Искать, чтобы вдруг не найти

Такая история случилась не со мной. И даже не с одним человеком, и даже не в одно время. Я больше скажу, даже не в одном независимом государстве.

Но рассказывать буду я. Так проще — и смешнее. От первого лица.

Прошу не ассоциировать!

Итак, работаю я, скажем так, в некоем ведомстве. Названия у него менялись чаще, чем вывеска на ларьке с шаурмой. Но для удобства назовём его ФСИН. Хотя суть от смены букв не меняется.

Настоящие побеги, если честно, случаются редко. Не как в кино — чтобы верёвки из простыней, подкоп длиной до Китая и вертолёт на закате. В жизни всё проще. И глупее.

Чаще всего отличалась колония-поселение в области. Там схема побега отработана годами.

Перестарался с местным самогоном.

Уснул в канаве.

Проснулся.

Постеснялся возвращаться.

Всё, ты в федеральном розыске.

Поднимают всеобщий хай. Сирены, ориентировки, серьёзные лица. Хотя все знают — через сутки сам приползёт. Или его найдут там же, где и потеряли.

Но бывает, ищут дольше обычного. И вот тогда начинается самое интересное. Подключают нас — людей, которые к розыску имеют такое же отношение, как бухгалтерия спецназа к спецназу.

Меня однажды тоже «подключили». Оторвали от нормальной работы, вручили ориентировку, напарника и отправили «на усиление». Усилять, как правило, надо вокзал, автостанцию или метро.

Логика простая: если ты сбежал — значит, немедленно поедешь покупать билет на центральной кассе, желательно громко объявив свою фамилию.

Мы сидим у входа в метро. Напарник курит. Я ем мороженое. Потом меняемся. Время идёт. Раз в час звоним в оперчасть:

— Обстановка спокойная.

— Понятно. Продолжайте наблюдение.

Продолжаем.

Обычно ориентировку никто не читает. Потому что если прочитать — появятся вопросы. А вопросы в рабочем процессе вредны. Но в тот день я всё-таки прочитал.

Вслух:

— Сбежал осу́жденный Иванов Иван Иванович. 40 лет. Рост 198 сантиметров…

Напарник отчего-то начинает нервничать.

— Вес — 120 кэгэ. Атлетического телосложения. Навыки рукопашного боя, восточных единоборств…

Мы с напарником переглянулись. Он — метр шестьдесят пять. Я — чуть больше, но стратегически это несущественно.

— Слушай, — говорю, — а если, не дай бог, найдём?

— Найдём — сообщим, — философски отвечает он. — Мы же искать должны. А не задерживать. А то он, глядишь, нас сам задержит и надолго.

И в этом, собственно, вся суть.

Мы сидим. Наблюдаем. Если вдруг по платформе проходит двухметровый шкаф с шеей как у быка — мы вежливо отводим взгляд. Потому что у человека могут быть дела. И мы при деле.

Через два часа звоним в дежурку, а там радость:

— Отбой. Нашёлся.

— Где?

— В деревне. В бане. Спал... Тебе не всё равно? Свободны.

Мы с напарником синхронно кивнули, хотя нас никто не видел. Абсолютно плевать.

И ведь самое смешное — все всё понимают.

Начальство понимает, что мы понимаем.

Мы понимаем, что они понимают.

Опера понимают, что мы делаем вид.

И вся система работает как часы.

Иногда мне кажется, что если тот самый богатырь Иванов действительно решит сбежать по-настоящему — с картой, планом и железным характером — его просто никто не найдёт. Потому что искать будут так, чтобы не найти. Потому что инструкции — это хорошо, а 120 с рукопашным — лучше не проверять. Заломает ведь, а нас семьи ждут.

А если серьёзно…

Нет, не будем серьёзно.

У нас обстановка спокойная.

Ну и продолжаем наблюдение.