Искра в потоке Времени. Том 2.

К полудню, едва успев разобрать книги, они уже сидели в знакомой задней комнате кондитерской Фукса. Ратников был краток.

— Отчёт по вчерашнему мероприятию получен. Данные по Орлову переданы в экономический и следственный отделы. Печать — серьёзная улика. Молодец, Лукин, на свой страх и риск, но молодец. Инцидент с Вельтмановым — он посмотрел на Илью, — ликвидирован на месте без последствий. Умно, но не повторяй такое на публике без крайней нужды. Каждый раз, когда реальность «дёргается» вокруг тебя, ты оставляешь след для тех, кто умеет видеть.

— А кто умеет? — спросила Вероника.
— Агенты КОД, — мрачно ответил Ратников. — Их сенситивы обучены ловить малейшие аномалии в магическом фоне. Твой «тихий щелчок», Никольский, был мал, но он был. И если в радиусе ста метров был такой сенситив, ты бы уже сидел в камере на Моховой, и мне пришлось бы приложить немало усилий, чтобы тебя оттуда вызволить. Поэтому ваше новое жильё оборудовано простейшими маскирующими чарами. Они не скроют активное использование дара, но сгладят фоновые шероховатости. И теперь у вас есть место, где можно тренироваться без лишних глаз.

«Местом» оказался не только их новый флигель, но и то самое заброшенное подразделение ТК — бывшая суконная фабрика, которую Илья уже посетил однажды. Только теперь туда привезли всех троих.

Полигон внутри поражал. Это был не просто лабиринт из кирпича и ржавого железа. На втором уровне, куда их провёл Строганов, располагались настоящие лабораторные помещения. Одни были пусты, завалены ящиками. В других стояли странные аппараты: маятники, камеры с колёсиками, запутанные системы рычагов и зеркал, даже большая, наполненная водой ёмкость с механическими рыбками.

— Вспомните всё, чему вас учили в Академии о дарах, — начал Строганов, скинув плащ. Под ним был простой кожаный фартук поверх рубашки, как у кузнеца или механика. — Ваши «стихии» — это не детские погремушки. Илья, а твой дар — это вообще токарный станок, им можно выточить шестерёнку для часов изменения вероятностей, а можно, неловко чихнув, оторвать себе руку и половину здания. Мы учимся не «колдовать». Мы учимся быть инженерами. Механиками реальности.

Он подошёл к первому аппарату. Это была сложная конструкция из семи маятников разной длины, подвешенных в ряд. Они были неподвижны.
— Лукин, твоя задача. Используя только этот рычаг, — он указал на рукоять, соединённую с первым маятником сложной системой шестерён, — запустить все семь так, чтобы они качались в резонансе. Рассчитай силу, угол, интервал.

Артем, загоревшись, тут же полез в механизм, что-то бормоча про периоды колебаний и передаточные числа.

— Засекина. Видишь бассейн? — Строганов кивнул в сторону ёмкости с водой. Там на поверхности плавали десятки маленьких деревянных корабликов с мачтами, на которых были укреплены микроскопические паруса из ткани. — Твой дар — воздух. Но не грубая сила. Тонкость. Создай такое движение воздуха над водой, чтобы ровно половина кораблей приплыла к левому борту, половина — к правому. Не волной, не ураганом. Локальным, контролируемым давлением. Учись чувствовать не «воздух», а разницу давлений, потоки, турбулентность.

Вероника, сжав губы, сосредоточенно подошла к бассейну. Задание было адски сложным.

— А ты, — Строганов повернулся к Илье, — пойдёшь со мной.

Он привёл Илью в небольшую, абсолютно пустую комнату. Стены, пол и потолок были обиты мягким, звукопоглощающим материалом свинцового цвета. В центре на полу лежал один-единственный предмет: игральная кость.

— Всё гениальное просто, — сказал Строганов. — Твоя задача — чтобы кость выпала на шестёрку.
Илья скептически хмыкнул.
— Я не телекинетик. Я не могу повернуть её в воздухе.
— Я и не прошу. Я прошу сделать так, чтобы вероятность её выпадения на шестёрку стала стопроцентной. Не силой, не манипуляцией. Представь, что вероятности — это чаши весов. На одной — пять исходов (единица, двойка, тройка, четвёрка, пятёрка). На другой — один исход (шестёрка). Твоя задача — мысленно, с минимальным вложением, наклонить эти весы. Не сломать, а наклонить.

Илья посмотрел на кость. Глупое, бессмысленное задание. Но глаза Строганова были серьёзны. Он вздохнул, сел на пол напротив кости и сосредоточился.

Первые попытки были провальными. Илья пытался «захотеть», «приказать». Ничего не происходило. Кость, которую он бросал, упрямо показывала разные цифры. Он чувствовал лишь нарастающее раздражение.

— Ты борешься, — сказал Строганов, наблюдая. — Ты пытаешься пересилить. Это путь варвара. Ты — не варвар, ты — дипломат. Уговаривай, подсказывай, создавай условия.

Илья закрыл глаза, отбросив желание контролировать. Он вспомнил вчерашний бал. Не ярость, не страх, а чёткий, холодный образ желаемого результата и лёгкое, почти неосязаемое намерение: «Шестёрка — самый естественный, самый правильный исход в этот миг».

Он бросил кость. Она покатилась, подпрыгнула и остановилась. Шестёрка.

Илья почувствовал… почти ничего. Лёгкий укол в виске, будто от резкого света. И всё.
— Самочувствие? - спросил Строганов.

- Нормальное.

- Тогда снова, - приказал Строганов.

Илья повторил. Сосредоточился на образе шестёрки. Естественный исход, бросок. Снова шестёрка. Ещё один укол, чуть слабее.

— Теперь — чтобы выпала единица.
Илья перестроил образ. Единица. Истина, основа, начало. Бросок - единица.

Так прошёл час. Он научился вызывать любое число по заказу. Цена была мизерной: лёгкое головокружение, словно от чтения в движущемся экипаже. Но это работало.

- Отдохни, - сказал Марк Игнатьевич, - а я посмотрю как дела у твоих ребят.

Минут через двадцать он вернулся.

— Хорошо, теперь следующий этап. Видишь маятник в углу?

В углу комнаты на тонкой, почти невидимой нити висел тяжёлый стальной шар.
— Твоя задача — не бросая кость, а глядя на маятник, сделать так, чтобы кость в твоей руке… предсказала, в какую сторону он качнётся, когда я его толкну. Ты бросаешь кость, я не смотрю на выпавшее число и толкаю маятник. Чётное число — маятник должен пойти влево. Нечётное — вправо.

Это было уже настоящее гадание. Или манипуляция будущим. Илья взял кость, посмотрел на неподвижный маятник. Он должен был не просто предсказать, а обеспечить соответствие. Он создал в уме связь: шестёрка (чётное) — влево маятник. Закрепил эту связь как наиболее прочную, наиболее вероятную линию будущего. Бросил кость. Выпала шестёрка.

Строганов коротко толкнул маятник. Тяжёлый шар медленно, неотвратимо пошёл… влево.

В груди у Ильи что-то ёкнуло. Не боль, а ошеломление. Он только что не просто подтасовал вероятности броска. Он заставил два независимых события — бросок кости и движение маятника — совпасть в согласованном будущем. Это было на порядок сложнее.

— Ты не просто наклоняешь весы, — тихо сказал Строганов. — Ты плетёшь нити. Очень тонкие, очень короткие нити причинности. Это и есть «подталкивание». Не изменение прошлого. Не остановка настоящего. Мягкое, почти незаметное влияние на ближайшее будущее. Идеальное оружие шпиона или дипломата.

Выйдя из комнаты, Илья увидел, что Артем и Вероника тоже закончили свои упражнения. Артем, весь в машинном масле, сиял: все семь маятников качались в идеальном унисоне. Вероника была бледна и покрыта испариной, но в бассейне кораблики стояли ровно двумя группами у противоположных бортов, как две миниатюрные армады.

— Неплохо для первого дня, — сказал Строганов, оценивающе оглядев их. — Лукин, ты — прирождённый инженер-конструктор. Засекина, у тебя есть понимание тонкости манипуляции воздухом, но не хватает хладнокровия. Ты слишком эмоционально вовлекаешься в процесс. А ты, Никольский… — он посмотрел на Илью, — ты сделал самый опасный шаг. Ты перестал бояться своего дара и начал его понимать. Теперь ты по-настоящему опасен. И для врагов, и для себя. Не забывай об этом.

По дороге назад к своему новому флигелю, они молчали, переваривая полученный опыт. Вечером, сидя за общим столом на их первой совместной «кухне», Артем не выдержал.

— Это же безумие. То, чему нас учат. Это не магия. Это что-то другое.
— Это прикладная метафизика, — сказал Илья, медленно помешивая чай. — Они ломают наше академическое представление о мире, чтобы построить новое, более практичное. И более циничное.
— А твои тренировки? — спросила Вероника. — С костями? Это похоже на шулерство высшего порядка.
— Это контроль, — просто ответил Илья. — Контроль над хаосом, над случайностью. Если я могу гарантированно бросить шестёрку, то я могу гарантировать, что важная записка упадёт в нужную щель. Или что стражник оступится в нужный момент. Или что свидетель забудет моё лицо. Это не магия разрушения, это магия свершившегося факта.

Он не сказал им о маятнике, о сплетении нитей. Это было ещё слишком ново, слишком лично.

Ночью Илья не мог уснуть. Он вышел на маленький балкончик их флигеля, выходивший в глухой переулок. Воздух был холодным, пахло сыростью и далёким дымом. Он смотрел на звёзды, тусклые в свете городских фонарей, и думал.

Он думал о костях, падающих точно так, как он задумал. О маятнике, подчиняющемся броску. Он думал о том, что его дар, эта проклятая аномалия, начинал обретать форму. Из слепой, разрушительной силы он превращался в инструмент с тонким лезвием. И это было страшнее, чем когда он был просто «хронофагом», пожирающим своё время в приступах ярости. Теперь он мог причинять зло осознанно. Зло или добро. Точно, без шума и пыли.

За его спиной скрипнула дверь. На балкон вышла Вероника, накинув на плечи платок.
— Не спится?
— Размышляю о вероятностях, — ответил Илья.
— Я видела, как ты бросал кости. Это было… интересно. Как будто мир вокруг тебя затаил дыхание и подчинился.
— Мир всегда подчиняется законам. Я просто предлагаю ему наиболее удобный вариант.

Вероника прислонилась к перилам рядом с ним.
— А какой вариант наиболее удобен для нас? Для нашей… троицы?
Илья посмотрел на её профиль, освещённый лунным светом. Он думал о князе Бурном, о «Колесе», о КОД, о всей этой паутине, в которую они попали.
— Наиболее удобный вариант — выжить. Все вместе. И, может быть, сделать что-то хорошее по пути.
— Цель достойная, — тихо сказала Вероника. — Ты знаешь, я сегодня, пытаясь контролировать эти кораблики, поняла одну вещь. Чтобы управлять чем-то большим, нужно чувствовать каждую мелочь. Каждую рябь, каждое дуновение. И иногда нужно просто отпустить контроль и довериться потоку. Может, и тебе стоит не только контролировать, но и доверять? Мне?

Она коснулась его руки — быстро, почти невольно, и сразу убрала свою.
— Спокойной ночи, Илья.
— Спокойной ночи, Вероника.

Она ушла, оставив его одного на балконе. Илья сжал кулаки, потом разжал. Контроль, доверие, выживание. Да, это были его новые правила. И, возможно, впервые за всю свою долгую и, одновременно, короткую жизнь, у него была не только цель, но и команда, ради которой стоило оттачивать своё опасное, утончённое мастерство. Он повернулся и вошёл в дом, в свою новую крепость, где храпел Артем и тихо дышала за стеной Вероника. Завтра их ждал новый день. А пока… пока он мог позволить себе несколько часов сна. Без кошмаров, без откатов. Просто сон уставшего человека, который медленно, шаг за шагом, учится быть не искрой в потоке времени, а тем, кто может этот поток на мгновение перенаправить.