Истина. Кибершария.

Истина

Клапарль направлялся к своему соседу роботу-исследователю Труциусу. Он торопливо перепрыгивал с одного несущегося в пространстве астероида на другой, чтобы обрадовать находкой своего кибернетизированного друга.

Когда Труциус не был занят проверкой очередного закона мироздания или опровержением истины, обнаруженной в запылённых анналах, то его единственным развлечением было изучение трюмов потерпевшего крушение библиотечного звездолёта. Просматривая трюмы набитые электронными носителями и свитками папирусов, Труциус погружался во всё более глубокое уныние, о чём он, не стесняясь маслянистых слёз, рассказывал Клапарлю во время каждого технического обслуживания. Его не столько волновал скрип в коленных суставах, сколько отсутствие правдоподобной литературы.

Труциус первым делом забраковал все контейнеры с фантастикой — априори недостоверной писаниной и таких же её авторов, скрывающихся за стыдливой ширмой псевдонимов.

— Они придумывают даже псевдонимы. Псевдо! Нимы! — восклицал Труциус, горестно прижимая манипуляторы к окулярам, — Их примитивнейшие Нимы Псевдо, не включают в себя даже цифровых комбинаций. Не только иррациональных или комплексных чисел, но и простейших дробей, не говоря о натуральных целых! А что уж говорить про спецсимволы? Уверен, никто из них не сможет правильно написать «интеграл» — «интеКрал» можно считать их интеллектуальной вершиной. Они с такой лёгкостью ставят «силикон» на место «кремния», что я боюсь даже подходить к трюму с фантастикой — дабы не подхватить какую-нибудь «силиконовую» заразу. Эти сочинители, другое слово к ним невозможно применить, не могут дать сколь-нибудь правдоподобного описания местности — у них действие происходит или в пустоши серого цвета, или в пустых коридорах космолёта, или в астероидном захолустье, где нет даже планет с кольцами! А сюжеты — убожество, повторяющееся из тома в том! Обычно там провинциальный юнец с гонором — это его единственное достояние, едет завоёвывать столицу, имея лишь горсть медяков, обломок шпаги, шляпу и клячу дикого цвета. И представляешь, мой металлопластиковый друг, это ему удаётся! Короли — благоволят, принцессы — домогаются, а деньги, сражённые его финансовыми талантами — сами собираются в кошели и укладываются в банковские ячейки. Когда мне попался отсек с классической литературой — я возрадовался, напряжение даже подскочило до подкритического уровня, грозя пробоем изоляторов. Но оказалось — передо мною развалы тех же выдумок, маскирующихся под реальность, скопления лживых литературных миражей. Сочинители более пафосного толка в реальных декорациях плодят вымышленных персонажей — всяческих Карениных, Робинзонов, Чичиковых, Вольжёнов, Печёриных и прочих гулливеров.

— Я слышал, что автобиографии описывают реальные события с подлинными действующими лицами, а стихи, как наиболее структурированная форма литературного изложения, подвержена наименьшим искажениям и измышлениям.

— Мой киберразумный сосед, позволю себе предположить, что поговорка «Врёт, как пишет» появилась одновременно с автобиографами. Стихи же и всяческие подобные поэмы — лишь скопление рифмованных слов, настолько искажающих реальное восприятие мира, что дальнейшего его перевирания не требуется. Мне не составило труда сочинить пару миллионов рифмованных строк, каждая из которых была признана независимыми экспертами шедевральной. Особо они отмечали грандиозность рифм Вечность — Бесконечность, Forever – Together и Пенёк — Паренёк.

Теперь же Клапарль спешил показать своему чугуноголовому другу раритет, отыскавшийся среди бортовых журналов времён покорения Кэлитании и справочников по восстановлению косозубых шестерён.

Труциус сидел в своём модуле среди разбросанных томов с изложением самых лживых из завиральных изложений методов расследования преступлений и раскрытия шпионских сетей. «Всемирная библиотека детективов» – было написано на каждой книжонке, а центр обложки занимал яркая картинка с комбинацией ослепительных красавиц, сверкающих кинжалов, летящих пуль и мускулистых суперагентов. Надписи «007» и «Х-файлы» мелькали то тут то там. Безнадёга выглядывала из окуляров робота-исследователя, повернувшего голову к вошедшему Клапарлю, который, даже не обметя веничком межпланетную пыль, вбежал в модуль и протягивал своему поникшему другу найденное им сокровище. Клапарль прямо от двери начал зачитывать содержимое брошюры, открыв её в произвольном месте:

— 231 — 0.777146; 232 — 0.7888011; 233 — 0.798636; 234 — 0.809017...

— О, какие правдоподобные звуки издаёте, вы, мой громкоговорящий соратник! Позвольте мне самолично погрузиться в восторг чтения истины!

С этими словами Клапарль бережно взял из манипуляторов Труциуса древнее издание, напечатанное на желтоватых листах, изготовленных из растительного сырья. Сфокусировав объективы на ровных рядах знаков он читал, и читал, и читал их. Его светодиоды вспыхивали всё радостнее: «Синусы», — прошептали его стереодинамики и, захлёбываясь от восторга, озвучили надпись на обложке: «Таблицы Брадиса»!

Новосибирск

17 декабря 2025 г.