Искупление

За необъятной колонной, более двух веков несгибаемо подпиравшей массивный арочный свод старинного храма, виднелся тёмный силуэт. Он бы мог запросто сойти за тень, отбрасываемую церковной утварью. Только это был человек, внутренний свет которого безнадёжно угас.

К тому моменту вечернее богослужение завершилось, и немногочисленные прихожане ожидали своей очереди, дабы исповедаться. Один за другим, повинившись и получив отпущение грехов, они с умиротворением возвращались к повседневному укладу, чтобы в следующий раз вновь быть здесь.

Когда тяжёлая дверь закрылась за последним исповедником, внутри остались двое – священнослужитель и, тот самый, малоприметный человек, предпочитавший держаться в стороне от событий и ярко освещённого алтаря. Чтобы не препятствовать его стремлению к уединению, батюшка завершал свои дела неспешно. Старенький священник, исцеливший за долгие годы службы немало терзающихся душ, остро чувствовал людские страдания. Вот и теперь он отчётливо ощущал личную драму, не позволявшую припозднившемуся посетителю замечать течение жизни.

***

Отцу Иоанну было далеко за восемьдесят. Когда-то давно он уже служил в этом приходе, но в смутные годы нещадной борьбы с религией стал невольным и бессильным свидетелем его увядания. За свою любовь к Богу священник был подвергнут суду, прошёл испытания лагерями, истязаниями, отчуждением. За попытки достучаться до сердец людей, превративших величественное строение в конюшню, был неоднократно бит и гоним. Но не пал духом и вновь вернулся сюда, положив силы, здоровье и годы на восстановление храма.

Вот только неумолимое время к тому моменту уже внесло свои коррективы, и численность его паствы после возрождения веры была далека от первоначальной. В основном, бабушки – те немногие жители села, что ещё оставались в нём и доживали тут свой век. Осознание трагизма ситуации тяжёлым грузом легло на сердце отца Иоанна. В произошедшем когда-то священник винил именно себя. Ведь кто, как ни он, обязан был уберечь прихожан от утраты многовековых традиций? Скольким людям он не сумел тогда помочь? Сколько заблудших душ не успел спасти? И сейчас, словно отрабатывая неисполненный долг, батюшка всю свою любовь без остатка отдавал тем немногим духовным чадам, которые остро в нём нуждались.

Его удивительная доброта и житейская мудрость порой привлекали в приход людей со стороны, прознавших о поразительном священнике от родственников, друзей или знакомых, и также желавших получить благословение и совет от отца Иоанна. Потому в этот вечер он не был ничуть смущён появлением на богослужении человека неместного.

***

- Прошу прощения за беспокойство. Могу ли я вам чем-то помочь?

Как при неожиданном пробуждении, озадаченный раздавшейся из ниоткуда речью, мужчина не сразу понял смысл прозвучавших слов. Растерянно пытаясь установить их источник, он оборачивался по сторонам. Вокруг не было никого. Лишь он, в полумраке и тишине пустого храма.

- Добрый вечер.

Перед ним, словно возникнув из света, появился священнослужитель в чёрной рясе с длинной седой бородой. Худощавый, маленького роста, батюшка медленно двигался и очень спокойно говорил. Он был немного сгорбленный. То ли от прожитых лет, то ли от тяжёлой ноши собственных терзаний и чужих откровений, с силой давивших на усталые плечи. Его приветливая улыбка, без сомнений, была способна расположить к доверительной беседе любого, даже самого скрытного человека.

Мужчина собрался с мыслями.

- Здравствуйте, отец…

- Иоанн.

- Здравствуйте, отец Иоанн!

- Здравствуйте. А как я могу к вам обращаться?

- Александр.

- Искренне рад нашему знакомству, Александр. В моих ли силах быть вам полезным?

- Вряд ли. Я вообще оказался здесь совершенно случайно, по странному совпадению. Вижу, храм уже закрывается, значит и мне пора уходить.

Мужчина поспешил в сторону выхода, поклонившись батюшке на прощание.

- Храм всегда открыт для нуждающихся. Не спешите убегать. Мне кажется, вам необходимо с кем-нибудь поговорить. Глаза человека рассказывают о тяготах гораздо правдивее, чем его уста. Вы не против, если мы присядем?

Батюшка пригласил Александра на узкую скамью, стоявшую вдоль стены специально для пожилых и немощных людей, которым было нелегко выдерживать всю службу на ногах.

- Так вы говорите, что оказались здесь сегодня совершенно случайно? Если вас не затруднит, расскажите, пожалуйста, как такое могло произойти? Неужели случайности в жизни всё-таки существуют?

- Существуют? Разве наша жизнь не череда сплошных случайностей?

На лице отца Иоанна проявилась еле заметная улыбка. Прикоснувшись своей тёплой ладонью к руке собеседника, он попросил его продолжить повествование.

- Знаете, батюшка, у меня сейчас очень непростой период. Нет, не верно! У меня сейчас самый сложный период в жизни! Иногда я просто вынужден спешно вставать и идти, бежать, ехать, лететь, куда глядят глаза. Только для того, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями. Без цели, без причин, без объяснений! Просто двигаться вперёд! Именно такая история и произошла сегодня. Я вышел из дома, сел в машину и поехал подальше от неугомонного шума и неугасающих огней опостылевшего города. Сколько я был в пути - не знаю. Как далеко забрался в своём порыве - не представляю. Меня остановили только купола вашего храма, лёгшие светлыми пятнами на тёмный холст вечернего неба. Именно так, совершенно незапланированно, я тут и оказался. А дальше, как в тумане. Тишина, полумрак и ваш голос…

- Удивительная история! Вы упомянули, что приехали из города? Получается, преодолели более ста километров, чтобы появиться тут - в стороне от главных магистралей…

Батюшка на мгновение прервался. Он думал о том, что этот человек ни за что не очутился бы здесь, не будь у судьбы на него каких-то особых планов.

- А чем вы занимаетесь в жизни, Александр? В чём заключается ваша работа?

- Когда-то я был писателем. Если только тот, кто не написал в своей жизни ничего сто́ящего, имеет право так себя называть! Но мне всегда безумно хотелось им стать! Хотя бы ради того, чтобы создать что-то по-настоящему значимое, способное затрагивать человеческие души, заставлять людей переосмысливать собственные поступки!

Справедливости ради стоит сказать, что уже первые произведения принесли мне известность, восторженные отзывы читателей и интерес издателей. Но те, кто столкнулся со стремительным успехом лицом к лицу, не понаслышке знают, насколько коварным он способен быть. Успех может запросто вскружить голову и заставить человека забыть о прежних ценностях и мечтах.

Тогда я ещё не отказался от своей идеи фикс. Но чем больше моих книг видело свет, тем понятнее становилось, что читателю нужно совсем иное! Он жаждал красивой жизни, лёгких денег, неминуемого возмездия. Люди были готовы платить именно за это. Этого от меня требовали и редакторы. Их не сильно интересовали малорентабельные поучительные истории о бескорыстии или сострадании.

Постепенно моя грёза за своей неактуальностью ушла в тень, безоговорочно уступив место повестям, тиражируемым мной как под копирку. Нет, пожалуй, отличия в них всё же были! Чем больше с каждой новой книгой росли аппетиты героев, тем меньше места в них отводилось душе.

В отсутствие возможности в полной мере реализовывать свой потенциал, моё вдохновение стало постепенно угасать. Вскоре я с трудом мог писать даже шаблонные истории, что неминуемо сказалось на качестве произведений и, как следствие, интересе ко мне со стороны поклонников. Тогда-то и пришло горькое осознание, что у меня остался единственный шанс, который либо позволит триумфально вернуться на вершину популярности, либо навсегда поставит крест на моём творчестве. И шанс этот кроется в том самом, убитом ещё до его рождения произведении, удалённом мной из списка планов на жизнь за бесперспективность.

Идея обозначилась быстро. Точнее, в неогранённом виде она давно скрывалась в недрах моего сознания, уже потеряв надежду быть когда-нибудь оттуда извлечённой. Это и стало началом конца!..

***

Ещё с институтской поры у меня были друзья - Андрей и Света. С их подачи я когда-то начал писать. На моих глазах они прошли путь от первого заинтересованного друг в друге взгляда до создания семьи. Эта «сладкая» парочка всегда и всюду проводила время вместе, не обращая внимания на колкие шутки окружающих, ставшие неотъемлемой частью нашего студенческого фольклора. Взявшись за руки, они ходили на занятия, сдавали экзамены, защищали дипломы. А с ними рядом всегда был я. Такая вот троица!

Андрей вырос единственным ребёнком в семье. Мама - химик, папа - хирург. Всё внимание родителей всегда было сосредоточено только на нём. Иногда даже чересчур. Родные не одобряли его отношений со Светой. Они считали, что она не самая лучшая партия для сына. Он же сопротивлялся их нарастающему давлению, как мог.

Света была целеустремлённой, самодостаточной девушкой, не избалованной городским комфортом и беззаботностью. Родилась и выросла в селе. Теперь и не вспомню, каком. Там же закончила с отличием школу. До поступления в институт всё её свободное время было посвящено помощи по хозяйству пожилым родителям. Даже во время учёбы в городе она находила возможность почти каждые выходные ездить домой. Иногда по пятницам я вместе с Андреем провожал её на автовокзал.

Только всем давно известно, что дружба между мужчиной и женщиной в любой момент рискует перерасти в нечто большее. Совсем не обязательно, что это будет взаимное чувство. Оно может стать тяжёлой ношей лишь для одной из сторон. И этой стороной стал именно я...

Свои душевные порывы мне успешно удавалось прятать глубоко внутри, не позволяя им даже выглядывать наружу. Да, это было совсем не просто! Но как можно признаться лучшему другу в любви к его, без одной минуты, жене?! Тогда бы я, наверняка, лишился и лучшего друга, и той, с чьим образом просыпался и засыпал. Конечно, иногда мне удавалось пересилить себя и под надуманным предлогом отдалиться от них. Но, спустя день или два, всё возвращалось на круги своя, потому как я был совершенно не в состоянии излечиться от завладевшей моим сердцем роковой зависимости.

Время шло. По окончании института наше физическое присутствие в жизнях друг друга стало куда менее заметным. У меня появилось писательство, Андрей и Света нашли себя на ином поприще. Мы стали видеться реже. Гораздо реже, чем хотелось! Сначала я забегал к ним почти каждый вечер. Потом наши встречи ограничились чашечкой кофе по выходным. А, спустя пару-тройку лет, мы могли не видеться месяцами, лишь изредка созваниваясь. Но даже эти обстоятельства не освободили мои мысли от её постоянного присутствия. Любовь словно затаилась, но не ушла.

***

Однажды мне позвонил Андрей и предложил увидеться. Это была весна. За окном таял апрельский снег. Мы встретились с ним возле места его работы, в нашем любимом кафе. Выглядел он обеспокоенно и на удивление сильно налегал на алкоголь.

Оказывается, у них со Светой никак не выходило завести ребёнка. Самые маститые доктора разводили руками. Всё, что они могли предложить - не терять надежду. Супруги стали больше времени проводить отдельно. Даже находясь рядом, чаще молчали. Затем и вовсе начались ссоры, переросшие во взаимные обвинения. В итоге, Андрей нашёл утешение на стороне. И ни в ком-нибудь, а в лучшей подруге Светы - Вере. Она была замужем. А сегодня выяснилось, что Вера беременна. С её слов - от Андрея...

Теперь мой лучший друг сидел передо мной и просил совета, как ему поступить. Со Светой они вместе полжизни, их связывает очень многое. Кроме детей. С Верой они втайне встречались всего около полугода, но у них будет общий ребёнок. И она даже готова развестись с мужем ради Андрея.

Наш треугольник медленно превращался в квадрат! Другой бы, наверное, ликовал от возможности, предоставляемой судьбой, но в моей душе, почему-то, царило абсолютно противоположное чувство. У меня не находилось оправданий для того, кто осмелился обмануть такую девушку! Много лет я мечтал лишь о встрече с ней, а кто-то, держа её в объятиях, способен был так запросто рассуждать о расставании!

Единственное, что я сумел тогда порекомендовать Андрею - взять небольшую паузу. События развивались чересчур стремительно. Он был слишком разгорячён. А такие судьбоносные решения необходимо принимать взвешенно, с холодной головой.

Как выяснилось позже, мой совет оказался абсолютно правильным. Спустя всего несколько дней, бесконечно счастливая Света узнала о том, что ждёт малыша. Их отношения с Андреем начали стремительно налаживаться. Вера же осталась с супругом и, не испытывая ни малейших терзаний совести, вскоре обрадовала его известием о грядущем пополнении в их семье. Уже втором.

Казалось, всё вновь встало на свои места. Но только не в моём сознании! Всякий раз, как я встречался с Андреем и Светой и видел её светящиеся глаза, наполненные заботой и доверием к мужу, внутри меня всё переворачивалось. Разве справедливо, когда один человек дарит всего себя другому без остатка, даже не подозревая, что тот давно не достоин его любви?! А Света заслуживала знать!

***

Именно эта история и легла в основу последней из написанных мной книг. Ввиду того, что поведать всё, как на духу́, вживую я не представлял себе возможным, то принял решение изложить своё ви́дение ситуации максимально близко к реальности на бумаге. В процессе работы беспрестанные метания между дружбой и любовью, справедливостью и ответственностью упорно мешали образам обретать плоть. Каждая фраза давалась с боем, каждое предложение вынуждало переступать через себя, каждый эпизод заставлял делать принципиальный выбор.

В итоге, не без сложностей, произведение всё же было мной закончено. Драматичное и неоднозначное, оно сразу нашло своего читателя. Обо мне заговорили как о Фениксе, сгоревшем, чтобы переродиться. Я вновь занял видное место среди самых достойных.

Но последовавшие за выходом книги события перевернули все мои представления о достоинствах с ног на голову. Нет, проблема заключалась не в рецензиях или критиках. Дело было в другом!

Когда я брался за написание, то преследовал цель донести горькую правду до доверчивой девушки, обманутой мужем и лучшей подругой. До девушки, существующей лишь на бумаге, как и остальные персонажи этой истории! Но судьба-чудачка распорядилась иначе, преподнеся мне самый горький из когда-либо полученных уроков.

Погнавшись за реалистичностью, я слишком близко подошёл к границе между явью и вымыслом. По всей видимости, притупившаяся бдительность местами случайно распахнула завесу тайны, и правда через открывшиеся бреши сумела-таки выбраться наружу. Ни метафоры, ни аллегории, ни сравнения, ни даже перевоплощения не сумели сохранить в неприкосновенности запретный образ прототипов действующих лиц моего повествования.

Я явно недооценил женскую проницательность. По старой доброй привычке, в числе первых прочитав мой рассказ, Света - настоящая, а не вымышленная – без особых усилий сумела разгадать литературный ребус. Мои безрезультатные попытки убедить её в беспричинности подозрений в адрес Андрея разбивались словно волны о неприступный гранитный утёс. Да и как выяснилось в процессе разговора, увещевания эти не имели уже никакого смысла, потому что обманутая жена напором и ухищрениями добилась признаний от бывшей любовницы своего мужа ещё до того, как я, осознав масштаб произошедшего, впопыхах примчался к ней.

Невозможно передать словами, какая буря разразилась по моей вине! Света, не оставив Андрею ни единой возможности для оправдания, забрала сына и ушла. Вскоре она подала на развод. С горя, мой лучший друг, считавший меня теперь злейшим врагом, за́пил.

Дав душевной ране Светы затянуться, я, спустя некоторое время, попытался с ней связаться. Но во время нашего последнего телефонного разговора она недвусмысленно дала понять, что не желает больше меня ни видеть, ни слышать. Как и Андрей. В обоих случаях причиной стала правда! Ослепляющая жажда успеха и справедливости сделала меня недальновидным, разрушив судьбы близких мне людей.

***

Александра переполняли эмоции. В груди не хватало воздуха, сердце безудержно колотилось, по телу пошла ощутимая дрожь. Отец Иоанн, обеспокоенный состоянием собеседника, заботливо взял его руку в свою и предложил ему сделать небольшой перерыв.

- Знаете, Александр, ваше желание вполне понятно и даже логично. Ложь – это страшная, беспощадная, губительная вещь! Но важно понимать, что и справедливость справедливости рознь. Порой она тоже может стать весьма разрушительным оружием. Её колюще-режущей частью служит правда. А правда обоюдостра́! При неосторожном или неумелом применении она способна ранить как обличаемого, так и самого обличителя. Правдой ни в коем случае нельзя бросаться, её требуется аккуратно передавать из рук в руки.

- Вы абсолютно правы, отец Иоанн! Жаль, что осознание приходит к нам так поздно. Именно поэтому закономерным итогом погони за призраками стало то, что в какой-то момент мне пришлось вернуться из придуманного воображением мира в далёкую от совершенства реальность. В ней моя жизнь являла собой огромный ворох пожелтевших от бесполезности листов бумаги, испещрённых выцветшими чернильными строчками.

Вместо того, чтобы воспользоваться безграничными возможностями пера и сделать Вселенную хоть на чуточку светлее, я умудрился собственноручно погрузить себя и близких мне людей в такой беспросветный мрак, где мы уже никогда не сумеем найти друг друга! Я возненавидел себя. Несмотря на неоспоримый успех, мне опротивел тот роман. С тех пор книг я больше не пишу! Мечта так и осталась всего лишь мечтой, которой уже никогда не суждено осуществиться. Теперь моя работа - печатать аналитические статьи для одного известного периодического издания, не сильно тяготеющего к правде.

- Ваша мечта так и осталась мечтой, потому как истинную ценность для человеческой души имеют покаяние и искупление, а не осуждение. Осуждающий других запускает круговорот взаимных упрёков, обид, гнева и тщеславия, среди которых становится почти невозможно определить, где правда, а где ложь. Зла от этого на Земле меньше не становится. Лишь осуждающий себя не позволяет греху множиться.

***

Александр завершил своё краткое жизнеописание. Но даже после этого, мысленно, он по-прежнему находился там – в недавнем и, одновременно, таком далёком прошлом. Прошлом, в котором он оставил друзей, мечту и покой.

- С момента, как была написана та книга, вы проделали большой путь: от плутавшего в толпе писателя, ослеплённого жаждой популярности, до человека, нашедшего безлюдную дорогу сюда. Испытываемые вами терзания - боль души, жаждущей искупить свою вину. И мы с вами обязательно должны ей помочь! Для этого потребуется время, но с Божьей помощью всё сладится. Скажите, Александр, будет ли у вас возможность приехать сюда вновь?

- Да, батюшка. В любое время!

- Тогда у меня к вам есть одна просьба. К следующей нашей встрече постарайтесь подробно описать суть того поступка, за который вам столь нестерпимо совестно. На листе бумаги, своей рукой. Сумеете?

- Конечно, батюшка.

- Как только будете готовы, приезжайте.

- Буду. Обязательно буду!

***

Батюшка ещё какое-то время после ухода мужчины оставался неподвижно сидеть на скамье. Он словно чувствовал предопределённость их встречи, явственно ощущал духовную связь. Это никак не могло быть случайностью! Любая случайность - маленький винтик в огромном механизме закономерности. Но тот винтик, без которого этот механизм никогда не сможет нормально функционировать.

Александр возвращался домой. Окрылённый, он будто обрёл второе дыхание. В свете автомобильных фар ему, как когда-то прежде, вновь открывалась удивительная красота зимнего леса, обступившего с обеих сторон узкую полоску петлявшей дороги. Великаны-деревья приветственно склонялись перед ним в своих белых одеяниях, молча одобряя его нежданное появление в их заповедных краях. Он никогда не верил в закономерность событий, но сегодняшнее знакомство с отцом Иоанном упорно не желало вписываться в его понимание случайности!

***

Описание совершенной им злополучной ошибки далось Александру совсем не так легко, как изначально представлялось. Он множество раз исправлял, дополнял и заново переписывал текст. Нередко, вскакивая ночью с постели, мужчина вносил очередную важную правку в историю, уже считавшуюся им оконченной. Водоворот вины затягивал его всё глубже и глубже. И если первоначальный вариант включал в себя около трёх десятков строк, то в завершённом виде уже имел пять покрытых мелким, аккуратным почерком альбомных листов, на написание которых ушла почти неделя.

Вскоре Александр вновь был в храме. После завершения службы они с батюшкой присели на знакомую лавочку, и мужчина представил ему в подробностях монолог грешника. Тот с любопытством, слово за словом, строчка за строчкой, стал изучать его исповедь.

- Вы совершили настоящий подвиг! Копнули так глубоко, куда не каждый отважился бы заглянуть. На то, чтобы бросить вызов самому себе, требуется недюжинное мужество.

- Это крик моей души.

Старенький священник понимающе кивнул головой и бережно коснулся плеча мужчины. Безмолвное касание батюшки было громче любых речей.

- Александр, если позволите, я осмелился бы попросить дополнить ваше откровение ещё некоторыми деталями. Желательно, чтобы вы указали, какие именно события сопутствовали описываемому вами эпизоду. Предшествовали ему, происходили после. Другими словами, каковы были причины и следствия вашего поступка? Не станет ли для вас чрезмерно тягостным моё пожелание?

- Ничуть, батюшка.

***

В следующий раз Александр и отец Иоанн встретились лишь два с лишним месяца спустя. Всё, что память позволяла извлечь из своих глубин, мужчина скрупулёзно фиксировал. Облачение разрозненных, бесформенных мыслей в ёмкую словесную оболочку занимало почти всё его свободное время. Он вновь и вновь проживал своё прошлое, будто получил волшебный дар оборачивать время вспять.

Отправившись к батюшке сразу после завершения своего труда, Александр не застал того в храме. За несколько дней до этого отец Иоанн попал в больницу, где врачи в очередной раз боролись за его жизнь. Перенёсшее немало тяжёлых ударов сердце священнослужителя всё чаще давало сбои.

Только-только придя в себя и считая непозволительной роскошью разлёживаться в постели, батюшка добился досрочной выписки, спешно покинул палату и прямиком примчался в свой родной приход. Даже несмотря на то, что выглядел он утомлённо, почти не мог стоять и едва слышно говорил, отец Иоанн продолжал дарить прихожанам заботу и удивительную, наполненную любовью и состраданием, улыбку. А его глаза, казалось, стали лишь добрее и прозорливее.

На их встрече в тот день настоял сам батюшка. Мужчина, сильно обеспокоенный его самочувствием, долго не осмеливался передать кипу исписанных листов, существенно располневшую с прошлого раза. Объём текста был настолько велик, что для ознакомления с ним отцу Иоанну потребовалось больше двух часов. Но даже будучи ослабевшим, он детально изучил каждую сноску, сделанную автором.

Закрыв ненадолго уставшие глаза, батюшка произнёс:

- Ваше неутомимое усердие говорит о многом. Из-под толстых наносных слоёв, в редких проталинах уже показалась цветущая оболочка истинной природы, заложенной в нас Богом. Осталось совсем немного. К тому огромному труду, что уже был вами проделан, требуется добавить последние пояснения. Нужно рассказать о своём отношении к поступку на момент его совершения и на момент описания. Вы готовы, Александр?

- Готов, батюшка! Безусловно готов!

- В таких случаях торопить человека категорически недопустимо, но в силу ряда причин, я всё же вынужден спросить. Как много времени это может у вас занять?

- Сделаю всё возможное и невозможное, чтобы скорее вернуться сюда!

- Да поможет вам Господь. Я буду в храме ещё месяц. Потом, из-за сердечной хвори, мне, вероятнее всего, потребуется покинуть приход. На время. Но до моего отъезда нам необходимо обязательно с вами увидеться.

***

Уйдя с головой в работу, ставшую в одночасье самым важным делом жизни, Александр осознал её неоценимую значимость для собственной души. Беспристрастно анализируя совершённое им ранее, мужчина явственно, на физическом уровне, чувствовал причинённую людям боль, источником которой стал он сам. Александр видел себя со стороны: прежнего – не познавшего в должной мере мудрости и милосердия, и нынешнего – готового заплатить любую цену за то, чтобы вернуться назад и не позволить своему разрушительному произведению обрести жизнь. Вынося на суд широкого читателя историю чужой вины, мужчина не мог и предположить, что совсем скоро сам займёт место обвиняемого. Но на этом суде не будет зрителей, а роль инквизитора он добровольно возьмёт на себя.

Уложившись в три недели, Александр, помня слова батюшки, спешил в храм. Мужчина вёз с собой внушительную рукопись. Но за рулём его автомобиля был другой человек - не похожий на того, что около четырёх месяцев назад мчался по этому же шоссе в неизвестность. Этот точно знал, куда и зачем держит свой путь!

***

Отец Иоанн будто ждал его появления. Когда мужчина отворил двери храма, батюшка с улыбкой встретил его своим кротким взглядом. Они вновь уселись на уже ставшую милой сердцу Александра скамеечку и возобновили прерванный три недели назад разговор.

Старенький священник в тот вечер выглядел и держался как-то иначе. Александр пытался уловить эти изменения, но так до конца и не утвердился ни в одном из своих предположений. Батюшка словно помолодел, был значительно бодрее, чем прежде. В какой-то момент мужчине даже показалось, что от того исходило едва заметное сияние. Но он убедил себя, что это всего лишь блики от свечей, отражавшихся в золочёном убранстве храма.

Отец Иоанн сосредоточенно изучил повествование от начала до конца. Какие-то эпизоды он просматривал бегло, так как ранее с ними уже был знаком, на каких-то особо фокусировал внимание, перечитывая дважды и даже трижды. Когда последний лист оказался на его коленях, батюшка с видом абсолютно счастливого человека произнёс:

- Вот теперь - всё. Вы - молодец!

Александр почувствовал себя ребёнком, смущённым похвалой. От стеснения он даже опустил глаза, но каждой клеткой тела чувствовал ликующий взгляд своего духовного покровителя, искренне радовавшегося за него.

- Зачастую, люди, каясь в содеянном, произносят слова бездумно. Их сожаление не всегда идёт из глубин души. Но тут случай иной! Путь, пройденный вами за эти месяцы - ни что иное, как путь покаяния. Через исповедь, через самоотверженное желание повиниться в грехе. Провидение отнюдь не случайно даровало нам ту встречу! Благодаря ей, мы оба получили возможность искупить свою вину. Вам дарован шанс начать жизнь заново! Я исполнил последнее из назначенных Господом послушаний. Ваша душа - ещё одна душа - вновь повернулась лицом к Богу, а это значит, что и моя жизнь, наверное, не была прожита напрасно!

- Батюшка, а как же быть со Светой и Андреем? Тревога за их сýдьбы терзает меня яростнее самого лютого зверя.

Отец Иоанн задумчиво повернул голову в сторону узкого решётчатого окна. В него, тайком наблюдая за их беседой, краешком своего светящегося диска заглядывала любопытная Луна. В глазах священника, наполненных слезами, читалась благодарность.

- Иного продолжения нашего разговора я и не ожидал. Вы - удивительный человек. Божий человек! Получив от Него возможность переписать свою историю с самого начала, вы обрели право сделать это не только на бумаге, но и в жизни! А значит скоро, очень скоро, вам обязательно представится случай исправить и самую главную ошибку. Иначе и быть не может! Я верю! Верьте и вы.

Вглядываясь в холодный лунный свет, батюшка загадочно улыбался. Он словно видел будущее. И оно зачаровывало его…

- Александр, судьба может распорядиться так, что мы больше не встретимся. Но мне хочется верить, что вы и дальше будете придерживаться обретённого пути, не позволяя обстоятельствам заставить вас заплутать вновь.

Отец Иоанн с почтением протянул Александру стопку его листов.

- Вы ещё не догадались? Эта рукопись и есть ненаписанное вами когда-то произведение - по-настоящему значимое, способное затрагивать человеческие души, заставлять людей переосмысливать собственные поступки. Оно завершено! Осталось лишь дать ему название.

***

Александр стоял на крыльце храма и жадно вдыхал морозный зимний воздух, смешавшийся с благоуханием восковых свечей, ароматом печного дыма и свежестью чистого деревенского снега.

Поражённый произошедшим, мужчина снова и снова видел перед собой всепрощающее лицо батюшки, слышал его мягкий голос. Этот скромный маленький человек с огромной душой своим невероятным умением подбирать ключик к человеческим сердцам ежедневно совершал чудо! Он нёс миру спасительный свет. И как символ спасения, из узких окошек храма тот свет подавал призывный сигнал надежды проходящим и проезжающим мимо людям, терпящим бедствие.

- Саша?! Это ты?

От неожиданности Александр вздрогнул. Он пытался понять, не являлось ли происходящее плодом его воспалённого воображения. Ведь этот голос он никогда не смог бы спутать ни с чьим другим...

- Света? Откуда ты здесь?

- Я здесь живу, это моё родное село! А как тут очутился ты?

Сердце Александра, неожиданно ставшего за один вечер очевидцем и непосредственным участником целой череды чудес, готово было выпрыгнуть и танцевать. Он не знал, что делать, что говорить. Мысли перемешались в его голове. Тело стало неуправляемым.

- Как ты? Как сын?

- У нас всё хорошо. Работаем, учимся.

- Вдвоём?

- Почему вдвоём? Вчетвером! Я, сын, дочь и Андрей.

- Андрей? Вы помирились?!

- Да! Приблизительно через полгода после тех событий он приехал сюда и больше не уезжал. Я простила его. Простила тебя. И он тоже давно не держит обиды. Видимо судьбе было нужно, чтобы все мы прошли эти испытания. И мы их прошли! Все ошибаются. Но осознать и попытаться как можно скорее исправить собственные ошибки гораздо важнее, чем всю жизнь копить злобу на чужие!

Сашка, столько всего произошло за эти годы - сразу и не расскажешь! Где ты пропадал? Идём к нам! Андрей натопил баню. Я напекла ватрушек. Если уж мы нашлись, то теперь больше точно не потеряемся!

***

Та встреча Александра и отца Иоанна, действительно, оказалась последней. Через неделю батюшка умер в своём приходе. Это случилось во время праздничной службы. Он до последнего был самозабвенно предан прихожанам, вере и Богу.

Александр назвал свой роман «Искупление». Он не сумел повторить успеха предшествующего произведения, но, в отличие от всех предыдущих, был, наконец, принят душой автора. Соответствуя предсказанному отцом Иоанном, книга помогла каждому, проникшемуся её содержанием, под другим углом взглянуть на собственную жизнь. Служа, как и батюшка, людям, она являлась бессмертным продолжением его незавершённого дела, шагнувшего далеко за рамки земного пути.

***

Посвящается отцу Иоанну, моему духовному покровителю и другу.