Ищу тебя в саду Хафиза

Рукайя разлила чай по миниатюрным чашечкам. Подала тете Захре, матери и сестре. Розовые лепестки кружились в стеклянном чайнике. Девушка отпила горячий напиток, крепкий, без сахара, закусив сладким фиником. Родные кривились этой привычке. Она в ответ лишь улыбалась.

— Азизам*, куда уходишь? На улице ужасное пекло. Я до вечера даже носа не высуну, — тетя подлила себе чай и уселась удобнее.

— Ей нужно в сувенирную лавку. Сегодня ее очередь работать, — Тахира посмотрела на сестру и довольно улыбнулась. Она, ожидаемо, не хотела вдыхать нагретую пыль и прятать лицо от солнца.

— А завтра твоя очередь. И никаких отговорок. Ясно? — Рукайя шутливо пригрозила сестре и обреченно поднялась в комнату.

Девушка затянула кудрявые волосы в тугой пучок и надела черный платок. Скривилась своему отражению, сняла платок, надела светлую розовую шаль. «Теперь совсем другое дело. Мама опять скажет, что привлекаю внимание. Что ж». Рукайя вышла из дома. Она быстрым шагом направилась к сердцу базара, одаривая кивком и легкой улыбкой знакомые лица.

Солнечный луч резал глаза. Джейсону пришлось встать с гамака. Рок-фестиваль закончился вчера, и компания приходила в себя от жуткого недосыпа.

— Хватит летать в облаках? Или ты влюбился? — девушка кокетливо заправила прядь за ухо.

Джейсон этого даже не заметил. Он сорвал травинку, покрутил между пальцами и сунул в рот. «Германию можно вычеркивать из списка. Здесь больше нечего ловить. Так… Куда же теперь?» Молодой фрилансер колесил по миру в поисках новых впечатлений. Он год не был дома и не видел смысла навещать место, пропитанное холодом и иллюзией семьи.

Джейсон в последний раз взглянул на компанию, надел рюкзак и тихо ушел.

9:30 утра. Самолет приземлился в Ширазе. Джейсон и Эрик вышли из аэропорта. Сняв номер среднего класса и немного отдохнув, они вышли на улицу. Друзья хотели сделать несколько фотографий.

Полные энтузиазма, они набрели на базар. Смело ступили в шумную и хаотичную живую сказку. Ароматы специй и парфюма дурманили, яркие ткани, крики торговцев и знойное, беспощадное солнце кружили голову и заставляли забыть обо всем. Друзья молча шагали вперед, ведомые толпой.

Прилавки ломились от фруктов и зелени. Уличные зазывалы кричали наперебой. Рукайя шла через тенистые улочки базара. Она замедлилась, вдыхая сладкий аромат любимых персиков.

Мальчишка, бегающий между рядами, случайно задел прилавок с нежными плодами. Фрукты рассыпались. Крик торговца и детский плач. Рукайя подскочила к ребенку, выставила руки и поймала его.

В это же время Джейсон заметил падающие персики. Ловко поймал несколько штук и протянул удивленному продавцу. Он протянул мальчишке жвачку. Тот, после минутного колебания, принял угощение и шмыгнул за угол.

— Похоже, я спас половину урожая, — ответил он на английском, улыбаясь.

— А вы очень ловкий. Спасибо. — Рукайя позволила себе взглянуть на Джейсона. Янтарные волосы выделялись на фоне толпы.

— Ты говоришь по-английски? — удивился он и только сейчас вспомнил об Эрике, который стоял чуть в стороне.

— Как видите, — произнесла она с лёгкой усмешкой, приподняв бровь. — Думали, что иранки не образованны?

— Я не это имел в виду…

Она остановилась на мгновение. В его глазах было что-то загадочное, что-то чуждое, но в то же время… знакомое. Она не думала, что простое общение с иностранцем может вызвать ощущение легкого волнения. «Может быть, все они такие?» — подумала она, прикрывая лицо платком.

— Забудьте. Добро пожаловать в Иран и хорошего отдыха. А мне пора.

Рукайя развернулась и ушла. Джейсон стоял, ещё не до конца понимая, что произошло и провожал ее взглядом.

Девушка зашла в семейную сувенирную лавку. Расписные подушки, текстиль, милые статуэтки, магниты и прочие сувениры гармонично сочетались и передавали весь колорит страны. Она вытирала пыль, зажигала пряные палочки и ждала обеденный азан*, чтобы помолиться и немного отдохнуть.

Азизам* (عزیزم) - моя милая, дорогая, мой милый, дорогой.