Искатели эпохи

Майское солнце в этом году палило нещадно. Аномальные для этих мест плюс двадцать два градуса. Природа не успевала приспособиться к переменчивой погоде. Местами ещё покрытая снегом, она неохотно избавлялась от зимней неги. На деревьях ни листочка, лишь хвойные разбавляют унылый серый пейзаж зелёными красками.

Я «мчался» по любимой трассе, с сожалением подмечая глубокие шрамы на асфальте. Потрескавшееся полотно буквально рассыпалось, то и дело подкидывая сюрпризы в виде выбоин. Радиоприёмник, шипя помехами, наконец поймал волну, и знакомый голос Митяева доложил: «Лето – это маленькая жизнь».

– Эх… – тяжко вздохнул я. Обидно наблюдать за тем, как умирает привычный мир. Проблемы в экономике привели к урезанию бюджетов. Пагубная тенденция к саморазрушению. А ведь не так давно дороги из года в год становились только лучше. Государство всеми силами стремилось уйти от набившей оскомину поговорки про «две беды». Теперь асфальт почти не ремонтируют. Такими темпами мы рискуем вернуться к тем временам, когда вместо дорог были одни направления.

– Сволочи! – не смог удержаться и выругался вслух.

Будь рядом Юрка, он бы возразил: «Ветер, плюнь и забудь. Ну чего ты начинаешь бурчать? Много ли ты по этим дорогам ездишь? От силы пару раз в год. Было бы из-за чего тебе расстраиваться?»

А я бы тогда ответил: «Юра, дело ведь не в количестве поездок. Для меня дорога – это маленькая жизнь», ну вот прям как в песне.

Привыкшим отдыхать на пляже мои чаяния неблизки. Их путешествие начинается на лежаке, а моё – гораздо раньше. Пока я продумываю поездку, планирую различные мелочи и важные детали, составляю списки. Долго работаю над детализированными картами, проставляю пометки, ищу нужные данные. Готовлю машину на дальняк, мастерю различные приспособления для безопасности и комфорта. Когда получаются годные, каждый раз, применяя, радуюсь, словно ребёнок. Во время подготовки работа, бытовуха и прочие проблемы улетают далеко на второй план.

Бывает, ночью перед поездкой нападёт бессонница: сердце колотится, голова полна суматошных мыслей. Как ни старайся, уснуть невозможно. Тогда плюю на график и выдвигаюсь в ночь, минуя утренние пробки московской кольцевой. А когда дорога становится дикой, безлюдной, выбираю тихое место и укладываюсь спать прямо в машине. Часа на два, на три. Просыпаюсь отдохнувшим, бодрым, готовым двигаться дальше.

За рулём свобода проявляется ярче. Захочется остановиться на берегу реки – останавливаюсь, раскладываю снасти, закидываю удочки и провожу полдня в тишине, слушая природу. Решу заглянуть в неизвестный городок – сворачиваю, бросаю машину на стоянке и отправляюсь гулять. Новые скверы, переулки, мосты, рестораны. Новые знакомства. Старых друзей, приятелей, живущих по пути, тоже можно навестить. А иногда, найдёт блажь, махну рукой, развернусь и еду совсем в другом направлении. Сам пилот. Сам решаю, каким будет завтрашний день. Настоящий кайф! Порой достигнешь цели и чувствуешь, как накатывает странная грусть. Ничего не хочется. Словно самое интересное уже позади. Если ты не пережил отпуск на колёсах, сложно понять, о чём я говорю.

Очередная глубокая колея в асфальте вернула меня обратно.

Слава богу, с утра уже не подмораживает. В такую колею, да загруженному под завязку, чуть сильнее дёрнуть руль, и всё, вот ты уже мчишься в кювет.

Отсутствие помех на радио – верный признак цивилизации. Да и на трассе то и дело стали попадаться «отворотки» в различные СНТ. Дорога приближается к городку, который в маршруте значится крайним из крупных населённых пунктов с гипермаркетом. Тут добиваю свободное место продуктами.

Привычно свернув к складу вместо центрального входа, набрал Танюшу и после гудков издал имитацию помех рации.

– База, ответьте… Пшшш…. База, это олигарх, как слышно?

– Мишанька, родной, приехал уже? – по голосу было понятно, моему звонку рады. Я почувствовал, как тепло расползается внутри.

– Точно так, моя дорогая. Неужели соскучилась? – я старался не выдать эмоции и говорил максимально ехидно, но под конец сорвался – голос дрогнул.

– Конечно, соскучилась, деревянная ты башка. Год ни слуху ни духу. Куда пропал? – с радостного голос поменялся на тревожный и даже немного раздраженный.

– Прости. Были дела, обещаю, что всё расскажу, но давай не по телефону.

– Уболтал, прощаю. Ты уже у склада?

– Ага.

– Жди, я быстро.

Смартфон замолк, а на меня нахлынули воспоминания.

С Танюшкой мы знакомы уже больше пятнадцати лет. Она сразу по окончании лицея устроилась работать не абы кем, а товароведом в крупнейший гипермаркет области. Совсем молоденькая девчонка с лёгкостью обскакала более опытных конкурентов. Хочу заметить, без дураков, о такой карьере многие лишь мечтали. Не сидеть десять лет за кассой, не бегать по лавкам да базарам с драными накладными, а вот чтобы так сразу — бац, и в тепло, на хорошую ЗП с возможностью перевода в крупный центр.

По провинциальному городку поползли пересуды. Злые языки баяли, мол, это отец пропихнул доченьку свою любимую к себе под крылышко, чтобы семейным подрядом воровать было удобнее. На поклёп отреагировали. Прошла проверка. Оказалось, всё наглая ложь. Таня сама, с блеском, прошла все этапы отбора. В отличие от других, к торговле у неё был талант, можно даже сказать, дар. И основан он на глубокой любви к ремеслу.

Мать бросила их, сбежав за границу к хахалю, и Егор Анатольевич вынужденно всегда брал маленькую дочурку с собой на работу. Водя по складам и торговым точкам, папа развлекал мелкую непоседу рассказами о товарах и торговле. Какой груз, откуда и когда завезли, почему этот товар стоит столько, а этот столько. Отец у Танюшки был довольно начитанным человеком и многое знал, в том числе как заинтересовать ребёнка.

В игровой форме он давал ей разные задачки. Про весёлых мышей, которые умудрялись уносить еды на сумму, которую и слонам не скушать. А когда Таня стала постарше — на логику. Как узнать, какие продукты стоит заказать летом в жару, если деньги в начале месяца дают на местном заводе, где работает в большинстве молодые мужчины. И что стоит докупить в конце месяца, когда приходит пенсия. Подсказки ей следовало узнавать у сотрудников самостоятельно.

Вначале маленькая девочка с трудом понимала принципы торговли, но прошло немного времени, она очухалась. И в пятнадцать лет разработала собственную программу учёта и бухгалтерии. Отец рискнул, проверил на небольшом ларьке. Прибыль выросла на 12%. Масштабировал и был поражён. Система отлично показывала себя везде. Не 12% конечно, но близко к +5% было.

В общем, в чём, в чём, а в торговле совсем юная девушка разбиралась крепко. Она даже одно время подумывала уехать покорять Москву. Но здоровье папы не позволяло оставлять того без надзора. Другой спутницы жизни после мамы Тани он так и не завёл, утратив доверие к слабому полу. Пришлось дочке следить за родителем, дабы не остаться сиротой. Жизнь шла мимо, скука нарастала, границы провинциального городка давили. И тут в её жизнь ворвались два балбеса. Я и мой друг Юрка.

Не рассчитав до конца запасы огненной воды, мы, слегка шальные, решились на отчаянный рейд за «догонкой». От нашего лагеря до заветного магазина по ухабистой дороге – не меньше двух сотен километров. Далеко ли? Пф-ф, для бешеной собаки и четыреста вёрст – не крюк, особенно когда вместо разума поступками дирижирует выпитое, подстрекая к авантюрам. Умолчу о том, сколько раз мы застревали в трясине, сбивались с пути и плутали, одурманенные бездорожьем, но к магазину мы подкатили уже совершенно протрезвевшие, перемазанные грязью и злые как черти. И самое обидное – всё впустую. В карманах гулял ветер – ни копейки.

Продавщица, матёрая тётка, как только увидела наш вояж, нахмурила брови с такой силой, что они сложились буквой «зю». Её холодный взгляд морозил кожу заставляя мурашки нестись в галоп. И было от чего – из видавшей виды «Нивы» выползли два помятых, чумазых оболтуса, благоухающих перегаром и похмельем. Уверен, даже в те времена, когда в ходу были долговые тетрадки, для таких «красавцев», как мы, там места бы не нашлось.

Под пронзительными лучами её «доброжелательности» мой внутренний навигатор тут же дал сбой, и я, потеряв ориентацию, неуверенно побрёл в торговый зал. А вот Юрка – кремень, не спасовал. Поколебался, конечно, но отступать не стал. Расплывшись в своей самой обезоруживающей улыбке, он двинулся навстречу неминуемому провалу. План был настолько идиотским, что стыдно вспоминать до сих пор.

Суть такова: мы оставляем в залог водительские права (других документов, разумеется, при нас не оказалось), а взамен выпрашиваем ящик водки, скромный продуктовый набор и пару тысяч рублей. Разумеется, с возвратом, в долг на месяц. Через месяц мы, дескать, возвращаемся и добавляем десятку сверху. Понятное дело, такая бредовая схема могла родиться лишь в больной похмельной голове двух остолопов вроде нас. Но не спешите с выводами, мы не совсем идиоты, у нас были веские причины.

На самом-то деле, как только мы обнаружили отсутствие билетов Банка России, хотели рвануть обратно. И бог с ней, с этой водкой. Переживём. Но вдруг оказалось, что в машине нет канистры с топливом на обратную дорогу. Юра заправлял генератор и оставил её на базе. В баке не густо, да мы даже не в курсе хватит ли до ближайшей заправки, потому как где она тоже не знаем. Мы обычно на трассе заправлялись, но до туда точно не дотянуть. Народу у магазина никого, только злая продавщица смотрит через стеклянную дверь. Делать нечего, пришлось топать к ней. И пока мы мялись у входа, я срисовал, как внутри ходит молодая девчонка. Жилетки продавца на ней нет, а вот бейджик на кармашке красуется.

К моему удивлению, оказалась не зазнайка. Норов показывать не стала, в пешее эротическое не послала, к чему я мысленно был готов. В Москве мною бомжи могли бы побрезговать в таком-то виде. А тут – подчёркнутая вежливость и приветливая улыбка. Она быстро, на пальцах, обрисовала дорогу до заправки, причём так ловко, что промахнуться или забыть, куда надо ехать, ну просто невозможно. И когда я, поблагодарив за помощь, уже повернулся, чтобы уйти, мне в спину был брошен колкий вопрос:

– А чего это ваш друг нашей Марии Власовне так бесстыдно улыбается? Тётя Маша в торговле сорок лет, у неё зимой снег бесплатно не получишь.

По интонации понятно, вопрос задан не из вредности. С подковырочкой, не без этого, но любопытство и желание помочь в нём довлеет.

В голове знакомо стукнуло. Я замер на секунду, а затем резко развернулся и, подойдя к девушке, прошептал ей на ушко: «Купи золото».

Отстранившись, она ошарашенно смотрела мне в глаза. Не знаю, чего она там искала, возможно, ждала, когда я засмеюсь, мол: ха-ха-ха, это шутка такая, расслабься. А возможно, девчонка просто хотела понять, можно ли мне верить. Что бы там ни было, она, видимо, нашла то, что искала. Кивнула своим мыслям и жестом пригласила следовать за собой. Мы прошли через весь магазин и нырнули на склад. Дверь в кабинет директора она открыла своим ключом, одним махом включила свет и изящно упала в кресло. Толкнувшись, прошуршала в конец кабинета, где крутанулась и указала мне рукой на стул.

Филигранно проделано. Браво! Аплодирую стоя, я понял – ты взрослая, крутая бизнес леди, дальше можешь не выпендриваться.

– Ну чего замер? Выкладывай. – ни намёка на былую вежливость. Кого-то она копирует. Не похоже на манеру подростка.

Я огляделся. Отделка серенькая, аскетичная. Мебели почти нет: стол, пара стульев, кресло да стеллаж с бумагами. А вон ещё сейф, полузаваленный вещами, в углу. Камер на удивление нигде не видно. Взгляд выхватил чайник.

Ну что ж, потянем время, пускай понервничает, и мне собраться с мыслями нужно.

– В горле пересохло, вчера хорошо посидели, налей попить, пожалуйста. – Я говорил, изображая хрипотцу.

Девчонка хмыкнула и стала разгребать вещи в поисках тары.

– Неужели сдулся? Я-то думала, вы отважные золотодобытчики?

И так смотрит озорно, прямо в глаза.

Проверяешь, распушу я хвост или нет. Ну-ну.

Дождавшись, пока мне нальют воды в одноразовый стаканчик, я медленно стал пить, обдумывая, стоит ли открываться перед этой дерзкой девчушкой.

– Татьяна, а не расскажешь, почему товаровед так вольготно ведёт себя в кабинете директора?

– А какое это имеет отношение к тому… – Девочка переместилась из вольготного положения и села ровно

– Самое прямое, – перебил я её. – Если это кабинет твоего мужа, то…

Девушка не осталась в долгу и бесцеремонно влезла с ответом.

– Отца, кабинет отца.

Я улыбнулся. Такая реакция о многом говорит.

– Великолепно! А папа не говорил, что посторонних не стоит водить в кабинет с сейфом?

– Ну, во-первых, сейф этот не для денег, там лежит ерунда всякая, он скорее, чтобы в пожаре не сгорели документы. Во-вторых, стоит мне кнопочку на брелоке щёлкнуть, и сюда прибегут два грузчика и охранник, а через пять минут и наряд вневедомственной охраны приедет. В-третьих…

– Достаточно. Не продолжай. Вижу, у тебя всё под контролем. – Пошарив в кармане, я выудил небольшой самородок и небрежно бросил его на стол. Тот со звонким стуком прокатился по столешнице. Девушка удивлённо нахмурилась, подхватила камушек, с видом знатока поскребла его ногтем, несколько раз подбросила, оценивая вес. Кивнула чему-то своим мыслям и спросила:

– Надеюсь, твой друг в это время не пытается всучить такой же камушек тёте Маше на кассе?

– Мы что, совсем идиоты, чтобы… – выпалил я, но тут же осекся. В лучистых изумрудах её глаз плясала озорная усмешка, словно говоря: «А кто вы, если не они? Видит меня впервые, а всё выложил». Эх… Придурок и есть, – мысленно признал я в собственную глупость.

Чтобы юный товаровед про нас не думала, вслух же, сказала следующее:

– Это хорошо. Там камеры со звуком пишут, а записи с них хранятся в центральном офисе. Не потереть. Сколько тут? – Тыкнув на желтоватый камушек на столе, спросила Таня.

– Понятия не имею, я же нашёл его. Ехали с рыбалки, колесо пробили. Встали на обочине поменять, смотрю, лежит.

Лицо девушки тут же сморщилось.

– Зачем? Я не следователь и не прокурор, им будешь сказки рассказывать.

Девушка встала, достала электронные весы, переложила золото на них и подытожила:

– Пятьдесят два грамма. Не густо. Минус пятнадцать процентов на переплавку. Итого сорок пять. По курсу за грамм. Ага. Минус процент за отсутствие документов. Минус процент...

– Постой! – Решил притормозить грабительский процесс подсчёта. Уж больно прыткая оказалась малышка. – Хватка как у бойцового пса. Задушишь! Ты где так считать научилась? С переплавкой согласен, но курс за пятьсот восемьдесят пятую озвучиваешь, а тут проба сильно повыше. Да и не всё это, – вынув из кармана остатки золота, которые я совершенно случайно захватил с собой, протянул ей.

Девушка открыла рот, желая продолжить торг, но я не дал ей возможность поспорить.

– Татьяна, это неважно, тут в любом случае намного больше, чем нам надо. Предлагаю такой обмен: пара ящиков водки и пара пакетов молока, хлеба, колбаски, сырка. Нам нужны скоропортящиеся продукты, никаких консервов. Ах да, и пара тысяч наличными. Нам заправиться нужно. И если ты такой хороший коммерсант, как пытаешься мне изобразить, то у нас будет ещё время всё обсудить. На обратном пути мы сюда заскочим. Примерно через месяц.

– Хм… Интересное предложение. Если я правильно понимаю, ты намекаешь на долгосрочное сотрудничество?

– Всё так, – не стал я тянуть кота за то, чем котятам делают.

Она ещё раз посмотрела мне в глаза. Пронзительно, словно сканером проверяя. Затем покивала и, не откладывая решение в долгий ящик протянула руку.

– По рукам, подъезжайте к складу, скажем, через полчаса. Я пока золото ваше проверю и пакеты соберу. И не ссы, не заложу, мне смысла нет. – Лицо девушки светилось от счастья.

– Я-то не ссу, малая, а вот как тебе не страшно? Вдруг я из органов?

– Да не смеши, у вас номера на машине московские, а по мордам написано, что вы городские. Зубы ровные, ногти подстрижены, вы хоть и с похмелья, но побриты. И несмотря на всё это разит от вас как от кучи навозной. А городские менты никогда в дерьме возиться ради такой ерунды не станут. Ну чего им с меня прибытку? Другое дело, будь вы чистые, тогда да, я бы в жизни говорить на такие темы не решилась.

А молодец девчонка, всё подмечает, выводы делает правильные. Такая глупостей не наделает. Да и красивая чертовка. Я чем больше на неё смотрю, тем больше осознаю. За невзрачной, мальчиковой причёской, в выцветшем жилете товароведа спрятан настоящий бриллиант. Придать бы ей лоска в московских салонах красоты, и боюсь, мужики у её ног гнёзда вить начнут. Возможно, во мне говорят почти полгода воздержания, пусть так, но природным магнетизмом она обладает однозначно.

В машине меня ждал злой друг. Насыпала ему тётя Маша по полной.

– Тебя только за смертью посылать. А ну, гони карту!

– Какую карту? – оторопел я.

– Как какую? – возмутился Юра. – Отсюда и до заправки. Ты что, думаешь, я не заметил, как ты с красоткой в подсобку нырнул? Вы же карту там рисовали?

Я крякнул.

– Ну не строй из себя первокурсницу-отличницу, думаешь, я не понимаю. Сам уже засматриваюсь на дупла в деревьях – так одиноко, но у нас вроде как ЧП.

Я скуксился. – Ты РЕАЛЬНО полагаешь, что перед тобой мастер пикапа? Взгляни на меня повнимательнее. Я замызганный, как бомж. Как можно в таком виде за десять минут развести на сладкое?

– Согласен, никак. Ну, тогда гони карту!

– Ха-ха, смешно, – нахохлился я ещё сильнее, – рули давай к складу. Нам сейчас НЗ выдадут.

– Да ладно, я не справился, а ты договорился? Неужели нос погрел в...

– Завали, полудурок озабоченный, а то я тебе реально кабину сейчас снесу. Юра мы, между прочим, из-за тебя сейчас в такой жопе. Неужели ты не мог сразу водки икс два взять?

– Эй, чего это из-за меня? Я и так икс три взял! Кто ж знал, что ты как лось бухать будешь в этом году? – Друг осмотрел меня и прекратил ёрничать. – Нервный ты какой-то Ветер. Ты себя так ведёшь только когда сильно на косорезишь, только не говори...

– Да, я ей золото скинул. – решил я опередить друга.

– Ой, дурак! Ты хоть понимаешь, что у нас даже бенза нет, чтобы свалить? – Юра принялся заламывать руки.

– Так-то, она мне денег дала, и до заправки тут триста метров всего. Буквально пару поворотов через дворы.

– Погнали тогда, не фиг ждать, пока нам ласты свяжут, говори, куда ехать, –засуетился Юра.

– Брат, остынь, я ведь не просто так ей открылся. Понимаешь, она особенная.

– Все они «особенные», когда с «вахты» приезжаем. А первые дни даже волшебные...

– Послушай, ей наши деньги слезы. Это её пахана магазин. Я пока в кабинете сидел, срисовал, у неё курточка бренд, сумочка бренд, на сумочке брелочек воооон от того тигуана. – Я пальцем ткнул на новую машинку. Она нам явно не ради прибыли помогает.

– А ради чего? – с недоверием спросил напарник.

– Не знаю, не уверен. Мне показалось, это от скуки.

– Понравилась? – заулыбался друг.

– Есть такое, она прикольная и умная. Но ты же понял, что золото я ей не скинул не поэтому.

– Чуйка? – желая удостовериться, спросил Юра.

– Она. Я дорогу до заправки спрашиваю, а самому не ловко, дышу носом, смотрю в пол и руками стараюсь дырку на джинсах закрыть. А ей плевать, она и не смотрит на мой вид. Точнее не так: вместо задирания носа в глазах любопытство. Вот помнишь, как мы в детстве смотрели на Лешего, когда тот вонючий с похода возвращался?

– Угу.

– Тот же взгляд. Детский, непосредственный.

– Помню, любопытство было сильнее брезгливости.

Она маршрут обрисовала, а затем пошутила. Но без злобы, задорно так. И у меня в голове щёлкнуло. Ну ты понимаешь?

– Ладно, раз так, поехали к складу.

Моей «чуйке» на людей Юра доверял всецело. Сколько раз благодаря этому аномальному чувству я отводил нас от неприятностей, а пару раз даже и смерть, сложно сосчитать. А вот на условно хороших людей «чуйка» срабатывала реже. Почти никогда. Это пятый случай за всю жизнь. Скорее всего, такое бывает только с родственной душой.

Да, можно сказать: – Эй! Какая к чертям родственная душа? Ты же авантюрист, а она – книжный червь. Ты и дня в офисе не провёл, она вся в бумажках. Да, согласен, вот только в тему с золотом она вписалась моментально. Так что дух авантюризма ей не чужд. А ещё, если честно, то и я не такой уж сумасброд. Это больше из-за Юры. Я второй пилот в его мечте.

Танюшка не обманула. Сделала всё быстро, тихо и, что радует, даже больше, чем мы договаривались. Я, в свою очередь, решил также не обманывать её и на обратном пути заскочил. Меня ждала радостная девчонка с новыми цацками из знакомого золота. Не мешкая, она предложила заключить сделку: с её стороны — грамотно рассортированные и упакованные продукты, которые не нужно везти через пол страны, а мы, в ответ, предоставим ей драгоценные металлы на сумму товара плюс дисконт. Предложение казалось рациональным, и я согласился, за что был немедленно награждён страстным поцелуем. В этой авантюре Таня нашла отдушину от пресной жизни. Как же, примерная девочка переступила черту; могу только представить, как у неё закипела кровь.

Ещё через год, при очередном заезде, мы перевели наши отношения в горизонтальную плоскость прямо у неё в машине. Затем расстались, после чего последовало ещё много событий: её свадьба, похороны Егора Анатольевича, мой долгий запой после убийства Юрки, Таня выхаживала меня.

Растеряв всех близких, я вдруг спохватился. Она ведь последний человек кто зная меня без прикрас, остался рядом. Не отвернулся и не бросил в тёмный час. Со временем, когда любовь к ней прожгла всё насквозь, я позвал её замуж. Но, конечно, было уже поздно. Преданная, как верная собака, она никогда бы не повторила поступок презираемой матери. Этот город вызывает у меня лёгкую шизофрению – каждый раз, приезжая сюда, я будто схожу с ума. Одному человеку желаю смерти и ненавижу себя за эту чёрную мысль, понимая, какую боль это причинит ей и их милым детям. А её я люблю, но быть рядом и не иметь возможности владеть – это невыносимая пытка.

– Танюшка! – Я подхватил за подмышки миниатюрную женщину и закружил.

– Поставь немедленно! – притворно завозмущалась директриса.

– Прости, прости, – заметив, как за нами подсматривают её подчинённые, поспешил с извинениями я.

– Миш, а теперь рассказывай, где был, чего надумал? Приехал раньше обычного, и заказ огромный.

– Не переживай. Всё отлично, я вложился удачно, квартиру продал, это последний заезд. Поэтому хочу до самого конца остаться. Нужно сделать запас на чёрный день, чтобы со спокойной душой на «пенсию». Потом осяду у вас тут неподалёку. Буду Ромку с Меланкой на рыбалку возить и по грибы.

– Ну, тогда ладно, – Таня выдохнула. – Рада слышать, что у тебя всё хорошо. А поместится хоть всё что заказал? – С сомнением в голосе поинтересовалась подруга.

– Эх... Я же соскучился, а ты с места в карьер. Может, покушаем вначале, новости расскажешь?

– Голодный?

Я помахал рукой, мол, ну такое.

– Значит, потерпишь. Я уже грузчиков отправила. Сейчас погрузчиком вывезут тебе поддоны. Там работы на пару часов. Перекладывай, трамбуй. Как закончишь – маякни, рванём ко мне. Муж с детьми на море улетели. Так что никаких ресторанов и кафе, ужином угощаю я.

От услышанного я аж взвизгнул. Таня готовила изумительно. Вспоминая те дни, мне кажется, что именно её готовка вернула меня из синего омута. А её выпечкой можно даже героиновых наркоманов с иглы снимать.

– И гостиницу с девками тоже можешь отменить, на ночь у меня останешься. Только смотри мне, чтобы без…

– Ты же знаешь, я не посмею.

Щеку обожгло фантомной болью. Мне было плохо, я искал утешения и запутавшись не отличил жалость от любовь. Один удар, и взгляд которыми Таня умела говорить не хуже чем словами. Моментальное осознание того что я могу потерять и её.

Перекидав продукты, вымотался как проклятый. Не подрасчитал. Места оказалось в обрез — и листка не просунуть. Мой новоявленный Dodge Ram 1500 TRX «Warlord 6x6» из солидного внедорожника мутировал в этакого бронированного монстра. Массивная выхлопная труба и шноркель, взметнувшиеся по бокам выше крыши, напоминали дыхательные пути мифического железного зверя. Приваренная рядом лестница лишь усугубляла этот образ.

Нарощенные борта кузова, накрытые брезентом цвета хаки, казалось, стонали и трещали под непомерным грузом. На крыше возвышался мангал, ощетинившийся лентами фар. На нём, словно горбы верблюда, высились два пластиковых кофра, до отказа набитых провизией и снаряжением. Даже задние сиденья были принесены в жертву моей бережливости. Окна бронированны. На кенгурятнике стальным мускулом красовалась тридцатитонная лебедка GALS с дерзкими доработками. При желании её можно использовать как манипулятор. Днище заковано бронепластинами и загерметизировано на совесть — хоть вплавь пускайся. За RAM'ом, словно верный пёс, следовал огромный прицеп, где каждая вещь, как деталь швейцарских часов, занимала строго отведённое ей место, подчиняясь неумолимой логике выживания.

– Устал? Я вот тебе перекусить принесла, и кваску. – Таня нагрянула ровно в тот момент, когда я умостил свою пятую точку на картонную коробку и любовался проделанной работой.

– Красавец?

– Ты или твой крокодил?

– Я-то ладно, с детства такой, ты на монстра моего глянь. Внушает, правда? Сам переделывал.

– Сколько же ты в него набить умудрился? Спрашиваю, потому как у нас дальнобой один заболел, а ты на этом чуде-юде, я думаю, вполне мог бы занять его место.

– Не, спасибо, платите вы не ахти.

Таня только хмыкнула, мол, да-да, кому-то бриллианты мелковаты, куда уж нам.

– А по весу, Танюшка, боюсь соврать, но, вроде как, суммарно, почти десять тонн вышло. Или чуть больше.

– Блин, да ты точно нелегал-дальнобойщик.

– А-ха-ха, восхищайся, раболепствуй, поклоняйся.

– Ну, точно деревянная башка! Забыл, кто тебя этому научил?

Таня обожала рациональное использование места, везде и всегда стремясь заполнить свободное место полезными вещами. И при этом дома у неё был не склад, а скорее минимализм. Хотя в шкафах один фиг всё по линейке и строго по размеру.

– Ученик превзошёл своего учителя?

– Никогда! Если бы я собирала – вошло бы одиннадцать.

– Рессоры лопнули бы, они и так на пределе.

Так, в приятной перепалке, я перекусил, и мы направились к Танюшке.

– Родная, а ничего, что ты на чужой машине, посреди белого дня, сваливаешь с работы? По попе не получишь?

– Не переживай, доступ к моей попе есть только у мужа.

– А если серьёзно, машина твоя там, у магазина, осталась, а я рано уеду, часа в три.

– Такси возьму. Не страшно, – Таня отвечала односложно, продолжая работать с мобильного.

– Да я не про это. Городок ваш – деревня, тут воздух испортили, а в другом конце уже знают, что ели. Вдруг кто мужу твоему настучит.

Таня подняла глаза и с улыбкой спросила: – А ты думаешь, он не знает? Поверь, знает. И что приехал, и даже что ты влюблён в меня. Всё знает.

Моя же подначка сработала против меня. Не ожидая такого поворота, я аж потерялся.

– А как же тогда?

– Да, он и меня знает. А ещё, не понимаю, правда, почему, но он тебе верит.

– Дела-а-а, – протянул я.

Зато я знаю. Поговорили мы однажды по-настоящему, по-мужски. Я ему той ночью могилой Юры поклялся, что никогда и ничего, но если он хотя бы пальцем… В общем, консенсус и полное взаимопонимание.

Поужинав, принял душ и топал в кровать, как неожиданно, даже для самого себя, свернул ко входу на задний двор. Благодаря Тане этот последний день в лоне цивилизации был по-настоящему живым. Там, у себя в Москве, находясь среди миллионов людей, я оставался абсолютно одинок. Полгода не разговаривал ни с кем знакомым. Одни деловые контакты. Мне казалось, я привык, но один день тут, и уже не хочется никуда уезжать.

Почему упустил эту женщину? Как можно было проморгать такое сокровище?

Вообще-то я бросил и почти не курю, но в такие моменты трубка может сманить меня. Я сидел на террасе, наслаждаясь тёплым безветрием, и смотрел в звёздное ночное небо. Густой дым окутывал пространство возле меня. В его завихрениях мне виделись силуэты прошлого и какие-то странные фигуры, похожие на скифские руны. Возможно, я бы придал этой странности больше внимания, но все мои мысли занимала Таня.

Почему она не предложила остаться? Раньше всегда предлагала. Что изменилось сегодня? Неужели она так занята работой? Но что изменит день или парочка? Возможно поняла: если предложит, то соглашусь и уже никогда не смогу оторваться от неё. Мысли лихорадили. Они то мчались, как стая голодных псов за куском мяса, то замирали на пару секунд, оставляя меня полностью опустошённым.

В какой-то момент я не выдержал и влепил себе пощёчину.

Всё, хватит! Тут смогу уснуть, только не рядом с ней. Быстро собрался, написал записку: мол, так и так, не спится, решил тронуться в путь пораньше. Буду в октябре, целую, люблю.

Не помня себя, открыл ворота, запрыгнул в машину и втопил, не оглядываясь. Решил – ай, время только одиннадцать, проеду сколько смогу и там заночую, никаких гостиниц. А пока я удирал, сверкая фарами, та единственная, за которую готов убивать и умер бы не задумываясь, стояла и, плача, наблюдала в окно за моим бегством. Она не понимала почему, может, женская интуиция, но точно была уверена: с Мишей они больше не встретятся.

Сколько ехал, не знаю, но становилось светлее, когда я свернул, как мне тогда показалось, в нужное место. Дело в том, что дорогу окутал белый туман, почти такой же густой, как и дым табака. Да и место заезда в лес было замаскировано. Не так чтобы сильно, но пару деревьев с дороги оттащить нужно, а потом ещё и через густой куст проехать. И будь у меня не такой вездеход, сюда хер сунулся.

Закидав, как смог, заезд, я медленно крался по лесу. Вся моя люстра на крыше и не слабые фары в купе с противотуманками позволяли замечать деревья лишь на пару шагов впереди. Посчитав, что от дороги уполз достаточно далеко, плюнул и грохнулся спать. Испытывать судьбу и дальше желания не было. Понятно, что даже если бодну случайное дерево, ничего страшного не произойдёт. Спереди огромная лебёдка и защита. Но вот проморгать и заползти в болото – запросто.