Ирисы Итиль-Ийлинта

— У тебя есть что-нибудь про темных эльфов?

— Чего?! Каких эльфов? Ты — псих?

Макс — сволочь редкостная. Я ничего не имею против эльфов. Даже темных. Но зачем звонить человеку в первом часу ночи? Так и хочется стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Если бы он появился в моей комнате не в форме назойливого телефонного звонка, а, так сказать, во плоти, я бы его стукнул.

И меня бы оправдали.

Любой нормальный милиционер понял бы.

Приходит, значит, человек с работы, ужинает. Отписываться сегодня не надо, газету сдали. Можно спокойно поиграть в «Дьяблу».

Играю, никого не трогаю. Кроме монстров, конечно. Но монстры для того и существуют, чтобы их трогать. Желательно — чем-нибудь колюще-режущим. А тут — звонок. И, как назло, именно в тот момент, когда мой Палладин наконец-то добрался до очередного «босса». Жизни осталось — с гулькин нос, девочку мою, лучницу-красавицу, уже грохнули, реанимировать надо...

Я от звонка чуть не подпрыгнул, еле-еле успел на «паузу» нажать...

Макс, видно, почувствовал, что я не испытываю особой радости, и начал извиняться:

— Сань, ты не злись. Я просто раньше позвонить не мог. В Тюмень ездил, застрял на трассе. Поставил машину на стоянку — и сразу тебе позвонил. Ты, это, приходи завтра после работы. Часам к семи. Будут бараньи ребрышки с чесноком...

— Ну, если ребрышки...

Макс, конечно, гад, но по умению подкатить к любому человеку ему нет равных.

— Что ты там про каких-то эльфов говорил?

— Говорят, есть несколько книг — продолжений Толкиена. Так сказать, взгляд с «темной» стороны. Авторы — русские. Вроде они издавались, но небольшими тиражами. Но в Сети обязательно должны быть.

— А-а-а! «Черная книга Арды». Но зачем тебе? Ты же вроде с играми тыщу лет назад завязал?

— Надо.

— Ладно, посмотрю.

Я со вздохом вышел из «Дьябло». Включил модем, тот запищал, как котенок, которому наступили на хвост. Давно пора купить что-нибудь поновее, да денег жалко. Все равно в нашей телефонной сети больше сорока тысяч скорости не будет, какой модем ни покупай.

Интересно, а зачем Максу понадобилась «Черная книга Арды»? Или я ничего не понимаю, или Макс опять ввязался в какую-то авантюру. Ладно, завтра разберемся.

Любопытство меня когда-нибудь погубит, но в назначенное время я стоял под дверью максовой квартиры.

Открыло мне неформального вида существо неопределенного пола. «Нечто» было одето в рваные джинсы и черную футболку с размашистой надписью RAMMSTEIN. Наряд дополняла жилетка, изготовленная из школьной куртки путем отрывания от нее рукавов. С первого взгляда и не определишь, мальчик это или девочка.

— Здравствуйте! Вы к Максиму?

По голосу вроде — девочка: говорит глубоким, чуть хрипловатым контральто. Ладно, половая принадлежность гостей Макса — это проблемы самого Макса. Меня гораздо больше интересует восхитительный аромат жареного мяса, которым пропитана вся квартира.

Из кухни раздался голос Макса:

— Заходи, Санек! Айвиэль, помоги гостю раздеться!

Так, хорошо. Хоть что-то известно: «нечто» зовут Айвиэль. Очень приятно.

Я скинул куртку на вешалку и протопал на кухню:

— Привет, Макс! Скачал тебе «Черную книгу» и так еще, по мелочи.

— Спасибо. Скинь на комп, потом разберусь.

Макс открыл духовку, запах стал еще гуще и притягательней. Я проглотил слюну:

— А зачем тебе эти «фанфики»? Если не секрет, конечно?

— Да есть одно дельце к этим самым эльфам...

В то, что у моего друга окончательно «поехала крыша», я не поверю никогда. Конечно, Макс зарабатывает деньги не совсем обычным способом. Он — парапсихолог. Но в последнее время парапсихология и прочая эзотерика не считается чем-то совсем уж из ряда вон выходящим. Но причем тут эльфы? Может быть, речь идет о поклонниках творчества Ниеннах? Знакомцы среди ролевиков у Макса есть, лет пять назад он увлекался играми.

В этот момент он снял крышку с казана, и все мысли о поклонниках кого бы то ни было вылетели у меня из головы.

— Давай тарелки! — скомандовал Макс.

Через час мы перебрались в комнату. Макс с Айвиэль устроились за компом. Я осел на диване, предварительно освободив себе место от бумажного хлама. Чего тут только не валяется! Какие-то кришнаитские брошюрки, книжечки из серии «Исцели себя сам»...

Краем уха слушаю разговор:

— Тирандиеэль... Митрандир... Мелкор... Финдориэль...

Звучит так же бессмысленно, как санскрит в той брошюрке, что я лениво листаю.

В конце концов Макс оторвался от монитора и радостно возвестил:

— Мне все ясно!

— Чего? — не понял я.

— Все!

Да, от излишней скромности Макс не умрет.

Я сгреб в одну кучу всю эзотерическую макулатуру:

— Слушай, а зачем тебе понадобилась кришнаитская муть?

— Картинки красивые, — отмахнулся Макс. — Ладно, оставь вещественные доказательства в покое. Санек, ты помнишь, как мы в «мультики» играли?

— Естественно...

«Мультики» — придуманные картинки. Игра заключалась в том, что один старательно представляет себе что-нибудь, а второй пытается угадать: что именно. Потом описывает «увиденное». У Макса лучше получалось угадывать, у меня — представлять. Оно и понятно: Макс — экстрасенс, но с фантазией у него не густо. Однажды он представил идиллию: озеро, зеленый бережок, удочки, ведро с рыбой на траве. Правда, в эмалированной посудине бодро плавали выпотрошенные минтаи. «Тысячу лет на рыбалке не был, — оправдывался Макс. — Как нормальный карась выглядит — уже и не вспомню».

— Так вот, я давно пытался понять природу «мультиков», — продолжил он. — Механизм, при помощи которого транслируется информация.

— Понял?

— Есть одна идея. С вашей помощью хочу ее проверить.

— С нашей?

— Ну. Нужно не меньше двух человек с развитым образным мышлением. Причем — занимавшихся раньше подобными вещами, но с разными людьми. Чтобы моего давления не было. Пока Айвиэль не подвернулась, ничего получиться не могло.

— Он меня на трассе подобрал, — вставила девушка. — Я стопом в Омск добиралась.

— Еду из Тюмени, вижу — стоит на обочине это чудо. Оказалось, землячка, — рассмеялся Макс. — Ладно, кончаем трепаться, будем работать. Расклад такой: Айвиэль представляет картину, ты, Санька, «ловишь». Дальше — по обстоятельствам.

Девушка села в позу «лотос». Я просто откинулся на спинку дивана. Какое-то время я еще воспринимал комнату, стол с компом, книжные полки, фигуру Макса.

Но вот уже вокруг — мерцающая пустота. Потом пустота становится зеленой поляной. Рядом со мной — высокий длинноволосый парень. Очень высокий. Хотя — нет. Рост у него нормальный. Это я смотрю на него как-то странно, снизу.

Я взглянул на свои руки — и чуть не задохнулся. Рук нет, есть покрытые серой шерстью лапы. И стою я, соответственно, на четвереньках.

— Санек, иди сюда! — зовет парень голосом Айвиэль. Только хрипотца исчезла, слова звучат, словно музыка.

Я бегу на зов, виляя хвостом. Странное ощущение — вилять хвостом...

Парень гладит меня по голове, чешет за ухом и вскакивает мне на спину. Не очень приятно, но куда деваться...

Мы мчимся. Сначала — сквозь туман и какие-то облака. Потом — по лесу. Это, конечно, не обыкновенная тайга. Лес чистый, ухоженный, каждая веточка — как на японских акварелях. Иначе, как эльфийским, и назвать невозможно.

Речушка небольшая, тихая заводь, вода серебрится в лунном свете. Кстати, вроде ночь, но светло, как днем. Только цвета неяркие: синий, сиреневый, серебристый, серый...

На берегу заводи — россыпь ирисов. Айвиэль соскакивает на землю, шагает к воде.

— Может, не надо? — говорю я. Мне почему-то серебристая заводь совершенно не нравится.

— Это же ирисы Итиль-Ийлинта, самые таинственные на свете цветы!

Айвиэль рвет ирисы. Я сижу на собственном хвосте, всем видом выражая неодобрение. Если самые таинственные — то какого черта их рвать? Полюбовался — и хватит...

Неприятности начинаются почти сразу же. Из воды с шумом выныривает кошмарная голова на длинной шее. Сама голова — размером, наверное, с половину меня. Пасть — что твоя дверь. Три ряда полуметровых клыков. Раздвоенный язык. На морде — какие-то шипы, рога и наросты. Глаза горят багровым. Интересно, как выглядит все остальное, что пока еще скрыто под водой? В прочем, совсем не интересно, век бы эту гадость не видеть...

Голова падает сверху на Айвиэля. Пасть раскрыта — того и гляди цапнет. Парень уворачивается, откуда-то в руках у него появляется легкая шпага. Клинок рассыпает голубые искры — словно электросварка.

Я тоже не теряюсь. С перепугу или еще как, но мне удается запрыгнуть на шею кошмарной твари. Когтями впиваюсь в каменно-твердую кожу. Передними лапами сжимаю шею, задними что есть мочи полосую противника. Вгрызаюсь в хребет (фу, гадость, противно-то как!). Что-то хрустит.

Айвиэль тычет шпажкой чудовищу в глаз. Животное мечется, мотает башкой, пытается нырнуть.

От греха подальше (так и утопит ведь, гадина) прыгаю на берег. Раненая тварь скрывается под водой и больше не показывается.

Отхожу подальше от берега. Айвиэль — тоже. Наконец-то начал соображать!

— И откуда только в крохотной речушке такой бронтозавр? — удивляюсь я.

— Наверное, сторож. Но мы его обманули, — смеется мой наездник и достает из-за пазухи букет.

И мы снова скачем по лесу — туда, где небо на востоке уже начинает светлеть, и где поднимаются из-за деревьев вершины гор.

Трава становится мокрой от росы. Из низин поднимается туман.

Снова поляна. На ней — неясные фигуры. Большинство напоминает Айвиэля, но какие-то ... неконкретные, что ли. Огромные светящиеся глаза, но вместо носов — расплывчатые пятна. Во что одеты — вообще непонятно. Зато — куча украшений, переливающихся в предрассветных сумерках. Броши всякие там, фибулы, диадемы.

Фигуры бессмысленно бродят по поляне. Никто ничем не занимается, лишь парочка играет на флейтах.

Выхожу из-за кустов, вежливо виляя хвостом:

— Привет! Это вы — эльфы?

То, что после этого начинается, мне совершенно не нравится. На мой взгляд, порядочные эльфы так себя не ведут. На мою голову (и голову Айвиэля — тоже) призываются проклятия всяких валар-майар. В руках у большинства появляются луки...

— Изыди, отступник!

— Будь ты проклят во веки веков!

Эльф тянет меня за загривок.

Еще чего! Удирать от этих недоделанных?

С матюгами кидаюсь на толпу полу-привидений.

Фигуры начинают таять, истончаться.

В этот момент Айвиэлю все-таки удается оседлать меня, эльф поддает мне пятками под ребра, и я от возмущения несусь куда глаза глядят.

В следующий миг лес резко меняется. Это уже обычная земная тайга. Пахнет смородиной, сыростью и прелью — нормальные лесные запахи. И домишко на одной из полян — вполне нормальный. Только древний какой-то: сейчас так не строят. Просто сложенная из необтесанных валунов хижина, щели заткнуты мхом, на крыше, вместо шифера или хотя бы соломы, — древесная кора. Несколько сараев, больше похожих на кучи бревен...

Из двери дома выходит девушка, в руках у нее — большой берестяной туес. Красивая девушка. Глазищи синие — в пол-лица, коса — почти до земли. Одежда, правда, у юной незнакомки — серые домотканые тряпки. Но я с выбором моего наездника вполне согласен. Одеть красавицу во что-нибудь по местной моде — загляденье будет.

Мы прячемся за камнями. Девушка идет в сарай, оттуда раздается приветливое мычание, неразборчивые слова, видно, она разговаривает с коровой перед тем, как подоить.

Айвиэль осторожно проходит к крыльцу, кладет на него букет. Я поражаюсь: трава мокрая, а он идет так, словно скользит над землей, ни одна росинка не падает. Следа нет.

Лесной мир постепенно начинает тускнеть, снова вижу перед собой гадко ухмыляющуюся физиономию Макса.

— Мяу! — возмутился я. — Гав! Тьфу, черт! Макс, скотина, в кого ты меня превратил?

— Я? Тебя? — он сделал вид, что обижен до глубины души. — Лучше следи за своим подсознанием!

— Ты был похож на очень большого тигра, только серого и без полосок, — вмешалась в разговор Айвиэль.

— Разве тигры хвостом виляют?

— Не знаю... Я люблю кошек, а ты, наверное, собак. Вот и получился гибрид. А я как выглядела?

— Стандартный пацан-эльф. Как лучники во «Властелине колец».

— Стоп, стоп! — замахал руками Макс. — Вы так мне весь эксперимент сорвете. Потом воспоминаниями поделитесь.

Он сунул мне плеер: «Заткни уши и не подслушивай» и утащил Айвиэль на кухню.

Минут через пятнадцать поменял нас местами. Я попытался рассказать о своих чувствах: радость скачки, восхищение красотой цветов, страх и ярость при виде чудовища... Но Макса интересовали детали: «Какого цвета чешуя у монстра? Какой формы гарда шпаги? Сколько окон в домике?» Допрос, а не беседа. Макс всегда такой. Если ему что-то в голову взбрело, то плевать, что остальные подумают...

В конце концов, мы снова поставили чайник, хозяин достал из холодильника торт:

— Моя гипотеза подтвердилась, и это надо отметить!

— Какая гипотеза?

— О механизме трансляции. Мне было важно знать, насколько вы будете расходиться в деталях.

— В смысле?

— Ну-ка, быстро скажите: какого цвета бывает яблоко?

— Красного!

— Зеленого! — хором ответили мы с Айвиэль.

— Вот видите! Каждый из вас подумал о своем яблоке. Создал свой образ. Слово «яблоко» — общая информация. Цвет — частная.

— И что?

— В ваших «мультиках» частная информация, насколько ее реально запомнить, совпадала до мелочей. Значит, вы воспринимали один и тот же образ. А это возможно, если трансляция идет не напрямую. Сначала отображается на чем-то, и лишь потом каждый ее воспринимает. Как может. Но для всех — один конкретный образ.

— Информационное поле Земли? Ноосфера? — я пытаюсь показать, что тоже не лыком шит, и кое-что читал. Почему-то теперь перед Айвиэль мне не хочется выглядеть глупее, чем Макс.

— Скорее информационно-эмоциональное поле человечества. Эзотерики называют его «низшим астралом». Скопище сущностей, созданных подсознанием миллионов и яркими фантазиями отдельных творцов.

Глаза у Айвиэль стали круглыми, как блюдца:

— Так, значит, московские девчонки правы: Арда существует? И эльфы — тоже? В астрале...

Макс расхохотался. Достал листок бумаги, фломастер, нарисовал кривую рожицу:

— Этот рисунок существует?

— Ну...

— А откуда он взялся?

— Ты нарисовал.

— Так и Арда эта ваша: создали, вот и существует. Правда, с подачи Толкиена. И всяких других. Санек, кто там еще писал про эльфов?

— Десятки... Слышь, Макс, а ведь это здорово: если на этот твой астрал можно транслировать, то не нужны ни книги, ни компьютеры! Один человек придумывает «мультики», а остальные их смотрят. Представляешь, в кинотеатрах — афиши: «Сеанс коллективных глюков. Ведущий — заслуженный глючник России Иван Иваныч Иванов».

— Разбежался! Я давно эксперимент задумал, но не знал никого, кто создает «мультики» так же отчетливо, как ты.

— Правда, Санек! В Москве у меня так не получалось, как с тобой, — девушка оценивающе посмотрела на меня. — Были какие-то расплывчатые картинки, все смазанное, как сквозь туман...

— Но ведь любые способности можно развивать! У кого угодно!

— Наверно, — пожал плечами Макс. — Давайте лучше торт есть.

За чаем Айвиэль щебетала про тех девчат, которые тоже умеют вместе «глючить».

— Там девчонки уверены, что они, на самом деле, — эльфы. Настоящие. Только родились не в своем теле. Типа, душа эльфийская бессмертна и путешествует по мирам, возрождаясь то в одном, то в другом человеке. И такие люди будут странными, «не от мира сего». Меня почти убедили... Типа, я была раньше каким-то эльфийским принцем. И, веришь-нет, я жизнь в Арде сама видела! Закрываю глаза — а вокруг лес серебряный, весь переливается, ручеек крохотный, у воды — ирисы... Огромные, с серебром по краю лепестка...

— Мультики, — фыркнул Макс.

— Ага! Там одна девочка тоже сказала, что это все — неправда, это они специально делают, чтобы человека покрепче к себе привязать. Как в сектах разных...

— Но ты же не привязалась?

Глаза у девушки вдруг стали грустными и какими-то нездешними, словно она душой она осталась в компании «эльфом», развлекающихся «мультиками».

— Меня Ийин очень обидела... Она такая... Чудесная... Не от мира сего... Вокруг нее куча девчонок, все ей в рот смотрят... А она... как сказать... принимает любовь. Как одолжение делает. Я долго терпела. Потом все бросила, рванула домой. Жалко, конечно, что из института ушла. У мамы столько гордости было, что я в Москве без блата поступила. А я — бросила...

— Может, сумеешь оформить академический отпуск, — вмешался я. — Если чего — врачи знакомые есть...

— Хорошо бы, — вздохнула девушка. — Самое страшное, что Арда осталась со мной, и я не могу ни с кем ею поделиться. Если начну учить кого-нибудь «глючить», то стану такой же, как Ийин...

— Вон на пару с Саньком можешь «мультики» смотреть, — Макс ткнул меня кулаком под ребра. Шутливо ткнул, но чувствительно. — Только, смотри, не влюбись в этого оболдуя. У него уже подружка есть. Или две — не помню...

Я постарался перевести разговор на менее опасные темы:

— А ты с теми эльфами на полянке знакома?

— Вроде да... Это — не мои «глюки», а их. Я их специально искала, Макс говорил, что это по его теории можно...

— А та девушка с коровой? Она — кто?

— Это — моя тайная сказка. Про эльфийского принца, который отправился за приключениями и нашел любовь к обычной человеческой девушке.

Макс опять заржал. Что-то он сегодня подозрительно веселый:

— Так напиши ее. Какие проблемы?

На лице Айвиэль попеременно отразились нездешняя грусть, потом — недоумение, попытки что-то понять, потом — радость.

— А ведь правда! Знаешь, я на трассе написала... Хотите почитаю?

Девушка достает из кармана жилетки клочок бумаги:

«Чуткая тишина. Лунная дорожка на гладкой, словно зеркало, поверхности лесного озера. Лунные блики на траве.

Возле воды — заросли ирисов. Сторожкие острые листья — словно мечи. Острые черные тени. Слегка изогнутые стебли едва удерживают серебряную тяжесть цветов. Изысканно-прекрасный изгиб. Каждый ирис — словно песня. Светло-сиреневые, почти белые, с чуть более темной каймой по краю. Запах — травяной, чуть сладковатый. Запах сырой земли и стоячей воды. И — запах тлена, гниющего мяса.

Совершенная до безжизненности, извращенная красота... Притягательная и смертельно опасная, предательская, ядовитая...»

Несколько секунд мы молчали. Потом Макс произнес тоном классной дамы:

— Учись, Санек! У тебя филологическое образование, а ты так не можешь...

— Ага! Чтобы я про пьяные трупы так писал! Я же — криминальный репортер. Ты представляешь: «Чуткая тишина тяжелым одеялом укрывала Порт-Артур, самый грязный и самый криминальный район города. Только в доме номер пятнадцать по улице Зеленой до самого утра мерцали и переливались огни. Тревожные крики оглашали окрестности. Вернувшийся из мест заключения хозяин дома выяснял отношения с любовником своей бывшей жены...».

— Не всем же — про трупы...

— Ладно, проехали. Я, наверное, действительно так не смогу, романтизма не хватит...

— Зато ты хороший. — Рассмеялась Айвиэль.

И привычным движением почесала меня за ухом.

Через неделю я сопровождал Айвиэль на занятие молодежного литературного объединения. Конечно, узнавать адрес и время занятий пришлось мне.

Мы встретились на остановке, девушка чмокнула меня в щеку и сообщила:

— Макс вчера сказал, что тебе завтра надо к нему, и чтобы ты оделся так, чтобы если чего — можно было драться.

— С кем?

— Не знаю. То ли с кришнаитами, то ли еще с кем-то.

Идиотизм! Какие кришнаиты? Они же пацифисты...

Но, что самое смешное, я приду завтра. Наверное, я так уж устроен, что не могу ни обижаться, ни отказывать...

Мяу! Гав!!!