Истина всегда с тобой

Из цикла «Рассказы в стиле Дзен»

Эпиграф

Из к/ф «Баба Азиз»

Идут по пустыне слепой старик и его маленькая внучка поводырь. Внучка спрашивает деда:

— Баба, как же мы найдём дорогу? Ведь у нас нет карты, здесь нет дорог и кругом одни песчаные барханы.

Дедушка ответил:

— Истинно верующий всегда найдёт дорогу. Просто продолжай идти, и всё.

1

В тот день к центральным городским воротам Фирабада подошёл одинокий странник с верблюдом, гружёным несколькими вьюками.

— Стой, кто идёт?! — выкрикнул стражник нехотя, ещё не успев взбодриться после предрассветного сна.

— Я простой торговец, — ответил странник, — меня зовут Атмил.

— Чего так рано то?! — возмутился стражник. — Солнце ещё не проснулось!

Атмил ничего не ответил, лишь успокаивающе погладил шею верблюда, который начал нервно дергать задней левой ногой.

— И чего ходят?! Чего им не спится?! — бормотал стражник, с трудом натягивая сапоги на голые ноги и прихрамывая, выходя из ворот.

Стражник приблизился к путнику, пренебрежительно осмотрел его и верблюда.

— Чем торгуешь? — спросил он, ощупывая вьюки.

На протяжении лет уж как двадцати этот потомственный стражник задавал путникам один и тот же вопрос, уповая на то, что ответ будет максимально стандартным: коврами, инжиром или оливковым маслом. Впрочем, его, стражника, устроила бы любая, даже самая глупая ложь, что не потребовало бы от него никаких излишних протокольных действий, и он смог бы спокойно продолжить своё излюбленное занятие: созерцание потолка, медленно пережёвывая семена чёрного кунжута в ожидании смены караула.

Но путник совершенно обескуражил стражника своим ответом.

— Истиной, — сказал Атмил.

Стражник, сведя брови, недобро посмотрел на него и выдержал паузу, словно давал путнику второй шанс для лжи, но в следующее же мгновение опомнился, ведь не в его компетенции было проигнорировать сказанное.

Стражник понимал значение слова истина, но предусмотрительно решил придерживаться официальной инструкции.

— Это какого рода товар? — уточнил он.

— Пища для ума, полагаю, — ответил Атмил.

— Пища для ума… Пища для ума… — вторил стражник, прохаживаясь вокруг верблюда и почёсывая бороду. — Боюсь, это выходит за пределы моей компетенции… — заключил он, резко остановившись. — Ожидай здесь, — приказал он, — я разбужу начальника.

Будить начальника — занятие не самое из приятных для стражника. И хоть начальник стражи в сущности был человеком добродушным, но только не в случае, когда прерывали его сон по пустякам.

— Клянусь, ага, так и сказал… — оправдывался стражник перед начальником, сопровождая его к путнику как нашкодившая собачонка.

— Заткнись уже! — гаркнул на него начальник. — Такой сон не дал досмотреть! Молись теперь всевышнему, чтобы это была не чепуха какая! А не то — будешь у меня трое суток на карауле стоять!

С этими словами начальник и стражник подошли к Атмилу. Начальник презрительно оглядел Атмила, потом, не говоря ни слова, обошёл вокруг верблюда и ощупал поклажу. И только потом заговорил:

— Куда направляешься?

— На центральный базар Фирабада, ага, — благожелательно ответил Атмил.

— С какой целью? — спросил начальник.

— Торговать истиной, — признался Атмил.

Начальник и стражник многозначительно переглянулись. После чего начальник вплотную подошёл к Атмилу и, положив руку ему на плечо, настоятельно проговорил:

— Послушай, дружище… На базаре Фирабада разрешено торговать только тем товаром, который одобрен эмиром. А ты… со своей истиной… шёл бы куда-нибудь… туда… — и кивнул в сторону ворот.

— Но тогда, — возразил Атмил, — может стоит осведомиться у эмира? Ведь, быть может, ему окажется по нраву такой товар и он благосклонно позволит торговать им во благо горожан.

Начальник и стражник не сдержали смеха.

— Чтобы удостоиться аудиенции эмира, — высокопарно заявил начальник, — следует быть торговцем высокого уровня и рекомендаций! И уж точно не таким оборванцем, как ты!

— То есть, — сказал Атмил совершенно уверенно, — вы готовы взять на себя ответственность и отказать торговцу в его законном праве в обход мнения эмира? А вдруг окажется, что товар этот настолько уникален, что он способен прославить базар Фирабада на весь мир. Но из-за двух нерасторопных стражников окажется, что этот товар придётся по душе эмиру какого-нибудь другого города… Ну, скажем, Лейджестана.

— Дерзить изволишь?! — повысил голос начальник.

— Нет, ага, — ответил Атмил всё с тем же почтением, — всего лишь призываю к здравому смыслу.

Начальник на пару минут впал в раздумья, затем решительно выдал:

— Что ж, тебе же хуже… — затем шепнул что-то на ухо стражнику и тот быстрым шагом удалился.

Через несколько минут стражник вернулся, но уже не один, а с посыльным служивым.

Начальник приказал посыльному:

— Скачи во дворец, да пошустрей.

— Что прикажешь передать, ага? — спросил посыльный.

— Передай, что здесь один умалишённый жаждет поскорее быть казнённым.

2

Через час к воротам прибыла свита всадников в блестящих доспехах, сопровождающая дорогой палантин. Рабы опустили палантин перед Атмилом, и из палантина вышел статный мужчина в бархатной мантии, исшитой замысловатыми узорами и украшенной драгоценными камнями.

— Я советник эмира, — представился мужчина Атмилу, — меня зовут Эвфиз. — У тебя есть ровно пять минут, чтобы изложить суть твоего обращения к эмиру. И если ты не уложишься в этот срок или твоё обращение окажется невнятным, то будешь брошен в темницу из-за подозрения в покушении на жизнь эмира.

— Я не смогу уложиться в пять минут, — сказал Атмил. — Мне нужно как минимум пять лет…

— Я же говорил, мой господин, — вставил начальник стражи, — этот человек умалиш…

Эвфиз прервал его реплику, подняв правую ладонь.

— Значит, — обратился Эвфиз к Атмилу, — ты заявляешь, что торгуешь истиной?

— Именно так.

Эвфиз широко улыбнулся, сверкнув своими золотыми зубами, и сказал, обратившись к солдатам:

— Обыскать!

И солдаты незамедлительно приступили к исполнению приказа, обыскав сначала Атмила, а затем полностью распотрошив все вьюки, что были на верблюде. В них оказалось лишь какое-то оборванное тряпьё.

— Это что за шутки?! — негодующе воскликнул Эвфиз.

— Неужели ты думаешь, мой господин, — сказал Атмил, — что я доверю истину какому-то верблюду?

Все присутствующие лишь недоумённо смотрели на Атмила.

— Я могу доверить истину только самому эмиру, — сказал он. — И только с его высокого позволения смогу торговать ею на базаре.

— А ты не боишься, — осведомился Эвфиз, — что завтра на базаре начнут торговать билетами на твою казнь? У нас в городе публика охотно приходит посмотреть на то, как с плеч очередного дурака слетает его дурная голова.

— Если истиной не с кем поделиться, — спокойно ответил Атмил, — то и голова не нужна.

«Этот человек не боится смерти…» — подумал Эвфиз, и спросил:

— Кто ты?

— Я учитель философии из Хэдива, — ответил Атмил, — приглашённый в Фирабад самим эмиром.

— Хочешь сказать, — с усмешкой спросил Эвфиз, — что ты тот самый мудрейший Атмил из Хэдива?

Атмил кивнул.

— Но как ты это докажешь? — усомнился Эвфиз. — На тебе ведь простая дешёвая галабея, а верблюд твой — того и глядишь сейчас копыта откинет.

— Моя философия, — сказал Атмил, — не подразумевает никаких доказательств. Если ваш эмир всецело не доверится мне, я не смогу наставлять его. Что касается моей одежды, то она является неотъемлемой частью моей философии. Как же я могу прийти к эмиру в богатой одежде, которая противоречит моей философии? Тогда я буду всего лишь одним из многочисленных ваших священников. Чему тогда новому я смогу научить эмира? И зачем вообще приглашать нового учителя, если ждать от него привычных условностей, но не ждать чего-то совершенно нового?

— Но почему же ты назвался торговцем? — справедливо спросил Эвфиз. — Почему сразу не заявил о том, что ты новый учитель для эмира из Хэдива?

— Но вы же до сих пор мне не поверили, — ответил Атмил, — так как же поверил бы стражник? При сочетании такого заявления и моей одежды он даже не стал бы со мной разговаривать, и уж тем более будить агу, а тот не послал бы за вами, мой господин.

Хм, — произнёс Эвфиз, — а ты не так глуп, как кажется. Или ты действительно мудрец из Хэдива… Или… просто очень хитрый террорист?

— Тебе решать, мой господин, — сказал Атмил.

Эвфиз повернулся спиной к Атмилу, словно собираясь бесцеремонно удалиться, но лишь замер и задумался, приложив ладонь к подбородку. Затем, приняв решение, резко повернулся и сказал:

— Хорошо, я испытаю тебя. И если ты действительно окажешься мудрецом, тогда я лично сопровожу тебя во дворец. Если же ты окажешься шарлатаном, тогда я сопровожу тебя в другое место, где ты сможешь проповедовать свою философию разве что крысам.

В наших краях известна одна загадка, которую до сих пор не могут разгадать. Если ты действительно мудрец из Хэдива, то для тебя, полагаю, не составит труда дать ответ на эту загадку.

— Хорошо, — согласился Атмил. — Загадывай свою загадку.

3

— Попали на суд божий: священник, учёный, воин, торговец, вор и проститутка, — начал свою загадку Эвфиз. — Бог спросил, кто считает себя достойным, чтобы попасть в рай.

Священник сказал: «Я всю жизнь славил твоё имя, служил лишь тебе, исполнял все твои заповеди. Надеюсь, я достоин того, чтобы быть в твоём раю».

Учёный сказал: «Я не верил в тебя при жизни, но теперь вижу, что ты существуешь, ты доказал мне это. Но всё же при жизни я занимался мирной наукой, никому не желал зла, интуитивно соблюдал все нравственные законы общества. Полагаю, я достоин места в раю».

Торговец сказал: «Иногда я сомневался в твоём существовании, но большую часть жизни верил. Я торговал честно, старался по мере своих сил помогать другим людям. В целом не сделал ничего плохого. Хотелось бы в рай».

Воин сказал: «Виноват ли я в том, что при жизни мне пришлось делать всю грязную работу? Да, я убивал, но во имя того, чтобы другим людям не пришлось этого делать в будущем. Ты сам меня создал таким. Я мученик, а таким место в раю».

Вор сказал: «Я воровал лишь от нужды. Мне приходилось это делать, чтобы хоть как-то прокормить семью. Я сожалею и раскаиваюсь. Позволь мне попасть в рай».

Проститутка сказала: «Я имела плотскую связь с каждым из этих мужчин. Я грешница, это правда. Но в сущности — не более, чем каждый из этих мужчин. Такова лишь моя судьба. Так неужели за это я должна гореть в аду?»

Бог сказал: «Хорошо. Каждый из вас убедил меня в том, что он достоин места в раю. Но проблема в том, что рай уже переполнен. И мне просто необходимо отправить хоть кого-то одного из вас в ад. Найдётся ли среди вас тот, кто пожертвует собой ради других?»

Как ты думаешь, — заключил Эвфиз, — кто из вышеперечисленных людей пожертвовал собой?

— Прежде чем я отвечу на твою загадку, мой господин, — сказал Атмил, — могу ли я задать вопрос?

— Да, конечно.

— Как долго в ваших краях не могут разгадать эту загадку?

— Уже несколько веков, — признался Эвфиз. — Ведутся жаркие споры, и даже создан специальный институт, чтобы найти разгадку.

— Так вот, — сказал Атмил, — ваши люди уже несколько веков пытаются разгадать эту глупую загадку, вместо того, чтобы взглянуть на мир трезвым, нерелигиозным взглядом. Я пришёл сюда не для того, чтобы разгадывать ваши глупые загадки. Я пришёл для того, чтобы показать вам мир без священных книг, без мучеников и богов. И этот мир — прекрасен! В нём нет разделения на рай и ад, на бога и дьявола, на добро и зло, на друзей и врагов. Это мир, в котором каждый несёт ответственность за свою жизнь и поступки, а не списывает всё на судьбу или волю бога.

В какой то степени моё учение действительно можно назвать товаром. Очень дорогим товаром! Ибо людям, которые захотят прикоснуться к этому учению, придётся заплатить куда больше, чем за любой, самый дорогой товар. Ведь им придётся отказаться от многих своих ложных ценностей. А это великая цена. Но только такой ценой можно достичь истины.

4

— Что ж, — сказал Эвфиз, — не скрою, твои слова поразили меня. Ты действительно рассуждаешь не как какой-нибудь оборванец. И хоть ты не разгадал загадку, но такого комментария к этой загадке я ещё не слышал.

Тем не менее я должен быть осторожен. Я передам твои слова эмиру, а уж он решит, допустить ли тебя в свои покои.

— Полагаю, у меня нет выбора, — сказал Атмил.

— Нет, — сказал Эвфиз и удалился вместе со свитой, оставив за собой лишь облако пыли.

Вернулся Эвфиз верхом на коне в сопровождении двоих солдат.

— У меня для тебя плохие новости, — сказал Эвфиз. — Эмир не поверил тебе и приказал сопроводить тебя в темницу.

— Хорошо, — смиренно сказал Атмил. — Примерно такой реакции я ожидал от эмира.

— Удовлетвори моё любопытство, — сказал Эвфиз. — Если ты обо всём знал заранее, почему ты тогда приехал в Фирабад?

— Если бы я проигнорировал приказ эмира, меня бы ждала скоропостижная смерть, — сказал Атмил. — А так — я получил возможность совершить последнее путешествие, во время которого я успел обо всём подумать и примириться со своей судьбой. К тому же, зная современную бюрократическую систему, я уверен, что не буду казнён без суда, хоть и предвзятого, а значит — у меня будет ещё немного времени, чтобы пофилософствовать, как ты говоришь, хотя бы в кругу крыс.

— Мне жаль, — искренне сказал Эвфиз. — Я увидел в тебе человека куда более разумного, чем многие из наших пашей. Но… видимо, люди ещё не готовы к твоей истине.

— Это нормально, — сказал Атмил. — Такова участь всех пророков.

— Это кажется мне несправедливым, — с сожалением сказал Эвфиз.

— Люди рассуждают о справедливости в рамках своей жизни, — сказал Атмил. — Но справедливость выходит за пределы нашего человеческого бытия, — и покорно протянул руки для заточения в кандалы.

— Это излишне, — сказал Эвфиз и жестом открытой ладони пригласил Атмила пройти вперёд, словно провожал его не в темницу, а во дворец.

А когда решётка темницы с грохотом захлопнулась, Атмил сказал Эвфизу, который словно от стыда без оглядки уходил прочь:

— У меня к тебе последняя просьба.

— Да, — с надеждой обернувшись, отозвался Эвфиз.

— Отпусти моего верблюда в пустыню. Он старый и нервный. И в городе его ждёт мученическая смерть. Он этого не заслужил.

— Конечно, — тихо, еле слышно для самого себя, пообещал Эвфиз.

5

Атмил сидел в медитационной позе на полу темницы и, отрывая от хлеба небольшие кусочки, кидал их крысам, наблюдая, как те дерутся за его последний ужин.

Вдруг из-за стены смежной темницы раздался осторожный голос мальчика:

— Учитель! Учитель!

— Я так и знал, что ты последуешь за мной, — не отрываясь от своего занятия, сказал Атмил.

— Прости меня, учитель. И пожалуйста, не гневайся на меня. Я просто не мог поступить иначе.

— Если ты внимательно читал мои письма, — сказал Атмил, — ты должен помнить, что я никогда не гневаюсь.

— Что же теперь будет со всеми нами? — вопросил мальчик.

— Вероятно, — сказал Атмил, — мои ученики, которые так и не смогли постичь силу смирения и всепрощения, отправятся мстить за меня. Скорее всего, их не остановит даже условный сигнал: им на встречу я отправил своего верблюда в знак того, что мой убийца был искренне милосерден по отношению к тому, что было мне особенно дорого.

Мои ученики будут настолько ослеплены моей смертью, что сотрут Фирабад с лица земли. А ведь именно для того, чтобы не допустить этого кровопролития, я и шёл сюда и хотел просить эмира, чтобы он согласился стать моим учеником, или, в крайнем случае, отпустить меня обратно в Хэдив. Любой из этих исходов мои ученики приняли бы спокойно, и не стали бы посягать на город.

— Значит, — с горечью спросил мальчик, — кровопролитие неизбежно?

— Теперь, как и ранее, всё зависит от вас, мой повелитель, — сказал Атмил.

— Но мне страшно, учитель! — всхлипывая, проговорил мальчик. — От меня, как от эмира, ждут так многого… Но ведь я всего лишь мальчик. Если я пойду против устоявшихся верований, меня в конечном итоге убьют свои же священники. Если же я пойду против твоего учения, меня убьют твои ученики. Что же мне делать, о учитель?! — и разразился совершенно беспечным детским плачем.

Атмил терпеливо подождал, пока эмир успокоится, и сказал:

— Ну вот ты и постиг одну из основных истин моего учения. В жизни, чтобы ты не делал, впереди тебя в любом случае ожидает смерть. А коли так, не лучше бы тогда прожить жизнь в гармонии с собственными убеждениями? Однажды такой выбор встал и передо мной. И я твёрдо решил для себя, что ни при каких обстоятельствах я не предам истину. И этот выбор лишил меня страха смерти навсегда.

Ты был рождён эмиром. Это не в твоей власти. Смерть также не в твоей власти. Но твоя жизнь — это всегда результат твоих ежедневных решений. И если ты всегда будешь принимать решения исходя из своей совести, рано или поздно твой ум окрепнет и перестанет боятся того, что вне твоей власти. Истина — это не что-то статичное, не что-то известное, не что-то общепринятое. Истина — это выбор. А выбор всегда с тобой. Даже поднимаясь на эшафот, у тебя есть выбор: протестовать, или смириться.

6

Звёздной ночью в пустыне у костра собрались случайные путники, и по традиции, которая существовала много веков у суфиев, они рассказывали друг другу истории из своих жизней.

— Я родом из Фирабада, — рассказывал один из путников. — У нас бытует легенда, что наш эмир Радилхан всю жизнь в тайне от всех посещал своего духовного наставника, который содержался во дворцовой тюрьме.

— Ну-у-у, аль-кадхаб! — вырвалось у кого-то из присутствующих. — Какая же это тайна, раз об этом бытуют легенды?! — от чего все присутствующие рассмеялись.

— Ну, легендами эта история обросла уже после смерти эмира, — сказал путник. — Он погиб молодым во время одного из крестовых походов, защищая от неверных крестоносцев ценности магометанства. Он был бесстрашным воином. Однако говорят, что Радилхан не был в душе истинным магометанином, а был им лишь условно, волею судьбы. В действительности же он был приверженцем странной философии, суть которой — жизнь в гармонии с тем, кем ты родился.

— Я слышал про этого Радилхана, — заметил какой-то пожилой суфий. — Говорят, из-за раздвоения личности он мог по ночам превращаться в змею и таким образом проникать в темницу к своему учителю.

— Ах-ха-ха! — рассмеялся путник. — Ну, баба, это уж совсем из разряда фантастики! Не был он никаким оборотнем! Это уже сказки, коими полон восток.

— Ишь ты! — недовольно произнёс старый суфий. — Тебе то откуда знать? Так говоришь, словно ты знал этого эмира лично!

Как знать, баба, как знать.. — сказал путник. — Раньше то я был высоким придворным чиновником…

Суфий оценивающе взглянул на путника, на его оборванный внешний вид, и вдруг весело захохотал, и его заразительный смех подхватили все присутствующие.

— Во заливает то! Во заливает! — сквозь смех повторял суфий. И, уже успокоившись, дружелюбно сказал: — Налей ка лучше вина, мил человек! Как там тебя величать? — и протянул путнику свою пустую чашу.

— Меня зовут Эвфиз, баба, — представился путник, от души наполняя чашу суфия.

— Твоё здоровье! — поднял чашу суфий и строго, но с улыбкой добавил: — И больше никогда не ври старшим!

Эвфиз взаимно поднял чашу и подумал, мимолётом припоминая свою прежнюю жизнь: «М-да… Действительно. Звучит как глупая ложь…»

От автора