Исследование

Пробуждение было обычным: липким и тягучим, таким как всегда.
Не понимая, где я и кто я, открыл глаза. Прямо перед ними услужливый сервис выводил текст на потолке и сразу его озвучивал:
«Вы — Алекс Крновский, астронавт космической миссии. Вы проснулись на борту корабля - "Искатель Jet". Ваша задача на ближайшие сутки — восстановить дееспособность вашего тела до уровня не ниже базового углеводородного обмена. Пока расслабьтесь и ожидайте окончания процедур восстановления. Вся необходимая информация будет предоставлена позже, сейчас просто отдыхайте».
И я уснул.

Проснулся в свежем и деятельном состоянии. Встал, потянулся.
«Так куда меня забросило в этот раз?» — зевнув, сразу спросил:
— Корабль, первичный запрос после пробуждения.
И пошёл на кухню.
Механический голос (я люблю, когда искины говорят так, что понятно — это искин) размеренно заговорил:
— Первичный запрос: «Идентификация и статус миссии».

Биологический статус: Состояние вашего тела соответствует норме для возраста 27 лет. Пол: мужской. Суммарное количество активных лет, проведённых в этом теле (включая периоды бодрствования между фазами анабиоза): 132 года.

Репродуктивный статус: Количество потомков на текущий момент не определено (данные в архивах Земли недоступны).Временная шкала: На планете Земля прошло 1305 лет. Субъективное время полёта завершено.

Локация: Вы находитесь в галактике Млечный Путь, в рукаве Ориона. Система цели: Kepler-186. (Система Kepler-186, созвездие Лебедя. Прямое восхождение: 19 часов 54 минуты 36 секунд. Склонение: +43 градуса 57 минут 18 секунд. RA 19h 54m 36s | Dec +43° 57' 18".)

Цель миссии:

Поиск и установление контакта с цивилизацией, успешно преодолевшей Великий фильтр (Барьер Хэнсона).

Сбор данных, поиск способов и путей прохождения Барьера.

Возвращение в цивилизацию-отправитель для передачи протоколов выживания вида.

Выход из анабиоза прошёл без когнитивных и морфофункциональных нарушений. Ваше тело в норме, симбиотический статус структур стабилен и функционален. Системы корабля стабилизированы. Готов предоставить точные звёздные координаты и отчёт по сенсорам планеты Kepler-186f по вашему запросу. Готов к запуску процедур поиска и исследования.

— Хорошо, — я с хрустом вытянулся в дугу от пальцев ног до кончиков пальцев рук. — Симбионты, говоришь? Микрофлора — это хорошо, но сначала завтрак. Искин, активируй-ка процедуру первого завтрака и покажи-ка, что вокруг происходит.

С сухим щелчком я оказался подвешенным в абсолютной пустоте. «Вот престидижитатор хренов», — невольно выругался я: всё пространство камбуза превратилось в экраны. Глаза потихоньку привыкали, и первым я увидел огромную, абсолютно круглую, темную перезрелую хурму, величественно светящуюся изнутри. Kepler-186 — красный карлик, расстояние до звезды 53,2 миллиона километров, — подсветил Искин.

Слева направо бескрайней и бесконечной рекой ярких звезд тянулся пояс тысяч и миллионов плотных, светящихся разным цветом точек. «Млечный Путь», — услужливо подсказал Искин, испортив магию первого впечатления.

В пустоте напротив «реки» — маленькая, еле различимая желтоватая точка, на которую указывала тоненькая стрелка от надписи: «Солнце — желтый карлик, расстояние до звезды 5 505 720 миллионов километров».

— Та-ак, а где же наш герой и моя цель? — произнес я задумчиво вслух.

Искин тут же обвел фиолетовым ровный черный круг среди звезд и произнес:
— Планета Kepler-186f, атмосферное свечение по краям диска указывает на наличие атмосферы. Наложить инфракрасную проекцию? Вы увидите планету в фальш-цветах: тепловые сигнатуры метановых океанов будут подсвечены тускло-синим, а скалистые континенты — серым. Обратите внимание на артефактное свечение на поверхности.

Присмотревшись, я увидел неяркую сеть, покрывающую планету: весь черный круг был испещрен странными линиями и пятнами. Казалось, что они медленно пульсируют и перетекают друг в друга.

— Так, это всё потом. Что у нас с завтраком? — громко произнес я.

Включился свет, ощущение парения в пустоте исчезло, исчезли звезды и круг планеты. Только Кеплер остался багряным кругом, напоминая космическое тело буддийского энсо. На стол выехало моё первое блюдо.

— Хорошо, — я с хрустом вытянулся в дугу от пальцев ног до кончиков пальцев рук. — Симбионты, говоришь? Микрофлора — это хорошо, но сначала завтрак. Искин, активируй-ка процедуру первого завтрака и покажи-ка, что вокруг происходит.

С сухим щелчком я оказался подвешенным в абсолютной пустоте. «Вот престидижитатор хренов», — невольно выругался я: всё пространство камбуза превратилось в экраны. Глаза потихоньку привыкали, и первым я увидел огромную, абсолютно круглую, темную перезрелую хурму, величественно светящуюся изнутри. Kepler-186 — красный карлик, расстояние до звезды 53,2 миллиона километров, — подсветил Искин.

Слева направо бескрайней и бесконечной рекой ярких звезд тянулся пояс тысяч и миллионов плотных, светящихся разным цветом точек. «Млечный Путь», — услужливо подсказал Искин, испортив магию первого впечатления.

В пустоте напротив «реки» — маленькая, еле различимая желтоватая точка, на которую указывала тоненькая стрелка от надписи: «Солнце — желтый карлик, расстояние до звезды 5 505 720 миллионов километров».

— Та-ак, а где же наш герой и моя цель? — произнес я задумчиво вслух.

Искин тут же обвел фиолетовым ровный черный круг среди звезд и произнес:
— Планета Kepler-186f, атмосферное свечение по краям диска указывает на наличие атмосферы. Наложить инфракрасную проекцию? Вы увидите планету в фальш-цветах:

темно-бордовые области соответствуют гигантским ледникам из водяного льда и замерзшей углекислоты, а ярко-оранжевые прожилки — это зоны геотермальной активности и тектонические разломы. Свободных океанов не наблюдается; вероятно вода заперта в подледных резервуарах и криовулканических источниках. Обратите внимание на артефактное свечение на поверхности."

Присмотревшись, я увидел неяркую сеть, покрывающую планету: весь черный круг был испещрен странными линиями и пятнами. Казалось, что они медленно пульсируют и перетекают друг в друга.

— Так, это всё потом. Что у нас с завтраком? — громко произнес я.

Включился свет, ощущение парения в пустоте исчезло, исчезли звезды и круг планеты. Только Кеплер остался багряным кругом, напоминая космическое тело буддийского энсо. На стол выехало моё первое блюдо. Полупрозрачный высокий стакан со светло-желтой жидкостью и белесая мини-гора на тарелке.

«Высококонцентрированный липидно-углеводный коктейль с добавлением коллоидного кремнезема. Тарелка и стакан съедобные и содержат необходимые вам минералы и катализаторы, обеспечивающие быстрое и качественное восстановление после анабиоза. Рекомендацией высшего порядка является немедленное полное поглощение представленных питательных веществ», — тут же озвучил Искин.

Н-да, как мы любим первые приемы пищи… Лучше и вкусней только кормление через зонд, и съесть же надо всё обязательно. Иначе «тарахтелка» будет напоминать об этом при каждом запросе к ней. Последующие приемы пищи, независимо от количества несъеденного, не затыкают Искина даже в течение десяти дней, даже если спрятать в ладони недоеденный кусочек — проверено лично.

Так что я обреченно сел, проглотил желе, подчерпывая его тарелкой и отламывая её по кусочку, выпил всё, что было в стакане, и съел стакан.

Пора за работу.

— Искин, подготовь теплый комплект одежды и разогрей душевую кабину. Температуру навигаторского кресла — на оптимальное быстродействие.

Принял душ, оделся и почувствовал, как приятное тепло ускоряет и разгоняет тело, готовит мозг к работе.

Удобное, моё, теплое кресло. Пальцы забегали по пульту — я даже не успевал думать, руки жили своей жизнью, переключая тумблеры, нажимая кнопки, включая табло и экраны.

«Полный комплекс подготовительной работы для запуска поиска и исследования завершен. В дальнейшем возможно голосовое управление», — наконец-то отозвался Искин, и можно было выдохнуть.

Я не заметил, как стены корабля приобрели вечерний оттенок, а значит — время ужина и контрольно-восстановительных процедур. О чем тут же мне сообщил Искин.

— Окей, готовь ужин, я на камбуз, — произнес я и, поднявшись, отправился на кухню. «Что делать, у косморазведчиков столовых нет, едим на кухне, как служанки», — размышлял я, приближаясь к камбузу.