Исекайнутые. Новый рассвет чернокнижья

Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что мир, в котором вы живёте не принадлежит вам? Чувствовали вы себя чужим в кругу друзей и знакомых, словно вы родились не в то время и не в том месте, а люди вокруг живут по правилам, которые вам никто не объяснил? Не было ли у вас чувства, как будто в душе скулит неутолимая тоска по месту, которого нет?

Алана с самого детства мучило чувство, что мир отторгает его. Сколько бы он не старался, ему не удавалось найти постоянную работу, друзей, пару. И не сказать, что ему чего-то не хватало. Внешность у него была не отталкивающая, интеллектом природа не обделила, а единственным отличием от среднестатистического человека, пожалуй, была одержимость историями о магии и попаданцах в другие миры.

Его захватывали мысли о том, что его скучная, серая жизнь может неожиданно измениться, наполниться магией и приключениями. Не сосчитать сколько вечеров он засыпал грезя о том, как попадал в мир полный волшебства и чудесных созданий. Впрочем, все это были лишь фантазии и несбыточные мечты.

Жизнь продолжала медленно и нудно тянуться, пока однажды, на одной из конвенций к Алану не подошёл пожилой человек в очках с козлиной бородкой. Он представился Профессором и предложил разговор за кофе. Алан согласился. Было в этом человеке что-то потустороннее, что-то мистическое, что-то притягательное.

Они устроились в самом обычном кафе посреди оживлённой улицы. И там среди людей погруженных в свои ноутбуки и смартфоны, Алан получил предложение, которое изменило всю его жизнь.

Профессор рассказал об Ордене, который уже много веков отбирает способных и увлечённых людей для перерождения. Разумеется сразу поверить в такое было просто не возможно. Вдруг он мошенник разводящий его на деньги? Если и так, то мошенник никудышный. Алан был беднее церковной мыши. Поиметь с него удалось бы не больше, чем с попрошайки, клянчащего мелочь через дорогу. Профессор, словно прочитав мысли собеседника, уверил его, что все расходы Орден берет на себя.

Тогда, возможно, его хотят продать в рабство? Пустить на органы? Ставить над ним опыты? Или это просто чей-то дурацкий розыгрыш. Алан сразу представил сотни вариантов того, почему это не может быть правдой.

По-хорошему стоило вежливо улыбнуться, заплатить за кофе и уйти не оглядываясь. Любой нормальный человек поступил бы именно так. Алан вежливо улыбнулся, достал последние деньги, чтобы оплатить счёт и согласился.

Ему дали сутки на то, чтобы привести дела в порядок. Алану хватило бы и часа. На подработке всем было плевать явится ли он на очередную смену. Замену ему найдут быстро. Аренда крохотной комнатки, в которой он ютился последние годы, подходила к концу, и жадный хозяин с нетерпением ждал, когда сможет выставить ненадёжного жильца на улицу. Ни друзей, ни родни, которые скучали бы по нему, не было. Единственным сожалением Алана стала его коллекция романов о попаданцах, которую он собирал на протяжении всей своей жизни. Её пришлось оставить скрипя сердце.

Уже через пару часов после встречи с Профессором Алан стоял на безлюдном перекрёстке в условленном месте и с нетерпением ждал проводника в новый мир. Он воображал, как откроется портал и за ним явится седовласый волшебник в мантии и обязательно с посохом. Алан искренне верил, что у мага непременно должен быть посох. Иначе как все узнают, что он маг? Не сосчитать сколько раз Алану грезилось, что волшебник взмахнёт посохом и отведёт его в чудесный новый мир, где будет магия, героические подвиги, возможно, короли демонов и схватки не на жизнь, а на смерть за честь прекрасных дам.

Но фантазии Алана были далеки от реальности. К нему подъехал обычный чёрный седан с тонированными стёклами. На заднем сидении его ждал Профессор. И в сказочный мир Алан отправился на старенькой машине со скрипучими тормозами.

Затем был долгий перелёт, и в конце пути его ждал старинный особняк на другом конце света, где кроме Алана проживало ещё пара десятков аколитов. Там он провёл следующие пять лет.

На первом году их учили выживать в лесу, распознавать яды и опасные растения, а так же сражаться. Алан преуспел, пожалуй, только в работе с ядами. Во всем остальном он сильно отставал от остальных. Больше всего его злило, что он уступал Владу.

Большинство курсантов завербовали так же, как Алана, но Влад оказался другим. Это был самый заносчивый, высокомерны и пафосный ублюдок, которого можно было встретить. Он был потомком рода основателей Ордена. Персона голубых кровей, благородный, особенный. Возможно, поэтому ему все сходило с рук. Влад даже не старался на занятиях, но каким-то чудом каждый раз оказывался на вершине списка первого года.

У Алана с Владом дружбы не сложилось, а вот взаимная неприязнь далась им легко. Алан ненавидел Влада за то, что тот был одаренным, сильным и ленивым. Влад же терпеть не мог случайного выскочку, который возомнил, что у него есть шанс на перерождение.

На втором году им объявили, что далеко не все получат возможность переродиться в другом мире. Лишь десять лучших по результатам выпускных экзаменов смогут попасть в другой мир.

Услышав это, Алан впал в отчаяние, но все изменилось, когда им стали преподавать магические науки. Как оказалось у Алана был настоящий талант к академической магии. Он жадно поглощал все знания, которые могли предложить ему профессора Ордена. Очень быстро Алан вырвался в лидеры, чем несказанно бесил Влада. Которому, к слову, волшебные науки давались с большим трудом.

Кроме теоретической магии им рассказывали о расах, населяющих другой мир, королевствах и политических особенностях мироустройства. Географию и политику Алан изучал вскользь, по верхам. Большую часть свободного времени он проводил в библиотеке, корпя над книгами по теории заклинаний, истории магии, путеводителю по астральным трещинам и проходам. Алан брался за любую книгу, которая хоть как-то была связана с магией. Именно там он впервые узнал о секретах чернокнижья.

На третьем году начались тренировки разума и воли. Профессора обучали их пробуждать подсознание, разделять разум, управлять душой. Уроки осветили самые тёмные и скрытые закоулки сознания аколитов.

Иногда, после занятий, Алану снилось, что он лежит на операционном столе и похожий на мясника хирург разделывает его на органы. Он просыпался с криком в холодном поту, обнаруживая себя в уютной комнатке, заваленной книгами. Алан был такой не один. В начале третьего года не было ночи, чтобы кто-то не кричал, не скулил и не рыдал за стенами. Профессора игнорировали страдания аколитов и продолжали требовать от них все больше.

К слову, Профессор, оказался настоящим и преподавал Теорию измерений. Согласно этой Теории мир, в котором им предстояло переродиться, находился в другом измерении. Его защищала плотная граница. Первым членам Ордена удалось отыскать бреши в защитной оболочке того измерения и создать астральный проход. Этот проход был наполнен разрушительной для материи энергией. Только души могли пройти через него безопасно.

Теория измерений захватила Алана и сразу же стала одним из его любимых предметов. За годы в обители он погружался в тайны магии все глубже и даже написал несколько научных докладов на разные темы. За всю свою жизнь Алан впервые почувствовал, что преуспел в чём-то. Здесь он наконец-то стал счастлив и доволен. Орден стал его домом и убежищем, которые он так долго искал. Алан обрёл своё племя. Одиночество и тоска оставили его. К концу обучения он был первым среди равных, и многие профессора пророчили ему место Верховного. Ни у кого не возникало сомнений, включая самого Алана, что он получит возможность переродиться. Впервые в жизни он был уверен в себе.

Настал день экзамена. Алан стал первым, как и ожидалось. Пять лет пролетели незаметно, но, оглядываясь назад, казалось, что прошла целая жизнь.

Накануне перерождения Алана вызвал к себе Профессор.

Впервые Алан побывал в его кабинете на третьем году обучения, когда Профессор хотел обсудить доклад, который Алан предоставил на рассмотрение учёному совету.

В Ордене трудилось не мало теоретиков магии, которые усердно работали над расширением границ волшебства. Они составляли новые заклинания и постигали тайные пути маны. Разумеется, применять знания на практике они не могли. Все их исследования и открытия переправлялись в мир магии, где перерождённые члены Ордена пожинали плоды тяжких изысканий.

Всю свою одержимость романами о попаданцах, Алан перенёс на изучение магии. Теперь он уже был сам, как те отважные герои, чьи приключения так его захватывали, успокаивали, спасали.

В своём докладе он высказал теорию о том, что потенциал развития сквернов может представлять угрозу сообществу магов и людей. По его мнению скверны вполне могли освоить магию, применив секреты чернокнижников.

Тогда Профессор впервые повысил на него голос и сжёг объёмный доклад в камине на глазах у Алана.

– Орден потратил пять веков на то, чтобы искоренить заразу чернокнижья, – сказал старый учёный, успокоившись. – Не стоит сеять панику.

Алан не стал спорить, но обида ранила сердце, поэтому свой следующий доклад он отправил прямо за границу миров, минуя Профессора. Уж они точно поймут ценность его исследований.

Работа касалась преимуществ чернокнижья и советов о том, как их техники могут улучшить привычные способы использования заклинаний. Его теории уходили далеко за пределы уже существующих устоев и порядков. Вот только одержимый магической наукой Алан кое-что упустил из виду. Как и у любого увлечённого человека, его кругозор стал слишком узок, а взор затуманился. Это и привело его в кабинет Профессора в вечер ритуала. До перерождения оставались считанные часы.

Алан стоял у дубовой двери, сжимая в руках очередной доклад, который без капли стеснения назвал «Измерение Бога». Тело покалывало от волнения. Скоро он сможет применить все свои знания в мире магии и волшебства. Всего несколько часов и теории, которые он разрабатывал в последние годы смогут воплотиться.

– Войдите, – раздался голос Профессора из-за дубовой двери.

Иногда Алану казалось, что Профессор может использовать магию даже в нашем мире электричества и гаджетов. Но такое было просто невозможно. Электрические потоки рассеивали и глушили любые всплески маны. Волшебство отвергалось нашим миром, как Алан.

Кабинет Профессора был огромным. Высокие книжные шкафы, массивный старинный стол, над которым склонился пожилой учёный, изучая пергаментную записку. На таком пергаменте приходили послания из другого мира. Наверняка доставили последние указания перед ритуалом.

Алан стоял и ждал, пока Профессор закончит переводить записку. Внутри бушевал настоящий ураган, сотканный из нетерпения и желания. Ему хотелось поскорее переродиться. Доклад он прижимал к груди. Это был его прощальный подарок старому учёному, который относился к нему с добротой и заботой.

Профессор дочитал, тяжело вздохнул и поднял голову. Он долго смотрел на Алана сквозь очки, но мысли его блуждали далеко.

– Ещё один доклад? – спросил старик.

Алан поспешил вложить своё исследование в протянутую руку. Профессор бегло прочитал название и швырнул бумаги на стол.

– Дурак! – выругался он. – Измерение Бога? Кем ты себя возомнил?

Алан растерялся. Он не ожидал, что старик так разозлится.

– Это лишь для привлечения внимания, Профессор, – сказал Алан. – Но суть доклада весьма революционна. Маги смогут обрести ещё большее могущество. Если вы прочтёте…

– Не хочу слушать! – прервал его Профессор. – Ты уже и так натворил дел.

Старик снял очки и устало протёр глаза. Алан встревожился. Внутри все похолодело. Если он в чем-то провинился, то его могут лишить возможности переродиться. Этого нельзя было допустить.

– В чем я виноват?

Старый учёный раздражённо отмахнулся.

– Я позвал тебя не за тем, чтобы отчитывать.

– Зачем же? – спросил Алан немного расстроенный тем, что его идея была так небрежно отброшена человеком, которым он восхищался.

Профессор вышел из-за стола и подошёл к бару у окна.

– Выпьешь что-нибудь?

Алан пожал плечами. Ему определённо было не до выпивки, но отказываться показалось не очень вежливым, поэтому он согласился.

Профессор протянул Алану хрустальный бокал с ромом.

– Тебя ждёт долгое путешествие. Ты готов?

– Если честно, Профессор, мне кажется, что я был готов с самого рождения, – ответил Алан улыбнувшись.

– Именно такого ответа я и ожидал. Ты превзошёл мои самые смелые ожидания, мой мальчик. Первый ученик. Уверен ты получишь лучший радиант. За тебя!

Профессор поднял свой бокал.

Ром оказался сладковатым на вкус.

– Мне очень жаль, – сказал Профессор, забирая пустой стакан.

– Вы о чем, Профессор? – с лица Алана не сходила довольная улыбка.

– Мне жаль, что ты не доверял мне, – ответил старик. – Твой доклад, который ты отправил за моей спиной, впечатлил Верховного. – Алан просиял. Профессор тяжело вздохнул и вернулся за стол. Казалось, он постарел на сто лет. Кожа посерела, морщины стали глубже, голос дрожал. – Я говорил тебе забыть о чернокнижье.

– Но, Профессор, – возразил Алан. Ему всегда казалось странным это табу на чернокнижников. – Это ведь огромный пласт магии, который мы упускаем. А он мог бы сделать нас только сильнее.

Учёный поднял руку, не желая больше слушать.

– Я получил приказ от Верховного, – сказал Профессор, указывая на пергамент, который читал. – Чернокнижники были единственными, кто представлял для нас серьёзную угрозу на заре создания Белой башни. Ты себе и представить не можешь, сколько сил и жизней мы потратили на то, чтобы выкорчевать эту заразу. А теперь ты пытаешься воскресить еретические учения?

– Нет! – воскликнул Алан. Он сделал шаг вперёд. Кровь ударила в голову, в кабинете стало ужасно жарко. – Я всего лишь…

– Я знаю. – Голос старика дрогнул. По морщинистым щекам покатились слёзы. – Я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Но твои идеи опасны. Мы не можем допустить нового рассвета чернокнижья. Прости меня, мой мальчик.

И тут Алан понял. Внутри все похолодело.

– Ничего страшного, Профессор, – сказал он вкрадчиво. – Я могу отказаться от этих идей.

Старик замотал головой.

– Поздно. Ты не переродишься.

Алан впал в ступор. Вся его жизнь, все надежды, все мечты были разрушены. Самым жестоким стало то, что они показали ему путь, дали надежду, а потом хладнокровно захлопнули дверь перед самым носом. А он уже размечтался, занёс ногу, готовясь переступить порог между мирами.

– Чёрт! – выругался он.

Алан рухнул в старинное кресло перед столом. Профессор подошёл к нему. Морщинистые щёки блестели от слёз.

– Не волнуйся, мой мальчик. Больно не будет, – он похлопал Алана по плечу и вернулся за стол. – Такая потеря. Такой талант. Ты бы мог стать следующим Верховным.

– Тогда почему? – воскликнул Алан. – Почему?

В комнате становилось все жарче. Кровь кипела в венах. Тело охватила раскалённая до бела ярость.

– Это приказ Верховного, – ответил Профессор. – Его приказы не обсуждаются.

– Кто займёт моё место?

– Влад.

Это стало последней каплей. Алан вскочил и бросился через стол, схватив старика за воротник пиджака.

– Этот высокомерный придурок? – прокричал он прямо в лицо Профессора. – Бред!

Чувство обиды было невыносимым. Мало того, что его просто выбросили, как мусор. Так ещё и заменили на худшего из всех. Влад не только занял последнее место на экзамене по магии, но ещё был злобным и жестоким ублюдком. И этот гад получит всё, о чём мечтал Алан.

Он выпустил воротник Профессора и рухнул обратно в кресло. Они так легко избавились от него, словно он был никем, даже хуже, чем никем. Они обошлись с ним, словно с вещью, которая оказалась больше не нужна. Это нечестно.

– Почему он? – спросил Алан.

– Могу только гадать, – ответил Профессор.

– Так догадайтесь! – взревел Алан.

Старик вздрогнул.

– Его происхождение. Он связан кровью с нынешним Верховным. Ему на роду написано переродиться. Рано или поздно это бы случилось, – ответил Профессор.

– Он жестокий, высокомерный гад. Вы даже не представляете, как он издевался над остальными аколитами. И такой, как он сможет обрести могущество, стать магом, а меня списали только из-за того, что я слишком увлёкся? Это же бред!

Алан истерично расхохотался. Неужели даже здесь, в прихожей волшебного мира, люди остаются эгоистичными, близорукими и жадными? И они тащат эту заразу в новый мир. Впрочем, там тоже есть люди, страдающие от тех же недугов.

Хохот резко перешёл в кашель. Алан сложился пополам и начал отхаркивать кровь. Ему стало невыносимо жарко. Боль охватила тело. Яд! Его отравили.

– Прости меня, – в очередной раз повторил Профессор. – Это лучшее, что я мог для тебя сделать.

Пламя свечи танцевало в очках старика, увлекая Алана в последний танец со смертью. Он рухнул на дорогой ковёр, захлебнувшись в собственной крови.

Но Алан не умер. Нет. Так просто он им не сдастся. Ему хватало знаний и умений, чтобы сохранить свою душу ещё ненадолго. В последний миг, перед тем, как умереть, он смог вырвать душу из тела и создать астральную сущность.

Он должен был проделать это в Зале Перерождения, где стены зачарованы рунами, которые сохраняют энергию духа в целости, но судьба распорядилась иначе. Вне специального зала, его душа начала медленно распадаться.

Алан был готов к этому. Астральная сущность состояла из двух частей: из сознания, в котором хранились все воспоминания и личность человека, и оболочки, которая являлась самой чистой и мощной энергией.

Он бросил прощальный взгляд на своё бездыханное тело. У него не было сожалений, ведь Алан уже давно готовился расстаться с ним. Тело – это всего лишь сосуд. В новом мире значение имеет только душа. Чем сильнее душа, тем более могущественным магом он станет. А обретя могущество, он сможет показать им всем, как они ошибались. Плевать на их планы, плевать на их предубеждения! Он переродиться во что бы то ни стало.

Стены больше не были для него препятствием. Он принял форму бумажного журавля и направился в Зал Перерождения. Только там его душа сможет дождаться ритуала в целости. Ему приходилось прилагать неимоверные усилия, сжимая душу, чтобы астральная сущность не рассеялась по дороге. Но, как бы он ни старался, невозможно было избежать потерь. В пути Алан растерял примерно четверть энергии. Каждый проход через стену отнимал у него частицу, уменьшая душу. Для того, чтобы оставаться в сознании ему пришлось сосредоточить все мысли и воспоминания в одной крохотной точке, размером не больше горошины. Только так сохранялся шанс остаться собой при перерождении.

Зал находился под особняком в известняковой пещере. Стены излучали дневной свет. Каждый уголок зала охраняли рунные печати. В центре стояла гранитная платформа с кругом заклинаний. В пещере уже собрались претенденты и рядовые члены Ордена. Многие хотели стать свидетелями чуда перерождения.

Алан пролетел в пространстве с восторгом изучая рунические символы. Некоторые из них он видел впервые, но без труда догадался об их назначении.

В пещере его душа перестала распадаться. Ему стало легко и спокойно, а возможность изучить новые руны захватывала дух. Увлёкшись Алан не заметил, как все зашептались.

В Зал вошёл Влад, отпуская скобрёзные шуточки, и, насмехаясь надо остальными четырьмя кандидатами. Он был доволен, словно кот, объевшийся сметаны. Служители Ордена проводили его в центр круга и указали место, где ему стоило ждать перерождения. Остальные кандидаты удивились замене, но не стали поднимать шум. Это нормально. Кому захочется рисковать в шаге от исполнения мечты? На их месте Алан тоже не стал бы задавать лишних вопросов.

Пришел Профессор. Глаза его были красными, лицо серым. Он нарядился в церемониальную мантию и занял место во главе ритуала. Ну разумеется. Кому же ещё проводить ритуал, как не эксперту в Теории измерений?

Алан сменил форму души, отыскал удобную впадину в камне поближе к центральному кругу и затаился. Как только начнётся ритуал, они смогут заметить его. Поэтому ему не стоило высовываться до самого последнего момента.

Ритуал начался.

Прозвучало много высокопарных слов о чести, верности и долге. Будь у Алана тело, он был плюнул в лицо каждому из этих лицемеров. Он готов был посвятить всю свою жизнь идеалам и целям Ордена, готов был сделать все возможное, чтобы помочь им достичь новых высот могущества. И как они с ним поступили? О какой верности идёт речь, когда его просто выбросили, уничтожили только потому, что испугались? Нет тут ни чести, ни доблести, ни, уже тем более, верности.

Вслед за напутствием начался ритуал. Перерождение состояло из трёх этапов. Сначала всем кандидатам предстояло умереть. Потом они создавали свои астральные сущности, как их учили. И в конце открывался проход между мирами. Этим занимались маги на той стороне. Время оговаривалось заранее.

Служители поднесли каждому из кандидатов чашу с безболезненным ядом. Алан видел, как они сомневаются, как им не хватает решимости, воли, желания. За годы обучения, он так и не смог сдружиться с кем-то из них. Были те, кто казался ему интересным, но врождённая скромность не позволила сблизиться. Впрочем, Алан никогда особо не нуждался в обществе других людей. Одиночество стало особенно приятным, когда он открыл для себя магию. Общение с другими людьми воровало у него драгоценные минуту, которые он мог потратить на изучение заклинаний и ритуалов.

Влад выпил яд первым. Его тело рухнуло на платформу, и Алан видел, как начала проявляться душа. Она была на удивление могущественной и превосходила сущность Алана в несколько раз. Вот только Влад не мог толком её контролировать.

Остальные тоже разделались с отравленным питьём и приступили ко второму этапу. В отличии от Влада, все они заслужили свои места и легко справились с формированием астральных проекций. У каждого из кандидатов душа оказалась могущественной, но даже так они уступали силе Влада.

Его душа собралась в облако и, не распадалась только благодаря нескольким слоям печатей, окружавшим пещеру. Форму он так и не обрёл.

Алану хотелось рвать на себе волосы от негодования. И этот человек заменил его? Сам Алан с лёгкость менял свою форму, и даже растеряв четверть души, он все ещё мог управлять духовной энергией без особых проблем. Сейчас он прятался в трещине обратившись призрачной мышью.

Когда открылся портал, Влад все ещё не смог стабилизировать свою душу. Не сделай он этого вовремя и его сущность рассеется в астральном проходе. Алан даже начал испытывать злобное предвкушение в ожидании, когда это случиться. Но ему было суждено разочароваться.

Из прохода хлынула могучая сила, окутала душу Влада и помогла ей принять форму человека. Его сущность получилась плотной и мало чем отличалась от настоящего тела. Только слабое лазурное свечение выдавало в нем астральное тело. Остальные так же приняли форму своих тел.

Проход раскрылся и кандидаты незамедлительно шагнули в новую жизнь. Держать астральную трещину открытой долго было невозможно. Она появлялась всего на несколько секунд. Алан выскочил из своего укрытия и мышкой проскользнул вслед за остальными. На прощание он бросил взгляд на Профессора. Тот, казалось, смотрел прямо на него и слегка улыбался.

Трещина закрылась, и Алан вместе с остальными оказался в проходе сотканном из звёзд и туманностей, словно кто-то создал тоннель из ночного неба.

Чего Алан не ожидал, так это того, что как только он покинет защищённую пещеру, сила печатей исчезнет, и его душа снова начнёт разрушаться. Он глянул на остальных, но их тела были окружены прозрачной плёнкой, которая оберегала сущности от разрушительной силы разлома.

Стиснув мышиные зубы, Алан постарался сдержать распад. Пока для остальных путешествие по разлому было лёгкой прогулкой, Алан шёл тернистой тропой из пота и слез, выгрызая каждый сантиметр. С каждым шагом его душа теряла часть своей энергии. Ему приходилось сжимать своё сознание все сильнее, чтобы не потерять воспоминания и собственное «я». Речь уже не шла о том, чтобы сохранить могущество, теперь он просто надеялся добраться живым до Сада заклинаний.

К тому моменту, как на горизонте показался выход, Алан растерял половину своей энергии. Согласно учению, объём и прочность души напрямую влияли на потенциал и могущество мага.

Всего существовало четыре ранга. Души белого ранга были самыми низкими и позволяли магу освоить только заклинания до третьего уровня. Разумеется многое зависело от таланта управления маной. Но каким бы талантливым не был маг с белой душой, подняться выше трёх колец ему не удалось бы.

Следующей шла душа зелёного ранга. С ней маг осваивал заклинания до шестого уровня. За ней следовала красная душа. Маги с алой душой уже считались невероятно везучими. Они могли подняться до девяти колец, осваивая заклинания девятого уровня.

И самой желанной была лазурная душа. Для этого ранга заклинания десятого уровня были не пределом, хотя более могущественных заклятий, если верить истории магии, не существовало. Маги с лазурной душой могли стать архимагами и получить место в Анклаве.

Уровень души определялся после перерождения, но уже сейчас Алан мог примерно предположить ранг собравшихся. К его большому сожалению, у Влада, скорее всего, была душа лазурного ранга. И как у такого ублюдка может быть такая могущественная душа? Очевидно, что для этого не обязательно быть хорошим человеком.

У самого Алана душа уже настолько истрепалась, что ему повезёт, если он получит белый ранг. Впрочем, для него это не являлось большой проблемой. Изучая чернокнижье, он выяснил, что для них не существовало таких ограничений. Для чернокнижников ранг души не имел большого значения.

Тоннель наконец-то закончился, и Алан вслед за остальными выбрался в Сад заклинаний. К счастью его не заметили.

Сад заклинаний находился в измерении маны, которое окружало мир перерождения. У этого мира было название, но Алан никак не мог его вспомнить.

Внутри все замерло.

В тоннеле осталась частичка его сознания. В ужасе Алан начал проверять свою память и облегчённо вздохнул. Потери оказались незначительными. Он забыл часть своей жизни до вступления в Орден и утратил знания о мире и странах. Знания о магии остались целыми и невредимыми.

Это открытие напугало Алана, и он решил перестраховаться. В Саду заклинаний было огромное количество маны, что позволило ему сотворить нечто неслыханное. Впрочем, об этом он тоже писал в одном из своих докладов. Он взял за основу свою личность и плотно сплёл её со всеми знаниями о магии, которые получил за пять лет. Затем эту новую сущность, он поместил в центр своего сознания, окружив её незначительными, по его мнению, воспоминаниями и навыками. Таким образом его душа обрела третий уровень. Ядром стала его личность, сплетённая с памятью о магии.

Кандидаты шли по бесконечному молочно белому пространству. Мимо них проплывали разноцветные облака, сплетённые из рун. Они напоминали запутанные, объёмные формулы, записанные на незнакомом языке. Это и были заклинания.

– Вперёд! – раздался громоподобный голос.

От этого голоса душа Алана чуть не распалась. Впереди их ждал седобородый старец в тёмно-зелёной мантии, расшитой серебряными звёздами. Архимаг! Вокруг него плавали бесчисленные заклинания. Они принимали самые разны формы: от зверей и магических созданий, до предметов и обычных камней. Были даже заклинания в форме травинок, листьев и деревьев и людей.

Когда души собрались вокруг него, старик осмотрел каждого и удовлетворенно кивнул. Алан обратился в крохотного жучка и спрятался за самой могучей душой. Пусть Влад послужит ему прикрытием. Это меньшее, что он задолжал.

– Все заклинания здесь довольно могущественны, – сказал старец. – Каждое может стать вашим радиантом. Выбирайте с умом. Радиант нельзя заменить.

– Но как мы узнаем, что это за заклинания? – спросил… Алан не смог вспомнить его имя.

– В формулах всегда есть подсказка, – ответил старец. – Если же вы непроходимые тупицы, то положитесь на удачу. Начинайте!

Все разбрелись, изучая сгустки рун, парящих по округе.

– Ты Влад? – спросил старик. Влад кивнул. – Сильная душа, как и подобает потомку Верховного, – оценил маг. – Пошли со мной.

Влад немного растерялся, но быстро напустил свой высокомерный вид и отправился за старцем под завистливые взгляды остальных кандидатов. Алан решил, что архимаг не просто так увёл потомка Верховного, и последовал за ними.

Старец завёл Влада в самую гущу Сада. Они прошли мимо каменного колодца, расписанного древними рунами. Внизу блестела чёрная вода. Прошли через лес колонн(посохи архимагов), и вышли в сердце Сада. Здесь обитали дикие и своенравные заклинания. Они норовили слиться с забрёдшей душой, но маг одним взглядом разогнал их. Он остановился у заклинания, сотканного из чёрных рун в форме огромного мотылька или бабочки. Трудно было понять из-за густой дымки, окружавшей его. Оно было огорожено несколькими рядами защитных и сдерживающих печатей. Из всех формул эта выглядела самой запутанной и могущественной. Алан не смог разобрать ни руны. Такое заклятие определённо не могло быть обычным. Алан даже сквозь печати ощущал его силу.

– Это для тебя, – сказал маг. – Верховный специально хранил его для своего потомка.

Влад горделиво вскинул голову.

Как только Алан услышал слова мага, то решил, что должен завладеть этим заклинанием. Оно станет его радиантом, его основой, его первым шагом в мире магии и волшебства.

– Будь осторожен, – предупредил старец. – Заклинание могучее и свирепое. Не знаю, какой у него эффект, но нрав буйный.

– Вы так говорите, будто оно живое, – усмехнулся Влад.

Ну что за дурак! Алан-жук хлопнул себя по хитиновому лбу тоненькой лапкой. И этот идиот обладает всем, что так желал Алан. Нет справедливости в этом мире.

– Разумеется оно живое, – ответил старый маг. – Все заклинания, словно дикие лошади. Не думай, что подчинить его будет легко. Тебе понадобиться все, что ты выучил в обители.

Алан фыркнул. Ему повезло, что в форме насекомого голос оказался слишком тихим, но даже так, архимаг нахмурился. Очевидно, стариковский слух уловил что-то, но не разобрал источника. Алан затаился. Это было опрометчиво. Нельзя допускать ошибок. Он уже заплатил жизнью за своё высокомерие и наивность. Больше такого не повториться.

– Готов? – спросил маг.

Влад облизал губы и кивнул. Одна за другой начали слетать печати. Наконец заклинание освободилось и, словно дикий мустанг, бросилось на Влада. Он испугано отпрыгнул в сторону.

– Что ты делаешь? – взревел старец. – Хватай его!

Опомнившись, Влад бросился за улепётывающим заклинанием, но было уже слишком поздно. Когда чёрный мотылёк пролетал мимо, Алан бросился вперёд и крепко уцепился за его дымчатое крыло своими лапками.

Однажды он видел по телевизору, ковбоев на взбесившихся быках. Сидя дома на диване, ему казалось, что в этом нет ничего сложного. Сожми ноги покрепче и держись. Теперь он так не думал. Заклинание бросало его из стороны в сторону. Оно, разумеется, догадалось, что к нему прицепилась чья-то душа и стремилось поскорее избавиться от захватчика. Но Алан не собирался сдаваться. Здесь на кону была не только месть Владу и его предку, но и жизнь самого Алана. И больше он никому не позволит ограбить себя. Любой, кто попробует, будет встречен огнём и мечом.

Стиснув зубы, Алан запустил свои лапки поглубже и начал поглощать заклинание, объединяя его со своей душой.

Влад гонялся за ними, словно неуклюжий тролль. Он никак не мог догнать заклинание, а если ему удавалось приблизиться, то не хватало сноровки, чтобы его схватить.

– Что-то не так, – нахмурился архимаг.

Его голос по-прежнему звучал, словно гром. Кажется, Алана заметили.

Заклинание оказалось слишком большим и могущественным для израненной души. Такой кусок ему не проглотить. А, если маг обнаружит его, то сотрёт из бытия одним пальцем. Обдумав всё это, Алан решился на рискованный шаг. Решение принять приглашение в таинственный Орден от странного профессора было не таким глупым и опрометчивым, как то, что он собирался сделать.

– Нарушитель! – взревел старец. – Ты кем себя возомнил?

Теперь его точно заметили. Алан ощутил на себе давление. Его спасало только то, что архимаг не решался уничтожить вместе с ним драгоценное заклинание, отобранное самим Верховным. За это его по головке не погладят. Сомнения мага выиграли для Алана драгоценные секунды, которые были нужны для осуществления плана.

– В сторону! – велел маг и отшвырнул душу Влада, который продолжал гоняться за формулой, не подозревая, что уже проиграл.

Влад отлетел с перепуганными видом. Заклинание бросилось в другую сторону. Алан тужился и спешил как мог, но держаться становилось все сложнее. Сгусток рун был слишком могучим и свирепым. Но у всех заклинаний была одна особенность, которую маги упрямо игнорировали. Какими бы могущественными и неразрешимыми они ни были, их сознания состояли из инстинктов, в них не было намерений и воли. Только необузданное, бесцельное стремление.

Для того, чтобы овладеть заклинанием, магу нужно было разгадать формулу и подчинить инстинкты своей воле. Слабый разум мог потеряться в заклинании и пострадать, но для сильного ума это было всё равно, что играть в шахматы с обезьяной.

Алан же решил пойти ещё дальше. Каким бы сильным не был его разум, душа у него была повреждена и ослабла. Со слабой душой он не мог поглотить настолько могущественное заклинание. От неё в нынешнем состоянии вообще было мало толку. Зачем ему слабая, истерзанная душа?

Чёрный мотылёк остановился на секунду и резко сменил направление, что-то отделилось от него. Это была душа Алана. Архимаг не стал мешкать.

– Попался! – взревел он и щелчком пальцев разрушил душу Алана.

Его сущность рассеялась, сливаясь с маной Сада заклинаний.

– Чего замер? – Старец набросился на Влада. – Хватай заклинание!

Чёрное облако проплыло мимо и ускорилось. Пока Влад соображал, оно рвануло к колодцу. Он бросился за ним, но было уже поздно. Маг соображал быстрее и попытался задержать заклинание, но ему не хватило доли секунды. Мотылёк нырнул в чёрную воду и пропал.

– Тебе не спрятаться! – проревел старый маг вслед исчезающему заклинанию.

Алан усмехнулся. Он бы показал архимагу средний палец, если бы сохранил форму. Но ему пришлось пожертвовать душой и большей частью своих воспоминаний, чтобы провернуть этот трюк.

Он не стал подчинять заклинание своей воле, как это обычно делали маги. На это ему не хватило бы объёма и прочности души. Поэтому он решил отказаться от души и стать волей заклинания. Такого определённо ещё никто не проделывал. Не было причин рисковать. Тем более, что этот ход лишал возможности стать магом. Но зато Алан смог выжить и сбежать. Теперь он был настоящим разумным заклинанием. Он объединил формулы и то крохотное ядрышко, которое соткал из совей личности и знаний о магии. Остальное безжалостно отбросил, чтобы отвлечь старого мага. Манёвр удался.

Да, теперь ему будет сложнее овладеть магией, но с этим он разберётся позже. Зато теперь он может переродиться. Хотя тут его поджидали свои трудности.

Колодец был последним препятствием к воплощению в мире магии. Алан оказался в кромешной тьме. Потом вокруг начали вспыхивать огоньки. Это были блики зарождающихся жизней. Всё, что от него требовалось – выбрать один из них и родиться в новом мире. Разумеется, пришлось бы подождать девять месяцев, но их к этому готовили. Разум можно усыпить на это время, обратив девять долгих месяцев в один миг. Была только одна загвоздка: Алан больше не обладал душой способной слиться с эмбрионом. Он не может идти по старому, проторённому пути. Ему придётся проложить новый путь, свой собственный путь.

Для заклинания был только один способ попасть в материальный мир. И этот способ требовал от него жертвы, на которую бы мало кто согласился.

Алан парил в темноте, среди разгорающихся огней новых жизней, но искал он совсем другое. Слившись разумом и волей с заклинанием, ему открылись не только пути жизни, но и пути смерти. Заклинанием не требовался огонь жизни, чтобы воплотиться. Они могли без труда завладеть формой камня, дерева или бездушной твари, вроде гоблина. Но Алан жаждал вернуть человеческий облик. Ему не хотелось жить в теле зелёного остроухого коротышки с непомерным либидо.

Среди огней Алан искал не яркие зарождающиеся огоньки, а наоборот тусклые, затухающие. Ему нужен был огонёк, готовый исчезнуть, раствориться, оставить этот бренный мир, – он искал умирающую душу.

Один такой появился. Разумеется, если поискать, можно было найти куда больше и выбрать подходящий, но Алан не собирался терять тут много времени. Кто знает насколько длинные руки у того архимага? Вдруг он сможет добраться до него даже здесь? Выбрав первый попавшийся затухающий огонёк, Алан бросился к нему, надеясь на то, что это будет не какой-нибудь дряхлый старик.

Чёрное облако пронеслось по тонюсенькой нити, связывающей тело умирающего с миром душ. Алан чувствовал, как духовная энергия этого человека растворяется в небытии. Чужой разум медленно угасал. Путь был свободен, и Алан бросился к цели без оглядки.

Пересекая границу, на него обрушилась могущественная и разрушительная сила. Эта сила не принадлежала измерению душ. Она была намного мощнее архимага. Кто-то прорвал границу и напал на Алана. Насколько он знал, если кому такое и было под силу, то только самому Верховному. Вот же гад! Не дал спокойно переродиться. Но Алан упрямо рвался к своей цели. Верховный или ещё кто, во всех мирах не было силы способной остановить его.

Удар главы Белой башни оказался сильным, но даже он не смог нарушить формулу. Как только Алан стал волей этого заклинания, он почувствовал, словно парит в бескрайнем пространстве, где нет ни жизни, ни границ. Верховный не мог себе позволить делать, что вздумается в материальном мире. Скорее всего ему пришлось заплатить не малую цену за то, чтобы преследовать его через мир душ. Он попытался схватить Алана, но провалился.

Однако вмешательство Верховного сбило Алана с курса. Нить, связывающая его с новым телом оборвалась, и Алан провалился в бездну. Он падал, падал и падал... пока наконец не оказался в самом центре яростной бури. Сверкали молнии, гремел гром. В очередной вспышке, среди чёрных туч, Алан увидел угасающую нить сознания и бросился за ней. Он сгорал от нетерпения и восторга. Сбывалась его мечта. Ему пришлось преодолеть неожиданно много препятствий, но все получилось. Пусть и не так, как он представлял, но он перерождался. Заклинание разделяло его радость и возбуждение.

За тучами, внизу, показались кроны ночного леса. Нить, словно пугливый дождевой червь, юркнула в самую чащу. Алан бросился за ней. Ударила молния.

Все закончилось. Мучения и преграды остались позади. Он смог. Он переродился. Здравствуй, Дивный Новый Мир! И тут Алану пришла в голову мысль, которая странным образом ускользала от него все это время... А что, если это тело старухи?