Искусство самозванца

«Почувствуй ярость. Мощная, чистая ярость от невозможности простить станет твоим непоколебимым стимулом к действию».
— Гию Томиока

Туман в предгорье висел неровными клочьями, цеплялся за сосновые ветви, затекал между валунами и лежал над просёлочной дорогой так низко, словно кто-то нарочно растянул по воздуху сырую серую ткань. Камни у обрыва были скользкими от мха. Корни сосен выпирали из земли, как старые сухожилия. Воздух на высоте был тонкий, непривычный, скупой, и каждое глубокое втягивание отзывалось в груди неприятной пустотой, будто лёгкие брали много, а получали меньше, чем требовали. Где-то ниже по склону темнела дорога к заброшенной деревне, и оттуда тянуло мокрой древесиной, старой золой и едва заметным цветочным запахом — таким слабым, что сначала его можно было принять за ошибку.

Наруто появился не шагом и не прыжком.

Он просто был — а через мгновение уже стоял на рыхлой земле, чуть согнув колени, с поднятым плечом и напряжёнными пальцами, будто его выбросили из хода техники в середину чужого движения и забыли предупредить, где верх, где низ и что вообще происходит. Подошва сандалии соскользнула по мокрому камню. Он резко переставил ногу, упёрся ладонью в шершавый выступ, удержал равновесие и замер.

Тишина ударила первой.

Не та тишина, в которой можно различить шаги противника, далёкие разговоры, гул барьера или привычный треск насекомых в листве, а другая — неприятная, выскобленная, словно кто-то вырезал из мира половину звуков, а вторую половину приглушил мокрой ладонью. Наруто медленно выпрямился, повернул голову вправо, влево, потом чуть поднял подбородок, прислушиваясь. Ветер шелестел иглами. Где-то далеко, едва уловимо, металл коротко ударил о металл. Потом ещё раз. А затем тишина опять всё заглотила.

Он быстро проверил снаряжение отработанными, почти грубыми движениями: кунай на месте, печати взрывных свитков на месте, пояс на месте. Всё было слишком обычным для места, которое обычным не было.

Наруто вытянул руку чуть вперёд, закрыл глаза и попытался ухватить хоть что-то знакомое: живые потоки, остатки техники, присутствие чужой чакры, напряжение пространства, природную энергию — ту ровную и глубокую подкладку мира, которую можно было ощутить, если успокоить дыхание и перестать самому себе мешать.

Ничего.

Ни слабого отклика, ни фона, ни далёкого присутствия. Пустота была не тишиной, а отказом.

Он открыл глаза.

— Да ну нет, — сказал он вполголоса, хрипло, и собственный голос прозвучал в тумане чужим. — Нет. Это уже какая-то хрень.

Он снова вытянул руку, на этот раз резче. Пальцы чуть дрогнули. Чакра пошла — он это чувствовал, — но не так, как раньше. Не по привычному пути. Неохотно. Она словно цеплялась за собственные стенки, расходовалась грубее, как вода, которую пытаются протащить через слишком узкую трубу.

Наруто быстро присел за широкий каменный выступ, опёрся коленом в землю и втянул голову, когда вдали опять донёсся звук боя. Теперь было слышно лучше. Не крики. Не звериный рёв. Чёткие короткие выдохи. Резкий скрип подошвы по щебню. Один рубящий удар. Пауза. Переступание. Ещё удар. Всё очень экономно. Без лишнего шума.

Он осторожно сместился вдоль валуна, нашёл щель между камнем и кустом, отогнул ветку и посмотрел вниз, сквозь белёсую завесу тумана.

На узком участке дороги, где склон расширялся и давал место для разворота, двигался человек в тёмной форме. Клинок в его руках описывал не широкие дуги, а точные, аккуратные линии. Против него прыгала длинная сутулая тварь с руками, слишком длинными для человека, и спиной, которая выгибалась так, будто в ней было лишнее сочленение. Человек шагнул вбок. Не назад. Не вперёд. Вбок. Короткое смещение корпуса, разворот стопы, движение плеча — и лезвие прошло у самой шеи твари так спокойно, будто он не рубил, а проводил черту. Голова отлетела не сразу. Секунду держалась. Потом сорвалась и покатилась по мокрым камням.

Наруто не моргнул, но прищурился сильнее.

Никакой чакровой вспышки. Ни одного знакомого признака техники. Ни печатей, ни подготовки, ни выброса. Только дыхание, шаг, угол удара, работа корпуса. Чистая биомеханика. И от этого зрелище становилось ещё неприятнее, потому что не за что было уцепиться.

Человек с мечом не суетился. Он слегка опустил клинок, повернул голову в сторону леса и застыл. Лицо с такого расстояния было видно плохо, но осанка говорила достаточно: спина ровная, локти свободны, ни капли спешки. Тот, кто так стоит после боя, либо безумец, либо очень опасный человек.

Наруто убрал ветку, медленно выдохнул и активировал простейшую маскировку. Чакра потекла по коже, легла неровно, потребовала больше контроля, чем должна была. Он мгновенно это уловил и нахмурился. Техника держалась, но жрала силы так, будто её заставляли работать под водой.

— Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично. Новый лес. Новые уроды. Новые правила. Спасибо. Очень щедро.

Снизу вновь послышался короткий стук металла. Потом шаги. Потом ничего. Человек с мечом исчез из поля зрения так тихо, будто растворился в тумане. И всё равно ощущение чужого присутствия не стало ни ближе, ни дальше. Оно вообще не ощущалось. Это злило сильнее всего.

Наруто опёрся затылком о холодный камень и несколько секунд сидел неподвижно, слушая своё дыхание. Потом в воздухе отчётливее проступил тот самый цветочный след. Сладковатый. Лёгкий. Почти приятный.

И почти сразу у него начали слезиться глаза.

Он дёрнул носом, раздражённо мотнул головой, потёр верхнюю губу костяшкой пальца и медленно втянул воздух снова. В горле запершило. Глубже. Будто на слизистую посыпали мелкую сухую пыль.

— Да вы издеваетесь, — тихо сказал он и шмыгнул носом.

Реакция усиливалась быстро и до смешного унизительно. Слёзы сами подступили к векам. Дыхание начало ломаться на полувдохе. Наруто выпрямил спину, скрестил ноги, положил ладони на колени и принял позу такой сосредоточенной неподвижности, что со стороны это вполне могло сойти за глубокую практику. На деле он просто пытался не закашляться и не расчесать себе лицо.

Из-за деревьев справа вылетел ворон. Крупный, чёрный, ухоженный, с очень недовольной физиономией. Он не каркнул, а именно произнёс — сипло и громко:

— Обнаружена аномалия. Обнаружена аномалия. Не двигаться. Не чихать. Не умирать без доклада.

Наруто распахнул глаза и уставился на птицу.

Ворон сел на нижнюю ветку сосны, наклонил голову, осмотрел его мокрые глаза, напряжённую челюсть и торжественно добавил:

— Подозрительный мужчина с лицом человека, который вот-вот расплачется. Дистанция держится. Доклад будет крайне язвительным.

Наруто шумно втянул носом воздух, потом поднял палец.

— Ты сейчас… говорящая птица.

— А ты сейчас источник проблем, — ответил ворон. — Я первым это заметил, так что формально мне принадлежит право на сарказм.

— У меня галлюцинация.

— У тебя аллергия.

— Слушай, клюв с дипломом, отстань на минуту.

— Не отстану. Протокол не велит.

Наруто моргнул несколько раз подряд. Слёзы стекали слишком быстро, и он с досадой смахнул их тыльной стороной ладони. Ворон придвинулся на ветке на полшага, вытянул шею, внимательно следя за каждым движением.

— Ты медитируешь или разваливаешься? — спросил он уже другим тоном, деловитым. — Уточни. Мне нужна точная формулировка.

— Я дышу.

— Плохо дышишь.

— Сам вижу.

— Если ты умрёшь сидя, это создаст ненужную бумажную работу.

— Бумажную что?

— Работу. Не все в этом мире живут в хаосе.

Наруто хотел ответить, но из тумана снизу донёсся другой звук, и его тело среагировало раньше головы. Очень тихий скрежет. Камень о камень. Не шаги. Что-то тяжелее и мягче одновременно двигалось по склону, цепляясь конечностями за влажную поверхность. Потом ещё один такой же звук слева. И ещё выше, позади.

Ворон поднял голову.

— А, — сказал он. — Вот и мясо.

— Что?

— Демоны. Несколько. Малоприятные. А у тебя глаза слезятся в самый неподходящий момент.

Наруто уже поднялся. Медленно. Левая нога назад. Правая чуть под углом. Он вынул кунай и сжал его обратным хватом. Туман колыхнулся между соснами, и первая тварь показалась сразу на трёх уровнях восприятия: глазом — серый силуэт на камне слева; кожей — слабое смещение воздуха; слухом — влажный короткий щелчок когтей по коре.

Он увидел её слишком поздно.

Руки сами пошли в печати.

Тигр.

Заяц.

Птица.

Пальцы встретились, сложились, начали знакомую последовательность с той страшной, прекрасной скоростью, которую даёт не решение, а тысяча прошлых повторений. И именно здесь мир ударил по рукам. Ничего не сработало. Ни отклика, ни броска техники. Наруто понял ошибку в то же мгновение, когда понял, что уже потерял время.

Демон сорвался сверху, развернув тело в воздухе. У него был почти человеческий рот и совершенно нечеловеческие зубы — слишком много зубов, и все мелкие. Наруто рванулся вбок, пытаясь уйти шуншином по привычной схеме, но стопа соскользнула по мокрому камню. Вместо чистого мерцания получился отчаянный, неровный скачок с потерей баланса. Плечо больно ударилось о выступ. Кунай лязгнул о камень. Тварь приземлилась там, где он был секунду назад, и сразу развернулась на четырёх конечностях, как паук, только тяжелее и злее.

— Отлично, — рявкнул Наруто уже на ходу. — Всё, что можно было испортить, испорчено.

Из тумана вышли ещё трое. Потом ещё двое — выше по склону. Один цеплялся вниз головой за ствол сосны. Другой висел на каменной стенке так спокойно, будто её для этого и построили. Они не рычали без толку, не бросались вразнобой. Головы дёргались короткими рывками, словно стая ловила не звук, а дрожь в земле.

Ворон взлетел на другую ветку.

— Их шесть, — крикнул он. — Возможно, семь. Один особенно уродливый. Хотя здесь это не критерий.

Первый демон рванулся вперёд. Наруто встретил его встречным выпадом, но кунай только распорол щёку и ушёл дальше, не задержав тварь так, как задержал бы человека. Вторая лапа ударила снизу. Он отбил её предплечьем, почувствовал, как острые когти скребнули по защите, и почти сразу третий силуэт влетел справа.

Наруто пригнулся, развернулся на носке, попытался выстроить дистанцию, но склон не давал привычного ритма. Здесь нельзя было взять поверхность чакрой и продавить траекторию. Здесь приходилось вгрызаться в рельеф подошвой, а рельеф был скользкий, как подлая шутка.

— Ну давайте, — процедил он, пятясь к валуну. — Все разом. Очень воспитанно.

Демон на стволе сорвался сверху. Наруто вскинул руку, подставил кунай, лезвие скользнуло по зубам твари, брызнула слюна, и в тот же миг четвёртая тень ударила его в бок. Он врезался спиной в камень, воздух вылетел из груди, и мир на полсекунды стал узким, белым и злым.

Адреналин сделал то, на что не хватило расчёта.

Чакра молнии рванула наружу не техникой, не формой, не именем — голой реакцией. Из плеч, из предплечий, из пальцев. Сначала короткий сухой треск. Потом сразу густая сетка разрядов пробежала по коже, перепрыгнула на кунай, ударила в камень, рассыпалась по мокрому мху и вспухла в воздухе запахом озона.

Свет вспорол туман на один удар сердца.

Камни под ногами демонов вздрогнули от статики. На мокрой коре заплясали мелкие голубоватые искры. Один из нападавших замер в полупрыжке, перекосив шею. Другой резко отшатнулся и вцепился когтями в землю. Третий вообще сполз вниз по стволу, прижавшись к нему всем телом.

Наруто стоял, чуть ссутулившись; ладони ещё дрожали от остаточного напряжения. Разряды сходили с пальцев тонкими рваными нитями и тут же исчезали. Он сам не выглядел величественно. Он выглядел как человек, которого швырнули в мясорубку и который на секунду стал опаснее самой мясорубки.

Демоны не атаковали.

Тот, что стоял ближе всех, открыл пасть, но вместо рыка вырвалось низкое хриплое шипение. Он отступил на шаг. Второй сместился влево, сохраняя угол. Третий и четвёртый ушли вверх по каменной стенке, не разворачиваясь спиной. Это не было паникой. Это был расчёт зверя, который не понимает, что перед ним, но понимает, что соваться ещё раз не стоит.

Ворон, сидевший уже на самой верхней ветке, после паузы выдал:

— Да чтоб меня ощипали. Это было либо очень впечатляюще, либо очень незаконно.

Один из демонов вдруг резко ударил когтями по земле, словно проверяя границу. От камня пошла вибрация. Остальные ответили таким же коротким ударом. Стая перегруппировалась и начала отходить, цепляясь за склон, за стволы, за каменные выступы, исчезая в тумане так же быстро, как появилась.

Наруто не побежал за ними. Он тяжело дышал. Грудь работала неровно. Из глаз всё ещё текло. От сладковатого запаха в воздухе першило не меньше, чем раньше, но теперь к нему примешался озон, и это делало смесь почти невыносимой.

— Слезящаяся гроза, — пробормотал ворон. — Запишу именно так.

Снизу послышались шаги. Несколько человек. Быстрые, но осторожные. Короткие команды. Металл. Ткань. Лёгкий скрип ножен. Через несколько секунд из тумана поднялся патруль — пятеро в форме Корпуса. У одного на поясе висела связка глициниевых мешочков. Именно от них, как выяснилось, и тянуло этим проклятым запахом.

Наруто увидел мешочки — и реакция пришла мгновенно. Глаза защипало так, будто кто-то поднёс к лицу дым. Он сразу опустился на землю, скрестил ноги и выпрямил спину ещё до того, как слёзы покатились сильнее. Со стороны это действительно выглядело почти величественно. Почти.

Первым подошёл старший патруля — сухощавый мужчина лет тридцати, с резким подбородком, усталым ртом и голосом человека, который привык отдавать приказы в тумане, недосыпе и крови.

— Не приближаться вплотную, — сказал он своим. — Сначала оценка. Следы разрядов на камне. Озон. Ионизация по кромке. Видели такое?

— Нет, старший, — ответил один из молодых, широко распахнув глаза. — Похоже на Громовое, но… я такого не видел.

— И не увидел бы, если бы жил спокойной жизнью.

Старший сделал ещё шаг, потом остановился на почтительной дистанции и склонил голову.

— Господин Столп Молнии, — произнёс он чётко. — Патруль третьего горного сектора докладывает о прибытии с опозданием. Демоническая активность подтверждена. Следы боя зафиксированы. Нужна ли вам помощь?

Наруто сидел с закрытыми глазами, потому что открыть их было бы позорно. Слёзы текли непрерывно. Он втянул воздух через нос, едва не закашлялся, но удержал голос ровным.

— Дистанцию держите, — сказал он хрипло. — И уберите это цветочное безобразие подальше.

Патруль переглянулся.

— Господин использует редкую форму концентрации после боя, — тихо выдохнул кто-то сзади. — Наверное, очищает дыхание.

— Наверное, — сухо сказал старший, хотя сам смотрел внимательнее остальных.

Он сделал знак, и один из подчинённых поспешно снял мешочки с пояса, завязал их плотнее и отошёл на пару метров ниже по склону. Наруто почувствовал, как першение понемногу отступает, но до нормального состояния было ещё далеко.

— Вы прибыли с востока или с западного перевала, господин? — спросил старший.

Наруто приоткрыл один глаз. Потом второй. Покрасневшие веки придавали лицу такой вид, будто он либо провёл бой насмерть, либо пережил очень тяжёлый разговор с луком и цветами.

— Сверху, — сказал он.

— Сверху, — повторил старший.

— Именно так это и работает.

Один из молодых патрульных, самый нервный, шагнул ближе и быстро заговорил, спотыкаясь о собственное уважение:

— Простите, господин, а вы из какого поместья? Просто у нас не было извещения, и если бы было, мы бы подготовили дорогу, и ещё, если позволите, ваш стиль выглядит необычно для школы Грома, но, наверное, это какая-то секретная…

— Замолчи, — сказал старший.

— Я просто уточняю.

— Очень громко уточняешь.

— А вдруг это не он.

Тишина стала плотнее.

Старший повернул голову к молодому медленно, без рывка.

— Повтори, — произнёс он ровно.

Молодой сглотнул.

— Я сказал… вдруг это другой мастер. Или особая ветвь. Или… я не знаю. Просто я никогда не видел Столпа так близко.

Наруто поднял голову и посмотрел на него прямо. Молодой тут же осёкся, потому что даже красные от аллергии глаза можно было принять за нечто куда более страшное, когда человек молчит, не оправдывается и сидит среди обожжённых камней.

— Правильно, что не видел, — сказал Наруто. — Дальше что?

Молодой открыл рот. Закрыл. Отступил на полшага.

Давление сменилось сразу. Теперь говорил старший, но уже осторожнее.

— Простите рвение подчинённого. Нам нужно внести запись. Число демонов, направление отхода, наличие ран, необходимость сопровождения и ваше имя для отчёта.

Наруто поднялся не спеша. Сначала разжал ноги, потом поставил ладонь на колено, потом выпрямился полностью. Он был выше, чем казался сидя. Кунай всё ещё оставался в руке. Один из патрульных заметил это и напряг плечи.

— Имя, — повторил старший.

— Наруто, — ответил он.

— Род?

— Неважно.

— Для отчёта важно всё.

— Для выживания — нет.

Один из патрульных тихо присвистнул. Старший не отвёл взгляда.

— Господин Наруто, — произнёс он после короткой паузы, будто пробуя сочетание на вкус. — Вы принадлежите Корпусу?

Наруто чуть повёл плечом.

— Сейчас я стою там же, где и вы. Вам этого мало?

Старший смотрел ещё несколько секунд. Потом склонил голову.

— На данный момент достаточно.

За деревьями, на более высокой гряде, неподвижно стоял Гию Томиока. Туман проходил мимо него, не скрывая, а лишь размывая края фигуры. Он видел и первый неуклюжий отход, и ошибку с печатями, и выброс молнии, и то, как незнакомец не подтвердил ничего лишнего. Для человека, которому было поручено отделять опасность от пользы, картина складывалась странная. Он не вмешивался. Пока.

Ворон сорвался с ветки и сделал круг над патрулём.

— Приказ. Приказ. Зафиксировать территорию. Не раздражать подозрительного громового человека. Не махать глицинией у лица. Особенно у лица.

— Сядь нормально, — буркнул один из патрульных.

— Я не подчиняюсь людям с таким подбородком, — отрезал ворон и спикировал ниже, к Наруто. — Дополнительный приказ. Назваться понятнее. Не делать этих своих искрящихся жестов. Я ценю хвост.

Он подлетел слишком близко.

Наруто дёрнулся на внезапный вопль у самого уха. Не от страха даже — от чистого рефлекса. Между пальцами коротко щёлкнула искра. Маленькая. Жалкая. Совсем не героическая. Она перескочила в воздухе и коснулась крайнего пера на хвосте ворона.

Перо вспыхнуло тонким оранжевым язычком.

Ворон с воплем ушёл вверх, крутанулся в воздухе, бешено хлопая крыльями.

— Покушение. Покушение на государственного служащего. Варвар. Электрический варвар. У меня хвост. У меня был прекрасный хвост.

Один из молодых патрульных фыркнул и тут же зажал рот. Второй всё-таки не выдержал и рассмеялся в кулак. Старший резко обернулся на звук.

— Смех убрать.

— Простите, старший.

— Это не смешно.

— Есть ощущение, что немного смешно, — пробормотал самый младший.

Ворон сел на сухой сук в трёх метрах от Наруто — взъерошенный, оскорблённый и теперь уже предельно осторожный.

— Ближе не подлечу, — заявил он. — Никогда. Даже если начнётся конец света, я опишу его издали.

Наруто поднял обе руки, показывая пустые ладони.

— Случайно.

— Все худшие вещи случайны.

— Я не специально.

— Это стандартная речь преступника.

Он полез в подсумок, достал кусок сушёной рыбы, отломил немного и вытянул вперёд.

— На. Мир.

Ворон посмотрел на рыбу, потом на него.

— Взятку не беру.

— Это извинение.

— Оно пахнет подозрительно.

— Это обычная рыба.

— Ты обычным не выглядишь.

— Ты тоже.

Патрульные переглянулись снова, и на этот раз напряжение в строю чуть ослабло. Только старший оставался собранным.

— Господин Наруто, — сказал он, — если вы способны идти, нам следует отступить от открытого склона. После такого выброса сюда может стянуться кто угодно. Нам нужно понять, кого уведомлять.

— Пока никого, — коротко ответил Наруто.

— Это не в ваших полномочиях — решать единолично.

— Уже решил.

Старший поджал губы. Давление пошло в другую сторону. Теперь он давил не громкостью, а упрямством.

— Тогда мне придётся настаивать.

— Настаивай.

— Я настаиваю.

— И?

— И мне нужен ответ.

Наруто посмотрел на него долгим, неприятно спокойным взглядом.

— Тогда слушай. Демоны ушли туда. — Он показал кунаем вверх и влево, на тёмную линию сосен. — Их было шесть. Может, семь. Один шёл по стволам. Двое держали фланг по камню. Они не тупые, они осторожные. Если пойдёте следом плотной группой, вас снимут на подъёме. Если пойдёте шумно, не найдёте никого. Если продолжишь спорить со мной, я начну злиться, а у твоей птицы уже проблемы с хвостом.

Молчание после этих слов было коротким, но весомым.

Старший чуть опустил подбородок. Не в покорности. В перерасчёте.

— Принято, — сказал он. — Тогда спрошу иначе. Какой формы отчёт я должен подать?

Наруто на секунду замешкался. Ровно на секунду. Этого хватило бы внимательному человеку, чтобы заметить брешь.

И человек заметил.

Сверху, с гряды, послышался голос Гию — низкий, ровный, без торопливости:

— Подашь отчёт о встрече с действующим Столпом, применившим нестандартную форму Громового Дыхания. Укажешь организованное отступление стаи и отсутствие потерь в патруле.

Все головы повернулись вверх.

Гию спустился по склону без шума. Под ногами у него не сыпался щебень. Полы хаори едва колыхались. Он остановился рядом — не слишком близко к Наруто, но достаточно, чтобы одним своим присутствием закрыть вопрос о том, кто сейчас имеет право говорить последним.

Старший патруля немедленно склонился.

— Господин Томиока.

Остальные повторили движение — кто аккуратнее, кто чуть запоздало.

Гию посмотрел на обожжённый камень, на следы когтей, на кунай в руке Наруто, на его покрасневшие глаза, на ворона, который всё ещё сидел в стороне и демонстративно расправлял подпалённый хвост.

— Ты не похож на молнию, — сказал Гию.

Наруто ответил сразу:

— А ты не похож на человека, который любит разговоры.

Один из молодых патрульных чуть не задохнулся от ужаса. Старший зло сверкнул на него глазами, чтобы тот даже не думал вмешиваться.

Гию не изменился в лице.

— Верно, — сказал он. — Поэтому говори коротко. Ты убивал демонов раньше?

Наруто опустил взгляд на кунай, потом снова поднял его на Гию.

— Не таких.

— Но убивал.

— Да.

— Ты знаешь, что обычный металл здесь бесполезен.

— Уже понял.

— Ты не знаешь протоколы Корпуса.

— Уже понял.

— Ты не владеешь клинком так, как должен владеть Столп.

— Уже понял.

— Тогда почему молчал, когда тебя так назвали?

Вопрос повис прямо и грубо, как натянутая проволока.

Патруль затаил дыхание. Даже ворон перестал возмущённо шевелить хвостом.

Наруто вытер влагу с подбородка большим пальцем, оглянулся на туманную чащу, откуда ушли демоны, потом на людей в форме, потом снова на Гию.

— Потому что если бы я начал рассказывать всё подряд, — сказал он спокойно, — вы бы либо связали меня, либо повели на допрос, либо решили, что проблема — это я. А там, в лесу, уже есть проблемы с зубами. Мне не нравится быть худшей из двух.

Старший патруля едва заметно выдохнул. Самый молодой уставился на Наруто уже не только с уважением, но и с насторожённым восторгом, как на человека, который может сказать вслух то, что обычно не говорят при Столпе.

Гию смотрел дольше остальных. Потом сказал:

— Это разумно.

Старший патруля поднял глаза. Вид у него был такой, будто он одновременно получил ответ и новую головную боль.

— Господин Томиока, — начал он осторожно. — Тогда как…

— Пока так, как я сказал, — перебил Гию. — Дальше решим позже.

— Есть.

Ворон встрепенулся и, не подлетая ближе прежнего, провозгласил:

— Зафиксировано. Новый громовой человек подозрителен, но практически полезен. Хвостоопасен. Склонен к уклончивым ответам. Возможно, голоден.

— Последнее ты с чего взял? — огрызнулся Наруто.

— Ты суёшь птице рыбу в разгар отчёта. Это либо голод, либо отсутствие воспитания.

— Может, и то и другое.

— Честность запишу отдельным пунктом.

Старший патруля начал отдавать распоряжения, и теперь в его голосе не было прежнего сомнения — только рабочая деловитость.

— Двое вниз по дороге — проверить следы. Один вправо на склон, без углубления. Мешочки с глицинией убрать плотнее. Никому не шуметь. Никому не задавать глупых вопросов без разрешения.

— А как определить глупый вопрос, старший? — шёпотом спросил молодой.

— Если ты собираешься его задать, значит, скорее всего, он глупый.

Патруль разошёлся по точкам. Динамика сменилась окончательно. Теперь все двигались вокруг Наруто не как вокруг подозреваемого, а как вокруг факта, который неприятен своей неполнотой, но уже включён в систему.

Гию остался на месте.

— Идти можешь? — спросил он.

— Могу.

— Лжёшь.

Наруто чуть скривил рот.

— Могу с паузами.

— Уже лучше.

Он сделал шаг и тут же едва заметно дрогнул плечом. По кейракукей прошла глухая жгучая боль — странная, вязкая, не похожая на обычное истощение. Не пустота чакры после перегруза. Не разрыв. Хуже. Как будто сами каналы, не получая того, к чему привыкли, начинали сохнуть изнутри и трескаться без звука. На лице это почти не отразилось, но Гию заметил. Он вообще замечал слишком много.

— Ранен, — сказал он.

— Нет.

— Тогда что это?

— Тело бесится.

— Полезное объяснение.

— Другого нет.

Гию не стал давить дальше. Вместо этого он повернулся к дороге.

— Тебе нужен клинок.

— Уже понял.

— Кунай оставь для мелких задач.

— С радостью. Я им тут только злюсь.

— Ещё тебе нужно научиться дышать.

Наруто коротко усмехнулся, и в этом звуке не было веселья, только сухое раздражение.

— Я с самого начала этим и занят.

— Не так.

— А как?

Гию посмотрел вперёд, будто говорил не ему, а дороге.

— Иначе.

Это было ужасно бесполезно и почему-то достаточно честно, чтобы не бесить так сильно, как могло бы.

Ворон, соблюдая теперь железную дистанцию, спланировал с ветки на камень в четырёх метрах и важно сказал:

— Я буду сопровождать. Издали. Очень издали. Не потому, что боюсь. Потому что у меня теперь опыт.

— У тебя теперь характер, — буркнул Наруто.

— Характер был всегда. Теперь есть основания для жалобы.

Наруто сунул рыбу обратно в подсумок, убрал кунай и медленно выпрямил спину. Туман всё ещё висел между деревьями. Где-то в чаще могли кружить те же самые демоны, уже пересчитывая встречу на свой звериный лад. Воздух по-прежнему был редким. Глаза по-прежнему щипало. Чакроканалы жгло всё сильнее, и с каждым шагом это жжение расползалось глубже, как будто внутри сосудов медленно двигалось расплавленное стекло — тяжёлое, вязкое.

Старший патруля вернулся через минуту и остановился перед ним уже совсем иначе — без прежней попытки продавить, но и без подобострастия. Просто человек, который понял границы и решил не ломать лоб о камень.

— Господин Наруто, — сказал он. — До временного поста по дороге сорок минут осторожным ходом. Там вода, бинты и укрытие. Кузнеца на месте нет. Связь передадим. Если понадобится запись под другим именем, лучше решить это до рассвета.

— Уже поздно для другого имени, — ответил Наруто.

— Поздно, — согласился старший. — Тогда я внесу как услышал.

— Вноси.

— И ещё одно. — Старший чуть помедлил. — Если вы действительно не знаете наших правил так, как должны знать, то молчание — не единственная защита. Иногда полезнее сказать ровно столько, чтобы остальные не придумали чего-нибудь хуже.

Наруто посмотрел на него.

— Ты всегда такой разговорчивый?

— Только когда страшно.

— Честно.

— Полезно.

Гию двинулся первым. Старший сделал знак патрулю. Ворон перелетел на следующую ветку, сохраняя своё оскорблённое расстояние. Наруто пошёл за ними по мокрой дороге, среди сосен, тумана и камней, в системе, о которой не знал почти ничего, кроме самого неприятного: она уже начала принимать его на своих условиях.

Ни героем, ни спасителем он здесь не был.

Пока что его приняли за оружие, которого никто не ждал, но которым уже удобно пугать остальных.

И хуже всего было то, что он не стал спорить.

Он лишь однажды, очень коротко, кивнул, когда молодой патрульный, всё ещё не веря своему счастью и страху, почти шёпотом сказал товарищу:

— Это точно Столп Молнии.

Наруто не подтвердил.

Наруто не опроверг.

Он просто продолжил идти, и этого оказалось достаточно, чтобы ложь захлопнулась вокруг него, как клетка с хорошим замком.