Искатели космических Пустынь

Царский крэйно́р стремительно рассекал пустынные просторы. Потоки горячего ветра обжигали лицо, душный воздух сжимал лёгкие. Приходилось натягивать бандану на лицо да покрепче прижимать к коже тёмные очки: песок нещадно забивался в глаза. Крэйнор набирал скорость, ветер хлестал отчаянней, а солнце, заходившее где-то вдали, будто бы становилось всё больше.

На борту летающего мобильного судна поместилось несколько человек в плотных лёгких одеждах. Водитель — Филг Рош — следил за дорогой, щурился, глядя за блестящий горизонт, и держался за руль крэйнора, то и дело приподнимая то один рычаг, то другой, дабы транспорт летел строго в тридцати сантиметрах над песками. Сам водитель, ворча через слово, звал эти тридцать сантиметров «двумя уддами» и был совершенно прав. Удды — это по-здешнему, по-правильному.

Рош — мужчина рослый, туго затягивающий светлую куфию, с волдырями на грубых пальцах и сухим голосом. Его узкие, вечно прищуренные глаза отражали золотистые волны Пустынь. Филг умел спать с открытыми глазами и ходить как совершенно бесшумно, так и демонстративно шаркать, привлекая к себе внимание. Высокий и острый, как шпага, он возвышался угрожающим станом.

Двое мужчин в белых масках — именитые Стражники — сжимали в пропотевших ладонях по стальному копью и не сводили взглядов с ещё одного пассажира крэйнора. Стражники не разговаривали, и хотя частенько поправляли маски, не могли скрыть уставших взглядов, что бросали из стороны в сторону на однообразные Пустыни.

В охране нуждалась одна-единственная фигура, с виду настолько маленькая и хрупкая, что её можно было принять за диковинную куклу с Восточных морей — там такие игрушки в ходу. «Кукла» сидела в пассажирском кресле неподвижно, прячась от ветра и песков под небольшим навесом, и изящно держала краешек своей широкополой шляпы. Размахивая веером, фигура прятала лицо за деревянной маской, изображавшей морду фенека. Глаза у лисицы были прищуренными и внимательными, взгляд — цепким, хлёстким. Одетая во всё белое, из тонкого льна, сверкающая особа с красным веером в слабой руке восседала меж двух Стражников, молчала весь долгий жаркий путь и смотрела то на бескрайние просторы, то в спину ворчавшего водителя. Взгляд фенека становился острее с каждым ругательством, срывавшемся с уст Роша, но тишину более ничего не нарушало. Лишь визжал двигатель судна да скрипели песчинки, гонимые ветром.

— Немного воды, лу́на? — раздался над ухом фенека услужливый голос правого Стражника.

Фигура покачала головой. Она пила несколько дгон назад.

— Немного белого хлеба, Ваше Темнейшество? — спросил левый, тоже получив в ответ молчаливый отказ.

— Жар подходит к концу, — послышался хриплый голос Филга. Он не обернулся, вздохнул и нажал на очередной рычаг. Его тон звучал недостаточно почтенно, что возмутило Стражников и оставило равнодушным фенека.

— Мелочь, — ответила особа, резко сложив веер и возложив его на свои хрупкие колени. — Доберёмся до Ку-э до начала ледьи.

— Вы, как всегда, точны, пятая луна.

Водитель снова замолчал, обратив сосредоточенный взгляд за горизонт. Стражники одновременно выровнялись и поправили белоснежные маски. Ветер продолжал хлестать, но солнце садилось, и жара спадала. Женщина в маске фенека продолжала сидеть, точно кукла. Лишь её острый взгляд блуждал из стороны в сторону, заставляя нервничать охрану и оставляя водителя равнодушным.

Путь этот лежал от самой столицы Пустынь до гордого поселения-отшельника Ку-э и успел вымотать всех немногих, кто в него отправился. Но хотя каждый в равной мере ждал облегчения, что придёт следом за долгожданной остановкой и прохладой, обратно в столицу вернутся не все.

Так решила пятая луна.

Филг знал это прекрасно, но молчал. Он слишком дорожил доверием пятой луны, чтобы размышлять о моральности её решений. Возможно, так было угодно Пятиугольнику. А быть может, и нет. Знала лишь особа в деревянной маске.

Крэйнор летел всё быстрее, солнце садилось, и когда ледья уже была на подходе, впереди показались огни Ку-э. Водитель замедлил ход, давая судну постепенно остынуть. Стражники зашевелились — им не терпелось размять ноги и стянуть пыльные маски. Неподвижно сидел фенек.

В семидесяти уддах от горящих жёлтым огней крэйнор с уставшим вздохом замер над землёй. Правый Стражник поднял копьё, но фенек покачал головой. Тогда двое в белых масках спустились с судна на горячий песок, не дожидаясь, но остались стоять поблизости.

— Луна, — учтиво, но сухим тоном позвал Рош, обернувшись. Он протянул ладонь, затянутую в грубую кожаную перчатку.

— Спасибо, Филг, — отозвалась особа, давая оказать себе помощь.

Белые ботиночки маленькой фигуры вступили на обжигающие струящиеся пески. Запахло углями, свежим сеном, сладкими водами… Стражники подняли копья и преклонились. С водителем под руку, не торопясь, женщина-фенек прошла мимо них и направилась к огням.

Ку-э расположился совсем рядом. Наконец-то появилась возможность сказать Сну всё прямо в лицо. Ей надоело восседать на троне в столице и надеяться, что всё обойдётся. Если Сон молчал в ответ на письма, стоило остерегаться. В конце концов она защищала своих людей. Это просто предосторожности…

— Когда избавится от них? — сухо спросил Филг, покосившись на маленькую фигуру, с которой шёл под руку.

— На рассвете, — коротко ответил фенек благозвучным тихим голосом.

Филг кивнул и обернулся на Стражников, мерно шагающих позади.

— Это обязательно? — в его сухом голосе проскользнула нотка неуверенности.

— Это твой долг, — сверкнули глазки фенека.

***

Бо-а был небольшим поселением. Правильнее сказать, что он представлял собой десяток хилых домиков, скудный рынок, где из самого ценного продавались не самые надёжные ботинки, да местная земледельческая школа. Как и все другие немногочисленные поселения юго-запада, Бо-а не славился ничем, кроме песков. Но песка было полным-полно везде. Этот факт одновременно и удручал, и оставлял равнодушным. Если всё, что ты видишь с рождения, — бесконечные Пустыни, то о чём вообще можно мечтать?

Вот и жители Бо-а не мечтали. Жили себе своей быстрой суетливой жизнью, стараясь успеть сделать как можно больше до того, как их к предкам отправит очередная болезнь, голод или инфляция. Эти маленькие сухие люди, нередко расплачивающиеся последними запасами воды, не были ни мечтателями, ни творцами. Возделывали твёрдую землю, где она встречалась среди песчаника, глядели на чистое небо с сожалением, дожидаясь редких дождей, и гоняли своих бессчётных детей, чтобы те поскорее выросли и стали помогать родителям. Единственными развлечениями жителей Бо-а были байки Искателей, иногда забредавших в эту глушь, да нестабильное телевидение, транслирующее из далёкой столицы бессмысленные сюжеты. Такие же горячие, как и песок вокруг.

Ничего особенного в Бо-а не было. Строили здесь из песчаника, камня и глины, кто побогаче — из дешёвого дерева. Ели сухой хлеб и пили мутную воду, доставлявшуюся сюда раз в две недели. Палками отгоняли диких гадюк да жаловались на тучи саранчи. На рынке целыми жарами, пока гигантское солнце скользило по небосклону, тянулись перепалки и вялые ссоры. Земледельцы занимались скудными посевами, их ребятишки сбегали с полей, а те немногие, кто мог позволить себе другой досуг, стояли за прилавками, чинили электроприборы или следили за подрастающими земледельцами.

Бо-а был обычным поселением юго-западных песков. Отсюда до столицы пешком ни за что не добраться, а на более или менее рабочем крэйноре лететь около пятнадцати жаров. Впрочем, большинство из местных никогда не бывало где-то, кроме своего поселения и ближайшего из соседних. А кому хотелось бы рисковать жизнью, без должной причины пересекая пустынные океаны? Там на дорогах всякое случалось, а если осмелиться отправиться по непроторенному пути, то головы лишиться ничего не стоило. Об этом местным ведали Искатели да заезжие, и те им охотно верили. Если кто и рвался в путешествия, то только особые бездельники из чумазой ребятни, но мечтания тех быстро пресекали взрослые, желавшие своим детям скорейшего взросления.

В этом месте Искателю рады были только на рынке и в кабаках, где местным травили байки о злобных тварях и пугающей своей неизвестностью силе Пустынь. По улицам поселения лучше было не ходить — начинали приставать любопытные дети и сердиться их заурядные взрослые. Кто-то из особо смелых ребятишек мог схватить за штанину и не отпускать, пока не получит ценную безделушку откуда-то издалека. А если уж пристанет взрослый, то тут пиши пропало: посыпятся вопросы о столице (даже если ты там никогда не бывал), о правительстве и новостях, о новых поставках воды и о том, не разработали ли где-нибудь там новую отраву от скорпионов те, кого местные звали «светлыми ленивыми умами».

Искатели в поселения вроде Бо-а без крайней нужды не заглядывали. Всё равно на рынке лишь иногда попадался полезный товар. Да и тот не особо ценный — бурдюки прошлопролётной воды, потрёпанные ножны да сомнительного качества батарейки для уже давно не выпускавшихся моделей. А что до приключений, которыми жили некоторые особенно отчаянные, то таковых на юго-западе тоже не найдёшь — сплошная бедность да скука. За сложными путями обычно отправлялись на восток, за новыми впечатлениями — на северо-запад, за достойным товаром — на северо-восток, к столице. Что до людей, то они везде были одинаковыми.

Этим душным жаром, когда солнце ещё только поднималось из-за горизонта, но воздух уже был невыносимо горячим, песок под ботинками трескался, а Бо-а монотонно галдел. С раннего утра на песчаных полях трудились загорелые земледельцы, дети в хлопковых куртках ходили за учителями по пятам, а на рынке лениво велись споры. Небо белело, ветер игрался с поднятыми полотнами, голоса людей смешивались с неразборчивой музыкой, что проигрывали старенькие телевизоры.

Рынок сегодня был особенно оживлённым — недавно ведь случился завоз воды! Торгаши расхваливали именно свой товар, идентичный соседскому, покупатели стучали кулаками по покосившимся бочкам, а под их ногами мешались малолетние прогульщики, вглядывающиеся в толпу в надежде выловить незнакомое лицо. Кого-то, от кого веяло бы приключениями и далёкими землями, у кого можно выклянчить сувенир, от чьих историй подивиться.

Именно от этих ловких ребятишек лицо прятал молодой человек, уже пару дгон стоящий у отдалённой лавки. Её владелец — тучный, почти чёрный от палящего солнца мужчина пролётов тридцати — гнул свою линию, словно от него в этой ситуации что-то зависело.

— Я тебе отвечаю, парень, это лучшее, что ты можешь отыскать в этой дыре! — сердито говорил мужчина, упрямо прижимая к старому прилавку то, что называл «новеньким дорожным мешком».

— Не буду брать за двадцатку, — в который раз повторил покупатель. Он стоял, скрестив руки на груди, и иногда выглядывал из-под капюшона, боясь не заметить подобравшуюся больно близко малышню.

— Обижаешь, парень, — торговец шумно выдохнул. — Ты ведь уже цену сбил, что ещё хочешь?

Ответом послужил крайне красноречивый взгляд. Мужчина закатил глаза и надулся. Он прекрасно знал, что не мог долго торговаться — покупатель упорхнёт к конкуренту. Лучше уж продать за дёшево, чем пытаться обмануть того, кого так просто не провести.

— Пятнадцать? — со слабой надеждой предложил торгаш.

— Десять, — отрезал Искатель.

— Чудак! Загрызёт тебя саранча, ой как загрызёт!

Ворча и ругаясь себе под нос, мужчина ушёл заворачивать мешок. Покупатель и бровью не повёл. Ненадолго оставшись один, он обернулся и окинул беглым взглядом галдящий рынок. На мгновение в поле зрение попало громадное солнце, и пришлось поспешно вытащить из кармана тёмные очки и надеть их. Нигде от этого горящего в небе шара не спрятаться!

Искатель этот — звали его Шалт Долл, что уж скрывать, — в самом деле был чудаком в глазах окружающих. Себя бы он назвал «своеобразной личностью», что звучало правдивее. Ничего вредного Шалт не делал, на власть не жаловался, сбивал цену с сомнительных товаров вполне справедливо. Однако чудаком Шалт считался не просто так. Искателем он стал очень давно (во всяком случае, начал путешествовать) и к своим двадцати трём пролётам, казалось, познал жизнь. Был он человеком скрытным и даже пугливым, прятал лицо от надоедливой, но безобидной ребятни и никогда не заглядывал в кабаки. Последнее особенно удивляло и даже возмущало жителей всех без исключения поселений. Даже столичных.

Шалт не заходил бы в Бо-а, если бы не обстоятельства. Он держал путь на восток, но по пути столкнулся с чем-то, что оставило свежий шрам на ладони и порвало дорожный мешок. Это «что-то» было обычным составляющим жизни любого Искателя. Ни один путь, ни одна дорога, даже самая короткая, не проходила без злоключений. Каждый раз находилось, на что потратить честно заработанные деньги.

Дожидаясь торговца с новоприобретённым товаром, Шалт не только по сторонам глядел, но и прислушивался. Помимо шумных местных он слышал и даже частично видел работающий неподалёку телевизор. Тот стоял, покачиваясь, на соседнем прилавке, окружённый любопытными, но не удивлёнными зрителями. Они никогда ничему не удивлялись, если это не касалось внезапного дождя.

Включили новостной канал. Шалт тихо вздохнул, увидев на экране вперемешку с яркими красками, режущими глаза, мелькнувшую фигуру в маске. Ну конечно. Сегодня в очередной раз крутили запись заседания Пятиугольника.

Удивительно, как людям не надоедали повторы даже пятипролётной давности! Они смотрели на своих царей с упоением, даже если их разделяли бесконечные опасные пески. Когда не смотрели завораживающий телевизор — ругали правительство на чём свет стоит. Как начинались повторы — тишина, лишь блеск в подслеповатых глазах.

— Переговоры с Дрэф’Эр’ами на нейтральной юго-восточной стороне, — звучал из скребущего динамика тонкий голосок пятой луны, — сорвались из-за диверсионного набега бандитов. Никто не погиб, а инцидент даже укрепил взаимоотношения двух сторон, ведь, как известно, общий враг сближает…

Шалт точно не увидел, но по голосу сразу догадался, что мелькнувшая белая фигура носила маску фенека. Эту особу ни с кем не спутаешь, больно уж необычными были её рыжие волосы, всегда аккуратными локонами струящиеся по тонким плечам. Да и манера говорить своеобразная… Пятый член Пятиугольника — пятая луна! Фаворитка очень многих простых смертных. Шалт даже не знал, чем она заслужила становиться объектом народного недовольства реже остальных лун.

Когда Шалт уже начал переживать, что по пути торговца загрызла саранча, тот вернулся. С хмурым видом вручив свёрток с мешком, мужчина с демонстративным неодобрением забрал потёртые монеты. Он даже не удосужился пересчитать выручку, а потому не заметил, что получил пятнадцать вместо десяти.

Торговец отошёл к другому покупателю, а Шалт, шагнув в сторону, пристроился в рассеянной тени за одной из лавок. От шума и зноя здесь не спастись, но зато можно было немного перевести дух. Шалт с облегчением скинул с головы капюшон и по привычке растрепал свои тёмные спутанные волосы. Встряхнул шевелюрой, чтобы сбросить пыль и соринки, а затем со спокойной душой обернулся.

И тут же подскочил на месте, едва не вскрикнув.

Сначала Шалт решил, что рядом что-то загорелось — не редкость, учитывая палящее солнце. Перед ним вдруг возникло что-то красно-оранжевое, подвижное. Искатель отскочил назад, не думая, и для надёжности прижал к груди свёрток, будто тот мог спасти от пламени.

Но то оказался не огонь, а чьи-то яркие локоны. Перед Шалтом нарисовался парень, с которым он раньше не встречался, а ведь память на лица у него хорошая! Шалт посчитал парня мальчишкой из местных — тот был невысоким, с круглым юношеским лицом и огромными глазами, в которых читалось характерное для всех ребятишек любопытство ко всему непривычному.

Ну вот, всё-таки они его раскрыли!

— Тебе чего, малец? — неохотно спросил Шалт, когда пауза совсем затянулась. Мальчик и не думал уходить, а стоял напротив неподвижно, уставившись своими большими глазами.

Глаза у него были не менее удивительные, чем волосы. Голубого цвета, такие кристально-блестящие, точно два озерца чистой воды.

— Я не раздаю подарки, — сразу предупредил Шалт. Ответа не последовало. — Так тебе чего?

Мальчишка моргнул и расплылся в улыбке. Шалт поразился ещё больше — зубы-то у парнишки были почти белые, ровные! Неужто из богатеньких? Да вряд ли, в Бо-а даже самые богатые портили себе зубы плохой водой и чёрствой пищей. Что тогда за удивительный зверёк перед ним?

Рыжего точно разрывало от желания задать вопрос, но он не решался. Тоже странно — обычно местные не стеснялись набрасываться с расспросами. Все эти непривычности так удивили Шалта, что он еле заметно кивнул, давая разрешение на вопрос.

—Ты столичный? — тут же выпалил парень.

Голос у него был достаточно высоким и звонким. Не такой, как у большинства. Не испорченный ни грубыми спорами на рынках, ни развязными песнями в кабаках, ни ругательствами, которыми так часто баловались дети, повторяя за невнимательными взрослыми.

— Не все Искатели столичные, — Шалт поморщился. — Почему этот стереотип так распространён?

— А ты Искатель? — взгляд рыжего стал ещё любопытнее.

— А ты не уверен? — последовал смешок. — У меня же на лице написано, что не земледелец.

Парень усмехнулся, снова продемонстрировав белёсые зубы. Теперь, у Шалта появился слабый интерес, захотелось присмотреться к этому индивиду получше.

Отличительной чертой рыжего были его волосы — неаккуратно подстриженные, лохматые, огненные. Глаза — два кристалла, сверкающие в губительном солнечном свете, отражавшие шустрые тени и даже голоса посетителей рынка. Удивительные глаза! Широко распахнутые, доверчивые. А взгляд — пристальный, глядящий с великим интересом.

Одет был как неопытный Искатель: светлая бандана на голове, лёгкие одежды, порванные на коленках брюки и крепкие перчатки. Весь в ярких цветах — жёлто-фиолетовый. Был у парня ещё пояс да кинжал, а в мочке проколотого левого уха поблёскивал поддельный аквамарин — серёжка.

— Странный ты, — прямо сказал Шалт, чем нарушил затянувшееся молчание.

— А ты вполне обычный, — отозвался рыжий. — Обычный Искатель — в белом, в лёгких доспехах и ножнами за поясом… У меня только один вопрос есть.

Шалт скривился. Он знал, какой вопрос последует. Ему все его задавали, кто осмеливался (особенно мелкие). Стоило бы уже привыкнуть, но нет же! Каждый раз цепляет в худшем из смыслов.

— Почему повязка на глазу? Белая такая, — рыжий озвучил крайние опасения и указал Шалту на лицо. — На левом.

— Скорпион укусил, — буркнул тот, инстинктивно прикрывая рукой повязку.

— Правда?! — поразился парень.

— Нет. Отстань, иными словами.

Шалт нахмурился. Рыжий замолчал, но не отстал. Не выглядел он оскорблённым или обиженным, хотя его только что прямым текстом послали. Он стоял, как был, и пялился на Шалта во все глаза. Было в этом что-то необычное — пялиться, но молчать. Шалт к такому не привык. К горлу подступил ком, взгляд начал бегать…

Может, шпион какой этот непонятный парнишка? Государственный! Шпионы их отличные актёры, в доверие втереться умеют!

С другой стороны, какое Пятиугольнику дело до Шалта? Шалт обычный Искатель, это верно. Никому не известный, тихо ведущий свои дела! Если только кто-то не прознал о том, что…

— Меня Леш зовут! — мысли разогнал звонкий возглас. Рыжий расплылся в улыбке и протянул руку.

Шалт удивлённо моргнул и недоверчиво сощурил единственный глаз. Ему не нравилась идея знакомиться с кем-попало — Шалт всегда был сам по себе! Сам выживал, сам путешествовал, а имя своё никому не называл…

Но было что-то необычное в этом рыжем. И дело не только во внешности, но в поведении. В Шалте зашевелилось присущее ему любопытство, страсть ко всему непривычному, новому. Он не смог удержаться от того, чтобы пожать мальчишке руку.

— Я Шалт, — сказал Искатель в ответ на выжидательный взгляд рыжего. Помешкав, добавил: — Шалт Долл… А ты откуда такой?

Этот Леш не был Искателем, хотя и старался одеваться как положено Искателю. Его необычная внимательность, яркая внешность и, главное, открытый взгляд убеждали, что перед Шалтом нарисовался местный, но не обычный. Не земледелец, не ученик техника, даже не сторонник какой-нибудь радикальной религии, из каких известных была Церковь Солнца.

Нет, Леш был загадкой.

— Из ниоткуда, — с гордостью ответил Леш. — И ничейный — сирота уже пролётов пять. Перебивался в То-а, но вчера приехал сюда вместе с поставщиками воды, — Леш улыбнулся. — Я услышал о тебе в То-а и о том, что ты отправился восточнее.

— Услышал о случайном Искателе и пошёл следом? — с сомнением спросил Шалт. — И чего ты от меня хочешь? У тебя должна быть серьёзная причина для того, чтобы сорваться с насиженного места и отправиться пускай и по протоптанному, но оттого не менее опасному пути через Пустыни.

Шалт замолчал и посмотрел пытливо. Леш замялся и впервые за всё время соизволил отвести взгляд. Он глянул себе под ноги, поддел носком ботинка камешек и отбросил тот в сторону. Затем, подняв голову, Леш потёр шею.

— Мне помощник нужен, — сказал он наконец. — Точнее, это я в помощники набиваюсь! Мне Искатель нужен, но не чтобы нанять, а чтобы вместе отправиться.

— Куда? — удивился Шалт.

— В Пустыни, — Леш пару раз моргнул и неуверенно улыбнулся.

Теперь всё стало совсем странно. Шалт не знал, что сказать. Он стоял в тени покосившейся лавки посреди скудного рынка обычного захудалого поселения, глядел на странноватого парнишку и не понимал, как оказался здесь. Никогда раньше к Шалту не напрашивались в напарники. Никогда ещё он не слышал, чтобы о нём болтали нечто такое, что вдохновляло бы других идти в Пустыни.

— Ты не Искатель, — Шалт облизнул пересохшие губы.

— Так-то да, — неохотно согласился Леш. — Но я готов им стать! Я слышал, ты направляешься в Оазис. В одиночку… Это правда?!

Глаза рыжего расширились ещё сильнее — дальше просто некуда. Он посмотрел Шалту в душу, с нетерпением дожидаясь ответа, а тот не знал, как быть. Молчал, прикусив язык, и ждал, когда раскроется, что всё это шутка каких-то местных ребят.

Леш не признавался в шутке. Шалт начинал верить в происходящее. Крепче сжав свёрток с мешком, он снова нахмурился. Улыбка Леша в ответ несколько угасла.

— Откуда знаешь? — грубо спросил Шалт, стараясь скрыть волнение.

— Слышал в То-а, — Леш пожал плечами, и его бандана немного съехала набок. — А мне как раз нужно в Оазис! Я давно хотел попасть туда и…

Но Шалт уже не слушал. Мысленно он ругался на себя на чём свет стоит, с трудом сдерживаясь, чтобы не озвучить свои мысли. Волнение нарастало. Шалт сам виноват, что в То-а пошли слухи — он был там незадолго до появления в Бо-а, закупал еды в дороги. Торговка там была такая, что любому зубы заговорит! Начала расспрашивать, куда путь держит, ведь от этого зависит, как много пайков понадобиться… А Шалт хотя прямо цель не назвал, но невольно намёками да выдал хитрой бабе всю подноготную! А там уж разговоры пошли среди местных…

Шалт обречённо вздохнул. Ему не нравилось, когда о его планах что-то кто-то узнавал. Тем более о планах очень важных. Оазис — не шутка. Шалту не хотелось, чтобы к нему из-за этого прицепились по пути.

— Зачем тебе в Оазис? — сухо спросил Шалт.

Леш просиял: решил, что раз разговор продолжается, значит, есть шанс.

— Мне деньги нужны, — быстро затараторил он, размахивая руками; огненные пряди растрепались будь-здоров! — Большие. И я слышал, что если самолично явиться в Оазис да найти что-нибудь ценное, то даже в столице с руками оторвут! А мне деньги нужны. Я бы и сам отправился, но… Страшно как-то. Я лучше с кем-то!

— А деньги тебе зачем? — Шалт устало вздохнул.

— Ну, — Леш не выглядел довольным. Он бы сам задавал вопросы, но пока опасался, что прогонят — по глазам видно. Решившись, рыжий чуть наклонился и заговорил тише: — Все знают, что в Гу-о недавно всерьёз взялись за космическую ракету. Настоящую! Подумать только, что будет, когда они её построят — новая эра же! Я увлечён этой идеей. Хочу вложить большую сумму в разработку. Меня тогда авансом запишут в будущие пассажиры и я обязательно покину планету одним из первых! Вот…

Леш выдохнул и уставился выжидательно, точно надеясь на горячее одобрение его размышлений. Вот только Шалт не спешил с похвалами.

Сведя брови, Шалт не сдержал пренебрежительного фырканья, который, однако, смог скрыть за кашлем. Промолчав в ответ на пристальный взгляд, Шалт задумался. Он внимательно смотрел на рыжего парня перед собой, такого странного и необычного, и в целом, мог представить, как в его голове появились столь безумные идеи.

Конечно, Шалт слышал про Гу-о и их громкие заявления. «О, мы изучим древние памятки истории из прошлых эпох и повторим их достижения!», «Мы повторим старые схемы, найденные в Пустынях, и построим нечто совершенное!», «Мы сможем преодолеть все сдерживающие силы планеты и покинем её, наконец освободившись от оков Пустынь!»

Слышал, конечно. Вот только всё это была ерунда! Шалт не верил ни жителям Гу-о, ни Пятиугольнику, который поддерживал эти идеи. Разговоры — скорее, мечты — о космической ракете, межпланетных перелётах и оставлении Земли позади жили в людях всегда. Ещё когда до рождения как Леша, так и Шалта были века. Вот только никому за всё время так и не удалось даже близко подобраться к цели.

Нет, Шалт не верил в судна, способные бороздить наднебесные просторы. Не верил в космос, где можно найти человечеству новый дом вместо старого, давно высушенного и опасного. Он не верил в людей.

Но, что важнее, Шалт считал это трусостью — строить ракеты и сбегать, поджав хвост. Шалт был сторонником Земли, был среди тех немногих, кто остерегался космоса и жаждал победы над Пустынями. Как закоренелый Искатель, он не боялся песков так сильно, чтобы бежать от их привередливых настроений. Шалт был никем, совершенно никем на фоне большого мира, но он был твёрдо настроен достичь своей цели…

Цели, о которой лучше было не говорить вслух. Особенно при этом рыжем парне.

— А тебе зачем в Оазис? — поспешно полюбопытствовал Леш, воспользовавшись паузой. Он склонил голову набок, точно заинтересованный ребёнок.

— Как сказать… — Шалт замялся. Он не хотел признаваться, поэтому выдумал на ходу: — Хочу приключений… И славы, да! Всё-таки в Оазис в одиночку не ходят — опасно. Только большими группами, из которых возвращаются единицы… Так что вот.

Неясно, поверил Леш или нет, но вопросов задавать не стал. Он снова моргнул, глядя с любопытством, и Шалт недовольно спросил:

— Тебе сколько пролётов-то? Если мал, то я даже не подумаю над твоей просьбой. У меня есть дела помимо того, чтобы тащить чужих лоботрясов в самое опасное место в Пустынях!

— Я не ребёнок, — Леш тут же насупился. — Мне девятнадцать!

— Глупости, — Шалт усмехнулся. —В твои пролёты все нормальные люди ходят тёмные от солнца, с мозолями на огрубевших ладонях и кривыми спинами от тяжёлой работы. В девятнадцать тебе бы уже детей воспитывать, а то ещё пару пролётов — и всё, староват!

Леш фыркнул и отвернулся. А вот Шалт действительно заинтересовался, отчего этот малый (если о возрасте не соврал) не занимался обычными делами, которыми заняты его ровесники. В девятнадцать простой народ и правда уже во всю работал и детей плодил. Так принято в Пустынях — торопливо жить, торопливо бежать к кончине, пока ноги на месте…

— А сам-то? — Леш покосился исподлобья. — Тебе пролётов двадцать пять. Ещё десяток — и всё, привет! А ты ещё и Искатель. Такие примерно в двадцать пять и умирают!

— Спасибо, обнадёжил, — Шалт невольно усмехнулся. — Но вообще-то мне двадцать три. Немного времени в запасе есть.

— Ну так где твоя семья? Даже у Искателей она есть.

— Была бы, я бы с собой её всё равно не таскал.

— То есть нет её? — Леш прищурился.

— Может, и нет, — Шалт отвернул голову. — Не твоё дело, рыжий.

Разговор зашёл куда-то не туда, и Шалт окончательно растерялся. Даже его любопытство оказалось слабее недовольства, которое вызвал диссонанс, коим воплощением являлся этот парень из То-а. Шалт не собирался тратить время и дальше. Ему напарники не нужны! Тем более такие подозрительные.

— С кем попало дел не имею.

Демонстративно отвернувшись, Шалт набросил на голову капюшон и направился было прочь, как вдруг мальчишка бросил ему вслед кое-какие слова, заставившие остановиться.

— Но я не кто попало! Я Леш Уд, только и всего! Не Искатель, верно, но и не вредитель какой…

Шалт замер с занесённой для очередного шага ногой. Он выждал мгновение, а затем обернулся и удивлённо уставился на рыжего. Тот, однако, удивился не меньше, но промолчал.

Пару мгновений никто ничего не говорил. Городишко Бо-а кряхтел, ветер разносил золотистый песок, жгло огромное солнце. Рынок продолжал жить своей торопливой жизнью. А в его уголке, в рассеянной тени, Шалт потрясённо смотрел на рыжего и не был уверен, что ему не послышалось.

— Чего? — спросил наконец Леш, растерянный.

— Как тебя зовут? — переспросил Шалт, чуть прищурив правый глаз.

— Леш. Леш Уд. А что такое?

Шалт промолчал. Удивило его не имя, конечно (вполне заурядное имя), а фамилия. Уд — такое ещё услышать нужно! Шалт не был уверен, что ему не послышалось.

— А что не так-то? — рыжий спросил уже с долей раздражения — нервничал. — Смотришь на меня, как на диковинку!

А ведь он и был диковинкой, этот Уд. Только что Шалт окончательно в этом убедился…

Отведя взгляд, Шалт стал лихорадочно размышлять. Он ни в какую не хотел брать с собой незнакомца, отвечать за него, доверять хоть каким-либо образом. Он и сам справится, куда бы не направлялся! Однако была и другая сторона вопроса. Как минимум, этот Леш был незаурядной личностью, а такие подогревают интерес.

Впрочем, куда важнее был другой факт. Его фамилия — Уд. Возможно, любому другому человеку она бы ничего не сказала, однако Шалт был в кое-чем осведомлён. Эта фамилия касалась его будущего тяжёлого пути к Оазису, и теперь Шалт был заинтригован: как же этот парень успел вмешаться в его историю, сказав лишь пару слов?

— Точно Уд? — уточнил Шалт, сделав пару шагов к парню. С каждым мгновением его сомнения таяли, но так просто отказаться от них было неправильно.

— Ну конечно, — Леш надулся. — Я, может, и сирота, но отцовскую фамилию отлично помню! Слушай, чудак, если ты не собираешься с собой брать, то так и скажи. А то крутишь тут: то хочу, то не хочу…

Шалт усмехнулся краем губ. Он ещё раз окинул рыжего придирчивым взглядом, почесал подбородок и наконец сдался. Вздохнув, Шалт коротко кивнул, и Леш тут же просиял, без слов всё поняв.

— Берёшь с собой? — воскликнул парень. — Ух! Я так и знал, я ведь отличный напарник! И до Оазиса дойдём, и денег я заработаю, и ракету построят, и космос, и звёзды!..

Леш что-то рассказывал, захлёбываясь мечтаниями, но Шалт его не слушал. Занявшись своими мыслями, Искатель невольно прикусил язык и снова вздохнул. Нет, он не был уверен, что сделал правильный выбор. Ему не нужны были ни напарники, ни девятнадцатипролётные мальчишки со звонкими голосами и чистыми глазами, которые в бою точно не помощники. Вот только было что-то в этом Леше…

Да и фамилия такая — Уд! Нет уж, Шалт не мог такой экземпляр упустить. Он, быть может, и простой Искатель со скромной судьбой и большими планами, однако кой-что про Удов он ведал и очень хотел узнать, как с ними связан этот рыжик. Ведь, казалось, Шалт знал о фамилии этого мальца даже больше, чем он сам!

— Когда отправляемся? — с энтузиазмом спросил Леш, подбоченившись.

— На рассвете, — потягиваясь, отозвался Шалт нарочито небрежно. Заметив разочарование новоиспечённого напарника, он усмехнулся и добавил: — Как есть. Ледью идти прохладнее, но рискованно — Пустыни особенно опасны без солнца. Да и отоспаться нужно — идти далеко. Пешком. Поверь, малец, ты ещё пожалеешь о том, что набился в помощнички.

Шалт хмыкнул и ушёл искать ночлег в поселении, ничего больше не сказав. Он даже не стал интересоваться, где ночевать станет Леш. Тот уже взрослый, сам разберётся! Жил же как-то один до этого, не так ли? Шалт ему не нянька.

Хотя, конечно, не выпускать бы парня из виду. С его-то фамилией да неприкосновенным видом… Ещё побьёт какая-нибудь шпана за лачугами! Впрочем, опять же, Шалт ему не нянька.

Вот же как всё закрутилось…