где поставить лапки, — В моих же интересах отдавать задачи другим и ставить на то, справятся ли они с целью или нет. Хотя я и передаю свою жажду азарта тем, кому она нужна, я не отказался от мелких развлечений в виде подкидывания несправедливых задач своим подчинённым и наблюдением за тем, как они, испытывая истинный азарт ломают головы над решением.

— А меня за это почему-то упрекают, — возмутилась Ираэль, — И чего же вы хотите на этот раз? Не просто же так все это организовали. Где-то тут есть подвох. Снова попробуете создать со мной магическую связь?

— Не делай из меня злодея дитя, не забывай, что в прошлый раз все закончилось взрывом и моим кратковременным забвением, — посмеялся Азарт, — Сегодняшний вечер предназначен лишь для тебя и подобных тебе чемпионов, что в будущем будут возглавлять своих последователей во благо всего Темного леса.

От грандиозности заявления, сделанного Азартом на Ираэль напала лёгкая леность, лицо стало немного напряжённым, а желание идти куда-либо внезапно пропало, — А можно я просто пойду домой?

— Нет, — дружно ответили почти все присутствующие, даже те, что успели разговориться друг с другом и не слушали разговора господина и девушки.

— Блять, — еле слышно сказала Ираэль и тут же получила по шапке от Тьмы с причитанием о том, что милые девушки не должны так говорить.

Перепрыгнув на Соломона в момент удара, Азарт предложил собравшимся пройти в академию что внешней стеной грозно обхватывала практически весь участок ущелья своими внешними стенами. А Ираэль вместе с подругами отправлять в общежитие примерять платье. Затем, наконец-то собравшись и уложив волосы Ираэль с девушками тоже присоединились к заданному ужину, где правитель темного леса собрал всех выдающихся личностей академии и ее округи. Шумный и приятный вечер можно было бы долго описывать, но зачем, ведь Ираэль все равно почти ничего с него не запомнила. А если о нем не помнит она, то и вам оно тоже ни к чему.

От автора

Этот сборник является чем-то на подобии моей первой авторской работы в ходе моего небольшого хобби. Я не пишу так часто как мне хотелось бы, так что любые продолжения будут выходить не часто...