Искра

— Правильно ли мы поступаем? — спросила девушка, сжимая руль своего багги с шипами.

— Да к чёрту эти правила. Мир уже рухнул, а кто-то ещё думает, что способен его удержать, — мужчина вытер руки о тряпицу, глядя на ржавые машины механиков.

Девушка усмехнулась.

— А ты уверен, что выбрал правильную фракцию?

— Всё выбрали за нас. Я просто делаю свою работу. И зову тебя с собой, — он протянул руку.

Они бросили всё — войну, фракции — и уехали в Долину, где родилась Искра.

13 лет спустя

Первое, что помнит Искорка, — это злобное рычание огромного монстра. Она тогда плакала и плакала под его рёв. Но на руках матери всё равно было спокойнее.

Сейчас она уже большая-большая, она уже не боится. Да и монстр оказался не страшным, а хорошим. Папа сказал, что он их защищал, а ещё кормил. Отец сам собрал его из кусочков двух миров, из старой жизни, из машин двух фракций, что стали одним.

Раз в несколько дней отец забирался в его чрево и уезжал. Иногда на много-много времени, а иногда быстро возвращался. Но никогда — с пустыми руками.

Мамочка очень волновалась и злилась, когда он уезжал. Она ходила туда-сюда по их ангару, посматривая на девочку.

Кажется, ей тоже хотелось покататься с Монстром.

А Искорка просто сидела среди шестерёнок и перебирала замасленные детали. Девочке нравился запах. От железок пахло, как от рук папы и волос мамы.

Когда Монстр болел, отец открывал его рот, забирался туда с инструментами. Искорка уже тоже много-много умела. Когда отец «ремонтилует», она всегда сидела где-то рядом и смотрела. А иногда отец даже просил её что-то передать. Искорка была так счастлива, что она тоже, как взрослые, помогает Монстру.

— Передай накидной на 32, Искра, — говорил он серьёзно, высовываясь из-под капота и вытирая руки грязной, почти чёрной тряпицей.

Искорка тогда подходила к огромному, необъятному высокому столу, взбиралась на стул, стояла, выбирала ключ. Отец терпеливо ждал.

— Эти назывались гачичные, это не те, — перебирала девочка. — А эти стланные.

Наконец она выбрала большой ключ с огромным кружочком. Он весил сто миллионов килограммов. Девочка еле донесла его до отца, и тот улыбнулся.

Искра была горда собой — принесла, совсем как взрослая.

Обычно она после этого убегала хвастаться маме, как помогла папе. А тот тихо менял инструмент на подходящий, пока девочка не видела.

А ещё девочке нравились ночи. Когда ничего не тревожит мир, кроме колыхающего песок ветра.

Мама, папа и Искра садились в Монстра, тот начинал громко рычать и возил семью по Долине. Это было своего рода ритуалом. Мама очень любила эти поездки и всегда вела машину сама, иногда ещё стреляя в небо из больших ржавых пушек. Немного, но отец смотрел на это неодобрительно.

— Могут понадобиться.

— Ну хоть иногда, — смеялась мама в эти моменты. — Мне не хватает этого.

— Не знаю, как может не хватать войны. Выживание — уже борьба.

Мать молчала.

Искорка любила Долину — она красивая, хотя и пустая. Ей очень не хватало друзей. Однажды Искра спросила, почему она одна такая маленькая, а родители большие. Но мать сказала, что ей пока рано задавать такие вопросы. А когда их надо задавать — не объяснила.

Они катались по Долине, звёзды тепло светили над пустотой, пока Искорка не засыпала под рёв машины. Папа мурлыкал колыбельную под нос, смотря куда-то далеко-далеко. Монстр словно подпевал песенке своим грозным голосом. Искорка слушала слова о Рае, что ждёт за горизонтом, где много воды, земли и еды, где зло далеко, а машины могут жить вечно.

Спят звёзды над тихим краем,

Душа зовёт к далёкому Раю,

Где жизнь течёт в лучах покоя,

И птицы поют без перебоя.

Там прошлое нас обнимает,

В объятиях мира укрывает.

— Опять ты со своими фантазиями, — мать смеялась, резко поворачивая перед горкой.

— Иногда всем надо помечтать, — тихо отвечал отец.

Искра его уже почти не слышала.

То был обычный день. Искра встала довольно рано, подскочив раньше родителей, юрко вылезла из Монстра и погладила его по массивной шершавой двери и ржавым пушкам. Ей было страшно и смешно, когда мама стреляла. Оглушающий грохот и искорки. Она сама — Искорка.

— Хороший Монстр, — кивнула девочка, а тот словно заурчал в ответ.

Девочке хотелось посмотреть, как восходит солнце. Это было красиво. Мама говорила, что однажды солнце может просто не подняться. А отец говорил, что ничто не заставит планету сдвинуться с места. Но Искра не знала, что такое планета, потому просто любовалась, пока не заболевали глаза и перед ними не заплясали разноцветные гусенички.

Сегодня её ждало очень много дел. Мама показала коричневую землю в яме у ангара. И сказала, что из неё всякое можно делать.

Искра сама видела, как мама катала сначала толстого червяка, а потом делала из него тарелочку. Затем помещала её в печь, чтобы «она обрела форму». А ещё мама потом долго смотрела на огонь, пока тот горел. Наверное, это часть заклинания. Так подумала Искра.

Мама всегда любила огонь, только не говорила почему. Отец больше доверял машинам.
Папа говорил, что это из-за их прошлого, но ничего не объяснял. Говорил, что не хочет думать о том, что будет, если оно их настигнет.

Песок на улице был ещё холодный, но вокруг уже стало тепло. Он мягко прогибался под ногами девочки. Маме не нравилось, что та бегает босиком вокруг ангара — там на разное можно наступить. Но Искорка забывала об этом. Ей нравилось перебирать песок между пальцев.

Яма находилась слева от большого странного строения, собранного из того, что было под рукой. Искра хотела полазить по нему, но ей запрещали — могло упасть.

Она наклонилась над ямой, стараясь дотянуться глубже. Туда, где много-много тёмной земли.

Огромная рубаха задралась, неудобно упав ей на голову.

— Да шоп тебя, — повторила она за отцом. Он так говорил, когда Монстр плохо себя вёл и шипел на него. Кто такой «Шоп» и что он должен сделать, Искра не знала, но звучало весомо.

Поправляя рубаху, она чуть не скатилась прямо в яму, но вовремя ухватилась за железную балку, лежащую рядом. Та слегка качнулась, но за девочкой не полетела. Искра шмыгнула носом, её маленькое сердечко билось сильно-сильно — яма была глубокая. И сейчас ей уже не так хотелось достать самого тёмного песка.

Пока малышка вылезала, тихо ругаясь на эту «дырку», вдруг со стороны солнца тишину разорвал механический рёв. Искра обернулась. Это был не Монстр. Другой голос. Резкий и надломленный.

Прижав к груди то, что успела достать, девочка пошлёпала к маме и папе.

— Ма, Па, там чужая машина, ма, ма!

Отец открыл дверь Монстра так сильно, что та ударилась о корпус. Искра испугалась, что Монстру будет больно, но тот стоически промолчал.

Мать проснулась сразу, аккуратно вылезая из машины. Она вся напряглась. Искра видела её такой только, когда та поднимала что-то такое, что Искра не могла даже приподнять.

Чужое чудовище было почти в два раза больше Монстра. Оно полностью заслоняло Искорке солнце. Девочка спряталась под столом с инструментами, смотря на выход из ангара.

Мать сложила руки на груди и ждала. Отец залез в заднюю часть Монстра и достал оттуда большую длинную палку. Присмотревшись, Искра поняла, что это маленькая пушка, как на машине, только для рук человека. Искра даже не знала, что такие существуют.

Она была уверена, что их всегда должен защищать Монстр. Почему он не рычит, хотя чужаки уже подъезжали?

Резко развернувшись прямо перед дверьми ангара и оставив на земле чёрный след от шин своего чудовища, чужаки остановились и вышли из машины. Искорке они не понравились. Они были страшные, острые, как и их машина.

Один носил маску, скрывающую лицо, с оскаленным ртом.

Монстр был большой, ровный, с несколькими крупными пушками. А их чудовище было с шипами, даже колёса и те впивались в землю. А оружия было намного больше.

Искорка спряталась под Монстра, но потом решила залезть внутрь, пока на неё никто не смотрел.
Двери Монстра захлопнулись, отрезая многие слова от девочки. Она смотрела, вытирая руки о рубаху. До неё доносились только отдельные слова. Она услышала «топливо», «поиск», «предательство», «война», но часть из них не имела для неё смысла.

Она сидела в машине, боясь пошевелиться.

Взгляд мужчины был злым, сам он был похож на бешеную собаку. Искра никогда их не видела, но по рассказам матери представляла их как-то так, но на четырёх лапах.

Они что-то рычали, выплевывая слова в лицо родителям. Отец поднял пушку, направляя её в грудь ближайшего мужчины. Грянул грохот, но искорок Искра не заметила. Это отец стрелял в крышу ангара, отпугивая людей.

Девочка приоткрыла дверь и услышала, как мужчина, уходя, бросил:

— Бешеные не забывают предателей.

Они собирались сесть в машину, когда мать выхватила пушку из рук мужа, и раздалось множество маленьких взрывов, оглушающих и громких. А Монстр всё молчал, хотя должен был защитить их.

Со всех сторон раздались выстрелы, Искра зажала уши руками.

Дверь открылась, оттолкнув девочку на заднее сиденье.

— Пригнись и не вылезай, — бросила мать, пристегиваясь.

Действовала она быстро, но второе чудище было быстрее. Раздалось рычание и злобные крики, грянули выстрелы, но они ударились в металлическую дверь ангара.

Отец тоже забрался в машину — девочке стало немного спокойнее — здесь с родителями ничего не случится. Монстр теперь может ожить и защитить их всех.

Выстрелы между тем разбили стёкла ангара, простучали трель по рабочему столу и печи, угрожающе приближаясь.
Раздался большой взрыв, и ворота ангара смело, словно их никогда и не было. Они пролетели мимо Монстра, пошатнув машину, но тот выдержал.

Мать стартовала, выкрутив рычаг, машина крутанулась на месте, выезжая на песок Долины.

В испуге Искра вся сжалась на полу заднего сиденья. Под ногами рокотал Монстр, из его рук лились выстрелы, но чудище отвечало ему тем же.

— Зачем ты вообще выстрелила? — крикнул отец, высовываясь из машины и помогая Монстру отбиваться.

— Они собирались взорвать нас, я знаю их!

Машина резко повернула, и Искра прокатилась носом по полу, ударившись головой. Она заплакала, не в силах сдержаться. Ей никогда не было так страшно.

— Ты их знаешь?

Мать усмехнулась, увернувшись от очередного взрыва.

— У них мы тогда топливо и слили, дорогой мой. Не думаю, что они забыли наше предательство.

Заскрежетали колёса, машина чуть не перевернулась, но Монстр удержался на колёсах.

— Я надеялся, что они сдохли.

— Не поверишь, я тоже.

Искорке ничего не нравилось. Ни Монстр, ни выстрелы, ничегошеньки. Она сжалась, держась за ушибленную голову, а машину всё трясло и кувыркало. Разбилось стекло заднего сиденья, и Искра почувствовала, как что-то острое поцарапало её по лицу.

Резануло, словно огонь, она дёрнулась, но машина повернулась вместе с ней, сделав только хуже.

— Если они нас возьмут… Искра...

— Мы не дадим им её захватить.

По лицу матери катился пот, но девочка этого не видела. Она ничего не понимала.

— Попали! — крикнул отец, но мать закричала, выворачивая руль.

Искра ничего не помнила, кроме темноты. Голова болела, руки болели, ноги болели, всё-всё болело.

Она тяжело открыла глаза — Монстра словно вывернуло наизнанку, из его механического чрева текла маслянистая кровь — топливо.

Искра попыталась двинуться, но ногу прижало чем-то тяжёлым. Боль оглушила, она чуть снова не отключилась.

Девочка постаралась вывернуться так, чтобы посмотреть вперёд.

Отец ещё сжимал пушку, но слабо, из последних сил не желая выпускать её.

Мать была вся сломана, как машина, разбита. И топливо вытекало и из неё.

Девочка кричала, звала их, но не слышала своего голоса. В ушах гудело.

Она кричала, билась, пытаясь вырваться, пытаясь разбудить родителей, но те не отвечали.

Отец дёрнулся, но ответа она не услышала.

Другая машина скрежетала. Монстр плакал, пытаясь собой закрыть семью, но это было не в его силах.

Девочка поняла, что такое «предатель».

Машина была всё ближе. Отец всё же смог обернуться, половина его лица кровоточила, он что-то говорил, губы его двигались, но Искра могла только плакать.

— Не слышу, не слышу, не слышу, папа, папочка!

Он улыбнулся, и тут она всё же смогла узнать одно слово. Тихое. Их с отцом.
«Рай».

Отец направил пушку в Монстра. Девочка закричала сильнее.

Хватило одной искры.