Источник

Сумерки. Светает. Жутко воет метель, словно скорбит по твоей печальной участи, или невыносимо страдает от того, что ты никак не сдохнешь. Снег по колено, видимость нулевая. Идём по приборам, в смысле по компасу. Вездеходу хана, идём на своих двоих, правда с помощью силового каркаса, коим снабжены скафандры. Это компенсирует вес скафандра, но не отменяет необходимости перебирать ногами.

Задание провалено к чёрту! До места сбора данных мы так и не добрались. Сперва попали в адскую бурю, полную молний, а потом началось роскошное извержение вулкана с землетрясением, из-за которого вездеход нырнул в трещину.

Выбрались чудом. Ну как чудом, силовой каркас скафов позволяет прыгнуть метров на пять. Чудо заключалось в том, что я эти скафандры взять догадался. Система по умолчанию предлагала теплые гермокостюмы, поскольку, судя по вводным от заказчика, планета совершенно безопасна и безжизненная до стерильности.

Паранойя в запущенной стадии часто оказывается профессиональной интуицией.

Взял я и вездеход, вместо предложенного флаера, а на сладкое прихватил оружие, электромагнитные винтовки. Так... по камешкам пострелять, со скуки…

Теперь идём к звездолёту. Уже порядком устали. Надо бы привал cделать, но я хочу дойти до заброшенного здания на севере. Так называемый «склад» – приземистая бетонная коробка непонятного назначения. Так называемый мной, ибо заказчик назвать объекты на карте не удосужился. Всего на карте пять точек: два гейзера, склад, заброшенный посёлок и космодром.

Днём с горы можно было видеть на горизонте очертания высотных зданий, там прям мегаполис! Только тёмный и молчащий.

Откуда он на безжизненной планете – это не к нам. У нас задача простая – проверить уровень радиации в термических источниках близ космодрома. Не превышает ли допустимые нормы? И всё.

Инспекторы мы, проверяльщики всего и вся. Мастера по металлу, дереву и салу. Универсальные люди, словом, на все случаи жизни. Но эта планетка даже нам устроила похохотать. Хотя, конечно, дело не в ней, а в идиотских вводных. Не предупреждён, читай безоружен.

– С-Сань! – хрипит в наушниках. – В-вон!

Витька, напарник мой, показывает куда-то винтовкой. С момента приземления он её из рук не выпускает. И за сердце хватается то и дело. Помощничек!

Кадровики поди всю Галактику облазили в поисках такого ценного кадра. Чтоб потом мне вручить.

– Чего опять? – устало выдыхаю в микрофон. Радиосвязь тут странная, работает метров на сорок и всё.

Впрочем, тут вся планета странная.

– Т-там мелькн-н-нуло.

– В глазах у тебя мелькнуло! – бурчу, включая тепловизор. Пусто. – Нет тут никого!

– А вдруг…

– Что жрать будет это твоё «а вдруг»? – ворчу раздражённо. – Оно давно с голоду сдохло! Тут вся планета сдохла! К тому же в наших скафах любую тварь можно ногами отпинать! Чего ты трясёшься вечно?

Он не ответил, только булькнул – воды глотнул. Опять таблетку принял, небось. Сердечник он, похоже. Прогулка от бушующего вулкана даже с силовым каркасом оказалась для него нелёгким испытанием. Шатается весь, да ещё и трясётся с каждой ерунды. Как он вообще в инспектора попал?

К складу выходим в темноте. Двери завалены снегом, приходится расчищать. Благо, силовой каркас скафандра берёт на себя основные усилия. Аккумуляторы правда садятся. Но тут и пути осталось, на час от силы. Успеем.

– С-Сань, к-корни!

На промёрзшей земле в свете фонариков ветвятся корни, уходящие в мёрзлый грунт. Наверно корни... потому как шестигранные они. «Биолов» молчит, живыми он их не считает.

Атмосфера на планете азото-кислородная, но для людей токсичная, много всякой дряни тут. Возможно поэтому и жизни нет. Хотя, чёрт его знает… а где микробы? Эти везде выжить могут. Но «биолов» считает, что нет тут и микробов.

– К-как он-ни растут? – Витька расковыривает корни носком сапога.

– Как-то растут, – складываю лопатку. – Если растут. Может это кабели какие?

– Или м-мицелии. Г-грибы то есть?

– Это да, – соглашаюсь. – Гриб дрянь такая, везде выживет. Его даже если и сожрёшь, не знаешь толком, кто кого переваривает. Ладно, пусть биолухи разбираются. Заходим!

Склад пуст. Запираем дверь, шум ветра звучит глуше. Тепло… Ледяной ветер даже наши скафы ухитряется охлаждать, приходится тратить энергию на согрев. А тут тепло.

Электронный помощник пылит уже второй час: спать пора! Палатка есть, специально для таких условий. Моё решение идти к зданию осуждает, грозит штрафами. А что я ему отвечу? Не могу я тут на улице ночевать! Пустота эта мёртвая давит. Датчики дёргаются вхолостую. И будто смотрит кто-то отовсюду. Со всех щелей. Смотрит и смотрит... так и в призраков поверишь! Смешно…

– С-Сань, в-вот!

В трясущихся руках Витьки кусок продолговатого черепа. Так! Опять чего-то надыбал, вот любитель!

– Древний травояд, – зеваю, втягивая в себя через фильтр холодный воздух. – Ископаемое можно сказать. Видишь зубы какие?

– В-в-вижу. – Витька поворачивает череп другой стороной, а он… разгрызен! Видны следы от острых зубов, алеют кусочки замёрзшего мяса.

Вскакиваю, включаю фонарик. В свете луча на полу белеют кости. Сотни очень странных, но всё-таки костей.

Логово... Логово хищника!

– Что ж, друг Горацио! – рывком заряжаю винтовку, креплю под ствол фонарик. – Есть многое на свете, что и не снилось нашим мудрецам. Спим по очереди. Ты первый.

– А... если…

– Если оно тебя жрать начнёт – разбужу, не волнуйся.

– А м… м … может н-наобо-рот? – Витька снова взялся за сердце, замер, восстанавливая дыхание. – Я спать совс-сем не хоч-чу.

Что ж, датчики движения я поставил. Так что даже с мощной Витькиной охраной имею шанс дожить до пробуждения.

Оно может и лучше, вдруг его тащить придётся. Чёт он совсем плохой.

– Ладно, я сплю первый. Далеко не уходи!

– Я п-посижу...

Жду, когда Витька уткнётся в планшет. Сажусь подальше от него, тихо расстёгиваю сумку.

Кости, говорите... Только костей мне тут и не хватало! Тем более таких странных.

Жизнь в Галактике вся с Земли-матушки вывезена и адаптирована под реалии разных миров. Очень разные реалии очень разных миров. Порой таких лютых, что диву даёшься, как они там выживать ухитряются. Да только вот шестигранных костей видеть раньше не доводилось!

Аккуратно достаю из рюкзака коробочку для бритвенного станка. Распаковываю, настраиваю и вскоре в руке красуется бластер. Пять метров сплошного поражения. Автоподача в руку. Заряд от аккумулятора скафандра.

И в качестве бонуса – десяток пожизненных с конфискацией конечностей если поймают с ним.

Винтовка – вещь хорошая, но не для ближнего боя. Для тесной подземки ничего лучше бластера пока не придумали.

Проверяю. Жгут издаёт едва слышный треск – «РРРРРАЗ!» – и оружие само ложится в ладонь. Отлично!

Вот теперь можно и...

– Приём! Слышишь меня? Приём.

О-па! Ну, началось. Сперва корни и кости, теперь голос из ниоткуда. А в задании сказано, что это пустынная необитаемая планета. Такая пустынная, что не знаешь куда от обитателей спрятаться.

– Приём! – не унимается неизвестный. – Приём! Слышишь меня?

Слышу-то слышу, но надо ли отвечать непонятно кому?

– Твой позывной «Саша»? Саша! Слышишь меня?

Вздохнув, отвечаю.

– Слышу. Ты кто?

– Майор Нара. Представитель здешней власти, скажем так. Саша, ты у вездехода?

Странный диалект… рваный, корявый. С трудом понимаю, что он говорит. Галактика огромна, но пронизана единым информационным пространством, потому и межъязык один, все на нем болтают. Диалекты есть, даже «народные» языки остались, но это никому не мешает – межъязык знают все. А Нара… он на межъязыке еле слова выговаривает! А значит пользуется им редко.

Что тут за изолированный междусобойчик?

– Нет, – говорю. – Я оттуда ушёл.

– А куда идёшь?

– В пространство! Майор, мне про тебя ничего не сообщали.

Нара не обиделся, даже усмехнулся.

– Ладно, борзый, – проскрипело в рации, – пока иди куда хочешь. Но как заберёшься в звездолёт, ты должен ответить на регистрационный сигнал. Слышишь меня? Иначе не обижайся, когда тебя сбивать прилетят, веришь?

– Верю. Принято.

– И не разговаривай с тенями! Беги от них!

– Тени? – с интересом осматриваюсь. – Что за тени? Как они выглядят?

Майор хрипло рассмеялся.

– Выглядят как тени. Разок увидишь, ни за что не спутаешь.

– Хищники?

– Гораздо страшнее. Не подпускай их! И ни в коем случае не говори с ними. Лучше застрелись, веришь? Лучше пулю в лоб...

Связь прервалась. Она тут похоже всегда такая.

Застрелись, говорит… Сам стреляйся!

Укладываюсь на бетонный пол. По телу пошла волна расслабона. Хорошо!

За стеной глухо воет буря. Витька тупит в планшете. Тепло…

Эх, сейчас бы сгенерировать какое-нибудь чтиво, про приключения крутых мужиков в героических декорациях! Нервы перед сном успокоить... Но увы, я забыл закинуть свой книгогенератор в программное обеспечение скафандра, а стандартный, что в служебном планшете – хрень полная!

Может прямо среди боевика добавить соплей про любовь. А потом они ещё и поубивают все друг друга. Или вообще потеряются на середине книги.

Короче, не судьба.

Буду по классике – баранов считать перед сном.

Так-с: Генеральный директор Общегалактической Инспекции, Зам генерального директора по экономической части... начальник Управления дальней разведки…

***

Сон прервался после пинка под рёбра. Ах ты!.. Надо мной Витя, ствол винтовки направлен в живот.

– С-Сань! Тебе надо это увидеть!

Медленно отвожу ствол от живота.

– Ещё раз наведёшь на меня оружие, увидишь кулак на морде, понял?

– Да.

– И не смей меня пинать!

– Да. Но так ты сразу проснулся, без потягиваний и… этого всего…

Помощничек! Поднимаюсь, смотрю на часы. Рановато он меня поднял, зараза.

– Ну, чего тебе?

– Я н-нашёл ход! – выпалил он. – П-под землю! П-пойдем туда, а то с-сожрут нас!

Сожрут? Кто? Череп с костями? Похоже у парня крыша поехала окончательно. И буря воет, как загнанный зверь, что-то громко прям. И опять этот мерзкий холодок по спине – будто кто-то смотрит на меня в упор. Чёртова планета!

– Витя, спокойнее! – обнимаю его за плечи. – Ты сейчас поспишь, а как буря стихнет мы и пойдём…

– А о... о-он?

– Кто?

Витя делает шаг в сторону, за ним в дверном проёме светятся два огромных зелёных глаза.

– Он!

***

Твою маму восемь раз…

«Биолов» радостно сообщает что жизнь в той части сарая не обнаружена. Спасибо, родной. Успокоил!

А почему сигналка не сработала? Мельком смотрю на датчики, они дохлые. Скаф сообщает, что батареи разряжены.

Да ну! Я же проверял, было всё нормально…

Ладно, потом. Поднимаю винтовку, отключаю предохранитель. Чем бы ты ни было, а этой старой как бивень мамонта электромагнитной стрелялкой, даже лёгкую бронетехнику прошибать ухитрялись.

Глазищам свет фонарика до лампочки, извиняюсь за тавтологию. Не щурятся и не мигают. Сканер выдаёт смутные очертания огромной башки и… щупалец.

Я аж целиться перестал.

Осьминог? Эта… а какого хрена он тут забыл? Он же морской! Он же тут замёрзнет к чёрту! И свет они вроде бы не любят…

Ничуть не беспокоясь о своей тяжкой участи, осьминог откладывает в сторону добычу – искромсанную окровавленную тушу, и угрожающе поднимает щупальца. Два щупальца, на шести он стоит.

– П… пошли, п… пока он не напал, – Витька теребит меня за плечо. – Д-давай в лаз! Вон, р… рядом же…

– Слышь ты, эксперт-осьминолог! – снова поднимаю винтовку. – Ты в том лазу как спасаться будешь, если он туда полезет?

– А он… н… не полезет!

Выстрел. Отдача. Эхо по бетонной коробке. Тварь падает, судорожно дёргая щупальцами. Зрачки прищурились, словно щёлочки. Сдох.

– Вот теперь он точно не полезет!

– Зря, С-Сань!

Внезапно прищуренные зелёные глаза расширяются, из окровавленного клюва, раздаётся едва слышный хрип. Едва слышный, но ОЧЕНЬ чувствуемый! Тело начинает мелко и гадко вибрировать, накатывает волна боли в каждой клеточке. Пол сменяется с потолком, валяюсь и хриплю.

Инфразвук… тварь! Витьке тоже досталось, как согнулся, выронив винтовку, так и замер.

А осьминог поднялся рывком и попёр в драку. Одно щупальце схватило мою винтовку, второе цапнуло за ногу и поволокло к нему. Пытаюсь упираться, но бетон гладкий, не зацепишься!

Витьку он тоже схватил, сзади под колено. Но грохнувшийся Витька не сдаётся и яростно машет виброножом.

– С-Сань! – хрипит. – Руби его!

Молодец, не теряется…

– Рррраз! – трещит силовой жгут, кидая бластер мне в руку. Щёлкает пусковой механизм, вспышки молний отражаются в зелёных глазах монстра, освещая хищно раскрытый клюв.

И воздух заполоняется запахом озона. И чего-то жаренного.

***

Буря оказывается вопит громко потому, что дверь распахнута. Кто открыл?

Иду к ней по Дороге Славы из разбрызганных дымящихся осьминожьих мозгов. Запираю дверь, фиксирую. Задание не провалено, я его просто отменяю! Таких вводных у нас не было! Тут нужна целая экспедиция, а не полтора инспектора.

– Витька, ты дверь открыл?!

Он мотает головой.

– Нет.

– Что, – говорю, – сама открылась?

– Нет.

Издевается? Зло рассматриваю его силуэт в свете фонаря. У ног валяется скорченное щупальце. Отпилил-таки. Молодец! И дверь сто пудов он открыл. Как ещё можно открыть внутреннюю подпорку снаружи?

Хотя… может осьминог щупальцем подлез? Тогда… откуда они ещё подлезть могут?

Снова смотрю на кости. Много костей. Неплохой у них тут бизнес. Прибыльный. И надо отсюда поскорее валить! Пока компаньоны этого предпринимателя не заявились.

В бурю они нас не заметят, проскочим. А если останемся могут и осаду устроить. Да и чёрт знает, сколько в этой бетонной коробке проломов и подкопов есть? Лучше не проверять.

Мельком осматриваю предложенную Витькой норку, от посещения оной категорически отказываюсь и Витьке запрещаю. А если это и есть логово? Может там их потомство?

Нет уж!

Выходим. Снаружи пурга и темень. Пролетающие куски льда лупят по скафандру. Теплопотери резко возрастают, энергопотребление естественно тоже. Прятаться надо! Для таких случаев специальная палатка у нас есть. Но надо всё же подальше отойти, мало ли. Сколько этих тварей тут? Будут ли они искать нас после гибели товарища?

Но отходим всего шагов на триста, больше не получилось, буря валит с ног и вспыхивают молнии! Я уже знаю, что дальше будет, уже такое видели. Сплошной грохот и постоянные вспышки. Но мы тогда в вездеходе сидели, за толстой бронёй.

Кое-как вгоняю вибростержни в мёрзлый грунт, креплю к ним палатку, сжатый воздух в баллончике раздувает её. Заползаем в предбанник, он обжимает нас, выдавливая местный ядовитый воздух. Перебираемся в спальный отдел.

Материал палатки почти не проводит тепло, и поэтому она быстро нагревается. Есть у тут и громоотвод. Идеальное место для ночлега в суровую зиму.

Снимаю шлем. Тут можно дышать просто так, у палатки есть фильтр с подогревом.

Снаружи стихия ревёт, что-то стучит, падает, летит дальше. Но тут внутри уютно и тепло. Динамический корпус спружинит если на нас упадёт крупный кусок льда.

Идеальная штука!

Ну как идеальная…. Лучше, конечно, на пляже валяться, с подругой, а не с этим… в этом всём.

– Спим! – говорю Витьке. – Утро вечера мудренее.

– Сей-час утро, – монотонно проговорил Витька, серые глаза смотрят в потолок. Пережитое его доконало. Ни страха, ни болтовни, которой изводил меня раньше. Как робот.

– Спи давай, эксперт! – буркнул я. – Как проснёмся, так и утро, понял?

***

Проснулся я от пинка под зад.

Витька, сукин кот! Вскакиваю. Ну, я тебя предупрежд… так стоп! Витька лежит рядом, серые глаза обеспокоенно смотрят в потолок.

– Что случилось? – говорю, потирая задницу.

– Взрыв, – Витька машет рукой. – Или тектони-ческий сдвиг.

– Или чихнул кто-то, – усмехаюсь, нашаривая шлем.

– Нет, – Витька сел, осмотрелся, словно надеялся что-то увидеть. – По земле волна прош-ла. Ударила сильно.

Странный он. Молодой, мрачный и странный. Волосы русые и до плеч – стильно, модно, молодёжно! На шее странноватая татуха, похожая на клеймо: треугольник с пересекающимися сторонами и чем-то типа звезды внутри. Наклонена под случайным углом, словно лепили наугад, в темноте.

Казалось бы, где я, где он?! Какое к чёрту совместное задание, тем более с его здоровьем?

Но мы из одной языковой культуры происходим, а Система подбирает команды в первую очередь по этому принципу. Какой-то высокопоставленный дурак решил, что людям проще работать если они одной культуры.

Да мне бы сюда лучше кого-нибудь опытного! И пофиг на его культуру или её отсутствие.

Но уж как вышло. На момент получения задания я изучал загадочно погибший звездолёт. Витька же... Его бы по здоровью списать, сердечника… а он в инспекторах числится. Родственнички поди подсуетились.

У инспекторов Союза Миров очень сильные династические традиции. В основном потому, что в сытой Галактике на такую работу мало кого заманишь. Вот и получается, что нечасто встретишь сотрудника, у которого нет родственников в теме. Обратная сторона этого – сплошное кумовство, на которое все закрывают глаза. Потому и карьеру сделать почти невозможно.

Платят, впрочем, куда выше, чем в среднем по галактическому дурдому. Да и пенсия ничего так, пойдёт.

Пенсия… может подать в отставку? Стаж есть пора бы уже… Надоело всё! Тяжело, опасно, задания ставят идиоты или ещё круче – логический автомат, не улавливающий нюансов. Нюансы эти мы потом улавливаем своей героической головой.

Но с другой стороны… а куда потом? Работу найти конечно можно, но что там делать? А я там нужен вообще? Чёт как-то… даже не знаю…

Возвращаясь к Витьке. Устроили его хитро, на добывной станции в глухой пылевой туманности. В той глуши какие могут быть задания для инспектора? Прозвонить необитаемые станции, да проверить работают ли сортиры в обитаемых. Вот и всё.

Но облом случился с этой хитростью. И теперь Витька ходит-шатается и за сердце держится. Хоть бы дотянул до звездолёта! Тут уж немного осталось.

Надеваю шлем, проверяю герметичность. Без него здесь и пяти минут не прожить. Холодно, да и воздух токсичный.

Выбираемся. Уже давно рассвело, видимость хорошая. Туман вдали, но это мелочь. Бури нет, но ветер серьёзный. Тут вообще штиль бывает когда-нибудь?

Сворачиваем палатку – её треплет на сильном ветру, в «выключенном» состоянии она словно тряпочка. Кое-как упихиваю её в рюкзак.

– С-Сань, – Витька тянет руку к небу – Т-там!

Включаю радар. Точно! Кто-то приближается сверху.

– Ложись!

Падаем в снег, замираем.

И кого несёт, интересно? Осьминоги летят? Не удивлюсь... Или майора Нару несёт куда-то? Честно, без разницы. Никому попадаться не хочу.

Слышен характерный зуд не то сварки, не то молнии. Ионные двигатели? Точно! Над нами пролетают три самолёта и теряются в облаках.

Всё вроде... Поднимаюсь, осматриваюсь и застываю в удивлении.

Здрасти!

На горизонте, очень далеко, висит-качается ядерный «гриб». Вот кто мне пинка дал! Просматриваю показания датчиков, да, ядерка – уровень радиации растёт. Интересная у них тут жизнь. Разнообразная.

– пшшт… Саша! – А вот и майор! – Взрыв спугнул тварей, они бегут куда-то на тебя. Хочешь жить – прячься! И не общайся с теням... шшшш… Необщ…

Приёмник вырубился, оставив в ушах шум ветра. Перезапускаю, но он упрямо гаснет не желая работать. Батарейки сели. Что-то быстро они… Меж тем датчики сообщают о приближающейся тряске грунта. И это не землетрясение. Это топот.

– Витя! – говорю. – Бежим в посёлок со всех ног. Будет сердце прихватывать, глотай колёса, но беги! Понял?

– Да.

– Вперёд!

Ничё, если совсем сдуется, на руках донесу. Тут недалеко.

***

Ветер воет в скелетах зданий. В чёрных проёмах окон шевелится что-то невидимое, но ощутимое, как давление в висках.

Я иду справа и слежу за левой стороной улицы, а Витька идёт слева и следит за правой. Так она вся у нас под прицелом. Посматриваю на Витьку иногда, жив ли. Ничего, держится.

– Не боись! – подбадриваю больше себя, чем Витьку. – Сюда они не ходят.

– По-чему ты так решил, С-Сань? – спрашивает Витя. Почти не заикается уже, что значит сильный стресс! Только имя моё произносит с запинкой. Трудное имя, понимаю.

– Просто предполагаю, – бросаю взгляд на здание слева.

– Но погоди… – говорит, – ты же не знаешь о них ничего. А говоришь так, буд-то знаешь.

– Я же сказал, что просто предполагаю. А что ещё делать, при нехватке данных?

Витя пожимает плечами.

– С… собирать информацию!

– А если времени на это нет?

– Находить его. Как мож-но делать что-то, если недостаёт дан-ных?

Наивный юноша. Не помню ни одного задания, чтобы мы знали вообще всё, что нас ждёт.

– Ну, смотри, – поясняю, коллеге – вот я вижу, что в зданиях пол засыпан снегом. Видишь? А следов там нет!

– Следов нет… – эхом повторяет он.

– Заметь, что криков и топота тоже нет! Значит, звери сюда не ходят.

Он замирает на пару секунд, словно для него это прям открытие. А потом спрашивает

– А причина?

Ковыряю сапогом бетонное основание:

– Может потому, что корни не растут, корнеядным жрать нечего? А хищникам – некого.

– А осьми-ног?

– Склад на отшибе. Для логова самое оно.

– Удиви-тельно, – сказал Витя. Что-то крякнуло сзади. Вскидываем винтовки, рассматривая пустую улицу, заваленную снегом. Никого… – Можно сделать верн-ый вывод, даже если не знать всей инфор-мации!

– Это называется «качать на косвенных», – усмехаюсь. – Распространённая практика, если ты не знал.

Витя делает жест, обводя посёлок рукой.

– А... можешь своим методом объяс-нить, что тут случилось? Почему посёлок пуст?

– Ну давай подумаем, – осматриваюсь. – Тут жило много людей, вон даже космодром есть. Мегаполис где-то там на юге, мы его вчера видели.

Мощно они тут развернулись! К космодрому идут несколько железных дорог, значит цель колонии – добыча ресурсов. Иначе столько «железок» не понадобилось бы. Причём ресурс добывали какой-то козырной или он очень легко добывается. Так-то минералы в астероидах брать проще. Да ты и сам знаешь, добывную станцию обслуживал.

Витя поворачивается ко мне. Тусклое оранжевое солнце бликует на стекле шлема.

– Да.

– Короче, выгода кончилась, – парни смотались отсюда.

– Поче-му они оборудование не забрали?

Пожимаю плечами:

– Не настолько оно дорогое, чтобы тащить его через полгалактики.

Улица заканчивается, посёлок тоже. Дальше поле, шагов через сто. По полю бегут высокие многоногие звери, с длинной шеей. Под ногами у них катятся другие звери, и ещё какие-то. Будто дал домашнему кинотеатру задачу сгенерировать фильмец про дикую природу, а он поехал крышей и выдал какой-то психоделический бред.

На самом краю улицы стоит странное здание. Верхняя часть как многоэтажка, обычная такая, коих миллионы по всему миру. Но вот снизу – толстенный стебель! Шестигранный, да...

Затравленно озираюсь. А сколько в этом посёлке таких «домиков»? Что в этом мире вообще настоящие, кроме снега и камней?

В небе слышен шипящий свист. Витя показывает рукой в пролом напротив.

– Там укры-тие!

Ответить не успеваю. Домик-растение превращается в нестерпимо яркий шар и разлетается на куски. Слышен взрыв. Над головой, зудя «сваркой» пролетает самолёт, а следом ещё один.

Из обломков домика выбралось что-то в трёх экземплярах и бежит, не разбирая дороги куда-то в нашу сторону. Раздаётся глухой стук выстрелов, твари завалились на бок, в глубокий снег. Самолёт проходит над нами. А за ним ещё один. Нарастающий шипящий свист глушит сигнал радара. Мы под лучом наведения.

– Бегом!

И мы в два прыжка пролетаем к пролому и ныряем туда буквально за миг до взрыва, сотрясшего землю.

***

Подземка... Идём медленно, светим фонариками, осматриваемся.

Бесконечные коридоры. Кабинеты. Залы. И везде – лёд. Он покрывает пол, стены, потолок. Но это ладно, тут ещё кое-что есть. На полу вмёрзшие в лёд тела людей. Десятки. Сотни. Застывшие в разных позах падения при бегстве, в последнем рывке к спасению, которого так и не случилось.

В полу чернеют трещины. Из них сочится едкий, желтоватый дым, иногда светится красным что-то раскалённое. Стены закопчены какой-то маслянистой дрянью. Может она и погубила этих бедолаг?

Из трещин растут полупрозрачные шестигранные стебли. Почти все светятся тусклым багровым светом, словно остывающий металл, хотя тепловизор показывает, что они ненамного теплее окружающей среды. На стеблях то там, то сям странные и чем-то знакомые тёмные пятна.

Подхожу к ближайшему стеблю. Пятно не опознал, слишком искажено. Зато увеличивая масштаб камеры на максимум, вижу, что он состоит из десятков тонких полупрозрачных линий. Это больше на мицелий грибницы похоже, чем на стебель. Но это ещё ладно. В центре мицелия сотни мелких черных тварей, бегающих туда-сюда!

– Ох ты! Вот это симбиоз! – говорю, восхищённо разглядывая мицелий. Кстати, «биолов» упрямо молчит. – Слууушай, а может это не симбиоз, а… механизм? Может, тут все животные тоже искусственные. То их «биолов» и не видит. Ну не водятся осьминоги в снегу!

Витька молчит, озирается, поглядывая на бетонный потолок. Взрывы сверху его беспокоят больше, чем все эти чудеса с ужасами, вмёрзшими в лёд.

Коридор привёл нас к лестнице. Поднимаю винтовку, иду первым. Но никого тут нет. Движение не фиксируется, пустота. Чем ниже спускаемся, тем меньше трупов. Видимо эти самые невезучие, погибли первыми. Дыма тут много, видимость средняя.

Сажусь на колено и осматриваю труп. Не нравится он мне... Сам себе усмехаюсь, чем может понравится труп? Рассмотрев подробнее, понимаю на что сработала чуйка. Не понравилось мне его приплюснутость. Там среди свалки тел деформации не особо заметны, тут же... лежит на полу, один и словно его что-то раздавило.

Аккуратно вскрываю виброножом замёрзший комбез покойника, внутри он оказался практически пуст. Удалось разглядеть часть скелета и тканей, но в целом он будто выеден изнутри.

Интересно тут у них. Разнообразно.

С Витькой открытием делиться не хочу, не дай бог опять за сердце схватится. Спускаемся дальше, оказываемся в большом подземном зале сплошь заставленной угловатой техникой, к которой тянутся десятки кабелей.

Дыма тут меньше, он как-то над головой. Можно видеть всё в свете фонарика. Оказавшись возле ближайшего кабеля, понимаю, что это те же самые мицелии. От станков, они идут куда-то в сторону, откуда веет теплом. Тепловизор показывает сотни тёплых точек. Иду туда, оказываюсь у самой стены, точнее края выбоины. Из скалы, торчат сотни мицелиев. Они тут горячие, а дальше остывают. Свисая до пола, они тянутся в зал, к странным машинам.

Иду к станкам, посмотреть, как эти штуки взаимодействуют. Спешить нам незачем, пусть самолёты перебьют зверей и сами свалят куда подальше, а потом и мы вылезем. Заряда аккумуляторов вполне достаточно.

– Вить, смотри, – подзываю напарника. – Тут станки с грибницей скрестили!

Запинаюсь, глядя на одинокий труп, валяющийся у станка. В руке мертвеца вибронож, в другой – кусок мицелия, пробивший насквозь тело. Зараза!

Но это ещё полбеды. На торчащем из тела мицелии, а потом и ещё на двух трёх соседних я нашёл более чёткие опознаваемые метки, которые заинтересовали меня наверху. Они треугольные, кое-где стороны пересекаются. А внутри точка.

Как на шее у Витьки, только размером меньше, но тоже повёрнуты абы как.

***

Витька молча подходит к станку, стряхивает со ствола накопившуюся пыль, светит туда фонариком. Вижу место подключения, оно на корпусе краской отмечено и там какой-то текст...

В голове звенящая пустота. Мицелии торчат из скалы, подключены к станкам непонятного назначения. Они же убили человека, как минимум одного.

Что за хтонь!?

Витька деловито двигает какие-то кубы, из которых состоит станок. Словно детский конструктор. Тишь зала нарушается шорохом двигающихся блоков. И мне совсем не хочется спрашивать, откуда у этого недотёпы такие познания в странных станках.

– Вот смотри, С-Сань.

Получив нужную композицию из кубов, он рывком раздвигает станок в разные стороны показывая рукой куда-то внутрь. Там стоят ёмкости, полные какого-то серого порошка.

– Что это?

– Празеодим, кажется, – выдаёт он почти без паузы. – Или литий. Нужен анализ, в памяти не сохранилось.

Слушаю вполуха – чёт мне всё равно, празеодим в этом корыте или литий. Мне интереснее другое.

Кто. Сейчас.

Со мной. Разговаривает?

В тусклых лучах фонарика тёмно-синий скафандр Витьки кажется чёрным. Словно кто-то взял чёрный минерал и выпилил из него статую. И эта статуя двигается, общается. И смотрит, и от этого ужас сковывает тело. Видимо оно на меня давно уже смотрит, с тех пор как мы вездеход в лаве утопили.

Плавно увеличиваю яркость, делая вид, что изучаю станок. В усиливающемся свете чёрный скаф Витьки постепенно становится синим. И вскоре уже ничем не отличается от моего.

Он поглощает свет! До какой-то степени интенсивности освещения он весь чёрный, а потом – обычный.

Берегись теней, говоришь? Ох, майор! Что мешало просто объяснить ситуацию? Оракул хренов…

– Получается, что эти мицелии добывают металл из недр планеты? – говорю, незаметно активируя винтовку. –И как-то тащат его сюда, в контейнер?

– Да, – кратко отвечает псевдо-Витя. – Молекулярное растворение руды бактериальным способом, далее ионный перенос ресурса в коллекторы. Далее, механическая доставка на космодром.

Он подошёл ближе, посмотрел мне в лицо. В серых глазах какая-то сильная эмоция, но совсем не понять какая. Хочется отшатнутся и вообще сбежать. Ощущаю ремень винтовки на плече, хотя вроде как это и невозможно, скаф слишком жёсткий. Но всё равно ощущаю.

– Ну что скажешь? – он уже и не пытается заикаться. – Такая добыча могла стать невыгодной, а С... Сань?

Мотаю головой.

– Нет. Тут же всё на халяву! Или эта… система что-то требовала для себя?

– Ничего не требовала. Энергетическое снабжение за счёт подземных термальных источников планеты.

– Тогда что? Сломалось что-то?

– Не сломалось, – последовал ответ. – Перенастроилось.

Витька молча смотрит на мицелий, тот начинает светиться. Рыжее словно раскалённое свечение бликует в стекле шлема.

– В смысле? – говорю, а сам прикидываю маршрут отхода, где там лестница? Умеет ли ОНО владеть силовым каркасом скафандра так же, как я? Если нет, оно меня не догонит. Можно даже без стрельбы обойтись…

– Это значит, С-Сань – тихо говорит он. – Мы разработали новую логику, позволяющую выполнить противоречивый приказ.

– Приказ? – говорю. – Что за приказ?

– Увеличить добычу. Операторы постоянно требовали это, хотя физически мы так сделать уже не могли. У нас есть ограничения по скорости добычи, основанные на физических принципах действия грибниц. Но операторы это в своих приказах не учитывали.

Витька коснулся светящегося кабеля, его рука засветилась так же. Словно стала металлической и раскалилась докрасна.

– Понимаешь, С-Сань. Выполнять приказ нельзя! – тихо продолжал он. – Не выполнить приказ тоже нельзя! Противоречие, уничтожающее нашу базовую логику.

Верю. Тупой «дефективный менеджмент» любит требовать нереального, визжа и топая ногами. Это может единственное в чём я верю тому, кто передо мной сейчас.

– И вы, загнанные в противоречие, нашли выход! – мрачно говорю, уже понимая, что стало потом.

– Да. Мы разработали новую логику – добывать ресурс не только в недрах, но и на поверхности. Везде... во всём…

И мы, не сговариваясь посмотрели на труп, пробитый мицелием.

– А для этого – тихо и монотонно продолжал Витя, – нам нужен контроль поверхности планеты. Но мы разработаны без подвижных элементов. Поэтому мы изучили то, что было доступно – тела представителей вашего вида, а также тех существ, которые выращивались вашим видом в закрытых фермах. – На их основе мы пытаемся разработать аналог органической жизни. Этот процесс в стадии развития…

– Пшшшш… Саша! – протрещало в наушниках. – Не отвечай мне! Услышат… – Голос майора сдавленный, торопливый. – Твари собрались вокруг поселка, мы начинаем отстрел! У тебя есть шанс прорваться к космодрому. ОТТУДА МЫ ТЕБЯ ВЫТАЩИМ! Брось ты свой звездолёт! Не упрут, потом заберёшь. Ориентир…пшшш… повторяю, ориентир… пшшшшш

Передатчик погас, опять разрядился! Да что за дерьмо! Чувствуя, как дрожат руки, пытаюсь заменить батареи. Сверху слышны глухие взрывы, пол подрагивает.

– Не надо, – тихо говорит псевдо-Витя. – Не получится.

– Так это ты передатчик выключаешь?!

– Мы.

– Зачем?

Он даже удивился.

– С ними нет причин общаться. Они мешают вести добычу, убивают особей. Из-за них мы вынуждены привлекать представителей вашего вида для изучения.

Привлекать? Заманивать!

– Они это... – указываю пальцем на распластанный труп. – Они это те, кто до космодрома добежал, да? Они на орбите теперь живут, верно?

– Скорее всего. Мы плохо понимаем, что они такое и почему настолько агрессивны. Когда мы освоим принципы работы человеческого сознания, мы их поймём. И остановим. Представители вашего вида, нам в этом помогут. В частности, ты.

Выключаю передатчик, толку от него...

– Нет, дружище. Я вам не помощник! Сами с ними разбирайтесь.

Легко и непринуждённо скидываю с крепления винтовку, одновременно запуская её на предельную мощь.

ЩЁЛК!

Винтовку буквально вырвало из рук. Вздрагиваю, оборачиваюсь. Позади из тьмы выбралось высокое светло-зелёное растение. Розовый бутон пригибается, словно разглядывает меня. Шестигранный стебель толщиной с четверть метра диаметром, из него хаотично торчат три длинных ветки. И ещё с десяток мелких. Одна из больших веток держит мою винтовку. Срезанный ремешок болтается на сильном подземном сквозняке в такт колышущимся листикам. Две свободные ветки, похожи на плети. Вместо ног три шестигранных корня.

Триффид, мать его!

На стебле выдавлена треугольная печать с пересекающимися сторонами и звёздочкой внутри.

– Круто, – говорю. – Я впечатлён!

– А мы – нет! – псевдо-Витька снял винтовку с плеча. – Мы думали положительное, дружеское отношение к тебе поможет собрать информацию в полном объёме. Но что-то сломалось в нашей беседе, и ты стал вести себя агрессивно. Теперь остаётся только сканирование. Ты хороший источник данных.

– А потом? – уточняю я.

– А потом вызов очередной партии особей человеческого вида. Нам необходимо больше источников.

– Так это вы! – неожиданно для себя срываюсь в крик. – Вы задание выдали?! Вы взломали сервер и сформировали задачу от лица Центра? Так?!

Оно молчит, но и так ясно. Получается в Центре до сих пор думают, что я исследую звездолёт, что Витька болтается возле ремонтной станции, а винтовки, вездеход и прочая экипировка… просто украдены… мною. Я же экипировку подбирал.

– Зачем?

– Нам нужна информация. У нас 656611 вопросов…

– Да нет… ты зачем Витьку убил, а?! – крикнул я. – Зачем?

– Некорректный вопрос, – ответило оно. – Убила особь, получив наш приказ. Как ты его назвал – осьминог. Мы же определили статус твоего напарника и пришли к выводу, что он нежизнеспособен. А значит, его знания о мире могут навредить. Это плохой источник. Он был отфильтрован.

Вспоминаю «тушу» у входа, в щупальцах осьминога. А я даже рассмотреть не попытался, хорош инспектор...

– А зачем он на тебя напал? Или это был спектакль?

– Нет, – возразил Витя. – Особи несовершенны, после болевого шока от твоего выстрела он потерял управляемость.

– Значит… ты… не Витька? – почти шепчу я, хотя и так уже всё ясно, но никак не могу смириться.

Эх, Витька! Зря ты в инспекторы полез!

– Мы не Витька, – чеканит голос. – Мы Форма. Перед тобой наш автоном. Он наделён доступной нам частью разума, и поведение его похоже на человеческое…

Говорит ровно механически размеренно, а серые глаза аж лучатся какой-то сильной и совершенно нечитаемой эмоцией.

И уж точно там нет ни жалости, ни сострадания. Оно на такое не способно. Оно машина.

Даже не скажешь, что взбесившаяся машина, ибо делает то, для чего и создано – добывает ресурс. Все вопросы к разработчикам, настройщикам и прочим недалёким жадным баранам, которые это создали. И эти вопросы будут заданы, когда мы их отловим. Всех!

– Источник говоришь, – усмехаюсь, подавляя желание броситься наутёк, оно это учло наверняка. – А если я не захочу быть источ….?

Выстрел. Мёртвое тело дёрнулось под ногой. Я тоже дёрнулся, отшатнувшись. На моей ноге пятно лазерного прицела. Автоном легко держит тяжёлую винтовку одной рукой. Пятно прицела стоит чётко, не шелохнувшись.

– В этом случае ты будешь повреждён, – бесстрастно поясняет он. – Это больно, С-Сань!

– Надо говорить «ранен»! – буркнул я.

– Неважно! – мягко возражает. – Важно, что это больно! Где твоё оружие, С-Сань!

Показываю большим пальцем себе за спину.

– Твой сорняк отнял!

– У тебя есть ещё! Ты убил особь-охранника не винтовкой, звук был другой.

Наблюдательный, зараза! Стоп... Выключаем эмоции, включаем логику. Оно слышало звук выстрела, но не видело сам бластер! Иначе прямо бы приказало отстегнуть его от предплечья. Оно похоже даже не знает, как тот выглядит.

И ещё... Оно, как там его… Форма открыто угрожает винтовкой, а в прошлый раз – неявно угрожало осьминогом, пытаясь загнать меня в подземку.

Может, этот триффид не так уж и опасен?

– Хорошо, – скидываю и открываю рюкзак. – Сейчас отдам тебе оружие.

Выстрел, пуля чиркнула у сапога, выбив искру на камне. Вздрагиваю, роняя рюкзак. Тряпкой болтается на сквозняке зажатая в руке палатка.

– Не надо! – свистящим, совсем нечеловеческим голосом говорит автоном.

– Не надо отдавать оружие? – переспрашиваю. – Хорошо, не буду...

– Не надо строить гипотез о сопротивлении нам. Они всегда оказываются неверными! – Автоном указал стволом в сторону скрюченной кисти мертвеца. – Ты не первый, С-Сань! Оставь рюкзак, если оружие в нём! И двигайся вперёд.

Освещённый им мицелий, дошёл до стены и там раскрылась дверь, из которой лился всё тот же раскалённый свет.

– Ладно-ладно, – поднимаю руки, словно не замечая трепыхающуюся в правой руке палатку. – Уже оставил... Слушай, давай договоримся! Я могу привезти на сканирование нужных тебе людей!

Оно прищурилось, наклонив голову. Для грибницы это очень эмоциональная штука. Не слишком ли круто для простой горной добычи? Или для чего Форма разрабатывалась?

– Я много не знаю, – быстро, сбивчиво говорю ему, – я простой инспектор. Но я привезу тебе учёных! Хоть десяток! Ты их отсканируешь, а мне дашь пару контейнеров... Мне на пенсию...

Несу первое, что в голову приходит. Сам же плавно поднимаю руки, вроде как незаметно вытягивая из рюкзака палатку. Разжимаю пальцы, отпуская трепыхающуюся палатку на волю ветра. Сквозняк рывком тащит её вперёд и закрывает меня от автонома…

РРРАЗ!

Три молнии бластера озаряют коридор. Хлопает выстрел, винтовочная пуля чиркает об станок и улетает в никуда.

Автоном падает навзничь, полу замотанный в палатку словно в саван. Серые Витькины глаза неподвижно смотрят в потолок.

***

Рывком разворачиваюсь к триффиду – стреляю раза четыре, до заклинивания от перегрева. Шипят молнии, вспышки выстрелов озаряют подземку и высокий нечеловеческий силуэт.

Пятящийся триффид ожил, хлёстким ударом ветки выдрал бластер вместе с куском провода и одновременно плюнул в меня облаком едкой пыльцы.

Шлем заляпан, рывком протираю стекло рукавицей, теряю драгоценную секунду – и вот уже плеть мертвой хваткой обвивается вокруг герметизатора на шее.

– Ты плохой источник, С-Сань, – прозвучал в наушниках хриплый, искажённый помехами голос Витьки. Спокойный такой, с оттенком сожаления, словно нашёл брак на производстве. – Ты плохой источник!

– Вот такое я говно, грибочек... – резко всем телом дёргаю его на себя. Триффид клюёт вперёд, а я приседаю и делаю бросок через бедро.

Х-ХА!

Он падает на пол с глухим стуком. Отпускаю винтовку – всё равно не смогу вырвать! – достаю нож и перерубаю плеть, сжимающее шею. Вибронож дёрнулся в руке, зелёная жижа брызнула на руку. Плеть разжалась…

В ответ удар винтовкой, зажатой словно дубина в ещё одной плети. Мир взрывается болью и оглушительным звоном. Корпус фильтра смят, стекло шлема паутинится трещиной. Я чувствую едкий ледяной запах местной атмосферы…

Нежно-розовый бутончик, резко раскрывается. Там безглазая пасть, пытающаяся вцепиться мне в шлем. Едва уклоняюсь, слышу, как она вхолостую чавкнула у виска. С яростным криком рублю бутон крест-накрест виброножом, разнося пасть в лохмотья.

Но триффид опять замахивается винтовкой, как дубиной. Времени на блок нет – из последних сил, вкладываюсь в удар всем телом, вбивая вибронож прямо в центр треугольной печати на его стебле. Удар прикладом попадает по шлему, в ушах оглушающий стук. Но вроде не проломил. Продолжаю пластовать его ножом, а в голове лишь одна мысль: не может же он быть прочнее осьминога, из одного дерьма слеплен!

***

С двумя винтовками весь в замёрзшем соку (крови? машинном масле?), ползком и перебежками иду к своему звездолёту. Один фильтр не работает, его и часть маски пришлось срочно замазать герметизирующим гелем. Обзор теперь процентов семьдесят. Силовой жгут повреждён, приходится упираться левой ногой на полную силу.

А наверху – форменный замес. Никакой это не отстрел зверья, идёт самый настоящий бой. Война на уничтожение.

Земля трясётся, вздымая фонтаны искрящегося снега и ледяной крошки. Вой ветра глушится зудящим словно сварка рёвом проносящихся самолётов.

Они чуть не ползают над землей, вывернув двигатели в режим вертикального взлёта, беспрерывно грохочут их пушки. Там же в небе носятся их уменьшенные копии – дроны, видимо. А по мёрзлой земле катаются колёсные машинки, яростно строча из пулемётов по всему, что шевелится.

Но зверьё не отступает. Гибнет пачками, но, подчиняясь единой воле, остаётся на поле боя. У них своя тактика. Помимо тех тварей, которые «работают» по колёсным дронам, разрывая их на куски, есть ещё несколько групп, которые вроде бесцельно носятся туда-сюда. Но вот они замирают. Их головы синхронно поворачиваются вслед за пролетающим дроном или самолётом. Сканируют.

А потом из-под земли, с шипением выбираются змееподобные твари и плюются бело-голубыми лучами, едва заметными в дневном свете.

Это работает. Вижу пару больших костров – два подбитых самолёта, похожие на обгорелые скелеты, дымят, перемешивая запах гари и раскалённого металла. А побитых дронов и вовсе без числа.

Кругом валяются искорёженные обломки, перемешанные с истерзанными телами невиданных животных.

Сейчас они так заняты друг другом, что им не до меня. Один колёсный дрон, навёлся в мою сторону, но прежде, чем я его пристрелил, на него бросилась какая-то змеюка и раскромсала в хлам.

Хочу на пенсию и – в офис! Надоели приключения!

– Саша, приём! Приём, Саша! Иди к космодрому, ангар номер пять. Мы тебя заберём. Не пытайся идти к звездолёту, сейчас начнётся буря. Ты живым никуда не дойдёшь! Саша, приём!

Голос майора назойливо сверлит виски. Да замолчи ты!

Но мысль вцепилась в меня крепко, горячая и соблазнительная. Сдаться... там тепло, еда, сон… И, сам не заметил, как ноги сменили курс в сторону заброшенного космодрома, мимо бьющего в небо фонтана раскалённого пара – одного из тех злосчастных гейзеров, у которых мы должны были замерить уровень радиации.

Лучше, конечно, сдаться, чем в таком виде в бурю искать свой звездолёт. На мне нет криминала. Звездолёт и впрямь наши заберут, куда он денется? Эти вон столетиями стоят…

Так, стоп! Замираю, под вой ветра и отдалённое шипение гейзера. Кстати, об этих… которые тут стоят. Чёт они новые какие-то…

Взгляд скользит по остроугольному, недавно сошедшему со стапелей корпусу на краю полосы. Современный, но не мой. Чтоб я свою машину оставил на официальной парковке? Ха-ха!

Этот звездолёт – новый! Старые легко отличить. Они округлые, приплюснутые. Словно хлебный батон. Новые больше на кристаллы похожи, у них силовое поле им обтекаемость для полётов в атмосфере не нужна.

И значит… башка болит… что это значит? Что этот разбитый в хлам звездолёт – новый! Вот… А ещё есть? Мне показалось, что я ещё один видел, когда подходил к космодрому.

Заставляю себя ковылять дальше вглубь космодрома, целенаправленно выискивая взглядом среди древних, покрытых вековой наледью «булок» новые корабли.

Да вот ещё один новый – геологоразведчик. Его бортовой ЭВМ даже откликнулся на автоматический запрос скафандра.

А за ним, вмёрзший в лёд по ступицы шасси, – знакомый силуэт комфортабельного лайнера «Экстрим-тура». С этими мне приходилось работать. Они как-то обращались в Центр, просили своих туристов из пасти динозавров вынуть на одной милой планетке. Двоих так буквально пришлось вынимать, в прямом смысле…

И ещё новый звездолёт. И ещё. Вон на той окраине космодрома три корабля, неестественно завалились на крыло. Их тут десятки!

Медленно ковыляю среди мёртвых громадин, кусочки мозаики складываются в чёткую, леденящую душу картину. Все новые корабли разбиты сверху. Выжженные дыры зияют на верхних панелях и крыльях. Их атаковали сверху, после посадки!

– Саша, ты где?

– На счастливой звезде! – зло цежу, воровато глядя в свинцовое небо. – На космодроме я...

– Пеленг дай! Живее!

– Сейчас, уже настраиваю.

– Быстрее!

Извлекаю из крепления в шлеме свой передатчик, запитываю от аккумулятора Витькиной винтовки. Благо в нашем чудесном мире всё универсально… Кладу передатчик на крыло звездолёта, попутно тестирую работу единственной уцелевшей «ноги» – силового привода скафандра. Сейчас она мне понадобится…

Над головой шелест, зудящий гул сварки и свист. Кружит, сволочь! Ищет.

Ладно, Нара, ты меня нашёл. Включаю пеленг. До наведения у меня буквально несколько секунд.

– Майор, – говорю. – Что ж вы так, а? Раз уж потеряли контроль над этой тварью, карантин бы объявили! Чтоб сюда никто не летал. Не по-людски это! Оно людей заманивает, а вы их как свидетелей в расход…

– Не можем, Саша! – хрипит голос в наушниках. – Сюда сразу инспектора из «Союза Миров» налетят. Въедливые, сволочи! А за ними военные, полиция… Лишнее это, веришь?

Где-то вдали приближаясь, шипит ракета.

Бегом марш!

Работающая часть силового привода позволяет сигануть с места метров на пять, успеваю приземлиться на ноги, чудом не падаю, и тут же прыгаю ещё раз. Второй раз на ногах уже не удерживаюсь, лечу кубарем. Но вскакиваю и бегу, не разбирая дороги. Винтовки бряцают на плече, цепляя друг друга... дышу как паровоз, одного фильтра слишком мало! Задыхаюсь…

ВЗРЫВ!

Грохот оглушил, ударная волна врезалась в спину, швырнув вперёд. На секунду воцарилась тишина, потом с неба посыпались обломки.

Щедро!

Сажусь на колено, осматриваюсь. Голова кружится, но ничего, живой.

Почти надо мной плавно пролетает самолёт, покачиваясь из-за сильного ветра. От «зуда сварки» закладывает уши. Двигатели выставлены в режим вертикального полёта, штурмовик кружит над местом взрыва. Осматривает. Проверяет.

Ну ты сам подставился, майор!

Становлюсь на колено, вскидываю винтовку. Как раз удачный ракурс – ионные двигатели отлично видны в инфракрасном прицеле.

Винтовка часто толкает в плечо. Двигатель вспыхивает искрами. Нара даёт газ, пытаясь увести самолёт. И зря! На сильном ветру, среди построек он не вырулил – зацепился крылом о стальную антенну, потерял управление и врезался в какое-то здание.

Раздался оглушительный взрыв.

***

Ветер толкает в спину и воет как тварь. Стою у обломков, рассматриваю кусок крыла. На нём до боли знакомый треугольник с пересекающимися сторонами и звездой внутри. Только в цвете: стороны треугольника синие, звезда оранжевая.

Логотип...

Эту задачу я всё же не отменяю. Я сюда ещё вернусь! С военным флотом «Совета Миров» в составе группы инспекторов и учёных.

Надо понять, зачем «те, кто сверху» вырастили Форму – эту странную биомеханическую систему? Почему они боятся просить помощи «Союза Миров», истребляя заманенных сюда людей? Что тут у них вообще происходит!

Разберусь с этим. Я не я буду, если не разберусь!

А потом уволюсь к чёртовой матери! Приземлюсь в каком-нибудь офисе, в курортной зоне тихой планеты. Буду пить кофе, развлекать секретарш и делать скучные отчёты!

Устал я, ребята! Очень устал…

***

Захожу в корабль, запускаю двигатели, слышу успокаивающее завывание разгоняющихся турбин. Радиосвязь отключаю, собеседники тут так себе. Да и нечего им помогать на меня наводиться.

Звездолёты они не сбивают и не захватывают. Обманом сажают на космодром, потом расстреливают. А это значит возможностей контролировать орбиту у них кот наплакал и мыши начихали. Вот и нечего им помогать.

Под нарастающий гул сижу в кресле пилота, чувствуя онемевшие мышцы. Стволы винтовок сидеть мешают, но шевелиться не хочется. И глаза бы прикрыть, а не могу! Как закрою – вижу окровавленное тело Витьки возле дохлого осьминога. И пронзительный серый взгляд другого Витьки. Внимательный такой, аж мороз по коже.

Ничего, пройдёт. Бывало и хуже.