Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Мортен Ругро. Дракон. Отставной генерал. Декан боевого факультета академии Лоренхейта

— Я не стану этого делать, — категорично сказал я, чувствуя, как внутри начнинается буря. 

Из глубины памяти поднялась волна ненависти, ярости и жажды мщения, которые, как мне казалось, должны были утихнуть за столько лет. Про меня говорили, что я потерял часть души. Ошибались: я потерял всю душу. 

Шрам начал гореть, заставляя меня коснуться его.

— Морт, — Эриан Ферст, давний приятель и ректор академии Лоренхейта, где я нашел свое успокоение, устало вздохнул, — ты знаешь, что я могу приказать тебе. Но я прошу. 

— Ты не имеешь права просить, зная, чья она дочь, — прорычал я, упрямо поднимаясь в гору. 

— Тем не менее, я прошу, — спокойно произнес Ферст, не реагируя на мою злость.

Он прекрасно все понимал. Так же как я понимал, что у него тоже нет другого выбора, иначе бы его не было тут. 

— Какого демона именно сегодня? В этот гребаный день? — я повернулся, еле сдерживая оборот. 

Нервы, казалось, и так сегодня были обнажены, как и каждый раз в годовщину тех событий. Но просьба Эриана окончательно выбила из колеи.

На вершине холма уже стали заметны очертания обугленных развалин. Я так и не нашел в себе сил вернуться сюда, отстроить все заново, отпустить… 

— Потому что девочка прибудет в академию уже завтра, откладывать некуда, — совершенно серьезно ответил Ферст. 

— Возьмись за нее сам. У тебя целый факультет тех, на кого раньше махнули бы рукой. 

— Они нестабильные. Она другая. Если ты откажешься взять девочку под свое кураторство, то она останется до первого срыва. После — ее заблокируют. 

— Мне все равно, — процедил я, выходя на холм. 

Вокруг уже зеленели новой листвой деревья вдоль поймы реки, где мы с отцом ловили рыбу. Абрикосовые деревья в заброшенном саду покрывались розоватым налетом цветов, готовых распуститься в ближайшие пару дней. И чернеющие, так и не отмытые дождями стены казались совсем неуместными в буйстве красок ожившей после затяжной зимы природы. 

— Кому ты врешь? Мне или себе? — насмешливо звучит голос Ферста.    

Я даже не обернулся, обходя сгоревший остов дома, в котором я вырос, который я знал как свои пять пальцев и мог ориентироваться хоть с закрытыми глазами. Сейчас он был похож на шрам на моей щеке, только обезображивал не мое лицо, а мое прошлое. 

По заросшей тропке прохожу к старому дубу, на котором старый конюх когда-то приделал самодельные качели. Они тут же стали любимым местом отдыха моей сестры. Их я оборвал в первую годовщину. 

— Ненавижу ложь, — ответил я Эриану, зная, что он следует за мной, даже если я его не слышу. — И предателей. 

— Тогда не предавай себя. 

Я положил цветные светящиеся кристаллы на три могилы перед собой. Мать, отец и сестра. Все три — с одной датой смерти. От руки одного предателя. Того, чью дочь мне теперь предстояло обучать. Как бы Ферст не пожалел о своей просьбе.