Истинная вера

Утро. Стук в дверь.

— Открыто! — нисколько не изменив позу и задумчивое выражение лица, крикнул мужчина со стеклянным взглядом, сидящий за письменным столом в хабите, положив голову на руку и опёршись ею о стол.

Дверь открылась, и, не переступив порог, входящий, одетый тоже в хабит, громко воскликнул:

— Брат! Крысы напали на деревню Забожье! Мы должны выезжать немедленно!

Мужчина, сидящий за столом, не спеша повернулся к вошедшему и спокойно спросил:

— Как давно об этом стало известно?

— Как только прискакал гонец, я тут же поспешил к тебе.

— Что с гонцом?

— Накормлен, напоен, спать уложен.

Писец задумался. От деревни до башни, где они сейчас находятся, на коне без остановок нужно скакать два часа галопом. В Забожье давно не было солдат, это небогатое поселение без феодала, которое в случае опасности может рассчитывать только на помощь святой башни. Стоит взять лопаты и топоры, на месте сколотить кресты.

— Собирай братию. Я скоро спущусь, — ожидавший ответа мужчина слабо кивнул и поторопился вниз.

Просторная комната с большими окнами и письменным столом и стулом в центре находится под самой крышей башни. В ней нет красных ковров, белоснежных статуй, золотых напольных часов, больших картин в липовых рамах, только стол и стул. Здесь тихо и светло — лучшее место для переписи текстов и сочинения новых. Иоанну нравится здесь подолгу находиться. Иоанн — приёмный сын прошлого монаха, который служил в этой башне и погиб во время ежегодного отъезда для чтения молитв во всех окрестных деревнях. Отец учил сына исполнять волю Божью, которая записана в трёх заповедях: «Помни о Боге», «Служи смертным», «Служи мёртвым». Сын до сих пор не нарушил ни единой заповеди, он служил смертным, а вскоре послужит и мёртвым.

Когда Иоанн вышел из башни, его младший брат, уже одетый в плащ с небольшим красным крестом под сердцем, крутился тут и там, поторапливал братьев и сестёр. Пока старый монах обучал старшего сына, младший сын одиноко учился фехтованию. Он в тайне обменял восковые свечи у торговцев на меч и под предлогом уединённой молитвы уходил в ближайший лес изучать ближний бой на деревьях.

— Лео, почему я опять вижу тебя в плаще с красным крестом? Ты не состоишь в ордене, чтобы носить его.

Не оборачиваясь к брату Лео ответил:

— Но правила нашей башни не запрещают мне таким способом выражать свою любовь к тамплиерам.

— Твоя правда, брат мой, — вздохнув, Иоанн залез в повозку, и братия двинулась в сторону деревни.

Через Забожье иногда проезжают торговцы с повозками, так что до деревни монахи ехали по несильно заросшей дороге. Они добрались до погибшего места, уже когда солнце начало потихоньку спускаться с небосклона.

Путников деревня встретила мёртвой тишиной. Поля пусты, все дома тоже. Люди час искали тела крестьян по всей округе, но так нигде их не нашли.

— Брат, — Лео подошёл к молча рассматривающему дома Иоанну, — пойдём воды напьёмся. Жарко, мочи больше нет терпеть это.

— Да, пойдём.

Иоанн и Лео подошли к колодцу. Лео начал поднимать ведро.

— Ох, тяжело... — прокряхтел Лео.

— Я всё понять не могу, — не обращая на вздохи брата, Иоанн спросил у него, — где все? Не может же такого быть, чтобы крысы съели тела.

— А если всё же съели?

— Тогда должны были остаться кости, но я и их не наблюдаю.

— Может, крысы тогда поработили всю деревню?

— Побойся Бога! Крысы никогда никого не берут в плен.

— Зачем мне бога бояться? Сейчас я крыс больше боюсь.

— Что ты...? — Иоанн собирался напомнить брату, кто он такой, но его прервал голос сестёр:

— Братья! Мы нашли живого! — держа за левую руку мальчишку, они подходили к братьям.

Он одет в грязную рубаху и портки. Идёт неровно. Он, опустив голову, смотрит под босые ноги, шмыгает носом и молчит. Правая рука дрожит.

Когда сёстры и мальчик доходят до братьев, Иоанн спрашивает:

— Сын мой, как твои чувства? Я вижу, твоё тело устало и требует еды и сна.

Мальчик не поднимает голову. Молчит до сих пор.

— Сёстры, накорм... — при этих словах мальчик резко подносит руки к горлу, падает на колени и избавляется от остатков еды в своём желудке. Сёстры в страхе отскакивают от него, Иоанн удивленно смотрит, а Лео прекращает крутить ручку. Когда мальчику стало легче, он медленно поднялся и стал смотреть прямо в глаза Иоанна:

— Крысы! Они... они всех съели! Они съели мою маму прямо у меня на глазах! — тяжело дыша и вытирая рукавом рубахи рот, прокричал мальчик.

— Понятно. Ты похоронил свою мать? — ровно спросил Иоанн.

— Нет, они унесли кости. Я не знаю, где они, — спокойнее проговорил мальчик, навалился на монаха и прикрыл глаза. Иоанн молча стал гладить его по голове.

Сёстры с жалостью смотрели на мальчика, а Лео снова начал поднимать ведро из колодца:

— Не волнуйся. Мы найдём кости и всех похороним. По правилам, — нервно хихикнув, Лео постарался подбодрить мальчишку, но тот уже храпел.

Иоанн тяжело вздохнул, передал ребёнка сёстрам и с укором в голосе поблагодарил брата за то, что он ещё не забыл обычаи. Лео наконец поднял ведро, достал его и уронил обратно, отступив назад и прокричав:

— Брат! Смотри, смотри!

Иоанн заглянул внутрь колодца и последовал примеру мальчика: руки, горло, колени, рот. На дне колодца лежат, облитые кровью, камни, дрова, молотки, топоры, ножи, рваная одежда и кости. Кости от животных и людей.

Стараясь не смотреть на мучения старшего брата, Лео тихо проговорил:

— Видимо, мы здесь надолго.

На следующий день.

Перед ровными рядами могил с деревянными крестами, стоя на коленях, молятся люди в белых одеяниях. Старший из них сидит ближе всех к могилам, держа в руках бронзовый крестик и негромко проговаривая молитву. Сидящие за ним держат в руках деревянные крестики и тихо вторят ему. И только один человек с красным крестиком под сердцем тихо сидит, упёршись руками о колени. За этими людьми стоят несколько телег с лошадьми, и в одной телеге спит сытый и умытый ребёнок, укрывшись белым плащом.

Когда начало темнеть, монахи отправились домой. Братья по крови уселись в одну телегу, где спал мальчик.

На полпути мальчик открыл глаза. Старший монах, прикрыв глаза, положив голову на руку, а ею оперевшись об доску телеги, тихо похрапывал. Сутулый кучер в грязном плаще монотонно дёргал за поводья. Мужчина с красным крестом под сердцем молча смотрел в лес, мимо которого они сейчас проезжали. Двое сестёр спали, навалившись друг на друга. Мальчик медленно уселся, мужчина всё так же смотрел в лес, его зрачки не двигались.

— Простите, сэр, вы рыцарь? — тихо спросил мальчик.

Мужчина не шелохнулся. Мальчик прокашлялся и снова спросил, но уже чуть громче:

— Простите, сэр, вы рыцарь?

Мужчина продолжал пародировать каменную статую. На этот раз мальчик уже не выдержал:

— СЭР! — крикнул мальчик.

Кучер выпрямился. Монах открыл глаза. Мужчина удивленно посмотрел на мальчика. Сёстры продолжили спать.

— Сэр, вы рыцарь? — вновь спросил мальчик, когда мужчина соизволил на него посмотреть.

Братья переглянулись, посмотрели на мальчика. Мальчик пронзал взглядом младшего брата. Тогда Лео ответил:

— Нет, дитя, я не рыцарь, — ответил, наконец-то, мужчина, глядя на мальчика, закрывая левой рукой крест. — Я такой же монах, как и мой брат Иоанн, — мальчик посмотрел на монаха, тот кивнул. Мужчина продолжил: — Меня зовут Лео, а как тебя?

— Фил.

— Остался ли у тебя кто-нибудь? — спросил Иоанн.

— Нет.

— В таком случае, ты можешь жить с нами. Хочешь?

— Хочу.

— Уверен? Тебе придётся учить молитвы и библию, молиться утром и вечером, помогать живым и мёртвым, — вмешался Лео. — Ты должен верить в Бога.

— В Бога? А кто это? — спросил ребёнок.

Братья вновь переглянулись.

— Неужели родители не рассказывали тебе о Боге? — удивлённо спросил Иоанн, глядя мальчику в глаза.

— Нет, я впервые слышу о нём.

— Рассказывали ли тебе родители о нас, монахах? — сложа руки, спросил Лео.

— Да, они рассказывали, что вы живёте далеко от деревни в башне. А ещё они рассказывали, что вы иногда приезжаете в деревню, чтобы устроить праздник. А ещё, — мальчик запнулся, — чтобы похоронить их.

После этих слов никто не проронил ни слова до самой остановки в башне. Каждый думал о своём. Кто-то — о скудных знаниях у крестьян. Кто-то — об их тяжёлой жизни. Кто-то — о своём будущем и о башне, в которой он будет отныне жить.