Исправленному верить?

Соня нашла книгу в университетской библиотеке. Случайно. Она не пришла сюда, чтобы позаниматься в тишине, не искала ничего конкретного, просто пережидала унылый дождь, не желая промокнуть по пути домой. Она бродила между высокими стеллажами в огромном, почти пустом зале, скользила по корешкам скучающим взглядом, ругая непогоду.

Книга лежала на подоконнике в дальнем конце зала, словно её кто-то забыл. Тёмная обложка, стёртое, совершенно нечитаемое название. Имени автора тоже не разобрать. Соня воровато оглянулась — нет ли поблизости владельца книги? — и взяла её в руки. Первые две страницы были пусты, измусолены, как, впрочем, и внешний вид книги. А на третьей… На третьей торжественной готической вязью было отпечатано: Софья Морозова.

Сначала Соня даже улыбнулась — какое совпадение, просто удивительно! Хотя… Имя довольно распространённое, фамилия тоже не редкость. Взять хоть их курс — четыре Софьи учатся. И однофамильцы наверняка найдутся. Она уселась на подоконник и перевернула страницу. Здесь буквы были не такими чёткими, как на предыдущей, но вполне понятными. Соня принялась читать: «Детство её было самым обычным, полным беззаботных дней, щедро сдобренным любовью бабушки и родителей. Едва солнце вставало над деревней, Софья выходила во двор, где её ждали, легонько подталкиваемые утренним свежим ветерком, качели. Краска на них облупилась от времени, и в тихом поскрипывании слышалось «ста-ры, ста-ры», будто качели жаловались на свой почтенный возраст. Чуть позже в окошке, обнятыми резными ставенками, показывалось бабушкино лицо — с добрейшей в мире улыбкой, с приметной родинкой над губой, с морщинками около глаз. Бабушка махала рукой и весело приговаривала: «Ай, егоза, опять убежала! А завтракать? Завтракать кто будет? Вот бабушка блинчиков-то напекла! Айда скорей!» И маленькая Софья, заливаясь счастливым смехом, бежала в дом…»

На лице Сони заиграла мягкая улыбка. Взгляд её был затуманен, и хотя она смотрела в окно, за которым уже стемнело, видела она вовсе не залитые дождём улицы, а что-то своё, родное, давно забытое. Она вспоминала. Вспоминала, как каждое лето родители отвозили её, совсем малышку, в деревушку со смешным названием Лисичкино, как встречала её там бабушка, обнимала-целовала, закармливала блинами то с мёдом, то со сметаной, читала сказки… И всё лето, едва солнечный луч проникал в комнату, Соня вскакивала с постели и бежала во двор, чтобы покачаться на стареньких скрипучих качелях…

«Как же похоже! — подумала она. — Как будто про меня!»

Где-то вдалеке громко хлопнула дверь, послышались приглушённые голоса. Соня спохватилась: «Сколько я уже здесь? Вон и на улице совсем темно!» Она подхватила свой рюкзак, машинально сунула туда книгу и заторопилась к выходу.

Дождь уже совсем прекратился. Было свежо. Соня поёжилась, застегнула куртку до подбородка, и, спрятав руки в карманы, почти бегом зашагала по тротуару, стараясь не попадать в лужи. Квартира встретила её тишиной — подруга Вика, вместе с которой они снимали эту уютную двушку, ещё не вернулась. Соня сняла куртку, аккуратно повесила на вешалку, прошла в комнату, бросила в угол рюкзак. Жутко хотелось есть. Она, с досадой ворча на Вику, потопала на кухню. Готовить Соня любила, но сейчас все её мысли занимала найденная книга — до зуда в пальцах хотелось скорее вернуться к потрёпанным страницам, прочесть, что же было дальше с девочкой Софьей Морозовой. Открыв холодильник, Соня немного постояла в раздумье.Наскоро соорудила бутерброды, мимоходом включила чайник и насыпала в кружку кофе. Поужинав, перебралась в комнату, включила торшер и устроилась с книгой в кресле.

«Софья медленно шла по тротуару, загребая ботинками хрусткие листья. Она не замечала ни людей, время от времени ненароком толкающих её, ни проносящихся по дороге машин, ни капель дождя, падающих с неба всё быстрее и быстрее. Софья была огорчена — сегодня она впервые получила тройку по математике. Честную, вполне заслуженную тройку, которую она обязательно исправит на следующем уроке. Но сейчас ей было очень плохо». — Соня захлопнула книгу и отложила на стол. Ей стало зябко и неуютно. «Куда это Вика запропастилась? — раздражённо подумала она и скосила глаза на книгу. — И на фига, спрашивается, я её домой притащила?» Внутри что-то неприятно кольнуло. Она отлично помнила про ту тройку. Про то, как шла домой, не глядя по сторонам. Про то, как решила, что обязательно её исправит. Словно не доверяя себе, своим глазам, Соня снова открыла книгу и перечитала абзац. Потом ещё раз. И ещё. Да, всё так и было — она слишком хорошо запомнила тот унылый осенний день. Соня аккуратно закрыла книгу.

Тишина давила. Даже холодильник на кухне стал гудеть тише. Обложка вдруг показалась живой — даже стёртые буквы будто шевельнулись. «Как такое может быть? Слово в слово, те же движения, те же мысли», — подумала Соня. Страх вползал под кожу, заставляя сердце биться быстрее. И никак было не вспомнить — рассказала ли маленькая Соня тогда хоть кому-то про тройку?

Вика пришла поздно. Соня, к тому времени успевшая успокоиться и убедить себя, что такие совпадения — вещь вполне обычная («Ну, мало ли девчонок в своей жизни получали тройки по математике?!») — подруге ничего рассказывать не стала. Да и что бы она сказала? «Посмотри, Вика, тут написано про меня!» — глупость и ещё раз глупость. Вика подняла бы её на смех. А потому Соня просто отправилась спать.

На другой день Соня и сама посмеялась над своими страхами. Теперь она торопилась скорее разделаться с домашними делами, чтобы почитать в тишине. Сначала всё было почти забавно. Она читала, выискивая совпадения и неточности, сравнивая Софьину жизнь со своей. Так, к примеру, в книге было написано, что в девятом классе Софья Морозова, отличница и активистка, не поехала на олимпиаду по русскому языку, потому что заболела. А она, Соня, тоже отличница и активистка, учась в девятом же классе, поехала на олимпиаду по математике, и даже заняла почётное второе место.

А потом случилась первая странность. На занятии (Соня училась на последнем курсе физмата) преподаватель, Анатолий Иванович, выслушав ответ Сони, с сожалением заметил:

— Жаль, что ты в школьных олимпиадах не участвовала. Вполне могла бы занимать первые места.

Соня смущённо улыбнулась и ответила:

— А я и участвовала. В девятом классе я взяла второе место на областной олимпиаде.

Анатолий Иванович удивлённо моргнул и растерянно посмотрел на Соню поверх очков.

— Как же? Я отлично знаком с твоими школьными достижениями. В характеристике указано, что тебя заявляли на участие, но ты заболела. Вместо тебя поехал какой-то мальчик, и, к сожалению, он оказался не столь силён в предмете. Ну, да ладно, что было, то было. Уверен, у тебя ещё много побед впереди.

По кабинету пронеслись смешки. Соня покраснела — получалось, что она соврала, желая похвастаться своим умом. Но ведь была же олимпиада — ей ли не знать! Вернувшись домой, она, гонимая желанием отстоять справедливость, бросилась к шкафчику, где хранила памятные вещицы. Здесь же, бережно сложенные в толстую папку, лежали и первые фотокарточки, и школьные грамоты, и аттестат. Соня переворошила всё несколько раз, но так и не нашла диплом победителя областной олимпиады. Сказать, что она была растерянна — значит, не сказать ничего. Соня точно знала, что диплом был, а теперь… Как же так? Взгляд упал на книгу, брошенную около кровати. «А ведь и там было что-то про олимпиаду, — вспомнила Соня. — Только по русскому языку». Соня схватила книгу и стала искать нужную страницу. «Да вот же, — пробормотала она и вслух негромко прочитала: «К сожалению, Софья так и не смогла поучаствовать в математической олимпиаде, так как накануне слегла с сильнейшей ангиной». Соня недоверчиво хмыкнула и перечитала ещё раз. Она хорошо помнила, что речь в книге шла о русском языке, а не о математике. «Чертовщина какая-то, — выдохнула Соня, отбрасывая книгу. — Так не бывает!» Тем не менее, страница была переписана.

Как бы то ни было, теперь Соне ещё сильнее хотелось прочесть продолжение истории о своей тёзке Софье Морозовой. Очень скоро Соня поняла, что события начинают «подтягиваться» к тексту буквально на следующий день после прочтения. Сначала это были мелочи, которым она не придала значения. Но после того, как Соня прочла о том, что Софью бросил жених, а через пару дней и Денис, с которым у Сони всё шло к свадьбе, заявил о желании расстаться, девушка впервые по-настоящему испугалась. «Неужели книга предсказывает мою судьбу?» — думала Соня, напрягая зрение в попытках разглядеть имя автора. Буквы отказывались складываться в слова — напротив, казалось, они ещё больше стёрлись за это время.

— Ты сама всё придумала, — сказала Вика, когда Соня решилась рассказать подруге о книге. — Ты же понимаешь, что всё это — не более, чем совпадение. Да, такое случается редко, но всё же… — Видя, что Соня не согласна с таким утверждением, Вика устало покачала головой. — Сонь, ты мозгами-то пораскинь: сколько девчонок участвует в олимпиадах? Сотни! Сколько из них могут неожиданно заболеть? Десятки, пожалуй. А Денис… Если честно, я никогда не верила, что у него к тебе серьёзные чувства. Так что, не ищи мистику там, где её нет.

Соня обиженно отвернулась — она рассчитывала, что подруга поддержит её, развеет тревоги, а та…

***

Как-то Соня сидела в библиотеке, нарочно положив книгу на столе, в надежде отыскать её хозяина. Подошёл Виктор — однокурсник и развязный прилипала. Он взял книжицу в руки, покрутил, разглядывая потёртую обложку.

— Читаешь? — глупо улыбаясь спросил он.

— Как видишь, — сухо ответила Соня.

— Интересно?

— Очень.

— И о чём читают такие красивые и одинокие девушки?

Слово «одинокие» больно задело Соню, и она зло огрызнулась:

— А ты глаза разуй да посмотри сам! Может, и найдёшь знакомые буквы…

Но Виктора слова её не задели. Он усмехнулся и принялся листать книгу.

— О, да тут пусто! — удивлённо заметил он. — Морозова, ты где этот древний блокнот откопала? Я-то думал, действительно что-то интересное… А здесь — чистые страницы. Хотя нет, грязные, жёлтые, пустые страницы. Наверное, пра-пра-пра подарила?

Виктор заржал над собственной шуткой, а Соня нахмурилась и вырвала книгу из его рук.

— Издеваешься? — прошипела она, заглянув в книгу. Бледные буквы складывались в слова. — Дурак!

— Сонь, — растерянно отступил Виктор. — Там же, правда, ничего нет. Тебе бы на воздух…

После этого случая всё изменилось. Соня стала нервной, дёрганной, её постоянно одолевал страх и ощущение чужого присутствия. Вика с жалостью смотрела на подругу, но помочь ей ничем не могла — та все попытки поговорить сразу пресекала, расставаться со злосчастной книгой не желала, и на предложение обратиться к врачу послала Вику по известному адресу.

Однажды ночью Соня проснулась от тихого, но отчего-то жуткого звука. Это шелестели страницы книги, лежащей в изголовье на тумбочке. Соня потянулась и включила ночник. Чернила в раскрытой книге проступали прямо у неё на глазах.

«Софья начала терять сон и аппетит.Её друзья стали отдаляться. Кому захочется общаться со злой, плюющейся ядовитыми словами, истеричкой? Всё чаще Софья оставалась одна».

— Нет, — в ужасе прошептала Соня. — Нет, пожалуйста, не надо!

С каждым днём состояние Сони становилось всё хуже и хуже. Она почти перестала разговаривать с Викой, да та и сама старалась реже бывать дома. На уговоры выбросить книгу, Соня отвечала злым смехом или отмалчивалась. Она словно потеряла собственную волю.

Но самое страшное случилось, когда Соня добралась до новой — последней главы. «Софья случайно стала причиной трагедии. Она совсем не желала смерти своей подруги, но ярость так овладела ею, что Софья уже не понимала, что творит…» Соня захлопнула книгу. В висках шумело, мешая сосредоточиться на какой-то очень важной — это Соня точно знала — мысли. В этот момент вернулась Вика. Она настороженно смотрела на подругу, стараясь, однако, казаться весёлой.

— Соня, выйдем на улицу, пожалуйста, — попросила Вика.

— Зачем? — нахмурилась Соня. — У меня ещё конспекты…

— Да мы ненадолго! Ну, пожалуйста-пожалуйста, — Вика умоляюще сложила руки. — Я хочу тебя кое-с кем познакомить. Это… это очень важно!

Соня нехотя поплелась за подругой. Единственное, чего ей хотелось — скорее узнать, что произошло с Софьей Морозовой и её подругой. И скоро она узнала.

Едва девушки вышли из подъезда, Соня поняла, что за «важное дело» у Вики. На тротуаре стояла машина «Скорой помощи», а к девушкам с мягкой улыбкой и руками за спиной подходил молодой симпатичный мужчина.

— Ты… — Соня с ненавистью посмотрела на Вику. — Ты что, доктора мне привела? Думаешь, я больная, да?!

Она бросилась бежать. Вика догнала её, когда та уже выскочила на дорогу, и схватила за руку.

— Да остановись ты! Соня, послушай! — Вика заглянула в глаза подруги, поразившись, насколько безумен её взгляд. — Сонечка, пожалуйста…

Договорить она не успела. Соня изо всех сил оттолкнула от себя Вику:

— Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Вика запнулась и вылетела на проезжую часть. Завизжали тормоза, послышался глухой стук, крик, и голову Сони заполнила долгожданная тишина. Если бы Соня в этот момент открыла книгу, она бы увидела, как буквы складываются в зловещие слова: «На похороны подруги Софья не пришла. Она окончательно потеряла связь с реальностью. Софью Морозову поместили в клинику для душевнобольных».

Когда Соню увозили, она кричала, глядя, как санитары грузят в катафалк носилки с телом Вики:

— Это она всё написала! Книга… Она переписала мою жизнь! Сожгите её!

Друзья, по просьбе Викиных родителей пришедшие в квартиру, чтобы забрать её вещи, никакой книги не нашли. Только старый потрёпанный блокнот, исписанный почерком Сони. Виктор, покрутив его в руках, незаметно от остальных сунул блокнот в свой рюкзак.

***

Пашка знал, что ему влетит от брата, но снова не смог удержаться и пробрался к нему в комнату. У Вити всё время находилось что-нибудь интересное. Всё в его комнате казалось Пашке таинственным и необычным. Хотя на самом деле тому виной было простое детское любопытство и непреодолимое желание нарушить Витькин запрет. Пашка прошёлся по комнате, прислушиваясь: не хлопнет ли дверь? Вдруг брат вернулся раньше времени?

Пашка покрутился около полки с дисками, зачем-то заглянул под кровать, покрутился в кресле, представляя себя космонавтом на центрифуге. Вдруг его внимание привлекла книга, лежащая в стопке на краю стола. Пашка аккуратно вытащил её, запомнив, между какими учебниками она лежала, и положил перед собой. Обложка была красивого тёмно-синего цвета с выбитым золотым корабликом в центре. Ни имени автора, ни названия. Пашка воровато оглянулся на дверь и, немного подумав, схватил находку и убежал к себе в комнату. Там он забрался с ногами в кресло и открыл книжку. Красивыми крупными буквами — такими, какими печатают самые интересные сказки о пиратах и сокровищах — на первой странице было отпечатано: «Павел Берёзкин».

Пашка нерешительно улыбнулся, подумав: «Ничего себе! Про моего тёзку! Ну-ка, ну-ка…».