Искупление, том 2: Братство

Примечание: Для того, чтобы лучше понимать сюжет, прочтите для начала первый том искупления (см. Аккаунт)

Три дня после моего появления на втором уровне мы действительно били баклуши.

Работы не было. Совсем. Конвейер молчал, станки стояли холодные, бензопила сиротливо висела на стене. Мы сидели в своей камере, пили чай, который Петрович заваривал из каких-то невероятных трав, и разговаривали.

Говорили обо всём. О жизни, о судьбе, о том, как мы сюда попали. Петрович рассказал, что работал прорабом на стройке, попал в долги из-за того, что поручился за друга, а тот сбежал с деньгами. Колян сидел за кражу, но не простую — он украл у тех, кто красть не позволяет, у братков, и те его приговорили, а Доктор спас, выкупил за полмиллиона, теперь вот отрабатывает.

Я слушал и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад я был один, боялся каждого шороха, прятался от всех. А теперь сижу в какой-то подземной камере с двумя бывшими зэками, пью чай и чувствую себя почти счастливым.

— А ты чего молчишь? — спросил Колян, толкая меня в бок. — Рассказывай давай.

— Да что рассказывать, — пожал я плечами. — Был фасовщиком у банды, спёр товар, сбежал, меня нашли, чуть не убили. Доктор спас, поставил условие — миллион отработать.

— Миллион? — присвистнул Петрович. — Ну ты попал, брат. Мы с Коляном по полмиллиона всего. Тебе пахать и пахать.

— Ничего, — улыбнулся я. — Теперь не один. Вместе веселее.

Колян поднял кружку с чаем:

— За это и выпьем. За братство.

Мы чокнулись. Чай был горячий, травяной, с медовым привкусом. И в тот момент мне казалось, что лучше напитка я в жизни не пробовал.

На четвёртый день утром нас разбудил голос из динамика:

— Внимание! Новые поставки древесины для второго уровня. Повторяю: новые поставки для второго уровня. Приготовиться к работе через 30 минут.

Петрович подскочил с койки, как ошпаренный:

— Мужики, работа! Работа пришла!

Колян заулыбался, потёр руки. А я вдруг почувствовал странный подъём. Наконец-то. Не сидеть, не ждать, а делать дело.

Мы быстро собрались, перекусили тем, что оставалось, и вышли в цех. Там уже гудел конвейер — огромная лента, уходящая в темноту, откуда поступали брёвна. Огромные, толстые, пахнущие смолой и лесом.

— Так, — скомандовал Петрович. — Я самый старший, мне и пилить. Колян, становись на первый станок — будешь обрезать лишнее. Серёга, ты на второй — шлифовать и доводить до ума.

— Есть! — ответили мы с Коляном хором.

И работа закипела.

Петрович орудовал бензопилой как заправский лесоруб. Брёвна падали, он их разделывал на чурбаки, Колян запускал их в станок, срезал кору и неровности, а я уже шлифовал готовые доски, доводил до идеала. Грохот стоял невероятный, но в ушах у нас были беруши — система здесь была продумана до мелочей.

Заработок был выше, чем на первом уровне. За каждую обработанную доску нам капало по пять долларов. Пять! На первом уровне я по два получал и радовался. А тут за час можно было сотку сделать, если не лениться.

Мы работали как проклятые. Вставали в шесть утра, заканчивали в десять вечера. Перерывы только на обед и ужин. Но усталость была приятной, мышечной, правильной. А вечерами мы сидели в своей камере, заказывали еду, пили чай, смотрели футбол и разговаривали. Я узнал про Петровича всё: как он женился в двадцать лет, как родился сын, как жена умерла от рака, как сын вырос и уехал в Москву, а он остался один и влез в долги, потому что хотел помочь сыну с квартирой. Узнал про Коляна: как он с детства по нарам, как попал в плохую компанию, как загремел по молодости, а потом уже не смог вылезти.

— А ты чего молчишь про себя? — спросил меня как-то Колян. — Рассказывай давай, не стесняйся.

Я рассказал. Про жену Наташку, про дочку Катюху. Про то, как ушёл из дома, чтобы их не подставлять. Про то, как думал, что деньги решат всё, а они только испортили.

— Ты правильный, — сказал Петрович, выслушав. — Семья — это главное. У меня вот никого не осталось, а у тебя есть. Значит, есть ради чего отсюда выходить.

— Выйду, — сказал я. — Обязательно выйду.