Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 2

— Габриэль, хватит улыбаться! Ты не выглядишь подозрительной! — Пенни стояла на пожарной лестнице своего дома на высоте второго этажа с фотоаппаратом в руках, чтобы создать естественный ракурс, который она называла «папарацци».

— Хорошо-хорошо! — Габриэль помахала ей снизу. — Мне сделать лицо такое, — бросила она в камеру загадочный взгляд, — или такое?

— Ты пытаешься изобразить злость? — догадался Адам, держа позицию справа от Габриэль. Кикки за пазухой его пиджака забавно верещал. — Нереалистично.

Инопланетный зверёк высовывал свой острый красный носик, задушенный тесными объятиями ксионца.

— А сам-то! — Габриэль промяла пальцем карман на груди Адама, переводя стрелки: — Ты должен выглядеть осторожно-настороженным!

— Так? Или так?

— Твое лицо ни капли не меняется!

— Габриэль, не надо скрещивать руки! Вы вроде идете и что-то ищите! — Используя мокрые перила как фиксатор для камеры, Пенни попробовала взять другой ракурс.

— Куда мне тогда их девать?

— Может возьмёшь в руки Кикки?

Кикки будто понял, что к чему идёт. Он вточил полный презрения взгляд своих бусинок глаз на Габриэль, которую в свою очередь всю перекашивало от перспективы держать этого чудо зверька у себя. Запястье под пластырем ошпарила боль — напоминание об укусе и ядовитых клыках кропуса.

— Никогда в жизни! — отчеканила она, стремительно бледнея.

Кикки зубоскально растянул щеки, его белоснежные усики щекотливо зашевелились, будто он беззвучно посмеивался.

— Вы видите, видите? — Габриэль топнула кроссовком. — Он насмехается надо мной!

— Это всего лишь зверёк, — улыбнулся Адам, потрепав Кикки за щеку, на что тот блаженно завибрировал.

Кикки насмешливо вильнул хвостом, воспользовался сумятицей и перебежал на спину Адаму, где его было трудно достать. Дырявя восьмью когтистыми лапами костюм, он показал Габриэль язык.

— Ах ты!..

Пенни резко одернула камеру и замычала, словно ребенок, чьи игры никто не воспринимает всерьёз. Она быстро прискакала к своим «моделям» и громко отчитала их:

— Вы безнадёжны! Вы оба! Вы что никогда не смотрели триллеры?

Пенни сняла с Адама кропуса и посадила себе на плечо. Скромная и нерешительная, она вдруг вошла в образ, преобразив свое детское личико в нечто совершенно злодейское. Глаза ее погасли и глядели на своих друзей отстранено и пренебрежительно. Светлые локоны создавали загадочную тень, подчеркивая взгляд и зрительно углубляя мягкий рельеф скул. А когда треснула зловещая ухмылка, пышные розовые губы немного запали вовнутрь и стали казаться чуть тоньше, придавая образу скрытности.

Чудище! — посинела Габриэль от страха. — Верни нашу Пенни, пожалуйста.

— Вот этого я и хочу от вас! — Теплейшая улыбка растопила лёд в лице Пенни, и та вновь сделалась милой. — А теперь попробуем ещё разок! Не подведите меня!

Пенни весело поднесла камеру к глазам, но вместо того, чтобы сфотографировать друзей, озадаченность которых пошла позированию на пользу, внезапно опустила фотоаппарат и оборотилась себе за плечо, разметав неукротимые нити волос по лбу. Пока она высматривала в окнах дома что-то, смысл чего сама не понимала, губы её укладывались в суровую линию. Адам и Габриэль сперва решили, что мастер-класс «Как быть злодеем» продолжается.

— Ты в порядке? — обеспокоилась Габриэль, когда странное поведение подруги затянулось по времени.

— Показалось! — Пенни увела ту на пару шагов назад, чтобы выстроить рядом с Адамом в единую композицию: — Вот так! Адам, встань полу-боком. Ага. Нормально. Всё. Замрите. Хотя стойте! — Она подтолкнула Кикки, повисшего у неё на шее шарфом. Зверёк, перескочив через Габриэль, занял своё место на руках пришельца. — Так-то лучше!

Пенни побежала на лестницу, перепрыгивая лужи. Навязав себе мысль, что за ними кто-то следит, она уже не могла от неё отделаться.

Спустя пару часов фотосессия завершилась, и вся компания собралась в гостиной дома Уоткинсов. Хелен Уоткинс тоже присоединилась. Она принесла Кикки тарелку очищенных фруктов и убедила других в том, что без ее присутствия зверёк плохо ест. Кропус опровергающе пискнул. На самом деле миссис Уоткинс просто хотела поучаствовать в затее дочери и ее друзей. Габриэль с кислой физиономией сидела в кресле за ноутбуком и хаяла саму себя:

— Уродство… Ну и ноги… А это что?! — Курсор на мониторе автоматически потянул фотографию к иконке «удалить». — Это же надо было так сфотографировать! Я всё удаляю. Фотографируемся заново!

— Нет! — Пенни перехватила ноутбук. — Не смей, Габриэль!

— Но это же кошмар какой-то!

— Так надо! Это естественный ракурс! Если снимки будут чересчур модельными, то офицер Фицман не поверит нам. Он должен думать, что я сфотографировала вас издалека, тайком, понимаешь?

— Отдай мне ноутбук! Я такое никуда выставлять не буду!

— Адам, ну скажи ей! — Пенни подступилась к восседающему на диване Адаму, разя мольбой: — Пожалуйста!

— Что мне ей сказать? — не понял тот.

Пенни надулась, стесняясь говорить напрямую.

Знающая толк в коммуникациях миссис Уоткинс поспешила дочери на помощь. Она притиснулась к пришельцу, спугнув задремавшего у неё на коленях Кикки. Адам, чьи личные границы были жестоко нарушены, совсем уж по кошачьи ощетинился на неё.

— Скажи Габриэль, что на всех фото она получилась красиво! — шепнула она повелительно ему на ухо.

Пенни настойчиво закивала, выражая согласие.

Окольцованному Уоткинсами Адаму ничего не оставалось, кроме как покинуть насиженное место и пристать к приунывшей Габриэль с ноутбуком. Окинув взглядом фотографии, он не нашёл слов лучше, чем честное:

— Нормальные фотографии. Солидарен с Пенни — выглядят натурально.

Габриэль, которая в душе ожидала иного, с силой наступила Адаму на туфлю.

Претерпевая боль в ноге со стойкостью оловянного солдатика, пришелец беспомощно покосился на Уоткинсов. Но с их стороны одобрения он тоже не сыскал. Пенни, как не в себе, качала головой, а её мать отпечатывала у себя на лице свою ладонь, громко прицокивая языком.

Габриэль, чувствуя, что вокруг неё разводят какой-то глупый спектакль, отложила ноутбук и выпрямилась:

— Ладно, с фотографиями потом порешаем. Пора собираться.

Адам вопросительно вскинул брови.

— Уже почти два. Нужно успеть прибыть на кладбище к началу четвёртого.

— Понял, — отвечал тот, точно на приказ.

— Тебе не обязательно идти, Адам. — Габриэль укрыла себя руками. — Смерть профессора Нортона наделала столько шума, что на похороны заявится чуть ли не весь Станвелл. Это, — вздохнула она, поднимая глаза на пришельца, — не безопасное место для тебя. Ты хоть и похож на человека, но внимание всё равно привлечешь.

— Почему? Чем?

— У людей не бывает серебристых волос. И твои глаза… любой маломальский знаток косплея скажет, что это не линзы… А там такие найдутся, поверь мне.

— Но я не могу отпустить тебя одну. — Адам похмурел, озадаченный решением, которое всё никак не приходило ему на ум.

— Тогда! — Миссис Уоткинс потирала руки, предвкушая развлечение, о коем ксионец и не подозревал. — Мы изменим твою внешность!

— Время преображения! — поддержала её дочь.

— Пенни, тащи чемодан для вечеринок в мою спальню! А я… — Женщина плутовато разулыбалась. — Потащу Адама!

Примерно через четверть часа, припечатанный к стулу Адам, сумел открыть глаза. До этого ему мешали это сделать облака пудры, которую щедро сыпала ему на лицо миссис Уоткинс, а также распылитель Пенни с сухой краской, который, заканчиваясь, неприятно покашливал над ухом.

Когда всё было готово, Пенни принесла пришельцу зеркальце, и тот себя не узнал. В отражении на него смотрел человек с тёмными как тальк волосами и густыми чётко очерченными бровями. Круглый датчик на виске был перекрыт толстым слоем грима и ничем не выдавал свою кибернетическую природу.

Миссис Уоткинс стянула с плеч Адама клеенчатую ткань, которую постелила, чтобы не запачкать одежду, и преподнесла ему коробочку с цветными линзами.

Пришелец принял их, вознамериваясь скорее покончить с пыткой. Но миссис Уоткинс останавливаться на этом не планировала.

— Ты пойдёшь на похороны в этом? — долгим оценивающим взглядом она давала понять, что в его сером костюме что-то не так. — Так не пойдёт! Надо переодеть тебя во что-нибудь траурное!

Пенни, жалостливо смеясь, выскользнула из комнаты.

— Удачи, — бросила она и сгинула с порога, заставив Адама напрячься до нервного тика.

Много времени на поиски гардероба не ушло. Миссис Уоткинс достала из платяного шкафа классический мужской костюм на вешалке.

— Боюсь, спросить, миссис Уоткинс… Откуда у вас в доме мужская одежда?

— Я взяла этот костюм в магазине, где я работаю.

— На прокат?

— Ну…

Адам взъерошился, но миссис Уоткинс заливисто рассмеялась, спеша успокоить его:

— Конечно, я взяла его напрокат, глупенький! Специально для тебя.

Пришелец был удивлён:

— Но откуда вы знали, что я пойду на похороны?

— Пенни сказала.

— Пенни?

— О! — Миссис Уоткинс в очередной раз хохотнула. — Ну, само собой, мы ей не говорили. У Пенни хорошая интуиция. Она гадает на картах и умело предсказывает будущее. Например, в детстве, когда ей было лет пять, Пенни предсказала, что мы уедем из Сассекса в Станвелл. Она была так настойчива, что не прекращала стучать каблучком туфельки об асфальт и плакать, убеждая, что так и будет, когда я и… её отец твердили, что это нам ни к чему. У нас был большой дом, мы были счастливы и ничего менять не хотели.

— Тогда что заставило вас переехать в Станвелл?

— Судьба, я полагаю, — ответила с грустью в улыбке миссис Уоткинс. — Оказалось, что я совсем не знала человека, от которого родила дочь и с которым построила семью. Он начал сливать весь наш бюджет на азартные игры и в итоге так наплевал на все, что продал кроватку Пенни. Это было последней каплей.

— И вы…?

— ...Ушли. Потому что дом был не наш. Он достался…эм… Эндрю, — имела в виду она своего мужа, — в наследство от родителей. В тот день я вспомнила про Станвелл. Осваиваться в новом городе было тяжко, но, как видишь, мы справились! Вот только… — Мисс Уоткинс понуро вздохнула, рассматривая костюм на вешалке, будто прошлое в зеркале. — Иногда я спрашиваю себя — а правильно ли вообще поступила? Не из-за меня ли Пенни стала… такой?

Адам внимательно всмотрелся в профиль женщины, засвеченный тусклым светом с окна.

— И что это значит? — спросил он, чувствуя, как много сожаления миссис Уоткинс вложила в последнее слово.

— Пенни очень рассеянная, вечно витает в облаках. Из-за этой своей особенности она с трудом отучилась в колледже, из-за неё же она не всегда слышит, что ей говорят люди. У неё никогда не было друзей. Может быть… может быть если бы мы остались в Сассексе…

— Нет! — Адам твёрдым голосом отмел все сомнения. — Вы воспитали замечательную дочь, миссис Уоткинс. Вам не за что себя корить.

Миссис Уоткинс была так тронута, что едва не разлилась слезами. Но вместо того, чтобы плакать — с обожанием накинулась на Адама, и выбраться из её рук было столь же немыслимо, как из объятий удава.

— Спасибо, что вы с Габриэль подружились с моей драгоценной Пенни! Я вам никогда этого не забуду!

Пришелец спускался по лестнице на первый этаж — помятый, задушенный, с психологической травмой, но зато приодетый. Габриэль не сразу признала в нём своего товарища по ВУС.

— Ого, Адам! Ты будто обычный человек! — вымолвила она со всей искренностью, на какую была способна. В костюме не было ничего невероятного, он был минималистичен и выдержан в траурных тонах, чего и требовало событие. Но вот глаза и волосы Адама! Тёмный цвет превращал ксионца в другую личность, в кого-то, кто в самом деле может обдать тебя холодным взглядом. Габриэль вспомнила его лицо, когда он предотвратил убийство помешавшегося на Боге бездомных священника. Свыкнуться с обновленным Адамом Дэвисоном будет не так-то просто!

Удивление быстро развеялось, и Габриэль посмеялась — уж больно замученным тот предстал перед ней.

— Отлично выглядишь. — Нежданный комплимент заставил Габриэль поперхнуться. Она ударила себя кулаком выше груди, выбивая воздух из лёгких.

— Спасибо. Наверное. Это единственное более-менее траурное, что завалялось в моём гардеробе. Точнее… в гардеробе другой Габриэль. — Габриэль стесненно улыбнулась, полагая, что ступор Адама вызван неуместным выбором одежды. Её и саму смущали прозрачные рукава и такой же верх у платья, мерцающий крошками серебряных пайеток — не самая траурная часть. И хотя руки были прилично покрыты, однотонный цвет и длина подолов соответствовали нормам приличия, а ажур на высоком воротничке даже смотрелся чересчур чопорно, — Габриэль была взволнована своим внешним видом. Главная причина крылась в том, что платья она не любила и носила только от случая к случаю, какие выдавались в её жизни крайне редко.

— На мне ещё будет это! — оправдалась она, влезая в чёрную незапоминающуюся куртку с бесцельно болтающимися веревочками — ту, что невесть сколько торчала на заднем сиденье «Фольксвагена», пока на улице не похолодало. — Миссис Уоткинс, вы тоже с нами идёте? — Габриэль заглянула за широкую грудь Адама, чтобы увидеть за ней миниатюрную женщину в современном костюме.

— Ну конечно! Что за вопрос!

Пенни, однако, была ещё в большем удивлении, чем Габриэль:

— А кто будет сидеть с Кикки?

— Ну не всё же мне быть сиделкой для инопланетных зверьков! И вообще… — она ухмыльнулась, — у меня есть важная миссия!

Вся троица вопросительно уставилась на неё.

Миссис Уоткинс, растягивая интригу, похлопала по головке ластящегося к её ногам Кикки, и только после ответила, наслаждаясь недоумением на лицах:

— Мне надо следить, чтобы Адам не порвал костюм!