Истинная причина русской революции

Государь заканчивал завтрак в кругу семьи и лишь только он пригубил кофею, как в столовую вошёл камердинер. Бледное вытянутое лицо его со впалыми, выбритыми до зеркальной гладкости щеками, казалось, одним видом своим не предвещало приятного продолжения дня.

- Владимир Николаевич прибыли-с, Ваше Императорское Величество, соизволите принять?

- Разумеется, Алоизий Егорыч, проводите его в малую гостиную.

Камердинер неслышно вышел.

- Ах, my dear Никки, твой Кокофцофф проусто несноусен, прибывать сюда во время заутрак! - недовольно бросила супруга.

- Ничего не поделаешь, Аликс, служба,- с напускным благодушием ответил государь, - к тому же, это по вчерашнему делу...

- Опьять эти несносные князья?

- I'm afraid so, darling. Такая оказия, что и кофею из-за них не попить...

- Papa, мы будем сегодня играть в lawn-tennis? - спросила Татьяна

- Sure, Танечка, надеюсь - к вечеру распогодится.

Государь поцеловал в щёчку жену, взъерошил волосы Ольге и Татьяне, приобнял за плечи Машу, шутливо погрозил пальцем Настеньке, корчившей уморительные гримаски готовому расплакаться Алёше и стремительно вышел из столовой. "Господи, укрепи!" - перекрестился он перед тем, как войти в малую гостиную - Николая Александровича посетило подозрение, что Коковцов не доложит ему ничего хорошего...

Владимир Николаевич нервно мерял шагами гостиную, но вытянулся по строке и учтиво поклонился, завидев входящего императора, государь ответствовал ему вежливым, но несколько формальным кивком.

- Good afternoon, дорогой Владимир Николаевич, в добром ли вы сегодня здравии, как изволили почивать?

Коковцов почивать изволил дурно и мало - допоздна провозившись с докладом, каковой теперь обрел воплощение в пухлой стопке бумаги в недрах сафьянового портфейля министра внутренних дел. Ответил, однако, что почивал, Божией милостию, прекрасно.

Император уселся за рабочий стол, жестом предложил министру сесть напротив, тот, примостившись на краешке стула, защёлкал замком портфейля, с трудом вынимая из нее кипу бумаг.

- Прошу простить меня, государь, но доклад мой не из приятных...

"Как и все твои последние доклады. Сменить его, что ли, на Горемыкина? Тот как-то пообходительнее будет... Хотя нет, он старый, не сдюжит, пусть этот побудет пока"- подумал государь, мельком глянув в окно на осенние наливающиеся свинцом тучи, -" Lawn-tennis, видимо, придется отложить, Танечка опять расстроится..."

- Итак, Ваше Императорское Величество, по моему запросу произвели подсчет и ситуация оказалась гораздо хуже, чем нам того бы хотелось... Вот, всемилостиво соизволите взглянуть...

Коковцов придвинул государю секретное донесение. Славившийся своей выдержкой государь на краткий миг растерялся, голос его дрогнул:

- Однако... Более девяти тысяч? Но позвольте - общее количество графских родов, и это если учесть Царство Польское, да присовокупить сюда азиатских вельмож, составляет чуть более трёх сотен... Может быть, они все - самозванцы - каким-либо образом подделали родословные?

-Я, по вашему высочайшему распоряжению, государь, воспользовался вспомоществованием агентов Охранного отделения, они ручаются за свои данные...

- Позвольте, Владимир Николаевич, а это что здесь написано? Я отчётливо помню, что за последние пять лет Мы возвели в графское достоинство трёх человек: Витте( тут государь слегка поморщился), Петрово-Соловово и Безобразова... Здесь же указано, что за каждый год Нашего правления в графский титул возводили в среднем по тысяче человек!

- И у всех грамоты, государь, скрепленны Вашей августейшей подписью и печатью! Более того, сии новые аристократы продолжают появляться, причем самым неожиданным способом! У графа Бобринского, к примеру, в прошлом году была одна дочь...

- Знаю, Полли - девица на выданье, Аликс говорила давеча: премило танцевала на балу у французского посланника. И что теперь?

- Теперь у него девяносто пять сыновей и все старшие...

- Как такое возможно? Они не могут быть единоутробными близнецами, это какое-то воистину ветхозаветное плодородие!

- Однако, метрики - самые что ни на есть подлинные, государь, к тому же - строжайшим образом допрошены повивальнын бабки: они божатся, что принимали роды у графской супруги...

- Владимир Николаевич, а они все появились на свет год назад? Граф Бобринский уже пятнадцать лет, как вдовствует и года его самые преклонные...

- Однако, такая оказия случилась не только у него, - Коковцов зашуршал бумагами,- Шереметьевы, Оболенские, Безбородко... У московского дворянина Мухалко-Законцовского родился сын, побил кормилицу, исполняет под гитару не дозволенную цензурой песню "Усатый шмель и мохнатый пень"; отец смиренно просит прислать священника, способного изгнать бесов из дитяти... Прошу великодушно извинить, государь - последнее проходит по синодальному ведомству...

- Это, как говорят англичане, какой-то nonsense! - вскипел всегда сдержанный Николай Александрович. - У нас всё-таки, слава Всевышнему, не Руритания, где дворян больше чем податного населения! А ещё вы вчера утверждали, что эти, так называемые дворяне - бесчинствуют!

- С Вашего позволения - и весьма! Вот донесения с мест: Граф Оболт-Оболдуев на приеме у английского посланника хулил светлую память королевы Виктории, проклинал некий "английский империализм", был выставлен взашей, но история попала в английские газеты...

- Представляю, что на этот счёт сказал кузен Джорджи!

- Шестого числа на заседании Думы...

- Ох уж мне эта Дума!

- ... Гучков зачитал речь, которую ему подготовил секретарь граф Чудищев...

- Ох уж мне этот Гучков!

- ...в каковой речи призвал незамедлительно объявить войну Англии и сбросить на Лондон атомную бомбу...

- Опять что-то супротив Англии! Постойте, атом - это что-то из греческой философии, про учение Демокрита...

- Впоследствии допрошенный в Третьем отделении Чудищев утверждал, что это совершенно иное...

- Воображаю, будьте покорны... Хорошо же я буду выглядеть, если напишу потом Джорджи: "Поздравляю, любезный кузен, с днём Ангела и прошу простить за то, что взорвал здание Парламента: грешен, вспылил из-за последней речи лорда Асквита. Передай ему мои пожелания скорейшего выздоровления! Твой преданный друг Ники." История, разумеется, попала в газеты?

- В "Таймс", на первую полосу.

- Теперь все будут считать, что наша аристократия - это сборище пещерных англофобов... Против других стран они хоть не задираются?

- Увы, государь, в Париже сыновья графа Воронцова в количестве сорока штук напали на некоего дворянина Ульянова...

- Кто таков этот Ульянов?

- Средней руки бунтовщик, после седьмого года бежал за границу.

- Ну тогда - поделом ему!

- С одной стороны да, государь, но в Париже местные, прощу покорно извинить за предерзкое выражение, щелкоперы обвиняют во всем "царскую охранку". Побитый вовсю даёт интервью, клеймит "произвол цепных псов царизма" и грозится устроить в России революсьон...

- А как он даёт интервью, если ему намяли бока сорок человек?

- В процессе битья сыновья стали выяснять, кто из них самый воронцовистый Воронцов, Ульянов же в это время ушел дворами - отделался парой тумаков и ссадин... Касательно внешней политики недавно был ещё один казус - граф Жупеловский, незаконнорождённый, из шляхтичей, ажитировал крестьян Мценского уезда воевать с Америкой.

- Любитель Фенимора Купера? Решил выступить против индейцев?

- Отнюдь, зачем-то ему понадобился ийти на Вашингтон...

- И что же?

- Собрал кучку сторонников, завёл их в болото. Крестьяне не выдержали, обошлись с ним по-простонародному... На допросе в Третьем отделении он заявил, что заплутал, потому что у него "вырубился навигатор".

- Вырубил что? Топором? Навигатор? Он, что плавал по этому болоту на корабле?

- Неизвестно, государь, отправили запрос в Академию де сиянс, там обещали привлечь к делу языковедов.

- В заграничные газеты сия оказия попала?

- Возможно, государь, американских газет ведь всё равно никто не читает...

- Как-то они странно относятся ко внешней политике.

- Не только, государь, задираются также и перед инородцами. На прошлой неделе, например, некто граф Нулин повздорил с эмиром Бухарским в Английском клобе: оскорбил его словом.

- О, я знаю эмира - прекрасный спортсмэн и воспитания самого пристойного. Отлично как-то поиграли в lawn-tennis... Алим-хан в долгу не остался?

- Да, в клобе он был вместе с однокашником по кадетскому корпусу - ханом Хивинским, оба, в свою очередь, оскорбили Нулина действием...

- Каким?

- Дефенестрировали с балкона второго этажа...

- Он не сильно ушибся?

- По счастливой случайности упал в телегу с нечистотами...

- Ну, выходки crème de la crème нашей аристократии - это не так страшно...

- Если это выходки одиночек, государь. Эти "графы" буянят не поодиночке: вначале они просто толпами ходили по лавкам и трактирам, требовали какие-то странные гастрономические изыски: глазированные сырки, тыквенный кофей, cocktails с названиям a la (Коковцов зачитал по бумажке) "кекс на пляже"...

- На каком пляже? В Ницце?

- Не могу знать, государь... Не получив искомого, они бьют посуду и пакостят в товары... А недавно, у Тестова, был случай: граф Косорылов и графиня Собако-Кобылина фотографировали свою трапезу, перед тем, как сесть за стол, чем вызвали неудовольствие господина Гиляровского, известного московского бонвивана. Имела место потасовка, в процессе коей Косорылов укусил подвернувшегося полового, pardonne-moi , за афедрон... Пришлось того потом прививать от бешенства в заведении принца Ольденбургского... У музыкантов в ресторациях заказывают вальсы Шуберта...

- Шуберт вальсов не писал...

- Вот и я о том же...

К царю на некоторое время вернулось благорасположение духа, настолько смешными и нелепыми ему показались вкусы невесть откуда взявшихся "сиятельный особ".

- Погодите, министр, откуда на нас свалились эти новоявленные Лукуллы? Кофей из тыквы? Кофей хорош со сливками или с шустовским, хотя Аликс не одобряет, конечно... Алоизий Егорыч выписал из своей Эстляндии такую корову - прекраснейшее молоко, Алёша особенно любит по утрам, а сливки какие снимают, непременно пришлю вам нарочным к breakfast ... А тут - какая-то тыква... Фромаж в шоколаде... Shocking! Пусть едят пирожные! У Эйнема, к примеру, - наивкуснейшие! Уж на что наш кондитер хорош... А их фокусы с фотографией! Я люблю это занятие, но представляю, как сижу в столовой, в правой руке держу вилку, а в левой Kodak...

Веселость внезапно покинула императора. Николай Александрович прервался на полуслове, прямо взглянул в глаза министра и глухим голосом спросил:

- Вероятно, проблема коренится не в их гурманстве и гучковских воплях с трибуны...

- Да, государь, к моему великому сожалению... Эти люди... Волнуют страну повсюду. Мало того, что их много - неожиданно для всех у них вдруг оказываются большие наделы земли, каковую они сдают в аренду безземельным крестьянам, и отдают им самые противоречивые приказания: произвольно меняют двуполье на трехполье и наоборот. Какой-то граф Хлыщёв из Оренбургской губернии заставил тамошних поселян высаживать заместо ржи и пшеницы кукурузу... И так везде, по всей империи! Мы рискуем столкнуться с очередным недородом и, ergo, голодом extraordinaire. А голод и народный бунт идут рука об руку... Более того эти графы, из новых, выказывают опасный образ мыслей...

- Позвольте уточнить, они, ещё к тому же и радикалы? Марксисты, бакунинцы или последователи идей Толстого?

- К сожалению, государь, хуже.

- Кто может быть хуже эсера-бомбиста или марксисткого агитатора?

- Хуже их, Ваше Величество, могут быть те, чьи идеи настолько безумны, что не укладываются в привычный нам modus operandi.

- Какое-то безумие, как говорит кузен Вилли: Quatch!

- Не исключено. Cудите сами, государь: некоторые из них утверждают, что обладают магическими способностями...

- Месмеризм, спиритические сеансы, призыв духов в стиле этого шарлатана Папюса?

- В основном - игра в карты. У одного такого магического графа нашли в рукаве пять тузов и две подменные колоды. Когда этой магии противопоставили предмет материального мира - хотели побить новоявленного Каглиостро подсвечником, он грозился всех проклясть. При помощи своего колдовского кота из мира духов.

- У него действительно был при себе такой кот?

- После выяснилось, что речь шла о чучеле хорька. Причем o весьма побитом молью чучеле.

- Ещё что-нибудь?

- Из калужской губернии сообщают: некий граф Х. подговорил коллежского асессора по фамилии, кажется, Целковский - построить ракету и улететь на Венеру.

- О, это что-то из сочинений господина Жюлеса Верна. И далеко долетел сей воздухоплавательный снаряд?

- До Калуги.

- А откуда вылетел?

- Из Калуги.

- Что же так?

- Конструкция подвела. Целковский, по совету графа, присовокупил к печной трубе самовар, начинённый порохом, рвануло, конечно сильно, соседи хотели сначала городового вызывать, а потом сжалились над болезным. Целковский же - слабого здоровья старичок, трезвенный и направления мыслей самого благонадежного. Только вот - редкостный прожектёр и выдумщик. Утверждает, что люди заселят Луну, Венеру, а на Марсе, некоторым образом, зацветут яблони.

- Помилуй Боже, тут и на Земле жизни нет со всеми этими треволнениями, а он на Венеру собрался. В чём, кстати, состоит его недуг?

- Служил по учительской части - оглох на ниве просвещения...

- Кроме того сообщают, что дополнительно к магии карточной, полчища неизвестно откуда взявшихся графов осваивают левитацию - при помощи метлы.

- Как ведьмы на шабаш? И высоко летают?

- В основном пока подпрыгивают. Высоко - это когда в овраг с метлы падают.

- Чем ещё "порадуете?"- вымолвил царь с лёгкой сардонической усмешкой.

- Есть ещё донесения тоже относящиеся к Венере, только более земного свойства. Эти пришлецы, позвольте мне такой термин, весьма неразборчивы в амурном отношении. Позволяют себе купидоновы игрища в отношении как особ происхождения благородного, так и низкого... Иными словами - портят крестьянок в неисчислимых количествах, что в свою очередь волнует народ. Итог один - бунташные настроения. Страдают, впрочем, не только особы женского пола, но и бессловесные твари. Особенно сильно почему-то достается померанским шпицам. Принц Ольденбургский уже выказал на сей счёт своё сугубое возмущение...

- Сие уже выходит за всякие рамки. Что станет говорить Maman, когда узнает... Это же форменное, как там по-английски, bestiality! А мы, представьте себе недавно завели шпица. Настенька в нём души не чает! Надобно всенепременно приставить человека к Швыбзику, она не переживет, если с ним случится что-либо дурное!

Государь помолчал немного, думая о вышеизложенных графских безобразиях и тихо спросил:

- Милый Коковцов, быть может, они все - маниаки? Этот их дикарский язык, странные манеры, готтентотские нравы. Их самих-то допрашивали?

- Всенепременно, государь. Причем, чтобы не возбудить в них подозрения, агенты Третьего отделения подпаиввли некоторых в трактирах, и расспрашивали об их idée fixe.

- И что же?

- Эти господа утверждают, что попали к нам прямиком из грядущего века! Занимали там невеликие чины - en masse не выше губернского секретаря, служили конторскими служащими, рассыльным, собачьими цирюльниками...

- Так, в этом безумии есть и своя метода... По крайней мере, относительно страсти к высоким титулам и померанским шпицам... К медицинским светилам за консультацией обращались?

- Бехтерев проконсультировался с австрийскими коллегами. Некий доктор Фройд в ответ написал, что они так сублимируют фрустрацию...

- Несколько туманно... А касательно крестьянок и шпицев?

- Касательно сего Бехтерев употребил психиатрический термин "недотрахус".

- Сложная терминология у этих душеведов... Кстати, раз речь об этом зашла, не трахнуть ли нам за галстук? Я несколько утомился, да и вы, я смотрю, тоже...

Государь подошёл к столику близ оттоманки, на котором стоял изящного вида графин с темным содержимым и два лафитника синего стекла. Осторожно, прислушиваясь не слышны ли за дверью гостиной шаги и шорох платья, он наполнил бокалы.

- Обойдёмся без камердинера, так сказать, по-гусарски. Аликс не приветствует, знаете ли. Я же считаю, что без доброго глотка ливадийского в этом деле не разобраться.

Николай Александрович поставил бокал на стол перед Коковцовым:

- Распоряжайтесь, Владимир Николаевич, пью ваше здоровье!

- Santé, Votre Majesté Impériale!

Неспешно выпили, помолчали. Император задумчиво спросил:

- А как же эти les enfants terribles из будущего попадают к нам? Что они на это говорят?

- Все как один утверждают, что посредством моторной телеги.

- Наподобие "Даймлера"? Едут на ней в прошлое.

- С их слов, попадают под колёса мотора и приходят в себя уже у нас. Разумеется, в графском состоянии.

- Моторную телегу... - усмехнулся государь. - Я-то, признаться, думал, что моторы в будущем заменят аэропланы с монгольфьерами. Читал давеча об этом в "Петербургских ведомостях"... Боже, как грустна наша "будущая" Россия! Кофей из тыквы, любвеобильные собачьи цирюльники, попадающие под роковые моторы...

Николай Александрович вдруг замолчал, благодушие окончательно покинуло его. Он встал из-за стола, прошёлся по гостиной, долго смотрел в окно, на серый осенний день, пустой теннисный корт, облетающую с деревьев разноцветную листву. О стекло резко ударила крупная капля, через мгновение сонм её товарок завёл свою грустную песню. В гостиной заметно посвежело.

- Мда... Так и не распогодилось... "Не осенний мелкий дождичек..." Вот уже и топить пора... Владимир Николаевич,- обратился император к удручённо молчащему Коковцову, - Вы любите делать puzzle?

- Увлекался, помнится в отрочестве, сейчас как-то всё больше, по-стариковски, раскладываю пасьянсы вечерами...

- А я часто с детьми собираю пузеля, у Алёши особенно хорошо выходит, очень смышлёный для своего возраста. Дочери тоже любят... И вот что я вам скажу - в этом нашем графском puzzle не хватает одного кусочка.

- Позвольте заметить, государь, - весьма многое в этом деле загадочно...

- Отнюдь. Фрагмент от общей картины затерялся только один - что если все эти, как вы изволили выразиться, пришлецы не сбежали из какого-нибудь провинциального Бедлама, а действительно прибыли из будущего?

Коковцов начал было говорить, как Император обратил на него серьезный, исполненный затаённой тоски, взор.

- Вы наверняка слышали разговоры о том, что я не самый проницательный из Романовых... Нет-нет, право не стоит, Владимир Николаевич, - император мягким жестом успокоил пытавшегося возразить Коковцова, - Аликс иногда намекает, Mинни тоже любит упрекнуть, дескать я not the sharpest tool in Romanoff's shed. Однако и я вижу многое. Эти гости из grim dark future, где из деликатесов есть только похлебка из кофия и тыквы, судя по всему, живут в нищете и невежестве... А попадая к нам, начинают транжирить несметные богатства? Ergo, делают себе - грядущим - лишь хуже, но остановиться не могут - чем беднее живут, чем больше хочется. Сей порочный круг и есть, вероятно истинная причина, как недавних народных волнений, так и будущих. И, боюсь, они будут гораздо более масштабными... Любезный Владимир Николаевич, читаете Достоевского?

- Признаться, государь, давно не открывал.

- Я, бывает, перелистываю иногда, и вот о чём сейчас думаю... Как вы считаете, если бы в конце рукописи про Раскольникова, писатель внезапно решил похерить начало романа и, полностью его переделав, - вывел там студента этаким красавцем и богачом - то убил бы его персонаж тех двух женщин?

- Думаю, нет, государь...

- А я думаю, что да, промотав свои миллионы, или просто безо всякой на то причины. Зло было не в бедности, окружавшей его, а в нём самом. Часто говорят, что "человека среда заела", но это, как мне кажется, не его случай. И, к вящему сожалению, не наш...

- Распоряжения, государь?

- Воспоследуют... Мы, конечно, елико возможно, постараемся прекратить эти самоуправства на местах - с арендой земли, приструним Гучкова, велим городовым приглядывать за тем, чтобы около собачек не обретались подозрительные личности. Пожалуй, поднимем жалование нижним чинам. Будем делать всё по мере возможностей... Но боюсь, что это лишь паллиатив. Наш главный противник - гораздо опаснее.

- Государь?

Император тяжко вздохнул и продолжил, - "Несть глупости горшия, яко глупость!", как писал Салтыков, часто перечитываю его в последнее время... Увы, министр, боюсь, что исцелить сей недуг будущего века навряд ли в наших силах...

Император истово перекрестился

- Остаётся уповать только на помощь Царя Царей! Господи, укрепи! Благодарю вас, Владимир Николаевич, за содержательный доклад, завтра определимся с мерами...

Полдничал император в глубоких раздумьях, рассеянно отвечая на вопросы домашних. Однако, к вечеру выглянуло солнце и, к вящему удовольствию Татьяны, немного поиграли в lawn-tennis. Государь изволили много шутить, вечером выразительно читали вслух из Толстого, делал с Алёшей puzzle, смеялся над трюками Швыбзика и Настиными проказами... Ощутив на челе роковое дыхание грядущего, он решил впредь посвящать семье ещё больше времени.