В роще, что у самого обрыва над тихой рекой, случилась однажды прелюбопытная картина. Лисица, известная всему лесу плутовка, умостившись на пеньке, держала в зубах книжицу. Не простую, а с золотым обрезом, и в глазах её читалась не столько жажда знаний, сколько хитрый блеск.
Над нею, на ветви старого дуба, сидела Ворона, склонив голову то ли в дреме, то ли во внимании.
— Кар-р! — каркнула Ворона. — Что это ты, Патрикеевна, бумагу пережевываешь? Аль голод не тетка?
— Дура ты, — ответствовала Лиса, аккуратно положив книжицу на лапку. — Это не еда. Это — притчи. Истории поучительные, с намёком. Вот, например, про нас с тобой история: как я у тебя сыр выманила. Мораль там есть глубокая: не верь льстецам.
Ворона встрепенулась, обиделась было, но вдруг задумалась.
— Мораль, говоришь? А я всё каркала, каркала, а смысла не искала. Может, и в моём карканье смысл есть, да я его проглядела?
Тут кусты у обрыва раздались в стороны, и на поляну вышел Медведь. Был он огромен, лохмат, но в глазах его светилась не свойственная его породе задумчивость, а в лапе он мял полевой цветок.
— Мирно беседуете? — басом пророкотал он. — А я вот всё по лесу хожу, цветы нюхаю. Красота, а? Но, видать, и в этом какой-то высший замысел есть?
— Есть, Мишенька, есть! — затараторила Лиса. — Я вот тут как раз притчи толкую. В каждой строчке — тайный смысл. Хочешь, и тебе растолкую, почему ты малину любишь?
И только она это сказала, как со стороны реки донеслось странное шлёпанье. Будто мокрый сапог по глине хлопает.
Из-за прибрежных камней показалось невиданное существо. Дельфин. Да не просто дельфин, а идущий на хвосте, словно на двух коротких ножках. Бочком, бочком, переваливаясь, он поднялся на поляну, тяжело дыша жаберами. Морда у него была добрая, но решительная.
— Прошу прощения, — сказал Дельфин тонким голосом. — Я там, внизу, рыбу гонял, гляжу — собрание. Дай, думаю, выйду. А то всё вода да вода, никакой философии. О чём речь?
Лиса, Ворона и Медведь онемели от такого зрелища. Но Медведь опомнился первым. Он сел на траву, подперев лапой тяжёлую голову, и уставился на Дельфина.
— Вот скажи ты мне, чудище морское, — начал Медведь, и голос его стал тих и задумчив, не по-медвежьи тонок. — Собрались мы здесь: Лиса книжки читает про то, как она ворует, Ворона ищет смысл в своём карканье, я в цветах копаюсь, красоту ищу, а ты вот на хвосте пришёл из реки... Скажи: если мы сейчас найдем ответ на вопрос, зачем мы здесь собрались и зачем каждый из нас ищет свой смысл в этих лесных историях, — что нам это даст? Станет ли мёд слаще, а малина крупней?
Дельфин помолчал, почесал плавником затылок, переступил хвостом-ножками и, поглядев на собравшихся своими круглыми глазами, ответил:
— Не знаю, Михайло Потапыч. Я вот в воде живу. У нас там смысл простой: плыви да жуй. А вышел на сушу — гляжу: вы все чего-то ищете, книжки читаете, в цветах роетесь. Думаю, дай и я поищу. А то вдруг без этого никак? Стыдно как-то: все ищут, а я нет. Я ж не хуже.
И тут Лиса, забыв про свою книжицу, вдруг тихо сказала:
— А может, весь смысл искать смысл в том, чтобы не замечать, что дельфин по земле ходит, а ворона умеет думать? Вот мы собрались — дельфин, медведь, лиса, птица — и говорим о важном. Разве это не притча?
— Притча, — вздохнула Ворона. — Только какая?
— А такая, — рявкнул Медведь, потеряв терпение, — что искали мы смысл, да так в него и уткнулись, как мордой в муравейник. Пошли-ка лучше малину есть, пока дельфин от жары не усох!
Дельфин обиделся, развернулся на хвосте и, шлёпая, пополз обратно к реке, бормоча себе под нос: «Вот всегда так: только философия начнётся, так сразу — малина. А потом удивляются, почему в притчах один туман.»
А Лиса спрятала книжицу в нору, подальше от греха, решив про себя, что иногда самый большой смысл — это вовремя перестать его искать и пойти спать.
2023 г.