Ищи меня, и я вернусь.

Виктор сидел в палате возле своей жены, Веры. Верочки. И он не верил, что её скоро может не стать. Ему не хотелось в это верить, но увы — врачи лишь совестливо отводили взгляд. «Ну почему её? Лучше бы меня!» — думал он, глядя на свою резко уменьшившуюся жену, из которой торчали разные трубки. Она была лысой из-за лучевой терапии. Химиотерапия тоже её краше не делала. Через нос была введена трубка для подачи кислорода. Её убивал рак желудка, четвёртая стадия. Ещё недавно эта женщина была жизнерадостной хохотушкой, с кучерявой гривой рыжих волос. Фигура, что называется — кровь с молоком. Крупная, сильная, статная. И муж у неё был под стать ей: высокий, коренастый, косая сажень в плечах, кудрявые чёрные волосы, аккуратная борода, задор в глазах. Он мог спокойно её носить на руках. Теперь же он представлял из себя осунувшегося седого старика. Хоть и было им всего по тридцать семь лет. Они вместе прожили почти двадцать лет. Вот как раз в январе, после числа девятнадцатого, была бы очередная годовщина. Детей не нажили. Почему? Неизвестно. Но они друг друга и без них любили и уважали.

Белые стены палаты, запах лекарств, вместо которых ей уже кололи сильные обезболивающие, только усиливали чувство обречённости. Виктор, который не плакал никогда, в этот раз не сдерживал себя. Он уткнулся лицом в постель — он боялся раздавить свою жену. Или ту оболочку, которой когда-то была она. Его тело вздрагивало от всхлипов. Вера же, очнувшись ото сна, посмотрела на него. Она еле заметно улыбнулась, тихо подняла свою иссушенную до состояния мумии правую руку, в которой чудом торчала игла капельницы. Затем она положила её на голову Виктора и улыбнулась. Он же, почувствовав на себе её руку, поднял голову и глянул на неё.

— Не плачь, — прошептала она с улыбкой человека, который знает, что умирает и готов к этому. — Мне не больно.

— Я знаю, — он взял её руку в свою.

Больно было Виктору. Его мучало то бессилие, когда ты видишь, как человек умирает, но сделать ничего не можешь. При всём желании. И это, вдобавок, умирал не чужой человек — вторая половина его самого. Эта боль была хуже, чем зубная: ту, хотя бы, обезболить можно. Ну или зуб удалить, а на его место что-то поставить. А эта же боль — душевная. Её не лечит ни один из докторов. Даже те же психологи они просто учат с ней жить.

— Всё будет хорошо, — прошептала еле слышно Вера. — Это не страшно.

— Но… — хотел сказать он, но слова застряли в горле.

Вера умерла с улыбкой на лице. Она просто закрыла глаза и перестала дышать. Подключенный к ней кардиограф запищал. Но Виктор не слышал этот писк — слёзы лились из его глаз рекой. Он осунулся ещё больше, волосы стали седые. Врач, который пришёл зафиксировать смерть Веры Голубевой, нашёл его стоящим на коленях. Его голова уткнулась в матрас, который размок от слёз. Он аккуратно обошёл Виктора, понимая, что слова сейчас бессмысленны. Да и что он скажет? За свою рабочую жизнь в больнице он уже столько смертей перевидал, что относиться стал к ним спокойно. Как к очередной операции при болезни под названием «Жизнь». После него пришли два санитара — парни, и медсестра.

— Виктор Николаевич, мне очень жаль, — сказала она своим ангельским голосом.

В её глазах было искреннее сочувствие. Именно это подкупило мужчину, который был в расцвете сил. А из-за болезни жены стал дряхлым стариком. Он посмотрел на неё, глянул на протянутую руку медсестры и аккуратно взял её. Затем встал и они вместе вышли из палаты. Парни-санитары тут же прикатили каталку. Затем аккуратно переместили тело Веры Петровны на неё и укрыли простынёй.

— Вот и ещё одна отмучилась, — сказал один.

— И не говори, — поддержал его второй.

После чего взялись за ручки каталки и пошли.

— А вот мужика жалко, — сказал тот, который шёл впереди.

— Да не то слово, — ответил ему второй. — Сильно сдал.

Палата резко опустела. Как будто чего-то стало не хватать. Однако это было ненадолго: в палату для безнадёжных скоро кого-нибудь положат. Практически она никогда не пустовала: из отделения онкологии редко кто выходил выздоровевшим.

***

Прошло три дня. Коллеги по работе что Виктора, что Веры, помогли организовать похороны. Муж покойной тоже присутствовал при погребении. Он не хотел верить, что там, в гробу, лежала его жена, супруга, его второе Я, его Вера. Священник отпел, все попрощались, затем гроб аккуратно опустили на дно могилы и закопали. Сделали это довольно быстро. После чего всех повезли в столовую, где был накрыт поминальный стол. Каждый сказал хорошее про Веру. И о том, какая она была шутница, и затейница, и про её доброту, отзывчивость. Виктора все эти слова коробили — он всё никак не мог смириться с тем, что у него нет его жены. Это про кого угодно говорят, но никак не про неё, нет.

После окончания поминок он пришёл в некогда такую уютную, а теперь пустую и холодную, квартиру. Разувшись в прихожей на коврике ему показалось, что из кухни раздаётся шипение жарящихся котлет. И запах, их запах! Но в кухне, проход в которую был напротив входной двери, никого нет. И ничего нет. Вот над дверью в кухню висит цветок-сухоцвет. Раньше он радовал глаз. А теперь же казался блёклым. И каким-то похоронным. Виктор находился в коридоре, из которого можно было попасть как в зал, так и в спальню. Немного подумав, подошёл трюмо, которое было между дверьми в зал и спальню. А затем, трясущимися руками, трогал все её вещи: расчёска, сумочка, шляпка… И не только трогал их — нюхал! Тёрся о них, как кот, щекой. Всё никак не мог надышаться ею. Запах, какое-то эфемерное тепло, которое хранили вещи… Не в силах утешиться он пошёл спать. Так прошло время до девяти дней. Начальник дал ему отпуск на это время.

После поминок на девять дней, придя домой, Виктор совершил ошибку. Свою самую большую и страшную ошибку: начал пить. Нет, не то, чтобы он раньше совсем не пил. Пили вдвоём, с Верой. Но очень редко: по большим праздникам. И то — бутылку вина на двоих. А здесь — водка, и в одиночестве. Но эта погань, хоть и лезла в глотку, не могла заглушить боль утраты.

Сорок дней. Виктор понимал, что надо прекращать пить. Потому что дальнейший запой приведёт его к гибели. И Вера его бы осудила. Но не мог. Это было выше его сил. Но случилось то, что резко заставило сменить его отношение к этому. Нет — не увольнение за прогулы по пьяни. Не полиция, которых вызвали соседи, когда он включил музыку в два часа ночи. Нет… Иначе, как чудом, это назвать невозможно.

Однажды, когда у него закончилась очередная бутылка, он полез за деньгами в шкаф. Но он их там почему-то не нашёл. И, так как была ещё заначка, но очень высоко, достал табуретку. и встал на неё. С которой при спуске благополучно упал. Ему повезло промахнуться мимо угла серванта. Он просто упал на пол, где благополучно заснул.

И видит сон: он стоит где-то в светлой комнате. Не такой, как палата, в которой Вера умерла. А в такой, в которой хочется остаться и наслаждаться радостью, которая там присутствует. По полу носятся какие-то дети с радостным гомоном. А посреди всего этого стоит она. Вся в ослепительно белом платье.

— Вера! — радостно произносит Виктор.

— Здравствуй, Витя, — ответила она. — Зачем ты так?

— Я обещаю, — тут же истово начал он. — Я перестану пить.

— Витя, — говорит она ему. — Отпусти меня.

— Как?

— Перестань убиваться по мне, — ответила она.

— Но как? — удивился он.

— Смотри, — она подозвала девочку. — Видишь её?

Девочка была похожа на Веру, только моложе — рыжие волосы ниже пояса, глаза голубые,

— Да.

— Найди её, — сказала она. — И ты будешь счастлив.

— Но где? — задал он вопрос.

Однако ответа не было. Вместо этого он обнаружил, что спал на полу. Он встал, подошёл к зеркалу, глянул на себя. И ужаснулся! На него смотрел безобразный, грязный бомж! С сальными волосами, в которых были колтуны! Он никогда не думал, что сможет опуститься до такого. Быстро скинув с себя одежду он запустил стирку. А сам полез в ванну, где под душем пару раз помылся. После чего достал бритву и ножницы, и попытался привести в порядок свою причёску. Но лучше бы этого не делал — его теперь могла спасти лишь стрижка под ноль. «Да… Дела…». После чего пошёл обратно в комнату, где были деньги. Там увидел, что табуретка сломалась. Вернее — отломилась нога. Он же просто приподнялся на цыпочки и увидел деньги. «Хм, странно, почему вчера не попались? А и хорошо, если честно». Он пошёл на кухню, дабы убедиться, что дома пусто. После чего со спокойной совестью пошёл в магазин. Заодно и постригся в парикмахерской неподалёку.

***

Дома, закончив все мелкие дела, Виктор уселся за компьютер. И начал просматривать детдома в их городе и области. Но, то ли никто давно не обновлял, то ли же этой девочки не было, но сайты не помогли.

На следующий день он специально поехал в ближайший детский дом. Специально перед этим проверил состояние их… То есть, теперь его «Ласточки» — хэтчбека «Лада Калина» белого цвета. Но не повезло: именно этой девочки там нет.

— Почему именно девочку? — спрашивала его директриса. — Чем остальные дети вас не устроили?

— Мне жена во сне сказала именно ту девочку найти, — ответил ей Виктор.

Директриса лишь развела руками. Что поделать с человеком, у которого такое горе?

Виктор объездил все детские дома в области. Но так и не нашёл именно ту. «А с чего я решил, что это у нас в области? Быть может, это где-то поблизости? Или нет?». Он не знал, куда ему нужно было ехать. Каждый раз, собираясь спать, была у него надежда на то, что Вера подскажет ему направление. Но каждый раз ему приходилось ехать в неизвестность. Где очередной раз его ожидало разочарование.

Деньги, которые он взял из дома, уже давно кончились. И поэтому он брался за любую работу, лишь бы было на что поесть и заправить машину. Он уже сбился со счёта сколько он детских домов объехал. И, подъезжая к очередному, его уже ждали.

— Гражданин Виктор Голубев? — спросил его человек в белом халате.

— Это я, — честно ответил он.

— Пройдёмте с нами, — сказал доктор.

Тут же откуда-то вышли два крепко сбитых санитара. В руках у одного из них была смирительная рубашка. Виктор не испугался их, а просто молча, без вопросов проследовал за доктором. Это было ожидаемо, что кто-нибудь из директоров сдаст его в психбольницу.

Доктор подошёл к машине скорой помощи и жестом пригласил его. Он сел, рядом с ним — санитары. Доктор сел спереди, и они поехали. И где-то через полчаса были уже на месте.

— Выходите, — пригласил он Виктора.

Они все выгрузились, и пошли в кабинет. Где уже сидел другой доктор, который начал опрашивать Виктора.

— Итак, как вас зовут?

— Меня зовут Голубев Виктор Николаевич, — ответил он, глядя ему в глаза.

— Чем вы занимаетесь? — продолжил свои вопросы доктор.

— Ищу девочку, — честно ответил Виктор.

— Какую? — гнёт свою линию психиатр.

Виктор описывает ему внешность той, которую ищет. Делает это спокойно, понимая, что просто так его не отпустят.

— А зачем она вам? — спрашивает доктор, положив ручку на стол.

— Жена перед смертью попросила, — ответил Виктор.

— А откуда вы знаете её внешность? — копается доктор.

— Видел фотографию, но потом где-то потерял, — Виктор решил соврать. Потому как понимал, что если скажет правду, то его закроют надолго.

— Интересно, — заключает доктор. — Переведите его в 206 палату.

Санитары вывели его в коридор. Где затем поднялись с ним на второй этаж. Там была двести шестая палата. Они провели его на койку, на которую он сел.

— Здравствуй, сосед, — окликнул его сосед по палате.

— Здравствуйте, — робко ответил Виктор, искоса глядя на него.

— Да не боись, я не буйный, — с улыбкой сказал сосед. — Я вижу, что ты здоровый. Как тебя сюда угораздило?

— Ищу тут одну девочку… — начал Виктор. Но сосед не дал ему договорить:

— А зачем тебе она?

— Жена сказала найти, — всё также спокойно ответил наш герой.

— А чего сама не ищет? — допытывается сосед.

— Она умерла. А потом мне приснилась, и попросила найти, — ответил Виктор.

— А, вон чего… — ответил сосед. — А где ищешь-то?

— Да так, по детдомам пока мотаюсь, — сказал Голубев. И всё же, не удержался, и задал вопрос: — А как вы поняли, что я — нормальный?

— Сложно объяснить, — ответил сосед.

(не удалось добиться сцены как в "Мастере и Маргарите)

После чего некоторое время сидели молча. Затем разговорились — о жизни, о людях, искусстве… Мартын, так представился сосед, объяснил, как усыпить бдительность врачей, чтобы его как можно скорее выписали. Иначе, как он пояснил Виктору, его угробят этими таблетками.

Прошёл день, второй, неделя. Виктор уже отпустил горе по Вере, но найти ту самую девочку стало для него идеей фикс. Доктор заговорил о выписке, Виктор обрадовался. И тут Мартын, который, казалось, забыл тот разговор, говорит ему:

— Вить! А ведь если она попросила тебя найти какую-то определённую девочку, то, наверное, ты должен сам догадаться где она. Начни с места, где твоя жена родилась.

Виктор подумал, затем вспомнил образ той, кого ищет, и сообразил, что та похожа на её Веру. Как младшая копия.

— Спасибо тебе, Мартын! Я ведь даже и не подумал об этом!

***

Виктору повезло, что доктор не стал его допытывать. Просто посмотрел за ним, убедился, что он адекватный. Поэтому Виктор дальше поехал на своей машине. На этот раз его путь лежал в деревню, откуда родом была Вера. Как так получилось, что они познакомились? Да всё очень просто — семья Веры как-то раз приехала в город, где Виктор жил. Зачем — уже никто не вспомнит, да и кому оно надо? Там произошла их первая встреча — он, молодой пацан, 16 лет, с друзьями, и она — нежная красавица, огненно-рыжая, 14 лет, с родителями. И так получилось, что его лучший друг заметил их взгляды. И взял его на «Слабо?». Виктор повёлся и… гематома на плече от её отца прошла только через две недели. Тогда никто не заявил — не по пацански как-то. Однако Витёк, как его называли друзья, втюрился в неё, как первоклассник.

Второй раз они встретились уже в старших классах — их деревенская школа учила лишь до девятого. А родители хотели дать ей максимум. И, так получилось, что она поступила в ту же школу, где учился он. Она — десятый класс, он — одиннадцатый. Нет, он не был второгодником ни разу — Вера после третьего в пятый пошла. Тогда как Виктор проходил четвёртый. И вот уже в школе он её не отпускал: сопровождал её до дома и обратно, в школе ходил тенью, чтобы никто не смел её обидеть. И даже случайная встреча с её отцом его не оттолкнула от неё. И на тот момент отец, сначала пытался сопротивляться. Но потом смирился — его дочь счастлива. А как там кривая выведет — дела будущего, далёкого, как Солнце.

После одиннадцатого класса Виктора призвали в армию. Вера его дождалась, будучи уже студенткой. И, после его возвращения, буквально на следующий день подали заявление в ЗАГС. После чего сыграли свадьбу, такую, что всю деревню лихорадило неделю. В общем — было весело. Всем.

***

И вот она, та самая деревня. Родители Веры уже лет десять как умерли. Был ещё у неё брат, но тоже погиб — какая-то потасовка возникла на дороге, и его зарезали. Убийца был посажен. Но парня уже не вернуть… Будущая невеста так и не дождалась жениха. Никого из родни уже не осталось в этой деревне.

Родители Виктора умерли относительно недавно — сначала отец, через какое-то время и мать. Сестра была далеко, и отношения с ним не поддерживала. Почему? Не знаю. По сути — он остался один. Совсем один. Он ехал в никуда. И, когда приехал, возник вопрос — где можно остановиться? Немного подумав, съехал с дороги на обочину, а затем — вышел. Он присел на капот машины, сложил руки на груди и осмотрелся. Да, деревня с той поры резко изменилась: какие-то дома опустели. А те, в которых ещё живут, меняются с дерева на белый кирпич. Но таких мало. Немного подумав, остановив свой выбор на домике, который выглядел менее презентабельно, он пошёл к нему. Калитка на заборе держалась на честном слове. Он аккуратно её отодвинул, прошёл и поставил обратно. Во дворе к нему подошла собака — она была старой, со слежавшейся шерстью.

— Позови хозяев, — говорит ей Виктор.

Та попыталась его облаять. Видно было, что у неё уже не хватает зубов. Сердце у мужчины сжалось, и он вышел с территории. Подошёл к машине, достал из бардачка нож. Это был добротный туристический ножик — лезвие толщиной миллиметра три, длиной все семнадцать. Ручка имела некоторое подобие упоров — чтобы пальцы, если резать что-то твёрдое, не соскочили на остриё. Пощупав нож на остроту лезвия, он полез назад. Достал оттуда пакет, в котором была разделочная доска. Пошарив рукой за сиденьями достал ещё один пакет. Оттуда достал палку колбасы, затем отрезал от неё кусок. Недолго думая, покрошил её на мелкие кусочки. Затем аккуратно, стараясь лишний раз доской не шевелить, вышел из машины. Также прошёл через калитку — его встретила та же собака.

— Держи, красавица! — сказал Виктор, опуская доску на землю.

— А вы добрый человек, — произнёс женский голос.

Виктор посмотрел в ту сторону, откуда был голос, и обомлел. Его поиски, наконец-то закончились — вот она. Та самая, на которую ему указала его покойная жена. И была даже в том же платьице. Вот только оно было грязным.

— Здравствуй, тебя как звать? — спросил её Виктор.

— Юля, а вас? — ответила она.

— А меня Виктором, — ответил он ей. — Дома кто из взрослых есть?

— Бабушка, — опустила вниз глаза Юля. — Но она заболела.

— Можно я к вам войду? — спросил он у Юли.

— Да, входите, — спокойно ответила она.

Она впустила его внутрь. В доме хоть и было чисто, но видно, что содержать его у женщин сил не хватало. По крайней мере, они пытались.

— Где бабушка? — спросил Виктор.

Однако в качестве ответа она сама спросила слабым голосом:

— Юль, кхе-кхе! Кто там?

— Дядя какой-то, Виктором зовут, — ответила внучка.

Он пошёл на звук и увидел старую женщину. Она лежала на кровати, иногда кашляла, и кашель этот Виктору не понравился. Он обратился к Юле, которая была тут же:

— Юль, собери все документы — мы твою бабушку в больницу повезём.

— Ой, не надо, кха-кха, дайте умереть спокойно, — начала противиться она.

Однако Юля уже сбегала куда-то и вернулась с документами: бабушкин паспорт, пенсионное и её свидетельство о рождении. Мужчина же, аккуратно завернув в одеяло, понёс бабушку в машину.

— Юль, ты, наверное, тоже собирайся, — говорит он ей.

— Куда? — уточнила девочка.

— В больнице с бабушкой побудешь, - обернувшись через плечо, с улыбкой ответил Виктор.

Она открыла мужчине с её бабушкой калитку, а потом — заднее сиденье машины. А затем быстро метнулась за сумкой. В которую скинула быстро все свои вещи. Их было немного. Затем села в машину. Раздался слабый тяф.

— Можно я с Жучкой попрощаюсь? — спросила девочка, глядя в глаза водителю.

— Забирай её, — сказал он, и стал дожидаться.

Юля принесла собаку подмышкой. Разумеется, на неё никаких документов не было. Но это было и неважно — в ветклинике, куда Виктор собирался её отвезти, могли сами оформить.

***

Поначалу Виктор думал, как оформить опеку над Юлей. Однако тут помогла Юля. Однажды он приехал навестить бабушку Юли они заговорили про семьи. Юля согласилась жить у Виктора — денег на то, чтобы снимать жильё, ни у кого не было.

— Дядь Вить, — начала Юля, — а где ваша жена?

— Она умерла три месяца назад, — с горечью ответил он. — И ты занешь, она чем-то похожа на тебя: такая же огненно рыжая, и голубые глаза.

— Да? — спросила удивлённо она. — А потом, дома, фотографию покажите?

— Да, покажу, — ответил он.

— Рыжая она в отца, — сказала бабушка. — Он же ж с моей Дашкой встречался. И, вроде как, к свадьбе дело шло. Но до свадьбы он не дожил — зарезали, говорят, бандиты на дороге.

Что-то зашевелилось в мозгу у Виктора. А бабушка, тем временем:

— Сестра у него ещё была, рыжая-рыжая. Ещё до того случая замуж выскочила, и в город уехала. Родителей иногда навещала, пока те живы были. Эх, славный парень был. Хорошо хоть мою Соньку обрюхатить успел — память о себе хоть какую-то оставил.

— А чего вы с его родителей помощь не просили? — удивился мужчина.

— А что с них взять? — ответила она. — Такие же пенсионеры. А девке предъявы кидать… Да и Сонька — гордая была. Сразу же с его родителями в контрах была.

— Эх… А как его звали-то, отца Юли? — спросил Виктор.

— Славика-то? — уточнила бабушка. — А я не помню уже!

— Моего папу звали Никонов Вячеслав Степанович, — ответила Юля.

Подозрения Виктора лишь усилились.

— А у вас фотография его есть? — спросил он.

— Да, — ответила девочка. — Вот только она дома осталась.

«Надо будет её глянуть», — подумал мужчина.

***

Собаку же, Жучку, врач осмотрел, сказал, что дорого встанет лечение. Но Виктору было всё равно — он знал, что деньги ещё будут. А вот собака — вряд ли. И они вылечили её. После чего он ежедневно выгуливал её на поводке. В тот же вечер они с Юлей вернулись домой, после больницы. Взяли поводок, ошейник и пошли выгуливать Жучку.

После прогулки девочка попросила Виктора показать ей его жену. Он включил компьютер, нашёл фотографии, и начал листать.

— А вот это мы в Сочи, — комментирует он фотографии. — А это вот приехали к её родителям. Вот этот дядя — её младший брат.

— Ой, он так похож на моего папу, — сказала Юля.

— Это он скорее всего и есть, — ответил он. — Вячеслав Степанович Никонов, младший брат моей Веры.

Юля приложила руки ко рту, охнула и остолбенела! После чего глянула на Виктора. Потом — на Веру. Которая была как раз в белом платье.

— Это она мне снилась? — спросила она.

— Я не знаю, — ответил ей Виктор. — Но мне она приснилась с тобой.

— А мне — с вами! — глаза Юли были широко раскрыты от удивления.

***

После того случая, через тернии, но удалось доказать, что Юлия Вячеславовна Никонова — племянница Виктора. Бабушку признали недееспособной, поэтому он оформил опеку и над ней. Клавдия Ивановна — так её звали, всё собиралась помирать. Однако прожила десять лет. Успела внучку замуж выдать и даже первого правнука подержать на руках.

Жучка, собака, прожила ещё пару лет. Но потом всё же покинула этот мир. Старая она была.

Домик Виктор, равно как и участок, привёл в надлежащий вид. И использовали в качестве дачи.

Юлю устроили в школу. Классе в шестом она стала превращаться из девчёнки в довольно красивую девушку. Парни шли за ней толпой. Виктор вспомнил отца своей Веры — Степана Архиповича, и хотел было разогнать всех. Но однажды ему в той толпе попался паренёк, который чем-то напомнил ему его самого. И не прогадала чуйка — от него Юлия родила двоих прекрасных сыновей. Но это всё было потом.

Тогда как раньше, много раньше, Вера пришла к нему во сне.

— Молодец, ты счастлив? — спросила она.

— Да, — честно ответил он.

— Я вижу, что не особо. Ладно, жди — будет тебе жена, — сказала она.

И спустя полгода после смерти Веры, к ним пришла психолог. Из опеки — плановая проверка. До этого она ни разу не ходила туда. Виктор её пустил, та осмотрелась. Видит, что всё на уровне. В этот момент из комнаты вышла бабушка.

— Ой, Витенька, — воскликнула она, — ты невестку себе привёл?

— Ну Клавдия Ивановна! — всплеснул руками он.

Женщина психолог резко разревелась и убежала в подъезд. Виктор — за ней. Она сидела на лестнице, он подошёл к ней.

— Что с вами? — участливо спросил он.

— Не обращайте внимания на мой непрофессионализм, — говорит она. — Просто…

Она разревелась ещё сильнее. Виктор её приобнял, женщина не противилась. И он почувствовал в ней что-то своё, родное. Присмотрелся — как будто есть какие-то черты Верочки. Но какие? Глаза карие, волосы — русые, стрижка — короткая, фигура — худышка. Наконец, немного успокоившись, она продолжила:

— У меня муж на СВО погиб. И я осталась одна с сыном. Да, тяжело. А что делать? Мужской руки дома не хватает иногда.

— А у меня жена умерла, полгода как, — со вздохом говорит он.

— Уж не рыжая такая женщина? — спросила она.

Виктор достал телефон, нашёл фотографию Веры:

— Она?

— Да, — ответила психолог.

— А как вас звать? — спросил он.

— Вера, — ответила та.

***

После того, как Виктор и Вера начали вести совместную жизнь, Вера — покойная жена, перестала сниться кому-либо.