Испытание пеплом

— Руфус! Руфу-ус! Мальчик мой, разве можно пропускать обедню? Работа работой, но желудок проклянёт тебя за такое с ним обращение! — Пожилой маг-ключник, высоко задирая полные ноги в новеньких сапогах, старательно огибал кучи овечьего навоза. — Руфус, а ну пляши, у меня хорошие новости!

Овцы сгрудились посреди загона, боязливо подрагивая ушами — подальше от другого конца, из которого периодически доносилось истошное блеяние и подозрительная возня.

Над крупной овцой в белобрысых кудряшках склонились в две головы маг и послушник Огня. На стойке валялся новенький учебник по животноводству, но в темноте Вергилий смог опознать тот только по толстенному корешку.

— Так вот почему нас всё реже радует баранья колбаса на столе! Этой овечке я бы точно прописал визит к повару, — завхоз хихикнул и добавил к светлячку овечьего знахаря ещё и свой.

— По вашему высочайшему повелению, магистр Вергилий, — нервно отозвался парень в робе младшего мага. — При всем уважении, это же племенная тонкорунная, выписанная из самого Венграда! Вы грозились меня самого на колбасу пустить, если…

— Ну-ну, — Вергилий примирительно помахал открытыми ладонями. — Вообще-то я с утра тебя искал, пришёл ответ от главы Высшего Совета — ты допущен, — ключник помахал документом с печатями жутко официального вида, — к Испытанию пеплом!

Руки лекаря дёрнулись особенно резко, и на солому вылетел, весь в слизи, трепыхающийся комочек плоти. При должном воображении в нём даже можно было опознать мокрого насквозь ягнёнка.

— Ну вот, — удовлетворённо резюмировал Руфус. — Теперь Ромашка будет жить. Переведи её пока что в карантин. Сварю ей зелье для восстановления сил, будешь вливать два раза в день, пока не поправится полностью.

Послушник смотрел на своего старшего товарища во все глаза. Только что на его глазах произошло чудо, самое настоящее чудо, сродни явлению владыки Инноса королю.

— А как же ягнёнок, мастер Руфус? Его вы тоже вылечите? — с надеждой заглядывая в глаза магу, поинтересовался послушник.

Руфус, уже было вытерший было руки соломой, только вздохнул и потянулся к сумке с зельями.

***

Суть Испытания пеплом держалась в строгой тайне уже последние двадцать лет. Руфус всеми правдами и неправдами донимал своего коллегу, мага-библиотекаря Ренара, но тот молчал как орк под пытками. Бедолага своё Испытание завалил да так и остался магом пятого круга.

Что его ждёт? Может, схватка с големом? Руфус слышал о таком для послушников Хориниса. Но то послушники… Ему же наверняка предложат сразиться с чёрным троллем, а то и… с драконом!

Руфус трясся в повозке с начальством (Испытание проводилось в стороне от монастыря), и ворчание мастера Вергилия всё больше действовало на нервы. Конечно, тому будет приятно, если он, Руфус, так и останется овечьим лекарем до конца жизни… Нет, конечно, никто больше не заставит его разгребать навоз (как он делал это будучи послушником), или пасти овец и сторожить бедняжек от особенно злобных снежных волков (на первом круге Огня).

Магистр Огня, глава Совета Руфус-драконобой… М-м-м, звучит как песня!

Маг мечтательно прижмурился, представляя, как армады орков бегут врассыпную, преследуемые огнём с небес. А паладины, эти высокомерные выскочки, опускаются на одно колено, благодаря скромного слугу Инноса за собственные спасённые шкуры…

— …И вот как, скажи на милость, нам сохранить тот же уровень продажи шерсти, если ты уйдёшь в аспирантуру? — нудел над ухом старик-завхоз. — Чего тебе стоило подождать ещё пару лет и воспитать себе достойную смену?

Повозка забирала всё дальше от города, холмы остались позади. Да что же это такое? Неужели они едут… в сгоревшую деревню?

Так и есть. Из-за поворота вынырнул почерневший остов мельницы с горелыми остатками крыльев. Вся конструкция жалобно скрипела на ветру, а лозы ежевики не спешили обвивать пожарище. Домишки покосились, частью рассыпались по бревнышкам до нижних венцов, но дальние выглядели почти целыми.

Двадцать лет назад молния ударила в мельницу, та мигом загорелась — как оно и бывает в случае с мучной пылью. Ураган разметал стихию, и даже расстояние не спасло крайние домики от ревущего пламени.

Впрочем, огонь погас так же быстро, как и разлетелся. Деревню тут же залило дождем, да таким плотным, что, как говорят, подставленное ведро наполнялось в считанные секунды.

Можно, можно было, конечно, отстроить селище заново, ведь крестьяне — народ привычный. Вот только это был уже третий пожар за последние пять лет. Место нарекли проклятым, жители переехали поближе к городу да так там и остались.

Но почему старина Вергилий правит сюда? Неужели все эти городские страшилки про особенно лютую нежить в руинах — правда? Тогда уровень задания падает до лёгкого, ведь Уничтожение нежити Руфус сдал ещё на четвёртом круге… И почему наставник выглядит таким спокойным? Разве им не пора бы уже спешиться и готовиться к отражению атаки?

Повозка остановилась ближе к пересечению двух центральных улиц. Здесь сохранилась брусчатка, уголь похрустывал под ногами. Утреннее солнышко выхватило яркие тряпки в слежавшемся слоя пепла. Что это, гирлянда из флажков? Пожалуй, здесь когда-то могли проводиться сельские ярмарки…

Комиссия в лице: главы Высшего Совета магистра Игнациуса, его верного заместителя магистра Герхарда и — что же это? — ключник Вергилий тоже надевал золотую ленточку, собралась полным составом.

— Испытуемый Руфус по вашему приказанию прибыл! — отчеканил юноша, изо всех сил отгоняя приступ тошноты. Магистр Герхард оказался той ещё занозой в заднице. Не смотри что уже одной ногой в могиле, старый хрыч обожал третировать молодых магов каверзными вопросами. Так, Руфус еле-еле наскрёб на проходной балл по алхимии, а ведь он уже тогда варил зелья для всего монастыря! Пусть и простенькие, но их хватало на продажу, и в ту зиму после неурожая репы это здорово помогло монастырю свести концы с концами…

А вот Магистр Игнациус слыл правдорубом, настоящим слугой Инноса во плоти, он вряд ли станет ставить палки в колеса и тянуть мракориса за хвост. Сдал так сдал, держи повышение, иди работай.

Краем глаза Руфус приметил крытую повозку в проулке, чёрный цвет и королевский герб сбоку говорили о том, что в данном фургончике перевозили преступников. Он будет ловить банду разбойников? Странно, любители лёгкой наживы держались дорог поближе к Венгарду, у здешних крестьян слишком тощие кошельки…

— Ну, сынок, пришло время показать, из чего ты сделан, — довольно прогудел магистр Игнациус. — Ведите лиходея, ребята!

Паладины — парочка крепких парней, в полном доспехе и забралами вниз, втащили в круг закованного пленника.

Сердце Руфуса упало. Вот теперь он понял. Они знали! Знали с самого начала, что он, Руфус-овечий-лекарь, за всё время своей службы Ордену так ни разу и не убил человека!

— Обвиняется в злонамеренном и дерзком совращении невинной девы… — размеренно лился в уши голос главы Совета.

Нет, конечно, Руфус, будучи послушником, поколачивал посохом «лесных братьев» во время путешествий на ярмарку. А одного детину даже приволок за шкирку к алтарю Инноса и заставил пожертвовать все монетки до единой… А другой раз, уже владея рунами, распугал целую шайку единственным огненным шаром! Но, надо сказать, местные разбойники отличались завидной сообразительностью и дисциплинированно драпали во все стороны, лишь завидев алую робу на пути.

Но вот так, чтобы убить… Да ещё и связанного… Кто это вообще придумал?! Руфус с ненавистью уставился в изборождённое морщинами лицо Герхарда, но стоило отдать старому сморчку должное: кто будет учить высшей магии Огня ученика, чьё сердце ведомо лишь жалостью ко всему живому? Тьфу, даже чародеи Воды больше воины, чем он!

Впрочем… По другую сторону от магистра Игнациуса улыбался от уха до уха старина Вергилий, и у него-то как раз был повод завалить своего проотеже! Ну конечно!

Все эти его: «Твой отец гордился бы тобой, мой мальчик», «Чем выше взлетишь, тем больнее падать», и «Довольствуйся малым — счастье обретёшь и в хижине на краю света». Разумеется, зачем сыну сапожника мечтать о карьере старших магистров? Ведь он и так практически коснулся звёзд… Да и кто будет разводить капризных племенных овечек?

А ещё Вергилий за долгие годы их сотрудничества точно знал, чего на самом деле страшится Руфус: однажды и ему придётся… Но почему не в бою? За что с ним так жестоко?!

Пауза затягивалась, Руфус почувствовал, что от него уже с минуту ждут ответа. Бутерброд с бараниной всё настойчивее просился на выход.

— Да, да, конечно, — пробормотал он. — Давайте приказ.

Но рука мага повисла в воздухе, а магистры — все как один — смущённо отводили глаза.

— У нас… У нас что, нету приказа судьи? — выдохнул Руфус, дело откровенно начинало попахивать.

— Видишь ли, дело слишком деликатное: девица благородного происхождения, и не стоило бы пачкать её имя во всей этой бюрократической возне, — поморщился Игнациус. — Ты же умеешь кидать огненный шар? Давай уже быстрей и покончим с этим. Яви же силу владыки нашего!

Руфус внимательнее присмотрелся к обвиняемому. Паладины стояли по обе стороны, растянув его руки за цепи, — так, чтобы самим не попасть под случайно соскользнувший файерболл. Пленник выглядел уже как глубокий старик, помладше Герхарда, пожалуй, но уже около того. Кожа, испещрённая сосудиками и старческими бородавками, туго облегала череп — как если бы тот уже много лет питался объедками. Шрамы на бритой голове походили на застарелые ожоги. Тюремная роба болталась на нём как парус в штиль.

А ещё старик отчаянно кашлял: как раз сейчас он дохал всё сильней, и наконец выхаркнул перед собой отвратительный комок слизи, за что один из стражей больно дёрнул его за цепь. Глаза заключённый так и не поднял за всё время оглашения приговора.

— Ты же у нас овечьих дел мастер, не так ли? — дребезжащим въедливым фальцетом поинтересовался магистр Герхард. — Что гласит первая заповедь хорошего овцевода?

Так-то оно, конечно, правильно. Настолько старую и немощную овцу давно следовало бы уже отправить на задний двор кухни, да и дело с концом. Вот только…

— Я должен опросить потерпевшую, — Руфус едва узнавал свой собственный тихий голос. — Опросить подозреваемого. Это много времени не займёт…

— Исключено, — отрезал Игнациус. — Вина подозреваемого полностью доказана компетентными людьми, а девушку лучше оставить в покое. И особенно — молодому человеку твоего положения!

— Мне надо помолиться, — пробормотал Руфус, и, не дожидаясь разрешения, пал на колени — ноги всё равно отказывались держать своего хозяина.

Солнце скрылось за налетевшей тучей. Где владыка Иннос, когда он так отчаянно нужен? Почему не пришлёт весточку? Хоть бы приснился разок, ведь Руфус проводил в молельне не в пример больше времени, чем прочие маги, все вместе взятые!

— И как? — голос Герхарда вырвал молодого мага из забытья. — Что ответил тебе владыка?

Руфус вздохнул, пряча глаза:

— Молчит. Боюсь, сегодня мне придётся самому…

— Конечно-конечно, было бы глупо ожидать, что владыка наш явится на столь простенькое заседание. Заканчивай отвлекать его милость по пустякам, или ты думаешь, что мы намерены торчать тут весь день?

И место как на подбор. Едва ли сюда забредёт случайный прохожий, а даже, если шар соскользнёт с его нервных пальцев в сторону, — гореть тут уже попросту нечему.

— Честь невинной девицы вопиет к отмщению, — магистр Вергилий вставил и свои пять монеток. — Неужели мы оставим это просто так?

Уголь хрустел, проседая, под коленями. Налетел ветер и щедро сыпанул горстью пепла в лицо.

— Это всё выглядит… крайне подозрительно, — наконец ухватился Руфус за последний аргумент. — Ну посмотрите на этого старикашку, разве он мог…

Игнациус предостерегающе кашлянул.

— То есть, при всём уважении, конечно, но на такое дело нужен кто помоложе и физически покрепче… — юноша смутился окончательно, и тут его голову пронзила очевидная мысль: — Ну конечно! Его попросту подставили, ведь настоящий насильник тоже из благородных, ведь так?

Паладины стояли по бокам, не шелохнувшись, точно гигантские стальные горгульи. Магистр Игнациус сурово сдвинул кустистые брови. Солнце наконец-то вынырнуло из-за туч — прямиком за головой старшего мага, объяв его седеющую голову золотым сиянием. Руфус, не в силах выдержать его испепеляющего взгляда, отвёл глаза.

— Я отказываюсь казнить, — выдавил он.

— Чего ты там мямлишь? Скажи громче! — старик Герхард оттопырил морщинистое ухо.

— Я отказываюсь в этом участвовать! — выкрикнул Руфус, и его понесло: — Значит, вот так у нас вершится правосудие? Пусть отвечают невинные, в то время как преступники разгуливают на свободе?!

Из-за яркого света, бьющего в лицо, юноша едва различал выражение Игнациуса, но эту издевательскую усмешку ни с чем нельзя было спутать. Сейчас он прикажет и его, Руфуса… Руки молодого мага непроизвольно занялись пламенем, и он торопливо спрятал их за спину, так и оставшись сидеть на пятках — быть хорошим гражданином, так уж до конца!

— И даже не думайте, что я оставлю это всё просто так! Можете сразу меня тут же и прикопать! Я… Я напишу в Венгард, пусть знают, что мы тут казним без суда и следствия! Сколько вам заплатили за это? Уж не сам ли бургомистр?

Один из паладинов, отчаявшись привлечь внимание Руфуса, нарочито миролюбиво стащил шлем и хлопнул по щиту. Руфус узнал его — представительный усатый мужчина, часто захаживал помолиться в часовню.

— Отставить истерику, парень, — успокаивающе призвал он. — Я бы на твоем месте прежде, чем лезть в бутылку, выслушал — вдруг твой учитель что интересное расскажет?

— Ты сдал, — магистр Игнациус поторопился огласить свой вердикт, ибо обстановка ощутимо накалилась. Солнце снова ушло досыпать в облачках, а улыбка старого мага выглядела укоризненной и усталой. Как можно было принять её за издёвку?

Пленник встретился взглядом с новоиспеченным магистром и улыбнулся во весь свой щербатый рот. Паладины ослабили его цепи так, что тот смог развести на груди рубаху и показать, что под ней. Руфус с удивлением оглядывал с полдюжины защитных амулетов, мелькнула даже парочка орочьих! А паладины, откровенно хохоча, продемонстрировали, что прикрыли бы бедолагу щитами — если Руфусу вздумалось повторить огненный залп.

— Брат Руфус, отныне ты — Старший маг ордена! Ты доказал, что готов нести справедливость и милосердие в земли Миртаны, отныне ты достоин разделить с нами тяжесть знания и…

Руфус едва ли слышал его. Пальцы разжались, на ладонях остались глубокие следы от ногтей. Он набрал полные горсти пепла и перебирал его, пытаясь успокоиться.

— Значит… Значит, вот поэтому «Испытание пеплом»? Если бы я вас послушался, то завалил бы экзамен? И… и сидел бы тут, посыпая голову пеплом, как старина Ренар… — хотелось рыдать и смеяться сразу. Глаза застилало мокрой пеленой.

Под локоть подхватили чьи-то мягкие руки, вложили в ладони кружку. Запахло вином с пряностями — по знаменитому рецепту мастера Вергилия, и Руфус с благодарностью уткнулся в питьё.

***

Когда паладины паковали заключённого обратно в фургон, Вергилий не выдержал:

— Эй, это ведь всё тот же бедолага, что в и предыдущие разы?

— Да, старина Рудольф любезно согласился побыть учебным пособием вместо смертной казни. Только, боюсь, это был его последний выход — наш престарелый жеребец всё меньше тянет на сластолюбца… Что, Руди, пойдёшь на пенсию? Уже присмотрел себе замену?

— Ещё чего! — прошамкал тот. — Меня осенил сам Иннос! Я благословлён белой птицей!

Оба вояки весьма непочтительно расхохотались в голос.

— Да будет тебе заливать, — наконец выдавил усач. — Просто во время последней молитвы на тебя чайка нагадила. А магистру Игнациусу срочно понадобился подопытный.

Игнациус, лёгок на помине, подкрался сзади и прихватил Вергилия под локоть:

— Мои поздравления, коллега! Все твои мальчики сдают без проволочек, уж не совпадение ли это, часом? — звучало как шутка, но глаза старого мага оставались внимательными и цепкими.

— Что ты!.. Что ты, дорогой мой Игнациус, мои уста — могила! — горячо поспешил его заверить завхоз. — Клянусь перед владыкой Инносом! Просто… честный труд на свежем воздухе здорово прочищает мозги, а работа с овцами учит смирению, — выкрутился он.

Вокруг Руфуса собрались самые нешуточные торги — старшие маги всего монастыря мечтали заловить редкого аспиранта в свои цепкие старческие лапы.

— Нет, магистр Герхард, при всём уважении… — доносился голос свежеиспечённого старшего мага из толпы, — …я лучше воздержусь. Весь монастырь знает, что вы пошлёте меня собирать солнечное алое у того клятого тролля под носом! Имейте терпение, охотники докладывают, что у зверюги уже вся шкура седая, значит, осталось ему пару зим — и можно собирать сколько влезет! Что значит, «не протянете столько»? А вот я в вас верю!

— Руфус, брат, а как насчёт прогулок на свежем морском воздухе? — многозначительно играя бровями, магистр по призыву попытался привлечь внимание к своей персоне.

— Это точно нет! Бедолага Нимус до сих пор лечит застуженное, бегает по семь раз за ночь… Откуда я знаю, как ещё можно раздобыть чёрный жемчуг? М-может, у пиратов?

— Но теоретически, если разложить костёр прямо на берегу… — «призывник» продолжил попытки привлечь молодёжь на свою кафедру.

Вергилий печально вздохнул. Он успел уловить взгляд своего бывшего протеже, остановившийся на главе Совета. Магистр Игнациус, владеющий тайной огненного дождя — вот о чьём наставничестве грезил парнишка.

— Ступай, мой друг, — грустно предложил Вергилий. — Руфус всегда этого хотел…

— Подожди, — польщённый Игнациус довольно улыбался краешками губ. — Пусть ещё чуток поуговаривают…

Вергилий паковал свои нехитрые пожитки в надежде, что коллеги уйдут пешком, позволив ему насладиться сполна поездкой в одиночестве. Ну и остатками вина, конечно, же. Погладил старушку Герду по стрелочке на морде, кряхтя, занёс было ногу над козлами…

— Мастер Вергилий!..- послышалось такое ставшее родным воззвание. — Подождите!

— Брат Руфус, прошу, мы теперь на равных. Зови меня просто по имени, — завхоз с досадой повернулся к бывшему ученику. Не хватало ещё приступа благодарностей — за что бы то ни было, ведь старик Игнациус непременно расценит это как благодарность за выданную тайну.

— Мастер Вергилий, — стоял на своём юноша, — теперь я буду учиться у самого главы Ордена! Но, по правде говоря, огненный дождь пригодится мне по-настоящему только в случае войны с орками, а до тех пор…

Глаза юноши наполнились надеждой — совсем как когда Вергилий впервые вызвал светлячок для чумазого мальчишки-послушника, овечьего стригаля.

— …До тех пор можно я продолжу помогать вам по хозяйству? Я обещаю успевать и там, и там!

Вергилий прикусил щеку изнутри, не в силах согнать довольное выражение со своего лица. Значит, у них всё же будет и шерсть, и колбаса, а при должном везении — ещё и овечий сыр!

— Конечно, брат, — милостиво согласился он. — Если и магистр Игнациус согласен… То я принимаю твоё решение, ты можешь сам выбирать, где служить монастырю — ведь ты прошёл своё Испытание пеплом.