Искрометатель

В глухой деревушке, где-то на краю мира, шло громкое гуляние. Деревенские жители праздновали день сбора урожая, готовясь к холодам. Кто постарше выпивали брагу, подолгу сидя за столами с близкими людьми. А те, что помоложе и посмелее нашли свой способ согреться. Девушки и юноши перепрыгивали костер, соревнуясь кто дальше прыгнет.

Вот, молодая девушка с лёгкостью перепрыгивает кострище, не задев ни один из его языков, что так упорно пытались достать хоть до одного человека. На её прыжок смотрят остальные молодые люди, громко хлопая девушке.

Так продолжается несколько часов. Празднество длится до самой поздней ночи, когда уже многие разошлись по домам, или же валяются по углам, сладко посапывая. Все радовались на этом празднике, оставив свои заботы на потом.

Кроме одной девушки, которая до этого весело прыгала через костёр. Сейчас она чувствует приятное тепло в области живота, словно грелка. Первой мыслью Весты стало то, что она заболела. Но она знала: во время болезни плохо. А сейчас ей было хорошо. Возможно это чувство можно назвать эйфорией. Ей хотелось бегать, прыгать и танцевать.

У девушки совсем не получалось уснуть, она не могла успокоиться даже на жалкое мгновение. Тепло в животе согревало, словно костёр, через который она недавно прыгала вместе с остальными.

Завтра стоит рассказать об этом родителям - они помогут. Возможно отведут к бабке-знахарке. Уж эту женщину, иначе как бабка, она не может назвать, ведь она не называет своё имя. Никому.

***

В доме кузнеца царит рабочая атмосфера. Взрослый мужчина, вместе со своим подмастерье куёт подкову.

- Раиф, бьёшь, куда я скажу. Не разбей что-нибудь случайно.

Одиннадцатилетний мальчик, с непомерно большой кувалдой кивнул, готовясь наносить удары. Он часто помогал кузнецу в качестве подмастерье. Стоит признать, что мальчик хорошо подходил к этой работе: не обращал внимания на жар кузни, был непомерно силен, легко орудуя кувалдой, стоически воспринимал ругань кузнеца.

- Хорошо, деда, я справлюсь.

Работа в кузне была очень интересна мальчику. Ему нравилось ковать вместе с дедом, хоть он и очень часто бурчит. А ещё в кузне тепло, особенно рядом с горном. Порой ему хочется, что бы горн стал больше, горячее, всем. Что бы он стал огромным!

Удары кувалдой мальчика были точны и сильны. Он много раз помогал деду, потому сейчас эта работа была простой. Но вот в первый раз… Дед тогда много ругался, хоть сейчас и вспоминает ту ситуацию со смехом.

Форма подковы готова и теперь следует нелюбимый этап мальчика - закалка. Алую форму подковы помещают в воду, из-за чего она теряет своё тепло, становясь обычной железкой. Скучно, как считает мальчик.

- Молодец, внук, с каждым разом у тебя получается все лучше и лучше. - дед был скуп на похвалу, но иногда был готов расщедриться и похвалить внука.

Вид мальчика был очень радостным, хоть он и запыхался, орудуя кувалдой. Ему не хотелось покидать кузницу - самое теплое здание деревни, но выбора не было. Дед не позволит ему остаться здесь надолго. У него есть много дел, помимо того как нянчиться с мелким пацаном.

- Ты, зови меня, дедуль, мне нравится в кузне.

- Знаю, мелкий, но мне надо работать и в этом ты будешь мешаться. Не дорос ещё. Когда понадобится - я тебя кликну. А сейчас беги, можешь похвастаться Весте, что можешь хорошо бить кувалдой по форме.

На лице Раифа появилась самодовольная ухмылка. Мама будет рада узнать, что он уже ценный подмастерье. Он побежал в сторону дома, к матери. Казалось, на его черных волосах танцевали и искры пламени. Знак того, что он действительно рад.

Домик у них с матерью был приличным, построенной на деньги деда. Все же он был единственным кузнецом в деревне и долгое время откладывал.

Мама Раифа пряла, увлекшись своей работой. Она выглядела так, словно не постарела и на день с того самого праздника урожая. У неё была теплая аура, а сама она, несмотря ни на что, была жизнерадостной, чему и учила сына.

- Мама, деда сказал, что я хороший подмастерье! - сын девушки заявлял это с гордостью, ожидая похвалы от матери. Да она иногда бурчит, но на самом деле всегда горда за своего сына.

- Я ведь просила не напрягать тебя - ты слишком маленький для такой работы. - лицо матери стало строгим и даже немного злым, что мальчик видел очень редко.

- Ты не рада, мама? - мальчик искренне не понимал, ведь ему легко давалась работа у деда, тем более другого, кто ему бы помог, в деревне не было.

- Я рада, что ты, сынок, справляешься с этой работой. Но ты маленький для неё, тебе надо подрасти, прежде чем бить кувалдой. Отец слишком торопится с твоим обучением.

- Но мне нравится! И совсем не тяжело! А ещё в кузне тепло!

- Тепло? Да там тепловой удар и взрослый мужик может получить! А ты говоришь тепло. Я знаю, что ты очень любишь жар, но у всего должны быть свои пределы, Раиф.

Слова матери расстроили мальчика. Он очень боялся, что мама запретит ему работать в кузне и скажет об этом деду. И тот больше не пустит его.

В расстроенных чувствах он ушел на улицу. Волосы его стали ещё темнее, словно весь его запал погас. Он шел в сторону опушки леса. Когда ему грустно, он идёт именно туда.

Здесь он всегда находит сухие кусты, ветки, палки, иногда сухие деревца. Собирает их в одну кучу подальше от леса и поджигает, наблюдая за импровизированным кострищем.

Так и сейчас он собирает много веток, складывая их в одну кучу в форме пирамиды. С его пальцев срывается небольшая искра, которая сразу поджигает ветки, давая им разгораться, а после он садится наблюдать за огнем. Его рука опасно близка к языкам пламени, но мальчик не боится. В один момент его рука попадает прямо в центр огня, но не получает никакого вреда.

Все знают, что мальчик обладает даром огня. Не сильным: пустить пару искр, усилить или ослабить пламя, ускорить процесс горения, или вообще потушить огонь. Если он небольшой, конечно. И это то, что мальчик не любит. Зачем если огонь и так рано или поздно потухнет?

В то время как его рука в пламени, костер становится больше. Палки уже давно обратились в пепел, а огонь горит все больше и больше, становится все теплее. Мальчик не волнуется, погружая вторую руку в огонь.

Но не для того что бы сделать его больше. Наоборот, огонь лишь уменьшается, словно сжимаясь, теряя свои оттенки, становясь просто белым, ослепляющим. Небольшой шарик света в его руке. Совершенно не жжется. Перекатив его между пальцами, мальчик направил руку вверх и отпустил контроль.

Маленький шар ослепительно белого света улетает в небо, пропадая где-то далеко. Впервые у него вышло нечто подобное. Обычно это лишь небольшие искры, летящие куда он захочет, но сейчас он сделал что-то совершенно новое. Страшно представить, если бы этот шарик попал в человека.

Когда он пришел на опушку, был полдень, а сейчас уже поздний вечер. Он и сам не заметил, как пролетело время за его необычным занятием. Похоже он столь сильно сконцентрировался на пламени, что не обратил внимание на это.

Поняв, сколько время прошло, также то, что его вероятно ищут, он стремглав побежал в деревню. Он очень надеялся, что его не заметят, забудут про его существование на несколько часов.

- Раиф, а куда это ты бежишь?

Перед ним вышло несколько ребят чуть старше него самого. Эти ребята часто хулиганили, если собирались вместе, любили напакостничать, но не переходили границу. К Раифу они никогда не приставали, зная что его дед может и обидеться. А обида единственного кузнеца, который откажется что-то выковать - очень опасное дело.

- Какое тебе дело, Гиан? Иди куда шел и не преграждай дорогу.

Раиф пытался было проскочить мимо старшего, но его схватили за плечо и развернули, не дав убежать.

- И куда ты бежишь? К своему деду? Вся деревня слышала, как твоя мать ругалась с ним, из-за того что ты работаешь у него. Думаешь, твой дед возьмёт тебя снова? Кому нужна такая головная боль?

Остальные ребята гадко захихикали, насмехаясь над оскорблениями мальчика.

- Ты врешь, мой дед возьмёт меня обратно, потому что я могу работать в кузне, просто не допустит меня до ковки. В отличие от тебя, которого даже убраться в кузне не оставят. - казалось, мальчик начал распыляться, в его волосах появлялись алые прожилки. Он не хочет верить в то, что ему говорят.

- Да кому ты нужен, выблядок? Стоит твоему деду отдать концы, как тебя с матерью выгонят из деревни. - старший старается задеть максимально больно, не сдерживая никаких слов, даже не думая о правдивости того, что говорит.

Раифу было нечего ответить. Он не хотел и дальше выслушивать обидные слова старшего, и снова попытался убежать. Его опять остановили, взяв за плечо, вот только на этот раз, младший положил свою руку, на ладонь обидчика. Гиан сразу завопил, хватаясь за обожженную руку.

- Пошел к черту, Гиан.

Мальчик убежал, не оглядываясь на группу ребят. Они точно врут, не может быть такого, чтобы дед его выкинул. Старшие точно врут и просто завидуют ему!

Когда он все таки добежал домой к матери, то там же был и дед.

- Раиф, с этого дня я не могу просить тебя о помощи в кузне, лишь для мелких задач и уборки. Это последнее решение и оно не подлежит обсуждению.

Мальчик не знал как реагировать. Его не выкинули из кузницы, но теперь он просто помощник, а не подмастерье. Огромная разница, которая значит для него все.

- Почему, мама? Я ведь хорошо справляюсь, ты сама знаешь, а дед не даст соврать! - казалось, мальчик в отчаянии.

- Ты все равно ещё маленький, сынок. Через пару лет ты сможешь работать в кузне как подмастерье. Но не сейчас. Ты понимаешь это?

- Не понимаю, мама, и не хочу понимать!

- Однажды, поймёшь, Раиф, но сейчас тебе запрещено быть подмастерьем. Ложись спать, завтра у тебя новая работа. И тебе, отец, тоже пора.

Всю эту ночь Раиф плохо спал, часто просыпаясь. Он размышлял о том, что произошло. Он не понимал, почему ему не разрешают быть подмастерье. Он знает, что обычно подмастерье становится в 16 лет, когда помощник уже достаточно вырос и силен, что бы работать в кузне или орудовать кувалдой.

Да, он младше на 5 лет, но он уже готов, да и работа в кузне ему нравится! Мальчик считает это несправедливым. Завтра он убедит деда изменить решение матери! Он станет подмастерьем!

С раннего утра он бежит в кузницу, к деду. В его голове появился план. Дать поработать деду одному, чтобы он понял, как ему тяжело. Он же в это время будет наблюдать. А потом они вместе пойдут домой к матери и убедят ее!

Все идёт согласно плану. Раиф убирается в кузнице, пока дед куёт сковороду одному из жителей деревни. Деду постоянно надо отвлекаться на поддержание мехов, удерживать заготовку и одновременно с этим бить по ней.

Все шло как обычно, пока в открытую дверь (в кузне всегда должен быть сквозняк) не ввалился мужик. У него не было руки по локоть, а сам он выглядел очень плохо. Раиф был готов поспорить что этот мужчина не выживет.

- На деревню… Напали! Разбойники!

Дед быстро затащил раненого в помещение, закрыв дверь. Усадив его к стене, он взял кувалду, которую до этого использовал Раиф.

- Сиди здесь и не высовывайся. Это тебя не касается. - он сказал это внуку, уходя на улицу.

Мальчик не мог устоять, поэтому пытался посмотреть на улицу через замочную скважину. Едва ли он мог увидеть многое, но он четко различал, как горят некоторые дома, и как дед уходит в их сторону.

Мальчику было страшно. В жизни его пугали бандитами и разбойниками. Для него они скорее детская страшилка, которой пугают совсем маленьких и непослушных детей.

Он тихо сидел в углу комнаты, подогнув колени. Он очень надеялся, что люди смогут отбиться от набега.

Дверь резко отворяется, и на входе стоит высокий худой мужчина. На его лице оскал, сквозь который виднеются черные зубы. Его лицо все в ямках от оспы, а некоторые места покрыты тошнотворной коркой. Этот человек, держащий окровавленный топор в руках, виделся ему смертью во плоти.

- Думал спрятался от меня, выродок? - он обращается к мужчине, который почти погиб от кровопотери. В его лицо прилетает его же отрубленная рука - на, возвращаю!

С этими словами убийца вонзает свой топор ему в шею, отделяя голову от туловища. И теперь он заметил мальчика, что трясся в углу комнаты.

- Опа, подфартило, ещё один! - без раздумий, мужчина начал готовить удар топором, желая убить свидетеля.

Раиф увернулся кувырком, перемещаясь ближе к горну. У тепла ему было интуитивно лучше, он чувствовал себя увереннее. За его спиной невероятно горячее пламя для обычного человека, что очень раздражает запачканного кровью убийцу

- Чё, думаешь самый верткий и не попаду по тебе, гнида!?

Когда мужчина сделал выпад, Раиф отходит в бок и тянет противника на себя, погружая его голову в горн, удерживая его, что-бы не вылез.

Его крик был похож на свинячий, не принадлежащей человеку. Жалкому, дикому животному без разума. Смотря как мужчина пытается выбраться из последних сил, мальчик касается пламени рукой.

Горн вспыхнул, начиная терять свой цвет, разгораясь, выходя за пределы. Голова бандита сожжена, не оставив даже пепла. Но мальчику стало мало.

Больше огня, Больше жара, Больше топлива! Он начал всыпать в печь больше и больше угля, все до последнего кусочка, все что могло гореть, дать тепло. Все отправилось в огонь, пока сам горн не начал плавиться, освобождая пламя. Языки белого огня начали покрывать стены, но не уничтожали их, лишь оставляя подпалины.

Когда все помещение было объято пламенем, Раиф стоял внутри, словно в форте, чувствуя безопасность. Когда тело убийцы было поглощено пламенем, ему показалось что несколько мешков угля были менее эффективны чем тело противника.

На его лице была радость. Огонь повсюду, сжигает все до последней частички, кроме самого здания. Он хочет ещё больше огня, что бы пламя разрослось, сожгло всех кто пришел со злом.

Но преодолевая свою радость, он понимает, что ему надо выйти на улицу. Колени трясутся от одной мысли, если там такие же убийцы. Но он может защищаться. Горящая кузня на его стороне.

Поборов себя, он все таки вышел на улицу, готовясь увидеть худшее. Несколько домов пылают, охваченные алым огнем. Многие жители валялись на земле, без частей тел, в лужах крови. Раиф сдержал рвотный позыв, увидев соседа с вываленными кишками.

Он не заметил, как в его сторону побежал взрослый мужик, в заляпанной кровью одежде, орудующий тесаком. Мужчина успел нанести один удар, порезав запястье мальчику

Несколько алых капель попали в огонь, ещё больше увеличивая его объем. Раиф пришел в себя и направил пламя из кузни в противника, создавая огненные шарики, чем-то похожие на искорки. Сразу несколько впиваются в тело бандита, оставляя сильные ожоги. Но Раифу было мало. Противник должен гореть! Пламя вырывалось из здания, все больше сжигая куски плоти человека, пока один из них не попал в сердце.

Человек начал распадаться в прах, который улетал в огонь, делая его ещё жарче, ещё больше, еще ЗЛЕЕ.

Те, кто видел смерть товарища, начали смещаться в сторону мальчика, который был готов. В самого ближнего сразу полетели искры, вылетающие прямо из дома, почти сразу сжигая сердце дотла. А когда на него побежали сразу двое, из дверного проема появилась большая огненная рука, схватившая обоих и утянувшая в глубь здания, закрыв дверь. Их крики прорывались даже через звук пожара. Пиромант лишь радовался, слушая как сгорают его жертвы.

Пламя все сильнее охватывало дом, выбиваясь из стен, а языки огня внутри стали полностью белыми, освещая окружающее пространство, словно свежий снег.

Раиф перестал следить скольких он убил, лишь упивался огнем и силой, что ему доступна, желая сжечь все что было рядом. Горящие здания, что были относительно недалеко, стали гореть белым пламенем, которое перекидывалось и на соседние здания. Это была воля огня, что Раиф не контролировал.

В какой то момент его перестали атаковать, кузница держалась кое-как, и ему казалось, что он слышал рев, исходящий из здания. Он требовал больше крови, больше жертв. И тут он увидел его.

Бандит в толстой кожаной куртке, не настолько уродливый как остальные, а в руках держал меч и щит. Движения его были быстры и точны. Он сфокусировался на мальчике и рывком двинулся к нему, уворачиваясь от искр, а некоторые даже умудрялся отбивать металлическими частями щита.

Раиф понял что это слишком опасный противник и решил спрятаться в огне. Тут он его не достанет. Если мальчик правильно понял, то это главарь, уж слишком хорошо одет и слишком хорошо двигается. Вот бы увидеть, как его тело будет сожжено до костей

Подняв обе руки и сконцентрировавшись, он смог направить пламя прямо из горна в сторону двери, выпуская огромный выдох. На месте, около двери, не осталось ничего. Казалось, это пламя сожгло все, что там было, уничтожив даже воспоминание об убийстве.

Огонь в кузне пошел в разнос, сжигая дом и словно становясь живым. Огонь горит без всякого источника, не оставляя даже пепла от стен. Больше на него никто не нападал - похоже что противники кончились.

Также как и не осталось кого-либо живого из сельских жителей. Вот лежит Гиан, спиной вверх, попытавшийся убежать, когда понял, что происходит. В его спине торчит стрела, попавшая в сердце. Идя все дальше, он видит трупы знакомых соседей, которые были жестоко убиты и растерзаны на части.

- Мама, деда!

Они были мертвы. Фигура деда прикрывала мать до конца, стараясь не дать добраться до нее разбойникам. Его череп раздробили чем-то тяжёлым. Его одежда в крови, похоже он и сам забрал немало.

Тело матери было в глубоких порезах, рука отрублена по плечо, а кишки вываливаются наружу. В этот момент он не смог сдержаться, и его вырвало.

Вместе с этим он почувствовал внутреннее опустошение. Он словно в трансе стаскивал тела своих односельчан по центру деревни, пока дома пылали белым огнем. На самый верх положил фигуру матери и деда. Пламя начало собираться на его руках. Раиф в последний раз взглянул на эту фигуру из тел. Огонь срывается с его ладоней, начиная сжигать всех кто был.

Уже через минуту огромная гора мертвых тел сожжена дотла. Раиф лежит на траве, смотря на звёздное небо. Пока он переносил тела, прошло много часов.

Осталось самое последнее. С выдохом встав на ноги, он начал сжигать каждый дом в деревне, похоронив людей и воспоминания о них.

Огонь стал подчиняться ему легко и непринужденно, а те самые искры так легко скачут между пальцев, отправляясь в ещё целые дома. Они сразу вспыхивают огнем, а пламенный столб поднимается ввысь. Так проходит ещё несколько часов, пока от деревни ничего не останется. Лишь один мальчик лежит на пепелище и размышляет о своей дальнейшей судьбе.

Возможно он уйдёт в странствия, или отправится в другой город, сумев стать там… Не подмастерье кузнеца. Кем угодно, только не им. Он сжег все свои воспоминания связанные с этим местом, так теперь он найдет свой собственный путь.