Искра в Тенях

Я падала во тьме. Она обволакивала меня, густая, как смола, липла к коже, заполняла лёгкие, и с каждым мгновением становилось тяжелее дышать. Где-то внизу пульсировало багрово-фиолетовое сияние – не свет, а скорее противосвет, неестественный выворачивающий всё наизнанку. Казалось, что падаю в черном, узком туннеле...

Кричать было бесполезно – голос растворялся в этом мраке, словно его высасывали из горла.

Внезапно стены туннеля раздвинулись, и я оказалась перед гигантским чёрным камнем. Его поверхность была неестественно гладкой, будто отполированной тысячами рук, а по бокам мерцали странные символы – то ли письмена, то ли шрамы. Они пульсировали в такт моему сердцу, ускоряясь, замедляясь… как будто слушали. Он был огромен - я падала и падала на него, но он только рос и заполнял все передо мной.

Откуда-то снизу донёсся шёпот.

Не голос, а словно тысяча шёпотов, сплетённых воедино - то ли из-под земли, то ли из самой тьмы

— Алекc... Избранный... Иди ко мне... Я вижу тебя…

Камень заколебался, и его поверхность поплыла, превращаясь в вязкую пасть. Из глубины потянулись тонкие темные выросты - живые тени; они не торопясь оплетали мои ноги, грудь, руки. сдавили горло... В глазах поплыли яркие радужные искры, с каждой секундой их становилось все больше, грудь горела в попытке вдоха.

Я рванулась прочь, но тьма сжалась, как удав. Шепот в голове победно взвыл:

— Нашла тебя! - яркий свет в глазах стал нестерпимым и я закричала.

Лучи утреннего летнего солнца, пробиваясь сквозь прозрачные тюлевые занавески, падали прямо на мое лицо.

Я дернулась на кровати, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Во рту стоял привкус меди – прикусила язык? Или…

Пальцы дрожали, когда я провела ими по лицу. Холодный пот.

— Это просто сон, просто сон, - твердила я как мантру, массируя виски, легче не становилось.

Этот сон, нет скорее видения - приходили уже неделю. Каждую ночь.

И с каждым разом камень становился ближе, а шёпот – громче. Сегодня я, наконец, услышала слова... Лучше бы их не слышать вовсе...

Я сжала кулаки, пытаясь загнать страх куда подальше. "Это просто кошмары. Стресс. Переутомление. Всё объяснимо."

Но тогда почему на запястье остался синяк –ровный, как от чьих-то пальцев? Я моргнула и синяк исчез. Дожила до глюков...

Резкий звонок разрезал тишину.

Я вздрогнула как от удара.

На экране телефона –«Сашка-придурок».

— Ну чего тебе? — буркнула я, прижимая трубку к уху.

— Ты еще спишь или уже проснулась? — в трубке звенел возбужденный голос, — Есть шикарная новость!

Я зажмурилась. Последний раз, когда Сашка звонил с «шикарной новостью», мы вчетвером бежали от разъяренного быка, а мое новое платье осталось висеть на колючем кусте где-то в поле. Вот и сейчас он проснулся раньше всех (или вообще еще не ложился) и уже успел найти приключения.

— Помнишь холм в лесу, где мы шарахались неделю назад? Ты еще там такой здоровенный синяк на жопе посадила...

— Напоминать не надо, — проворчала я. Разговор с братом успокаивал, противная слабость и дрожь ушли.

— Так вот, вчера Витька и Леха нашли под ним какие-то старые развалины! Витька лазил по кустам и провалился вниз!

Я приподнялась на локте, мелькнули видения из сна - темные руины, тьма и шепот.

— Представляешь? Сидит он там в темноте, орет от страха. Хорошо, хоть ничего не переломал. Леха скинул ему фонарик — а там, оказывается, старые каменные стены, колонны и ступеньки вниз! Леха его кое-как вытащил, а сегодня они хотят спуститься по-нормальному. Меня позвали, веревок и всякого барахла набрали. Давай с нами, тебе понравится, точно!

— У меня планы на сегодня... — голос предательски дрогнул. Брат уловил эту дрожь и понял ее по своему.

— Ага, опять будешь сидеть у озера и строить глазки одному типчику? — издевательски протянул брат: я так и видела, как на его лице играет ехидная улыбка, — Так и до седых волос можно ждать, пока тебя заметит. Вон, Ленка, хвостом или чем там, покрутила и все - парень ее! А ты? Удивляюсь я тебе! Вроде уже первый курс закончила, а ведешь себя как маленькая. Нравится парень, значит возьми ситуацию, так сказать в свои руки...

Горячая волна ударила в щёки. Чёрт, почему он всегда так точно бьёт по больному?

— Заткнись!

Сашка коротко рассмеялся.

— Да ладно тебе обижаться. Брось, пошли с нами! Может, еще какие древности найдем - тебе вообще везет находить всякое...

— И именно поэтому ты меня зовешь?

— И это тоже, — рассмеялся он, — Ну хочешь, я и Валеру твоего уговорю с нами пойти? Может, там, в руинах, как раз будет подходящая атмосфера: прекрасная дама в опасности, отважный спаситель, поцелуй в благодарность...

— Идиот, — пробормотала я, но в голове уже прокручивала картинку: темные катакомбы, Валера крепко обнимает меня после «опасного» спуска...

— Ладно, — сдалась я, видя его настырность, — Но только если ты первым полезешь в эту дыру. А когда грохнешься - я буду смеяться громче всех!

— Держи карман шире! — торжествующе объявил Сашка, — Ты же знаешь, мне везёт больше.
— Ну ты и хитрец! — бросила я в трубку, но братец уже сбросил звонок.

Есть у моего брата удивительное свойство - разговор с ним всегда меня успокаивает. Хотя в его голосе, не смотря на всю его браваду, сквозил страх. Но это было заметно только мне - мы близнецы и всегда знаем чувства и переживания друг друга.

Я потянулась к шкафу, размышляя, что надеть на подземную экспедицию. Остановилась на потертых джинсах и свободной футболке - практично, хоть и не слишком романтично. В рюкзак запихнула фонарик, бутылку воды и, после секундного колебания, любимую помаду - мало ли...

Родители еще неделю назад уехали в другой город по делам, так что мы с братом были предоставлены сами себе - студенты, не маленькие; на каникулах в своем родном поселке вряд ли пропадем.

На улице пахло нагретой землей и скошенной травой. Где-то далеко за поселком гремел гром, но здесь солнце палило нещадно, обещая еще один знойный день.

Сашка уже ждал у подъезда, нервно переминаясь с ноги на ногу. Наши общие черты всегда бросались в глаза — одинаковые медные волосы с рыжими бликами (которые я тщательно укладывала в локоны, а он оставлял в беспорядке), одинаковые зелёные глаза с золотистыми искорками. Только взгляд у него был насмешливее, а улыбка — чуть острее. Но если мои эмоции всегда читались как открытая книга, то Сашка все свои мысли и переживания мастерски прятал за шутками или просто улыбался. В восемнадцать он перерос меня на полголовы, и его черты стали резче, мужественнее… но когда мы стояли рядом, люди всё равно безошибочно угадывали: мы — одно целое. Мы с Сашкой были близнецами, не только внешне, но и по духу. Он — моя противоположность и продолжение одновременно. Если я машинально поправляла прядь, он через секунду делал то же самое. Если ему становилось тревожно, у меня сжималось горло, даже если мы были в разных концах города. Иногда мы заканчивали фразы друг за друга или делали что-то абсолютно синхронно вызывая восхищение и удивление у окружающих.

И если его небрежная харизма притягивала внимание, то моя утончённость тоже не оставалась незамеченной — правда, я частенько смущалась, когда парни задерживали на мне взгляд, тогда как он лишь усмехался в ответ на восхищённые вздохи девчонок.

Нас даже звали почти одинаково — Александр и Александра, что постоянно вызывало путаницу. Поэтому друзья звали меня Сашенькой или Шурой, а брата — Сашкой или просто Алексом.

— Ну наконец-то! — он схватил меня за руку и потащил за собой, — Ребята ушли вперед и ждут нас. Давай, ходу!

— Постой! Ты чего в такую рань где-то шляешься? Опять ночь не спал? — я уперла руки в бока и окинула его суровым взглядом: под глазами брата залегли темные круги, лицо было бледное: точно не спал.

Сашка помялся не много:

— Да... Знаешь... Кошмары замучили... — он отвернулся от меня, на миг мне почудилось, что его тень внезапно дернулась... Я присмотрелась - нет, показалось... — Да ты сама знаешь... До сих пор в ушах тот шепот...

Тут он прав - мы чувствовали страхи друг друга и понимали...

— Ладно! Погнали! - он опять надел маску веселого брата и мы, на время откинув все страхи и переживания, побежали на встречу новому дню и приключениям.

Наш поселок, больше похожий на большое село, раскинулся вдоль реки. Мы пересекли мост, под которым неугомонная речушка несла свои воды, и свернули на лесную тропинку.

С краю лес был светлым и дружелюбным — стройные березы пропускали солнечные лучи. Но чем глубже мы заходили, тем чаще встречались могучие дубы и темные ели. Воздух становился гуще, а тени — длиннее и таинственнее. Прохладный воздух был напоен терпким, возбуждающим запахом леса. Мне всегда нравился этот запах, он кружил голову, обещал чудеса.

В приподнятом настроении мы шагали по тропинке, когда неожиданно лес расступился открыв солнечную поляну. В самом ее центре, как страж, стоял древний дуб. Под его раскидистыми ветвями уже собрались ребята — Витька, Леха и Валера. Сашка прав - надо брать инициативу в свои руки. Перекинувшись парой фраз, мы дружно выдвинулись к нашей цели.

Дорога к холму заняла около получаса. Брат шел чуть впереди и что-то напевал себе под нос. Я подошла поближе и услышала:

От улыбки хмурый день светлей,

От улыбки в небе радуга проснётся...
Поделись улыбкою своей —
И она к тебе не раз ещё вернётся!

И тогда наверняка вдруг запляшут облака,
И кузнечик запиликает на скрипке...
С голубого ручейка начинается река,
Ну а дружба начинается с улыбки...

Он увидел что я подслушиваю, весело подмигнул мне и пропел еще раз гораздо громче, что бы услышал и Валера. Потом повернулся ко мне всем телом и, идя спиною вперед, сказал:

— Это ж полностью про тебя песенка, сестренка!!!

— В каком смысле, —озадаченно спросил Валера

Сашка сделал «страшное» выражение лица и театральным шепотом, постоянно оглядываясь пояснил:

— А ты разве не знал? Моя сестра ведьма!!! Если загрустит, то дождь пойдет. Ну а если улыбнется, то все как в песенке — и хмурый день станет ясным и радуга и облака пляшут... — он ловко увернулся от моего кулака и отскочив вперед снова начал напевать песенку.

— Он серьезно? — спросил Валера.

Я густо покраснела:

— Мой братец - придурок!!! В детстве он как-то стукнул меня на берегу реки по лбу... Я разревелась и тут дождь пошел... Совпадение, но он с того времени постоянно меня дразнит.

— В лягушку только его не преврати, — бросил мне через плечо Сашка и отпрыгнул в сторону от брошенной мною палки.

Тропинка, начавшаяся на полянке у дуба, исчезла среди густых зарослей и мы постепенно стали пробираться в совершенно глухие дебри.

Лес здесь был уже совсем другим — вроде те же деревья, но они были какими-то величественными, производили впечатление очень древних и немного пугали своей первобытной силой. Высокие деревья смыкали кроны над головой, плотной зеленой крышей закрывая солнечный свет и создавая таинственный полумрак . Наш путь шел сквозь пряный, душный лесной сумрак; на нашем пути постоянно встречались поваленные стволы деревьев, покрытые пушистым одеялом мха. Мы перелезали через этих исполинов постоянно оскальзываясь, падая и то со смехом, то с руганью вставали, отряхивались и продолжали путь. Я старалась держаться поближе к брату. Не потому что боялась, а чтобы вовремя дать ему пинка, если опять полезет куда не надо.

Валера шел рядом, и иногда наша одежда случайно касалась, посылая по моей спине мурашки. Один раз я споткнулась о выступающий корень — он мгновенно подхватил меня за локоть.

— Осторожнее, — улыбнулся он, и его пальцы задержались на моей руке на секунду дольше необходимого.
Сашка, идущий впереди, обернулся и подмигнул мне. Черт, он все видел.

Я шла, ощущая странное беспокойство, которое медленно, но верно нарастало где-то в глубине души. Это было похоже на те мгновения перед грозой, когда воздух становится густым и тяжелым, пропитанным влажным холодом. Когда далекие раскаты грома еще не слышны, но кожа уже ощущает приближение бури, а внезапные порывы ветра, как холодное и влажное дыхание грозы, играют прядями волос. Как будто сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то неотвратимого и величественного.

Чем ближе мы подходили к холму, тем сильнее нарастало это чувство. Брат стал чаще оглядываться на меня, шаги его замедлились, как будто он разделял мои ощущения. Я подмигнула ему — в ответ он расплылся в улыбке и зашагал вперед.

Я обернулась на Валеру — он шел прямо за мной. Наши взгляды встретились и я резко отвернулась, чувствуя, как жар разливается по щекам. Сашка вдруг исчез из виду — вот он чуть впереди меня, а в следующий момент уже стоял у поворота, маша рукой. Он всегда умел, как бы растворяться, исчезая прямо на глазах, будто становился частью теней. В детстве это сводило родителей с ума, а меня завораживало. Сейчас я чувствовала его тревогу, хотя лицо брата оставалось спокойным — эта странная связь между нами работала безотказно.

Холм был густо окружен деревьями, а на самой его вершине буйно разрослись кусты. Если бы Сашка предупредительно не схватил меня за руку у самого края, я бы точно провалилась вниз, даже не успев ничего понять. На самой вершине холма тревожное ощущение вдруг пропало — может его вытеснило возбуждение от предстоящего спуска, а может я просто перестала прислушиваться к своим чувствам и отвлеклась.

Мы скинули вещи на краю кустов и стали готовиться: тянули веревки вниз по холму, привязывали их к деревьям. Когда все было готово, мы опять поднялись на холм и подошли к провалу.

Ребята замялись у края, явно не решаясь спускаться первыми. Начались споры.

— Что, мальчики испугались? — поддразнила я их, — Тогда я пойду первой!

Это было наполовину храбростью, наполовину бравадой, желанием привлечь внимание.

Пока ребята проверяли веревки, крепления, Валера подошел ко мне, протягивая пояс для спуска. Наши руки случайно соприкоснулись и между пальцами вспыхнула крошечная голубая молния. Он резко отдернул руку. Но я успела заметить, как по его предплечью пробежали странные темные прожилки, мгновенно исчезнувшие. Моя рука на мгновенье онемела. Валера удивленно посмотрел на меня.

— Ты тоже это почувствовал? — спросила я его.

— Что?.. Нет, это наверно просто твои пальцы холодные, — он отвел взгляд, но украдкой потер место, где я его коснулась. В это время подошел братец с карабином и пристегнул меня. Валера вместе с Сашкой взялись за веревку, уперлись в землю. Я подошла к краю провала.

— Не упадёшь, храбрая морковка? — ехидно шепнул Сашка, проверяя крепление верёвки.

— Лучше следи за своими руками, — огрызнулась я, — А то без пальцев останешься!

Кусты вокруг провала вырубили, и теперь черная дыра зияла перед нами, словно вход в подземное царство. Я наклонилась над темной бездной - веревка неприятно врезалась в ладони, когда я начала спуск.

Затхлый, сырой воздух охватил меня внизу со всех сторон. Все звуки с поверхности разом исчезли, словно кто-то выключил мир наверху. Хотя сверху еще виднелся крохотный кусочек неба и тонкий луч света пробивался вниз, уже на середине пути он слабел, растворяясь в темноте.

Я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. На секунду мне показалось, что я заточена в глубоком подземелье старого замка. Вот-вот раздастся шорох шагов смотрителя, лязгнут кандалы, и из темноты донесется стон узника...

— Ты там жива? — сверху донесся голос Сашки.

Я вздохнула, отгоняя глупые мысли, и включила фонарик.

Свет выхватил из темноты небольшую каменную комнату. Стены поднимались метров на пять, переходя в полукруглый свод. С одной стороны зиял дверной проем с перекошенной каменной дверью — щели между ней и косяком давно заполнили корни растений. Было видно, что этот путь основательно завален.

С другой стороны комната переходила в узкий коридор со ступенями, уходящими вниз. Свет фонарика терялся в его глубине, не достигая конца.

После меня ребята начали быстро спускать по одному. На их лицах было легкое смущение — еще бы, девчонка первой спустилась во тьму!

Я резко вдохнула затхлый воздух и ткнула лучом фонарика во тьму скрывающую уходящие вниз ступени.

— Ну что, исследователи, пошли? — спросил Леха, подходя ко мне и слегка подтолкнул Валеру рукой.

Мы переглянулись и, без лишних слов, двинулись вниз.

Древние ступени вели нас все дальше под землю. Сами ступени были истертыми — видимо в те давние времена, когда здесь ходили люди, это место было часто посещаемым. Кладка стен коридора местами отвалилась и через эти прорехи торчали окаменевшие корни старых, уже давно погибших растений. Воздух был сухим, без малейшего намека на влагу. Но дышать все равно было сложно, как будто на на головы накинули плотную ткань, которая мешала сделать полноценный вдох и наполнить легкие кислородом. Мы молча спускались под тихое эхо шагов и шорох обуви по древним плитам. Постепенно коридор стал сужаться.

Ступени казались бесконечными. Воздух, сухой в начале спуска, здесь, на глубине, стал наполняться влагой. Тьма почти физически давила на меня; из-за этого казалось что воздух с каждым шагом густел, как теплый кисель. На коже стала появляться испарина. Все время хотелось стряхнуть ее. Временами чудилось, что из темноты за нами наблюдают - мелькали движения на периферии зрения, но стоило повернуть голову и посветить фонарем, как там никого не оказывалось.

Я уже собиралась предложить вернуться и попробовать расчистить заваленный проход, как вдруг лестница закончилась, упершись в поворот. Стены резко расступились и мы вышли в большое, темное помещение - я невольно вдохнула полной грудью. И хотя воздух здесь был таким же спертым, иллюзия простора будто разжала тиски вокруг легких. Свет фонарей, прежде упиравшийся в тесные стены, теперь терялся где-то в высоченном потолке и не мог достать до противоположных стен. Только когда мы разошлись в разные стороны, и свет фонариков стал отражаться от каменой кладки, стали видны очертания помещения: квадратное, со стенами метров по двадцать-тридцать в длину.

В центре зала кольцом стояли массивные колонны, подпирающие потолок. А между ними...

— Что это? — прошептала я.

В самом сердце зала лежал огромный черный камень. Горло перехватили стальные пальцы страха и мое сердце на мгновение замерло - он был похож на камень из сна. Брат тоже замер и не отрывал взгляда от него. «Совпадение» - услышала как он буркнул себе под нос. Может и совпадение, но очень уж подозрительно: сон и руины...

Он был идеально гладким, словно отполированным, но свет фонарей не отражался от его поверхности - будто поглощался без остатка. Камень казался сгустком тьмы, его границы слегка размывались, словно он был не совсем материальным.

Я осторожно подошла ближе.

Через подошву обуви я почувствовала тихую пульсацию, тягучие толчки передавались от камня через пол, ко мне. Густые и медленные, будто от далекого, неспешного сердцебиения.

— Вы чувствуете это? — спросила я.

— Чувствуем что? — переспросил Витька.

— Как будто он... живет... Пульс... Медленный, но я чувствую…

Сашка фыркнул:

— Тебе от волнения кажется, — но сам потянулся к камню, явно заинтригованный.

Брат медленно обошёл камень, его обычно насмешливый взгляд стал сосредоточенным и даже тревожным. В свете фонарей его тень странно изгибалась, то плавно, то резко; то приближалась к камню, то отодвигалась - не завися от движения света. Я заметила, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в глазах появилось что-то... незнакомое.

— Сашка, ты чего? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Он ответил не сразу, лишь провёл ладонью над поверхностью камня, не касаясь его. Его рука дрожала.

— Тени... — процедил он сквозь зубы, — Ты разве не видишь? Они ведут себя... неправильно.

Я пригляделась. В дрожащем свете фонарей тени действительно двигались странно — не так, как должны были. Они словно стекались к камню, изгибаясь против законов физики, будто чёрная глыба притягивала их.

— Они... как железные опилки у магнита, — прошептал Сашка. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота.

— Саш, ты в порядке? — я шагнула к нему, но он резко отстранился, не отрывая взгляда от камня.

— Он... — голос брата стал глухим, будто доносился из глубины. — Он что-то вбирает в себя. Свет. Воздух. Звук... Не знаю... Как будто он… волшебный...

— Наверно лучше сказать - магический; волшебный это как-то по детски, — серьезно проговорил подошедший к нам Валера.

— Что вы прицепились к этой каменюке? На нем вроде узоров нет. Камень как камень — валун, глыба, назови его как хочешь. Интересно только кто и для чего приволок его сюда, — подал голос Леха. В его голосе слышалась легкая насмешка - видимо только мы с братом видели что-то особенное в этом камне. И, наверно, влиял он только на нас. А Витька вообще ничего не сказал - он с самого начала спуска тяжело дышал, как загнанная лошадь.

Сашка резко встряхнул головой, словно стряхивая наваждение, и натянуто улыбнулся:

— Ладно, хватит страшилок. Давайте уже что-нибудь найдём, раз пришли.

Но его улыбка была неестественной, а взгляд ещё долго возвращался к чёрному камню.

Я отошла к колоннам, пытаясь снимая на телефон странные знаки, покрывавшие их от основания до верха. Руны? Пиктограммы? Здесь не было интернет-связи, но как только мы выберемся, я обязательно поищу информацию о них.

И тут что-то звякнуло у меня под ногой.

В густом слое пыли едва виднелся маленький металлический предмет. Я подняла его, протирая пальцами.

Это было какое-то украшение - подвеска, стилизованная птица с отверстием для шнурка.

— Ничего себе! — воскликнул Леха. — Находка! Да ты, прям, Индиана Джонс!!!

— Скорее уж Лара Крофт, — усмехнулся Сашка. — Где ты видел у Индианы Джонса такие сиськи?

Ребята рассмеялись. Но смех быстро замер, потерявшись в темноте огромного зала.

— Народ... Давайте уже обратно пойдем, — тяжело просипел Витька, — Наружу охота, мне здесь фигово...

Леха проигнорировал своего дружка, пристально рассматривая подвеску в моих руках. Тщательно вытертая от пыли и грязи, в свете фонарика она робко и красиво отблескивала зеленоватыми искрами.

— За такую штуку наверно много денег можно в интернете получить. А может здесь еще есть похожие вещицы? — интерес Лехи как всегда был сугубо материальным.

Ребята с энтузиазмом принялись с фонариками обшаривать пол. Даже Витька на время забыл хрипеть.

Я же замерла, разглядывая птичку в ладони.

Она была теплой. И с каждой секундой становилась все теплее и теплее, пока рукам не стало горячо.

— Ребята... — начала я, но тут Витька, ползавший рядом, вдруг захрипел сильнее обычного.

Он судорожно дернулся, пытаясь подняться, и рухнул прямо на меня.

От неожиданного толчка я потеряла равновесие.

И полетела спиной на черный камень.

— Сестренка! – выдохнул брат и бросился ко мне, схватил за руку и попытался удержать. Меня чуть развернуло и правой рукой, с зажатой в ней подвеской, я ударилась о камень.

Время вокруг замерло – я видела как в разных позах застыли ребята, падающий фонарик брата повис в воздухе. От камня в мою руку побежала волна густой, тягучей энергии. Я не могла пошевелиться — только глаза оставались послушными.

Брат тоже был парализован, и его взгляд метался в панике. Подвеска в моей руке вспыхнула адским жаром. Странный свет разливался вокруг нас. Он стал нестерпимым, жжение в руке достигло максимума, я попыталась закричать, и, очень медленно, рот раскрылся в беззвучном вопле

Волна тягучего пульса камня доплыла до груди, застыла и с оглушительным грохотом мир вокруг нас рассыпался на разноцветные искры… И пала Тьма…