Искусство грешного пути

Шум города, похожий на странную какофонию разливался по улицам, придавая особую атмосферу для туристов. Резковатый запах дыма, топлива и навоза резал нос, отдаваясь на языке неприятной кислотой.

Фортшпиль — относительно старый город, с еще классической архитектурой и обширной историей.

Башни здесь будто выросли одна на другой: каменные фундаменты времен первого подъема увенчаны латунными пристройками, потом паровыми мансардами, потом стеклянными чердаками, в которых гнездиться чайки и безработные алхимики. Балконы кривились, как брови скептиков, а ставни держались на честном слове и паре молекулярных винтов. Каждый дом будто конкурировал с соседями: кто издаст больше шума, кто выдует больше пара, кто выплюнет больше искр.

По улицам неспешно текли пешеходы, тележки, чумазые дети, механические собаки и одинокие шестеренки, катящиеся без видимой причины. Улица могла кончиться аркой. Перейти в мост, которые перекидывался на другую крышу, а затем — снова в улицу. Никто уже не помнил, зачем так сделали. Возможно, чтобы запутать инспекторов по технике безопасности.

Город был живыми организмом, которому все время делали неудачные импланты, и он выжил. Фортшпиль дышал. Пыхтел. Клокотал. И, как говорят местные, ругался на незнакомом языке труб и капканов.

В самом сердце, на площади, Писклявого Рупора, возвышался Исследовательский комплекс № 13 имени Профессора Невмесного — весь из труб, башенок, стеклянных куполов и абсурдной гордости.

Вдоль центрального канала, называемого «Сточной набережной» по причине как эстетической, так и функциональной, тянулись кафе, лавки с мутными витринами и мастерские.

На углу между Сточной Набережной и Паровым переулком стояло незаурядное кафе «Посмертие». Сквозь темные стекла витрин с трудом пробивался тусклый свет прожекторов, а вульгарная оперетта, под окомпановкой джаза едва перебивало шум гудящих труб.

Не смотря на столь ранний час в «Посмертии» уже были люди. Кто-то сидел здесь со вчерашнего вечера пуская слюни на дорогой дубовый стол, а кто-то пришел отведать фирменного завтрака, прославившего это заведение.

На втором этаже, в VIP – зоне, лениво раскинувшись на мягком зеленом кресле сидел высокий блондин. У него было вытянутое лицо и пухлые губы, что придавали ему милое и невинное выражение лица. Среди светлых прядей можно было различить тонкие зеленые ветви и едва различимые кошачьи уши.

Из-под его пальцев, нервно отбивающих неясный ритм, по столешнице, то и дело вырастали забавные цветы.

— Тебе не стоит все время сидеть здесь. — за его спиной раздался баритон с лестницы. На второй этаж не спеша поднялся молодой человек, на вид лет 26. Черные волосы топорщились в разные стороны, будто молодой человек только встал с кровати. Обе его руки до локтей были черными как смоль, а один из глаз абсолютно белый. — Может все же сходишь на занятия? Ты явно не сдерживаешь свой аппликатор.

— Я тебе мешаю, братец? — Финн закинул голову назад, лукаво улыбаясь, — А вот Лисси бы со мной так не поступила бы!

— Лисси поступила бы хуже. К тому же она и так слишком много для тебя сделала.

— Ой да ладно тебе, — парень выпрямился, разглядывая как не молодая танцовщица скидывает последнюю юбку, оголяя пестрое боди, с откровенным разрезом декольте и многочисленными стразами, светящимися в свете прожекторов, — Занятие в НИКудышно[1] действительно никудышные. Не знаю даже, что Лисси в нем нашла? Преподаватели занудные, пары тоже. Аппликаторами вообще не занимаются.

В мире, где у почти каждого человека был свой волшебный атрибут, которые называли аппликаторами было важно овладеть им в полной мере, независимо от того, какой силы она была. Всех учили одинаково, даже если человек мог всего лишь охлаждать алкогольные напитки, выжимать воду из каждого предмета или же если он обладал бессмертием. За исключением тех, чья способность проявлялась внешне виде звериных ушей, хвостов, лап, рог, крыльев и много чем еще.

Финн, по своему личному мнению, обладал «девчачьей» способностью и не менее простым и скучным вторым именем Зеленый Шепот, даже близко не стоящей со способностями и именами своего брата и сестры, Ткачем Савана из Тумана Забвения и Владыкой Зыбкого Очага и Лживых Отражений.

Йен, старший брат Финна, Ткач Савана из Тумана Забвения, мог управлять смертью и болезнями, насылать морок на людей и воскрешать мертвецов, считал, что брат слишком преувеличивает важность силы аппликатора, ведь из них троих только один человек работает на прямую через аппликатор. Практически сразу после выпуска из СОВФ[2], Йен открыл «Посмертие» и уже 90 лет ведет спокойную, даже порой скучную жизнь, в которой единственные проблемы и заботы — это перепивший клиент, подъем цен на поставку и подбор рабочего персонала.

— У тебя по истине прекрасный дар, ты можешь работать на благо народа! — в сердцах воскликнул парень, сев на свободны стул, в сотый раз начиная старый разговор.

— Так и ты тоже, только почему-то уже практически век сидишь в своем кафе. Всю молодость здесь просидел!

— И все же доучись, хотя бы просто для себя. Чтобы не прирастать к каждой мокрой деревяшке!

— А вот не надо так о девушках. Я, конечно, любим всеми представительницами прекрасного пола, но не у всех 4 размер. — Финн игриво ухмыльнулся, — Не хочу я учиться. Я жить хочу.

— А сейчас ты не живешь, ты лежишь мертвый в земле? Не говори глупостей.

— Как не приду, вы все время ругаетесь. Самим не надоело еще? — огонек свечи дрогнул. У неспокойной капли, с тихим «пуф» появились ручки и ножки, и он безвольно упал на стол. Капля неуклюже прошлась до края стола, оставляя за собой черные выезженные точки. «Вы угробите мои столы…»: отчайно простонал Йен, проводя рукой по небольшим углублениям.

Огненный сгусток начал вытягиваться, приобретая человекоподобный вид. С тихим свистом огонь начал втягиваться к центру, излучая яркий белый свет.

Когда свет погас, на столе уже сидела прекрасная девушка. Личико было округлым, а большие зеленые глаза и пухлые губки придавали ей детский вид, огненные кудри бесформенной шапкой спадали на плечи, а между упругих локон ярко выделялись черные чуть вздернутые к верху рожки. Руки до локтя были покрыты огненными рунами, похожими на жерло вулкана. Руны пульсировали, излучая жар. Тонкие кисти прятались в массивных кожаных перчатках.

Это была Калиста Стере, она же профессор Стере, Лисси, Кики и Владыка Зыбкого Очага и Лживых отражений. Она была самой старшей из тройни.

— Привет, Лисси. — Ткач вымученно улыбнулся, — Как дела? Как комплекс?

— Все как обычно. — девушка отмахнулась от вопроса как от назойливой мухи, — Практиканты в истерике закрывают долги, аспиранты сходят с ума.

— Вы нашли бедную Бабель? — участливо поинтересовался Финн, усилием воли сдерживаясь чтобы снова не засмеяться с истории неуклюжей аспирантки, что, прийдя в архив поддалась гипнозу сторожа данных и пропала на целый месяц.

— Еще на прошлой неделе, но она опять потерялась, где в отделе особо секретных. — Лисси достала из внутреннего кармана плаща две медные трубки, предназначенные для пневмопочты и протянула их братьям, — Окажите мне честь съездить со мной в экспедицию?

— Я не буду участвовать в ваших экспериментах! Мне хватило прошлого раза! — Финн протестующе завопил, вскакивая с места, — И вообще у меня нет нужно вам образования!

— Что случилось Лисси? —Йен нахмурился, игнорируя яростные высказывания брата, и чуть наклонился вперед, рассматривая информационную наклейку на тубах.

Приказ о командировке, преподнесенный действующим Асом[3] ОРМЭНСа[4], звучало пугающе даже для действующих сотрудников, что уж говорить про бывших сотрудников.

— И вообще мы на пенсии! — не унимался младший, глядя на тубу как на молекулярную гранату с вырванной чекой.

— Во-первых, на пенсии только Йен, но он подлежит мобилизации если так решит начальник отдела, то есть я; а во-вторых, в НИКУдышно сейчас начинается полевая практика в магических отделах и профессор Гренривер, по моей просьбе, определил тебя к нам. Если бы пришел на жеребьевку выбрал бы себе другой отдел. — Калиста достала из другого кармана небольшую металлическую кнопку и поставила ее на стол, — Здесь более подробное задание. На острове Уль-Намар замечены резкие всплески повышения магической активности, в какой-то из много численных развалин. Аномалия настолько сильна, что сломала несколько амлушек[5].

— Амлушек? — блондин язвительно фыркнул, — Эта старая херня даже наши тренировке не сдерживала! Что уж говорить про аномалии.

— Эти амлушки сделали всего год назад. — Владыка по-хозяйски подхватила полупустой стакан с теплым черным кофе и отпила, — И они прошли все проверки на высшую оценку.

— Подожди, а причем здесь мы? Я сомневаюсь, что в отделе не нашлось молодых и сильных сотрудников. — брюнет нахмурился, забирая свою тубу и пряча ее в подолы длинного камзола, — Не думаю, что от калеки и обалдуя-недоучки будет толк.

— Свою жизнь я готова доверить только «Весникам», а потому выбрала вас.

— То есть Мокрый едет с нами? — Финн тут же отвлекся, будто ничего и не случилось.

— Финн, ты как маленький ребенок. Помолчи уже, пожалуйста. — беззлобно шикнул Йен, — Ты уже зашла к нему? Он согласен ехать?

— Ну не то, чтобы у вас был выбор… — Калиста смущенно почесала затылок свободной рукой. Между ее волосами вспыхнула короткая искра и тут же потухла, — И я еще не ходила к нему. Да и засиделась я тут с вами, пойду… мне к Джету нужно, еще к паре дознавателей зайти и офисным совам…

Поспешно попрощавшись, девушка щелкнула пальцами и растворилась в огне свечи.

Пару минут спустя она уже стояла на мощенной набережной, с которой открывался прекрасный вид на море и на большой порт, служившему верой и правдой Фортшпилю уже порядка 500 лет. На водной глади медленно покачивались частные лодки и яхты, производственными теплоходами и круизными лайнерами.

Порт «Драконий удел» принадлежал семье повелителей водной стихии. Род Эльм относился к расе драконов и все их потомки обладали характерными чертами, что сразу выделяли их среди других.

Как только девушка прошла проходную, к ней на встречу выбежал маленький, чумазый мальчишка. Руки и волосы мальчика были перепачканы в машинной смазке, футболка пестрила пятнами неизвестного происхождения, а за спиной волочился длинный драконий хвост и крылья. Бирюзовая чешуя весело поблескивала на солнце. Даже на щечках и острых плечах можно было рассмотреть еще пока что мягкие, молочные чешуйки. Между пальцами тонкой пленкой натянулись перепонки.

— Тетя Лиса! — радостно завопил мальчуган, доставая из кармана перламутровую ракушку и идеально круглый камешек, — Как дела? Ты к нам на долго? Смотри, что я из сети достал!

— Умница, красивые ракушки. А где сейчас Джет? — девушка сдержанно кивнула, тепло улыбаясь.

— Он сейчас у отца, помогает собирать документы. — быстро-быстро затараторил мальчик, показывая рукой в сторону возвышающегося дома, — Я вас провожу!

— Хорошо, проводи пожалуйста, Тэгей. — покорно согласилась Калиста, следуя за мальчиком.

Тэгей Эльм, в припрыжку побежал в сторону центральных построек.

Еще чуть больше 500 лет назад Фортшпиль был изолирован от мира, как в далеком 17 веке от мира отделилась Англия, из-за того, что построена была на острове. В то время род Эльм жил под водой, в ныне потерянном городе Лонсъеху, городе водных драконов. Он долго процветал, скрываясь от людей, царствующих на планете 21 век, но, к сожалению, пал то ли из-за смещения тектонических плит, то ли из-за чего другого.

Юный наследник престола, Канга, сумел найти дом для всего своего обширного рода и построил тот самый известный порт «Драконий удел».

Величественное здание возвышалось среди клубящихся утренних туманов, словно железный исполин, пробудившийся от векового сна. Этот дом не строили — его собирали, как собирают сложный механизм, где каждый винтик, каждая шестерёнка находилась в строгой гармонии с общим замыслом.

Фасад представлял собой причудливый симбиоз кирпичной кладки викторианской эпохи и промышленной архитектуры. Стены из темного, почти черного кирпича были оплетены сетью медных труб различного диаметра, которые изгибались причудливыми спиралями, то исчезали в стене, то вновь появлялись на поверхности, чтобы влить свое содержимое в латунные колбы с мерцающей внутри жидкостью цвета старого виски. Винты, заклепки и болты с выпуклыми шляпками, отполированными до зеркального состояния миллионами капель солёных дождей, скрепляли конструкцию с нарочитой, демонстративной прочностью.

Главный вход обрамляла арка из кованого железа. Украшенная барельефами, изображающими шестеренки разного размера, вписывающими в композицию с папоротниками и виноградным лозами. Массивная дверь из темного дуба была укреплена стальными накладками, а вместо обычной ручки латунный рычаг сложной конструкции, напоминающий толи джойстик парового экскаватора, то ли регулярного давления. Над дверью, под козырьком из рифленого стекла, тикали, вращались и показывали разного значения три циферблата: барометр, термометр и хронометр стрелки которых были сделаны из синей стали.

Девушка достала из небольшой сумки, похожей на железный ящик, еще одну медную трубу. Малек остановился перед дверью и кивнул в длинный коридор:

— Я не пойду дальше, папа велит делать уроки… а еще не достроил свою базу! Там есть и амлушки и большие паровые пушки и…и…

Тэгей уже ушел в сторону своего небольшого логова, продолжая в слух рассуждать о своей базе, что он построил в «секретном» месте.

Капитан оттолкнула приоткрытую дверь и зашла в дом.

Проходящий мимо рабочий склонился в почтительном поклоне, не скрывая теплой улыбки:

— Здравствуйте, госпожа наследная богиня. — приветливо сказал он, — Как погодка? Как обстановка в Заболонном Краю?

— Здравствуйте, погода отличная. — Калиста сдержанно улыбнулась, усилием воли сдерживая себя от дерзкого и негативного ответа, что не подходит ни ее статусу как мага, ни как представителя правительства, — Не знаю, я давно не была в Заоблачном Краю и надеюсь, что не скоро вернусь туда.

Едва зайдя за угол, Владыка дала волю накатившим чувствам и закатила глаза, от столь пафосного и высокомерного прозвища.

Она была одной из самых талантливых магов в своем роду. Ее семья, некогда сильные и почитаемые шаманы, не раз возносившиеся духом на небеса, получили божье благословление. В роду начали появляться не просто талантливые шаманы и вельвы, но и дети с огромной силой, дарующей им бессмертие и делала их равной богам.

Чуть более двухсот лет назад и самая молодая и искусная шаманка родила троих детей, чьим отцом считают не то молодого и слабого бога, не то одного из демонов, что бушевал на северных землях. Старший ребенок, Калиста была прямым доказательством родства с демоном, так ей была подвластная человеческая хитрость, а огонь стал ее прямым продолжением, проявляясь в виде все поглощающих огненных рун, что опоясывали ее предплечья и кисти; Йен, средний брат, стал воплощением богов смерти и еще в раннем возрасте научился управлять смертельными болезнями, сначала исцеля людей, а после… самым младшим был Финн, тот кто практически не подавал надежд на яркое и известное будущее. Простой лесной дух, который умел только взращивать цветы. Однако, люди полюбили Финна больше, чем его брата и сестру.

В Варгхейме, их родном городе, с ранних лет их возносили как богов, приходя с просьбами, молитвами и подношениями к резной люльке. Фермеры просили об урожайном сезоне, задаривая лесовичка деревянными игрушками и сладкими фруктами. Кузницы приносили девочке искусные украшения, моля о постоянно и жарком пламени в своих горнах.

Вскоре после рождения семья Стере переехали в большой город, а спустя 50 лет Варгхейм пал от странного, пугающего бедствия.

Чума тысячи зрачков, как ее назвали ученые, распространялась быстро, словно воздух. Люди боялись смотреть друг другу в глаза, словно только взглянув на безумный, постоянно дёргающийся лишний глаз тут же заразит.

Впервые дни человек страдал от сильной параной, а лицо шею и предплечья покрывали мелкие точки, словно перламутровые жемчужины. Они стремительно росли, словно созревший фурункул. Достигнув размера с грецкий орех, кожа на этих точках начинала лопаться, источая зловонные трупные миазмы и истекая зеленовато-желтым гноем, а десятки глаз выходили на свет.

Глаза нервно дергались, заливаясь кровью и сукровицей, а человек сходил с ума от боли и расплывчатой картинки, ведь каждый из этих глаз мог видеть мир перед собой.

Кто-то вырывал их, кто-то вырез, но спустя пару дней на месте бугристого шрама, вырастало два новых глаза.

Спустя год от большого города не осталось и следа. Болезнь ярко вспыхнула и так же ярко и внезапно пропала. Ученые долго лопали голову, что стало причиной болезни, кто был нулевым пациентом, как ее лечить, но, к сожалению, ничего о не ней так и не выяснили.

Ничего — кроме пустоты на картах и пепла в памяти.

Калиста часто думала, что Варгхейм исчез так же, как исчезают сны на рассвете: без следа, без объяснений, оставив лишь смутное ощущение, будто что-то важное было у нее украдено. В ее воспоминаниях город всегда оставался живым — узкие улочки, выложенные гладким камнем, запах горячего хлеба у рыночной площади, звон колокольчиков на шеях у лошадей и коров, и кроны древних деревьев, тянущихся к небу, словно хотело удержать солнце.

Она помнила мост через реку Серебряных Туманов — старый, резной, с узорами в виде переплетающихся рун. Там она с братом любили сидеть по вечерам, свесив ноги над водой и слушать как город медленно засыпает. Тогда она еще не была Владыкой, не была «наследной богиней» — просто Калиста, с обожженными пальцами от неконтролируемого аппликатора, с веснушчатым носиком-кнопкой и копной рыжих волос.

— Привет, Кики. — над ухом раздался тихий баритон.

Девушка натянуто улыбнулась уголками губ, повернувшись к говорящему. У большой резной двери, с вырезанным водным драконом стоял высокий молодой парень. У него были такие же бирюзовые крылья и хвост, как и у маленького Тегэя. Иссини-черные волосы, выбритые, с одной стороны, а на их месте были черная витиеватая татуировка. Яркие голубые глаза, цвета льда, с теплотой смотрели на девушку. У парня были прямые и резкие черты лица.

— Привет Джехт, давно не виделись. — девушка протянула ему медную трубу, — Это приказ на твою мобилизацию.

— Куда поедем?

— Не боишься? Вдруг я опять поведу нас на смерть?

— Я готов идти за тобой, хоть на край света. — Джехт забрал из рук тубу, благоговейно сжимая ее в руке. Открылась деревянная дверь и из нее вышел пожилой мужчина, похожий на стоящего перед девушкой юношу.

— Рад видеть тебя, Калиста. Когда свадьба?

— Пап! — Джет смущенно окликнул отца, его хвост нервно дернулся, — Это не лучшая тема для разговора, и мы пока не решили.

— Я вам, что зла желаю? Я же как лучше хотел… — виновато ответил Канга, в его седых волосах и выцветшей чешуе еще хранилась память былых лет, — Вам уже практические 200 лет, а у вас не то что детей, официальных отношений нет… а ландо, не будем о грустном, пойдем лучше чаем угостим нашу гостью. Как, к слову, братья поживают?

— К сожалению я вынуждена отказаться. Завтра я уезжаю в командировку и пришла передать приказ Джету. А сейчас, если вы не против, я пойду. Нужно решить пару вопросов до завтра. — наследная богиня повернулась к возлюбленному одарив его теплой улыбкой, — Приходи завтра к комплексу, на главную площадь в 8:30.

— Конечно, моя леди. — туба оказалась на небольшом декоративном столике, — Я провожу тебя.

Обратный путь до двери, прошел в неприятном молчании. Хотя неприятным оно было лишь для Джета, в то время как Каллиста с удовольствием любовалась своими любимыми картинами. Во всем доме висело несчетное количество изображений драконов, что археологи относили к творчеству Восточной Азии с 16 по 21 века. Длинный мудрые ящеры со змееподобным телом служили символами власти, удачи, мудростью, но сами потомки некогда прославленных драконов не раз оспаривали это устоявшийся стереотип. С общей массы великого вида, наберётся небольшие 100 могущественных драконов, да и те склонны придаваться простым человеческим соблазнам.

Но Калиста любила эти изображения не за скрытый смысл, а за их красоту. За плавные линии, образующие причудливые узоры, за драгоценную работу мастеров и точнейшие мельчайшие детали.

[1] НИКУдышно — национальный исследовательский колдовской университет.

[2] СОВФ — сокрытая обитель восходящего феникса, открытая в 2976 году одним из последних Даосов.

[3] Ас — начальник команды быстрого реагирования

[4] ОРМЭНС — отдел регулирования магической экологии и нестандартных ситуация. Один из главных отделов Исследовательского комплекса №13 Профессора Невмесного.

[5] Амлушка — дымовой механизм, служащий для сдерживания магических аномалий.